355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Леонид Млечин » Служба внешней разведки » Текст книги (страница 22)
Служба внешней разведки
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 11:51

Текст книги "Служба внешней разведки"


Автор книги: Леонид Млечин


Жанры:

   

Публицистика

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 33 страниц)

В ответ советника американского посольства Джеймса Морриса, возглавлявшего резидентуру ЦРУ, попросили в семидневный срок покинуть Москву. Как сказал нам тогда Примаков:

– Мы не пропустим ни одного удара.

Через четыре с лишним года после ареста Эймса Примаков говорил мне:

– Когда я пришел в разведку, многие говорили: давайте заключать двусторонние соглашения о ликвидации разведывательной деятельности! Допустим, мы подписываем такое соглашение, скажем, с Великобританией. И что? Если бы такое соглашение можно было подписать в универсальном плане – со всеми, на это можно было бы пойти. А так что произойдет? Мы заключим соглашение с Великобританией, а она будет получать от других все материалы о России – это же ни в какие ворота не лезет. Мы окажемся в худшем положении.

Против нас, продолжал Примаков, ведут активную разведывательную деятельность, и растет число резидентур, которые нами занимаются. Работают против России с территории стран СНГ и Балтии, туда выводят на связь свои источники. Так что преждевременно говорить о прекращении разведывательной деятельности.

– А потом это не так уж плохо, – заключил Примаков, – потому что разведка часто предотвращает события, которые могли бы подорвать стабильность.


Почему провалился Эймс?

Под руководством Трубникова, как положено в таких случаях, все личное и рабочее дело Эймса разбиралось с того самого дня, как он начал работать на Москву, анализировался каждый шаг его и наших оперативных работников, вспоминали каждое слово.

Примаков не пошел по пути раздачи выговоров. Это больше для показухи делается. Если наверху будет задан вопрос, то смело можно ответить – виновные наказаны: такой-то уволен, такой-то понижен в должности, уроки извлечены.

Провал Эймса был не последним в цепи поражений российской разведки на американском и на европейском направлениях. Провалы агентурной сети были следствием не усиленной, авральной работы местных охотников за шпионами, а чаще всего результатом бегства российских разведчиков.

Результаты служебного расследования по делу Эймса, проведенного Службой внешней разведки, разумеется, не обнародовались. Судя по словам некоторых осведомленных лиц, комиссия пришла к выводу, что в провале больше всего виноват сам Олдрич Эймс. Он вел себя слишком неосторожно, нарушил правила конспирации, не прислушался к советам своих кураторов из Москвы… Но косвенно вина ложится и на бывшее руководство разведки и КГБ.

Главная заслуга Эймса состояла в том, что он назвал имена агентов американской разведки в Москве; их всех расстреляли. Поэтому после ареста его назвали в Америке «серийным убийцей». Разве удивительно, что после этого американцы стали искать, кто же выдал всех агентов?

– Если у вас десять агентов поймали, вы будете очень долго изучать возможных предателей, искать, у кого есть что-то подозрительное, пока не найдете, – говорили мне в Службе внешней разведки. – Вот Эймса и поймали.

В провале Эймса разведчики упрекают своего бывшего руководителя Владимира Крючкова. Ведь это он, демонстрируя успехи своей службы, положил на стол высшему руководству список американских агентов, переданный Эймсом. И он допустил, чтобы их всех разом арестовали и расстреляли. Хотя это был самый ясный сигнал американцам: ищите у себя предателя…

Но некоторые ветераны разведки подозревают, что Эймс сам стал жертвой предательства. Они не верят рассказам самих американцев о том, что они вычислили Эймса, потому что он явно жил не на одну зарплату.

Ветераны уверены, что в Ясеневе работает предатель, который продал Эймса, а затем и некоторых других российских агентов, просто за деньги. Конечно же, к материалам об агентах такого уровня допущено только несколько человек из высшего руководства разведки. Имя каждого, кто видел эти материалы, известно: нельзя взять папку или даже отдельную шифровку, не расписавшись. Неужели кто-то из них?..

Впрочем, есть еще технические работники – сотрудники архивов, секретари и курьеры, которые видят эти материалы, но за них не расписываются.

Страх перед «кротом», иностранным агентом, который работает в самом сердце разведки, живет в каждой спецслужбе. Время от времени подозрения оказываются правдой. Американцы убедились в этом, арестовав в 1994 году Олдрича Эймса.

Когда Трубников только-только вступил в руководство Службой внешней разведки, из Соединенных Штатов пришло еще одно неприятное для него известие.

В октябре 1998 года в Вашингтоне был арестован бывший агент российской разведки американец Дэвид Шелдон Бун. Он уже восемь лет как на пенсии, информацию в Москву не передавал. Практически российская разведка вроде бы ничего не потеряла. Но все равно это был провал, неприятный провал, который лишал уверенности действующих агентов российской разведки, а также тех, кто готов был бы предложить Москве свои услуги.

Дэвид Шелдон Бун служил в Агентстве национальной безопасности Соединенных Штатов. Это гигантское ведомство занимается электронной разведкой, аналог нашего ФАПСИ. Дэвид Бун был шифровальщиком и считал, что ему мало платят.

В 1988 году он пришел прямо в советское посольство в Вашингтоне и предложил свои услуги. Он показал свое удостоверение и секретные документы, к которым имел доступ. Ему сразу заплатили триста долларов, договорились о следующей встрече и с соблюдением правил конспирации вывезли из посольства, чтобы американская служба наблюдения за посольством не обратила на него внимания.

За вербовку шифровальщика дают ордена. Разведчики считают, что иметь в агентах толкового шифровальщика, может быть, лучше, чем завербовать самого президента страны. Президент-то секретов не знает, а шифровальщик знает.

Дэвид Бун проработал на советскую разведку всего три года и получил за свои услуги шестьдесят тысяч долларов. Это сравнительно немного. КГБ экономил на агентуре. Это только суперагент Эймс получал миллионы. В 1991 году американцы отправили Буна в отставку, и Москва с ним тоже распрощалась: пенсионеры разведку не интересуют.

После выхода на пенсию Дэвид Бун жил в Германии со своей немецкой женой. Можно представить себе его радость, когда спустя восемь лет, в сентябре 1998 года ему позвонил человек, прекрасно говоривший по-русски, и попросил о встрече.

Неизвестный назвался сотрудником российской разведки, предложил продолжить сотрудничество и даже вручил аванс – девять тысяч долларов. Бывший шифровальщик не только охотно и в деталях вспоминал прежние времена, но и сообщил, чем он мог бы быть полезен России в будущем.

Дэвида Буна выдал один из перебежчиков, бывших советских разведчиков. Но его рассказа было недостаточно для суда, поэтому ФБР нашла способ взять его с поличным. Под видом советского разведчика с ним связался агент ФБР. Обещанием денег Буна заманили на территорию Соединенных Штатов и арестовали.

Представители Службы внешней разведки России назвали методы ФБР нечистоплотными и заявили, что вербовка от имени России носит провокационный характер.

Огорчение российской разведки более чем понятно. Но, во-первых, советская разведка действовала таким же образом и весьма гордилась тем, что вербовала людей от имени другой разведки. Во-вторых, вербовка граждан чужой страны, которым дают деньги, чтобы они изменили своей родине, тоже, прямо скажем, весьма нечистоплотное занятие. Но это и составляет главное содержание работы всех разведок мира.

Сколько существует разведка, столько она и пользуется таким замечательным методом вербовки. Разведке приятно говорить, что агенты служат ей по идеологическим, идейным соображениям. Но идейные агенты большая редкость. В основном информацию продают. Иногда отдают по любви, если удачно влюбляются в сотрудника иностранной разведки. Иногда агентов вербуют с помощью шантажа.

Одного из лучших советских агентов в Англии Джона Вассэла, сотрудника адмиралтейства, завербовали, потому что он был гомосексуалист. Он приехал работать в посольство в Москве. Его сфотографировали в интимной ситуации. Путем шантажа и уговоров сделали из него первоклассного агента.

Он восемь лет снабжал советскую разведку информацией, прежде чем его арестовали и судили. В тюрьме Мэйдстоун его допрашивал главный обвинитель ее величества Гарольд Кент. Он допрашивал Вассела и рассказывал потом, что ему было не по себе, потому что обвиняемый испытывал на нем свое искусство соблазнения…

На время директорства Трубникова пришелся еще один громкий скандал. Хотя и в этом случае не было никакой его вины. Я имею в виду историю с отставным майором Митрохиным.

Служба внутренней безопасности первого Главного управления никогда не обращала на него внимания. Какую опасность мог представлять человек, который занимался не оперативной работой, а долгие годы работал в архиве и дослужился всего лишь до майора?

Майор был аккуратным и исполнительным служакой – радость кадровиков. Каждое утро он загодя приезжал на работу, получал в архиве очередное секретное дело и прилежно сидел над ним до вечера. Самое интересное он выписывал на стандартный листок бумаги. Некоторые документы первого Главного управления Комитета государственной безопасности СССР он копировал дословно.

Личные и оперативные дела агентуры – высший секрет разведки. Сотрудник разведки может получить для работы только то дело, которым он непосредственно занимается. Но для служащих архива возиться со старыми папками – это просто часть их служебных обязанностей.

Исписанные за день листочки майор перед уходом домой прятал в носках или в трусах. Никто и никогда его не остановил и не проверил. Он приносил копии секретных документов домой и вечерами перепечатывал их на машинке.

В пятницу вечером перепечатанное отвозил на дачу и прятал там под матрасом. Потом перекладывал в герметичную посуду и зарывал в саду.

Так продолжалось много лет. Потом Василий Никитич Митрохин вышел на пенсию и стал ждать. Наконец наступил момент, когда он решился. Он вырыл один из горшков, взял билет до Риги и там предложил свои сокровища американскому посольству. Американцы отнеслись к отставному майору недоверчиво; их не интересовали старые дела и пенсионеры. В начале девяностых желающих перебраться в США было слишком много, а средства ЦРУ по приему перебежчиков ограничены.

Тогда майор посетил британское посольство.

Англичане оценили его предложение. Молодого сотрудника британской контрразведки командировали в Москву. Он выкопал в саду Митрохина оставленные им материалы. Получилось шесть чемоданов. Отставной майор получил британский паспорт, новое имя и живет в страхе, что оперативники российской внешней контрразведки рано или поздно доберутся до него.

Говорят, что список майора Митрохина позволил англичанам не только разобраться в прошлых операциях советской разведки, но и выявить действующих агентов. Такую вот роль сыграл неприметный майор.

Оперативные работники не обращали внимания на Митрохина. Архив был местом для тех, кто не сумел себя проявить в оперативной работе или в аналитической службе.

Не очень понятно, какой реальный ущерб нанес Митрохин российской разведке. Он назвал имена уже очень пожилых людей, которые когда-то давно работали на советскую разведку.

Одного из них посадили – бывшего сотрудника Агентства национальной безопасности Соединенных Штатов Роберта Липку. Он получил восемнадцать лет тюрьмы.


Дачные дела

Примаков не просто сделал Трубникова первым заместителем, но и видел в нем своего сменщика.

– Как он его растил! – вспоминает Татьяна Самолис. – Он увидел в нем блестящего оперативного работника, умницу, образованного, а сделал из него еще и крупного политика. Не в том смысле, что Трубников стал участвовать в политической жизни, а в том, что он приобрел масштаб большого политика.

Если Евгений Максимович уезжал в командировку, а был день его доклада президенту, он старался, чтобы вместо него обязательно пошел Трубников. Другой бы иначе поступил – нет меня, и никто другой в Кремль не пойдет. А Примаков хотел, чтобы президент лишний раз сам посмотрел на Трубникова. И не упускал случая сказать президенту что-то хорошее о своем заместителе.

Однажды Примаков заметил:

– Знаете, время такое сложное, все так быстро меняется. Сегодня я есть, завтра меня нет. Я должен оставить вместо себя человека, которого буду рекомендовать.

Татьяна Самолис резонно возразила:

– Да кто же вас станет слушать, Евгений Максимович? Пришлют кого захотят, и все. Политического назначенца, человека, кому-то там глубоко преданного.

Примаков ответил:

– Ну, это уже их дело. Но у меня есть человек готовый, и президент должен об этом знать. Но мой человек должен быть готов принять на себя эти обязанности, чтобы я себя в этом не мог упрекнуть.

Вышло так, как и хотел Примаков. Когда он ушел в Министерство иностранных дел, то сумел добиться, чтобы президент подписал указ о назначении Трубникова директором Службы внешней разведки. Но руководителем разведки он был недолго.

Вячеслав Иванович был обязан своим взлетом Примакову. Но из-за Примакова же он потерял пост директора Службы внешней разведки. Став президентом, Путин из всех руководителей силовых ведомств сменил только одного генерала – в своем бывшем ведомстве, в Службе внешней разведки.

Почему перемены произошли именно в разведке? Федеральная служба безопасности не смогла предотвратить ни взрывов в Москве, ни нападения боевиков на Дагестан. Министерство обороны и Министерство внутренних дел не в состоянии были избежать больших потерь, которые несли федеральные силы в Чечне.

На этом фоне разведка казалась самым благополучным ведомством. Так отчего же убрали именно начальника разведки – генерала Трубникова? Потому что его считали человеком Примакова, а Путин хотел в Ясеневе своего назначенца – так все истолковали указ президента.

Общение между руководителями разведки продолжается и после рабочего дня, в воскресные и праздничные дни. Директор и его заместители живут в дачном поселке Службы внешней разведки в соседних домиках.

Когда Крючков освободил свою дачу, Примаков не захотел в нее переезжать – это был большой дом на большую семью. А Примаков в тот момент был один:

– Ну зачем мне такая большая дача? Отдайте тому, у кого семья большая.

И он занял другой, вовсе не директорский домик.

Одно из преимуществ поселка: там стоят мощные спутниковые антенны, и можно смотреть любой телевизионный канал, не только российский. Примаков любил там жить.

Покинув разведку, Евгений Максимович в определенном смысле остался в разведке. И после назначения министром иностранных дел Примаков продолжал жить в Ясеневе. Его вывезла оттуда Федеральная служба охраны уже тогда, когда он стал премьер-министром и ему полагалась совсем другая загородная резиденция.

Дачная жизнь в Ясеневе, кроме всего прочего, давала Примакову – министру иностранных дел – возможность работать в тесном контакте с разведкой. Примаков – в бытность его в МИДе – рассказывал:

– Мы неофициально собираемся – несколько человек, представители разных ведомств, занимающиеся внешней политикой, – и обсуждаем актуальные проблемы. Это необходимо. Так делается во всем мире.

Но за этими контактами Примакова с силовыми ведомствами ревниво и подозрительно следили в Кремле. Поэтому Евгений Максимович в бытность премьер-министром держался крайне осторожно в отношении Трубникова.

Сам Трубников активно поддержал Путина. Разведка выясняла, откуда, говоря его собственными словами, «идут деньги и добровольцы для Чечни, кто подпитывает сепаратизм».

Но это уже не помогло. В мае 2000 года Путин назначил нового директора внешней разведки, а Трубникова перевел в Министерство иностранных дел. Для него в МИДе ввели еще одну должность первого заместителя министра.

Трубникову поручили заниматься вопросами объединения с Белоруссией и всем комплексом отношений со странами СНГ. На его долю выпали не самые легкие и приятные задачи. Скажем, в мае 2002 года распоряжением главы правительства Михаила Михайловича Касьянова Трубников был назначен руководителем переговорной группы по вопросам правового стутуса Азовского моря и Керченского пролива и разграничения морских пространств в Черном море.

Специальным указом Вячеслав Иванович был назначен специальным представителем президента в ранге федерального министра. Этот высокий статус был компенсацией за увольнение из разведки – ведь личных претензий к нему не было, и убрали его из Ясенева вовсе не потому, что он плохо работал.

Среди высшего чиновничества немало людей, которым указами президента сохранили прежний оклад министра или даже члена президиума правительства. Владимир Путин, как и Брежнев, когда заменяет «чужих» людей «своими», старается без нужды никого не обижать, руководствуясь принципом: живи и давай жить другим.

СЕРГЕЙ ЛЕБЕДЕВ. ЧЕЛОВЕК ПУТИНА

Начальник политической разведки, в отличие от своих коллег, силовых министров, практически незаметен. Но каждое утро он отправляет президенту текущую разведывательную сводку, в течение дня в запечатанных пакетах президент получает срочные сообщения. И раз в неделю начальник разведки приезжает в Кремль, чтобы рассказать Путину, что происходит в мире, как это оценивает разведка и как, с ее точки зрения, следует поступать в мировых делах.

Разведка работает круглосуточно, эта работа не терпит перерывов. Двадцать четыре часа в сутки в Ясенево нескончаемым потоком поступает информация со всего мира. Ее черпают не только из радиоперехвата и от собственных агентов – они дают самые важные, самые секретные данные. Главный массив информации поступает через средства массовой информации.

Офицеры-аналитики, согнувшись над своими письменными столами, обрабатывают все поступающие сведения, пытаются разобраться в происходящем и постоянно обнавляют свои оценки ситуации в том или ином регионе. Директор разведки может попросить справку практически на любую тему и получить ее немедленно. Эффективность этой гигантской машины производит впечатление.

Первым начальником разведки при Владимире Владимировиче Путине стал Сергей Николаевич Лебедев. Из генерал-лейтенантов его вскоре произвели в генерал-полковники. Тут же появились комментарии, что Лебедев начинал службу в представительстве КГБ в Восточной Германии вместе с будущим президентом. Иначе говоря, перемены в разведке однозначно истолковали как желание Путина и здесь поставить своего, лично ему известного человека. Сам Лебедев постоянно говорит, что он прежде с Путиным знаком не был:

– Да, мы работали одновременно в германском регионе, но лично там не встречались. Это не игра в конспирацию, так и было.

Зато сразу возникло другое предположение, что Лебедев хорошо знаком с другим выходцем из разведки – Сергеем Борисовичем Ивановым, министром обороны, возможно, самым близким к президенту человеком. Иванов работал в разведке, дослужился до генеральских погон.

– Назначение на должность директора Службы внешней разведки я не ожидал, – рассказал Лебедев в интервью газете «Труд». – Позже узнал, что мою кандидатуру предложил Вячеслав Иванович Трубников, которого я и заменил на этом посту.

Сергей Николаевич Лебедев родился в 1948 году в городе Джизаке в Узбекистане. Мать – Нина Яковлевна, бухгалтер, блокадница, уже вышла на пенсию и перебралась к сыну в Москву. Отец – Николай Иванович, водитель, умер в 1994 году. В юности Сергей Николаевич говорил по-узбекски и увлекался спортом. У него первый разряд по туризму – летом поднимался на Тянь-Шань. В институте занимался классической борьбой и стрельбой. И сейчас подтянут и спортивен.

Сергей Лебедев в 1965 году с золотой медалью окончил школу, в 1970-м черниговский филиал Киевского политехнического института. Лебедева оставили работать в институте, но очень скоро взяли в горком комсомола, а уже на следующий год его забрали в армию. А после демобилизации пригласили в КГБ.

Он окончил Киевскую школу КГБ, где готовили офицеров-контрразведчиков. Но кадровый аппарат сразу обратил на него внимание, и через два года его перевели в разведку. Он окончил Краснознаменный институт КГБ СССР, а в 1978 году еще и Дипломатическую академию Министерства иностранных дел. Говорит по-немецки и хуже – по-английски. Двадцать лет, с 1975-го по 1995 год, работал в германоязычных странах – в несуществующей более ГДР, ФРГ, Западном Берлине, который до объединения Германии был самостоятельной политической единицей.

После ареста советского агента Олдрича Эймса в 1998 году американцы выслали из страны тогдашнего официального представителя Службы внешней разведки.

На освободившееся место Примаков отправил Сергея Лебедева. То есть он возглавлял резидентуру разведки в Вашингтоне, по-старому говоря, работал против главного противника. Он часто встречался с директорами ЦРУ и ФБР. Между спецслужбами России и Америки был организован обмен информацией о террористах и других общих врагах.

Вернувшись домой, Лебедев заметил:

– Американские коллеги – высококвалифицированные профессионалы.

Он находился на этом посту до избрания Путина президентом. 20 мая 2000 года генерал-лейтенант Лебедев президентским указом был назначен директором СВР. Он первый резидент в Америке, который добрался до самого верха. Три его предшественника были востоковедами.

После террористических актов в США 11 сентября 2001 года Путин договорился о широком обмене информацией между специальными службами, и Лебедеву пригодились его прежние контакты с американцами.

О личной жизни директора Службы внешней разведки известно немного. Жена Лебедева – Вера Михайловна, инженер-химик, они всю жизнь вместе. Двое сыновей, внук.

Лебедев занял кабинет №2131 на третьем этаже здания внешней разведки, который до него занимали пять человек – Мортин, Крючков, Шебаршин, Примаков и Трубников. В определенном смысле ему легче, чем некоторым из его предшественников: ситуация в стране стабилизировалась. Яснее стало, как жить и работать.


Чужие здесь не ходят

В разведывательном городке Ясенево перед главным зданием устроена гигантская парковка – только для своих: для служебных автомобилей и для машин сотрудников Службы внешней разведки. Тех, кого не возят на служебном лимузине и кто не обзавелся собственным авто, доставляют на работу на специальных автобусах. Каждое утро с понедельника по пятницу в разных концах города стоят неприметные автобусы. Они ждут своих пассажиров – всегда одних и тех же.

А вот если опоздал на автобус, тогда плохо. Можно, конечно, примчаться на такси, но тогда от первой проходной придется долго идти пешком. Вечером автобусы развозят сотрудников по домам. Рабочий день заканчивается в шесть часов. Если немного задержался, то не беда – автобусы отходят по расписанию каждые полчаса.

Засиживаться после шести часов по собственной инициативе не принято. Приехать в выходной поработать можно только по специальному разрешению. И нужно внятно объяснить, зачем тебе понадобилось являться на службу в неурочное время. Желание побыть в кабинете в одиночестве вызовет, скорее, подозрения: не агент ли ты иностранной разведки? И не собираешься ли в одиночестве фотографировать секретные документы российской разведки?

Другое дело, если задерживается начальник. Тогда некоторому числу офицеров – в зависимости от его темперамента – придется остаться, чтобы ему помочь.

При входе в разведгородок надо показать именную карточку-пропуск с фотографией и личным номером. Карточка снабжена несколькими степенями защиты от подделки.

Охранник берет пропуск в руки, очень внимательно рассматривает ее, придирчиво сравнивает фотографию с оригиналом. Но внутри комплекса проход везде свободный. Нет дополнительного поста охраны и у кабинета директора. Но его секретари-офицеры, никогда не покидающие приемной, гарантируют безопасность и самого директора, и находящихся в его кабинете секретных документов. Впрочем, за всю историю разведки физическая опасность ее начальнику не грозила.

Только в шифровальных подразделениях бронированные двери всегда закрыты; чтобы войти, надо знать код допуска. Но в эти комнаты чужие и не ходят. Им там просто нечего делать.

И в переходе к поликлинике (в Ясенево своя медицина) есть охрана. Чтобы наведаться к врачу и вернуться на работу, тоже надо показать пропуск. Это сделано для того, чтобы врачи, сотрудники поликлиники не могли войти в основное здание разведки. В Ясеневе есть и своя парикмахерская, и кинозал. В советские времена показывали хорошие иностранные фильмы, и еще не все ходили смотреть, домой торопились…

Определенные ограничения существуют во всех разведках. Только недавно руководитель Федеральной разведывательной службы (Германия) убрал прежнюю вывеску, на которой было написано «Управление государственного имущества. Специальное управление». Он велел установить реальную вывеску и пригласил на эту церемонию журналистов.

Каждое утро сотрудников немецкой разведки собирают специальные автобусы, которые замаскированы под рейсовые, но они останавливаются в нескольких метрах от остановок, чтобы не сел никто чужой. Впрочем, соблюсти конспирацию трудновато, если каждое утро, в 7.45, у условленного места собираются толпы одинаково одетых в плащи людей.

В Федеральной разведывательной службе сотрудник не имеет права упоминать свое настоящее имя. Когда он поступает на службу, ему дают псевдоним. Поскольку ведомство до недавнего времени находилось в Пуллахе, под Мюнхеном, то псевдонимы брали из телефонной книги Мюнхена. Был год, когда всем новичкам давали итальянские имена. На работе коллеги должны называть друг друга рабочими именами. Это завел еще основатель западногерманской разведки Райнхард Гелен, который пользовался именем «доктор Шнайдер».

Более того, сотрудников первого отдела (оперативная разведка) просят без служебной необходимости не встречаться с сотрудниками третьего отдела (анализ)…

Существует еще одно правило, которое распространяется на членов семьи сотрудника разведки: они не должны поддерживать личные отношения с коллегами. Нарушения караются.

Сотрудник отдела по борьбе с терроризмом был на рабочем задании неподалеку от баварской пивоварни. Он попросил жену забрать его после работы. За это его вызвали к начальству: жена видела его коллег, вместе с которыми он выполнял свое задание. В качестве наказания его перевели в сектор по работе с открытыми материалами – там подшивают старые газеты. Для оперативного сотрудника это равнозначно ссылке в Сибирь…


Обед с директором

Утро в разведке начинается самым тривиальным образом – с чтения газет. Вместе с газетами разносят и внутренние информационные сводки – они предназначены не только для начальства. В сводках перечислены важнейшие события в мире, оценена оперативная обстановка.

Коллеги из Федеральной службы безопасности присылают свои информационные бюллетени, вполне откровенные, но ничего такого особенного, экстраординарного в них нет. Все то же самое можно прочитать в газетах. Разве что в бюллетень могут быть включены какие-то осмысленные справочные данные – например, настроения в ультраправых организациях.

Потом начинается собственно работа – приносят шифротелеграммы. В шифровках содержится ежедневная информация от резидентур. Самое важное – это сообщения о встречах с агентами. До распада Советского Союза еще более важными, чем даже встречи с агентами, считались операции по передаче денег руководителям зарубежных компартий. Тогда разыгрывались целые спектакли.

Приходила телеграмма от резидента: «первый» (руководитель компартии) или «соратник» (то есть второй секретарь) на встрече там-то при соблюдении мер предосторожности сказал, что выпуск партийной газеты будет иметь большое значение для успеха на выборах. Полагаем целесообразным поддержать просьбу «первого» о выдаче друзьям такой-то суммы на выпуск газеты… Ни имя «первого», ни страна, ни название партийной газеты во внутренних документах разведки никогда не указывались. А в ЦК докладную писали открытым текстом. То есть секретили только от себя самих…

За каждую шифротелеграмму офицер расписывается. На бегунке, который приложен к телеграмме, отражено все движение документа. Всегда можно выяснить, кто этот документ читал, где он находится в данный момент и у кого именно. Нужную бумагу находят мгновенно. Архивы в разведке чудесные, и обращаться к ним приходится постоянно.

Скажем, в одной из стран резидентура вышла на интересного американца. Открывается перспектива вербовочного подхода, и резидентура просит посмотреть, не проходил ли он по учетам разведки. Одного из молодых офицеров посылают в архив. Раньше это были толстенные папки и фолианты, которые выдавали под расписку. Выносить их из архива запрещено, надо читать на месте. Теперь архив компьютеризован.

Знакомство с архивом всегда полезно. Офицеры разведки рассказывают:

– Иногда поручение проверить чью-то фамилию кажется нелепым – ну, каким образом его фамилия могла попасть в наши досье? Начинаешь смотреть – вот по этому делу проходил и по этому, значит, что-то можно о нем узнать. И составить рекомендации резидентуре, как к нему подойти.

Или выходит наш человек в Вашинтоне на американца, который, как выясняется из архивных дел, несколько лет назад случайно разговаривал с российским оперативным работником в третьей стране, жаловался тогда на плохое зрение и что на операцию он себе вряд ли заработает.

Уже интересно: резидентуре дается поручение выяснить его материальное положение, состояние здоровья – вылечил глаза или нет, нужны ему контактные линзы? Или, может быть, операция поможет? Можно его пригласить к нам сделать операцию в клинике за счет разведки…

Нравы в Ясенево вполне демократичные. Все называют друг друга по имени-отчеству, стараются быть любезными. Если входит начальник, офицер, старший по званию, полагается встать. Если заходит равный по званию, можно остаться на месте.

Попасть на прием к директору Службы внешней разведки очень трудно. Многие разведчики, прослужив всю жизнь и дослужившись, скажем, до полковника, ни разу не были в кабинете своего высшего руководителя. Но при желании каждый сотрудник разведки может ежедневно увидеть директора в столовой.

В Ясенево столовая огромная, светлая, современная, с красивыми шторами. Обедать и начальство, и подчиненные идут вместе. В столовой два зала – для начальства и для всех остальных. Еда одна и та же. Разница состоит в том, что начальству еду приносит официантка.

Кормят в Ясенево сравнительно дешево, но не очень вкусно. Причина простая: тяжело найти хороший обслуживающий персонал, поваров. Все-таки далеко от города, не каждый захочет ездить каждый день. Строгий пропускной режим тоже не очень нравится. Женщине надо в свободную минутку выскочить и по магазинам пробежаться, а тут и выходить нельзя, и идти некуда (вокруг никаких магазинов). И воровать в Ясенево трудно.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю