355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Леонид Млечин » Служба внешней разведки » Текст книги (страница 9)
Служба внешней разведки
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 11:51

Текст книги "Служба внешней разведки"


Автор книги: Леонид Млечин


Жанры:

   

Публицистика

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц)

АЛЕКСАНДР САХАРОВСКИЙ. ИМПЕРИЯ ПГУ

После ухода Панюшкина в ЦК смену ему подобрали не скоро. Генерал Сахаровский почти год исполнял обязанности начальника разведки. Его утвердили только в мае 1956 года. На этой должности он оставался пятнадцать лет.

Александр Михайлович Сахаровский родился 3 сентября 1909 года в деревне Большое Ожогино Палкинского района Костромской губернии в крестьянской семье. Но родители скоро переехали в Петербург, так что вырос он в городе.

В 1931 году его призвали в Красную армию. Будущий генерал сразу пошел по политической линии – поступил на вечернее отделение Военно-политической академии имени Н.Г. Толмачева. Его сделали секретарем бюро ВЛКСМ 63-го отдельного строительного батальона в Советской Гавани Дальневосточного края. В 1934 году Сахаровский демобилизовался и вернулся в Ленинград. Поработал секретарем комитета комсомола Канонерского судоремонтного завода, через год перешел на ту же работу в Балтийское пароходство.

В феврале 1939 года по партийному набору Сахаровского направили на службу в Ленинградское управление НКВД. Он служил в отделе, который занимался вербовкой моряков загранплавания, сам плавал на пассажирском судне в должности помощника капитана по политической части, то есть следил за благонадежностью команды.

Начальником управления НКВД по Ленинградской области был комиссар госбезопасности 2-го ранга Сергей Арсеньевич Гоглидзе. Он входил в бериевскую команду (вместе с ним и был расстрелян в 1953 году), служил под началом Лаврентия Павловича в ГПУ Закавказской Федерации, командовал пограничными и внутренними войсками, затем стал наркомом внутренних дел Грузии. Сергей Гоглидзе очищал ленинградский аппарат от ветеранов и продвигал молодежь.

Так что у Сахаровского были все основания расти в звании и должности. Он возглавил разведывательный отдел Ленинградского управления НКВД, то есть занимался борьбой с немецкими диверсантами и подготовкой разведывательно-диверсионных групп. В 1942 году он уже был майором.

В 1946 году Сахаровского перевели в центральный аппарат Министерства госбезопасности.

В первых числах ноября 1949 года генеральный секретарь ЦК румынской компартии Георге Георгиу-Деж обратился к Сталину с просьбой прислать советников по вопросам госбезопасности. Ответ из Москвы последовал незамедлительно.

9 ноября 1949 года на заседании политбюро ЦК ВКП/б/ было решено «удовлетворить» просьбу румынских товарищей. За подписью Сталина отправили шифротелеграмму Георгиу-Дежу:

«В связи с Вашей просьбой прислать в Румынию работников для оказания помощи в разоблачении агентуры иностранных разведок к Вам будут направлены для этой цели работники МГБ СССР тт. Сахаровский и Патрикеев».

Александр Михайлович был назначен советником при органах госбезопасности Румынии. В его характеристике, которая с гордостью цитируется в «Очерках истории российской внешней разведки», говорится:

«При его непосредственном участии румынскими коллегами вскрыт и ликвидирован ряд резидентур американской и английской разведок, а также сионистских и других подпольных организаций, активно действовавших на территории Румынской Народной Республики».

Подпольных организаций в Румынии не было, там шла борьба за власть, в которой активно участвовали советские чекисты. Они информировали Москву о всех закулисных махинациях, сами в них участвовали и подталкивали (если это было нужно) местные власти к уничтожению инакомыслящих.

Московские советники в первую очередь опекали созданное в феврале 1949 года внутри МВД Румынии Управление государственной безопасности.

В начале мая 1950 года Сахаровский докладывал в Москву министру госбезопасности Абакумову об аресте в Румынии шестидесяти шести бывших министров и крупных государственных чиновников. Арестованных поместили в тюрьму для политических заключенных в городе Сигете, каждый четвертый из них умер в заключении.

Такие аресты почти всегда согласовывались с Москвой. Иногда эти вопросы обсуждались через советников МГБ, иногда через советское посольство.

В декабре 1951 года первый заместитель министра иностранных дел Андрей Андреевич Громыко поручил советскому послу в Бухаресте передать румынским руководителям:

«По мнению советского правительства, в ближайшие дни следует провести суд над шпионами, диверсантами и террористами – Шпиндером, Саплаканом, Бон и Стецанеску, приговорить их к расстрелу и приговор привести в исполнение».

Речь шла, разумеется, не о шпионах, а о румынских политиках, не согласных с новой властью.

В румынском руководстве шла острая борьба между двумя группировками, каждая из которых искала поддержки в Москве. Роль советских чекистов была решающей. Они формировали мнение московского начальства.

В июне 1950 года Сахаровский отправил министру Абакумову очередное донесение, весьма неодобрительно отозвавшись о члене политбюро Анне Паукер:

«В личной жизни не отличается скромностью… Окружает себя приближенными из числа евреев».

С санкции Москвы Анна Паукер пала жертвой конкурентной борьбы и лишилась своей должности.

В первых числах июня 1950 года политбюро утвердило дипломата Сурена Спандаровича Спандаряна представителем Комитета информации в Румынии.

Сахаровский же подчинялся своему начальству из первого Управления МГБ, которое было создано 17 октября 1949 года с задачей вести внешнюю контрразведку и обеспечивать чекистским обслуживанием советские колонии за рубежом.

Его командировка в Бухарест оказалась короткой. Ему пришлось покинуть Румынию, потому что у него не сложились отношения с хозяином страны Георгиу-Дежем.

Румынский генсек откровенно жаловался советскому послу Сергею Ивановичу Кавтарадзе, что по вине Сахаровского его указания «по вопросу улучшения работы органов не получили практического осуществления».

Сергей Кавтарадзе в начале двадцатых годов возглавлял Совнарком Грузии. Во внутрипартийных дискуссиях он голосовал за Троцкого, что стоило ему карьеры и членства в партии. Но в 1940 году Сталин внезапно вспомнил о старом знакомом, приказал восстановить его в партии и взять на работу в Наркомат иностранных дел. Во время войны Кавтарадзе был заместителем наркома, а в 1945 году уехал послом в Бухарест.

Посол, естественно, докладывал в Москву о недовольстве Георгиу-Дежа, и 19 ноября 1952 года Сахаровский был возвращен в Москву. Но в Министерстве госбезопасности претензий к нему не было. Александр Михайлович Сахаровский стал заместителем начальника разведки, а после ухода Панюшкина – начальником первого Главного управления КГБ при Совете министров.

Сумрачный и неразговорчивый, Александр Михайлович не тратил лишних слов на разговоры, но был умелым организатором. Его ценили подчиненные и уважали начальники.

Начальником разведки его сделал кадровый чекист Иван Александрович Серов. Хрущев спас Серова в 1953 году, когда Иван Александрович вполне мог разделить судьбу Берии. Серов сыграл ключевую роль в 1957 году, когда против Хрущева ополчилось большинство членов президиума ЦК.

Тем не менее Никита Сергеевич расстался с Серовым, смущаясь его чекистского прошлого.

8 декабря 1958 года генерал армии Серов был освобожден от обязанностей председателя КГБ и через день назначен начальником Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил СССР и заместителем начальника генштаба по разведке.

В первом Главном управлении КГБ об уходе Серова не сожалели. Разведчики, которых он вызывал к себе, поражались его неосведомленности во внешней политике, небогатому словарному запасу. Иностранных языков он не знал.

«Во время многочисленных совещаний, заседаний и собраний актива, – вспоминает генерал-лейтенант Вадим Алексеевич Кирпиченко, который всю жизнь прослужил в разведке, – Серов громил и разоблачал Берию и его окружение, то есть занимался привычным ему делом. Все время надо было кого-то разоблачать, клеймить позором „врагов народа“ и призывать к повышению классовой, революционной и чекистской бдительности. Одновременно выдвигались требования соблюдать законность и партийные нормы в работе.

Когда кампания по разоблачению Берии и чистке чекистских рядов от его единомышленников несколько утихла, Серов начал заниматься и делами разведки, которые находились в запущенном состоянии вследствие волюнтаристских действий Берии. Руководители отделов разведки стали получать какие-то осмысленные указания по работе, началось заново формирование резидентур, поиски сотрудников на роль резидентов…»

Вскоре после того, как Сахаровский возглавил разведку, в ночь с 21 на 22 июня 1957 года, ФБР арестовала в Нью-Йорке одного из советских нелегалов полковника Вильяма Генриховича Фишера, который при аресте назвался Рудольфом Ивановичем Абелем. Он только что закончил сеанс радиосвязи с центром.

Американцы называли Фишера главой советской разведывательной сети в Соединенных Штатах, укравшим американские атомные секреты. Это неверно. Фишер вообще не был оперативным работником, никого не вербовал и секретов не добывал. Он, техник по профессии, был отменным радистом и специалистом по фотоделу, знал, как изготовить фальшивые документы.

Он руководил резидентурой связи. Его задача состояла в том, чтобы получать от советских нелегальных агентов собранные ими материалы и передавать их в Москву.

Фишер жил в Нью-Йорке под разными именами. Он держал фотолабораторию и выдавал себя за профессионального художника. А он и был художником. Это оказалось хорошим прикрытием. Ведь Фишер каждый год должен был объяснять въедливому налоговому инспектору, на какие деньги он живет.

Его выдал радист группы подполковник Рейно Хейханнен, которого после пяти лет работы отозвали в Москву. Но в Париже он передумал возвращаться на родину и пришел в американское посольство. Его отправили в Соединенные Штаты, и он согласился сотрудничать с ФБР. Абеля арестовали сразу после сеанса связи с Москвой.

Суд признал его виновным и приговорил к тридцати годам тюремного заключения. Возможно, Фишер так и не вышел бы из тюрьмы. Но 1 мая 1960 года советской ракетой в районе Свердловска был сбит американский разведывательный самолет «У-2».

Американский летчик Фрэнсис Гэри Пауэре катапультировался, благополучно приземлился и оказался на скамье подсудимых. Через два года Пауэрса обменяли на Фишера.

Командировка Вильяма Фишера растянулась на четырнадцать лет. Из них девять лет он работал, пять провел в тюрьме.

После возвращения на родину Фишер-Абель читал лекции перед молодыми разведчиками, ездил по стране, рисовал. Говорят, что он был весьма разочарован тем, что после возвращения на родину остался без настоящего дела, и с горькой усмешкой сказал одному старому другу, что теперь он работает музейным экспонатом.

Полковник Павел Громушкин решил издать в память о своем друге альбом его рисунков. Громушкин и Фишер были знакомы с 1938 года, вместе работали в группе документации иностранного отдела. Эпопея с изданием растянулась на много лет. Эта идея могла бы и не осуществиться, если бы ее не поддержал мэр Москвы Юрий Лужков. Альбом выпустили на двух языках – русском и английском. На английский текст перевел не менее знаменитый коллега Фишера-Абеля – англичанин Джордж Блейк.

Полковник в отставке Громушкин – сам художник. Он охотно рассказывал о друзьях, но наотрез отказывался говорить о себе. А он всю жизнь прослужил в Управлении нелегальной разведки, руководил отделом, который обеспечивал нелегалов необходимыми документами.

Когда разведчика нелегально засылают в другую страну, ему придумывают достоверную биографию. Ее надо подкрепить хорошо изготовленными документами: это свидетельство о рождении и регистрации брака, паспорт. Конечно, в распоряжении людей, которые этим занимаются, есть все необходимые образцы, бланки, чернила, ручки. Но в таких делах нужен талант настоящего художника…

После Серова новым председателем КГБ Хрущев сделал недавнего комсомольского вожака Александра Николаевича Шелепина – ему было всего сорок лет.

В отличие от своих предшественников и наследников, Хрущев спецслужбы не любил и чекистов не обхаживал. Хрущева раздражало обилие генералов в КГБ, он требовал «распогонить» и «разлампасить» госбезопасность, поэтому Шелепин отказался от воинского звания, о чем на склоне лет пожалел.

Шелепин высоко ценил возможности электронной разведки и понимал, как важно получить доступ к шифрам главного противника. В конце пятидесятых удалось завербовать троих сотрудников американского Агентства национальной безопасности, которое занималось электронной разведкой. Это был огромный успех. При Шелепине внутри первого Главного управления создали отдел, который занимался проникновением в иностранные посольства за границей и вербовкой шифровальщиков.

В 1960 году Шелепин, узнав, что в первом Главном управлении нет самостоятельного подразделения, занимающегося Африкой, распорядился создать африканский отдел – из восьми человек.

При Сахаровском разведка получила совершенно новое задание: работать среди так называемах антиколониальных движений в Африке, Азии, Латинской Америке. Поскольку эта борьба велась подпольно, то разведке и поручалось поддерживать контакты с лидерами повстанческих движений.

Особенно активно советская резидентура действовала в Бельгийском Конго, где разведчики помогали первому премьер-министру Патрису Лумумбе, но вместе с ним потерпели поражение в междоусобной борьбе. Лумумба был убит в 1961 году.

Разведка обеспечивала каналы нелегальной поставки оружия и взрывчатки, обучала местных боевиков диверсионной работе. Это быстро привело советскую разведку к поддержке откровенно террористических организаций.

Советская разведка сыграла не лучшую роль на Ближнем Востоке.

13 мая 1967 года представитель КГБ СССР в Египте сообщил руководителям египетской разведки, что израильские войска силами до двенадцати бригад концентрируются на сирийской границе. Одновременно советский посол в Египте передал ту же информацию министерству иностранных дел Египта. И, наконец, в тот же день находившемуся в Москве Анвару Садату, тогда главе египетского парламента, сказали, что израильские войска нависли над сирийской границей.

На египтян эта трижды повторенная информация произвела сильное впечатление, хотя потом выяснилось, что эти сведения не имели под собой никаких оснований. Позднее Сахаровский объяснял, что у первого Главного управления были сомнения в полученной информации, но все же разведчики сочли своим долгом поделиться ею с египтянами.

Когда Москва публично обвинила Израиль в подготовке войны, премьер-министр Леви Эшкол предложил советскому послу вместе проехать вдоль границы, чтобы убедиться в том, что израильская армия не готовится к войне. Советский посол, следуя инструкциям из Москвы, отверг это предложение.

Для президента Египта Насера информация советской разведки стала сигналом к переброске войск к израильским границам. Израильтяне решили, что египтяне готовятся к войне, и ударили первыми.

Бывший руководитель румынской разведки Ион Михай Пацепа, бежавший на Запад, утверждал, что после поражения арабских армий в шестидневной войне 1967 года в Румынию приехал Александр Сахаровский. Он внушал румынским коллегам, что палестинцам нужно помочь организовать террористические операции, которые унизят Израиль и восстановят престиж «наших арабских друзей». Сахаровский просил румынских коллег переправить людей Ясира Арафата через свою территорию в Советский Союз, чтобы они прошли необходимую боевую подготовку.

По некоторым подсчетам, с 1973 года примерно три тысячи палестинцев прошли военно-диверсионное обучение в Советском Союзе – в Баку, Ташкенте, Симферополе и Одессе. Такие же группы палестинцев обучались в восточноевропейских государствах.

Между Симферополем и Алуштой с 1965 года находился 165-й учебный центр по подготовке иностранных военнослужащих при Министерстве обороны. В 1980-м учебный центр переименовали в Симферопольское военное объединенное училище. Через него прошли восемнадцать тысяч боевиков из развивающихся стран. Учили здесь разведывательно-диверсионной работе – как захватывать склады оружия, подкладывать взрывные устройства, сбивать самолеты…

В брошенной палестинской канцелярии в Ливане израильтяне нашли один из отчетов палестинской военной миссии о поездке в СССР, датированный 22 января 1981 года.

В отчете о поездке в Советский Союз отмечалось, что часть прибывших на учебу палестинских курсантов пришлось отправить назад, потому что они торговали валютой, напивались, отказывались подчиняться советским инструкторам и не хотели изучать то, что полагалось по программе.

Побывавшие в лагерях палестинцы, в свою очередь, жаловались на то, что было слишком много политинформаций и слишком мало практических занятий. Во время боев в Ливане в 1982 году израильские офицеры отмечали, что лишь небольшая часть палестинских отрядов сражалась достаточно умело. Остальные действовали неорганизованно, не умели пользоваться современным оружием и несли большие потери.

Отчет палестинцев содержит любопытную информацию:

«Наша группа прибыла в Симферополь. В группе 194 бойца. Представлены следующие фракции: ФАТХ, Армия освобождения Палестины, Народный фронт освобождения Палестины, Демократический фронт освобождения Палестины – Главное командование, Фронт освобождения Палестины…»

Московские политики и их союзники всегда утверждали, что Организация освобождения Палестины занимается чистой политикой, террор – дело рук каких-то других, «раскольнических» групп, не контролируемых Арафатом.

Но в советских учебных центрах палестинцев учили именно диверсионно-террористической деятельности. И среди курсантов в этих лагерях больше всего было людей Арафата.

Интересно, что Москва принимала на учебу и террористов из Демократического фронта освобождения Палестины – Главное командование, хотя публично жестокие акции этой группы осуждались.

Впрочем, Армия освобождения Палестины, действующая под руководством сирийского генерального штаба, тоже принадлежит к числу самых непримиримых и жестоких отрядов палестинского движения. Равно как и Народный фронт освобождения Палестины, созданный Жоржем Хаббашем и Вади Хаддадом. Это они организовали большинство угонов самолетов и участвовали в самых кровавых акциях, начиная с расстрела пассажиров в израильском аэропорту Лод.

23 апреля 1974 года председатель КГБ Юрий Андропов обратился к Генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Ильичу Брежневу:

«Комитет госбезопасности с 1968 года поддерживает деловой конспиративный контакт с членом политбюро Народного фронта освобождения Палестины (НФОП), руководителем отдела внешних операций НФОП Вади Хаддадом.

На встрече с резидентом КГБ в Ливане, состоявшейся в апреле с.г., Хаддад в доверительной беседе изложил перспективную программу диверсионно-террористической деятельности НФОП… В настоящее время НФОП ведет подготовку ряда специальных операций, в том числе нанесение ударов по крупным нефтехранилищам в различных районах мира (Саудовская Аравия, Персидский залив, Гонконг и др.), уничтожение танкеров и супертанкеров, акции против американских и израильских представителей в Иране, Греции, Эфиопии, Кении, налет на здание алмазного центра в Тель-Авиве и др.

Хаддад обратился к нам с просьбой оказать помощь его организации в получении некоторых видов специальных технических средств, необходимых для проведения отдельных диверсионных операций…

Характер отношений с Хаддадом позволяет нам в определенной степени контролировать деятельность отдела внешних операций НФОП, оказывать на нее выгодное Советскому Союзу влияние, а также осуществлять в наших интересах силами его организации активные мероприятия при соблюдении необходимой конспирации.

С учетом изложенного полагали бы целесообразным на очередной встрече в целом положительно отнестись к просьбе Вади Хаддада об оказании Народному фронту освобождения Палестины помощи в специальных средствах… Просим согласия».

Согласие было дано. Таким образом, советское руководство стало соучастником уголовных преступлений.

Хаббаш и Хаддад были одновременно и самыми обычными уголовными преступниками. Они совершили несколько крупных ограблений и краж в Ливане, где они обосновались, как у себя дома, и обзавелись крупной коллекцией бесценных памятников искусства. Когда Вади Хаддад умер, Жорж Хаббаш не знал, что делать со своим богатством. О продаже награбленного где-то на аукционе не могло быть и речи. Даже частные коллекционеры не взяли бы ворованное.

Тогда Хаббаш предложил Москве выгодную сделку: он отдает Советскому Союзу эти драгоценности, древние монеты, статуэтки, которые специалисты оценивают в несколько миллиардов долларов, а взамен получает оружие и взрывчатку на сумму в восемнадцать миллионов долларов.

Предложение было принято на заседании политбюро 27 ноября 1984 года. В документе, помеченном грифом «Особая папка. Особой важности», говорится:

«1. Согласиться с предложением Министерства обороны и Комитета государственной безопасности СССР, изложенными в записке от 26 ноября 1984 г .

2. Поручить КГБ СССР: а) информировать руководство Демократического фронта освобождения Палестины (ДФОП) о принципиальном согласии советской стороны поставить ДФОП специмущество на сумму в 15 миллионов рублей в обмен на коллекцию памятников искусства Древнего мира; б) принимать от ДФОП заявки на поставку специмущества в пределах названной суммы; в) совместно с Минкультуры СССР осуществить мероприятия, касающиеся юридической стороны приобретения коллекции.

3. Поручить ГКЭС и Минобороны рассматривать заявки Демократического фронта освобождения Палестины на специмущество на общую сумму в 15 миллионов рублей (в объеме номенклатуры, разрешенной для поставок национально-освободительным движениям), переданные через КГБ СССР, и предложения по их удовлетворению, согласованные с КГБ СССР, вносить в установленном порядке.

4. Поручить Минкультуры СССР: а) принять от КГБ СССР по особому перечню коллекцию памятников искусства Древнего мира; б) определить по согласованию с КГБ СССР место и условия специального хранения коллекции («золотая кладовая»), ее закрытой научной разработки и экспонирования в будущем. Совместно с Минфином СССР внести в установленном порядке предложения относительно необходимых для этого ассигнований; в) решать вопросы экспонирования отдельных предметов и разделов коллекции по согласованию с КГБ».

В январе 1959 года внутри разведки создали отдел «Д» – активные мероприятия за рубежом, его возглавил Иван Иванович Агаянц. Он очень молодым человеком стал работать в ОГПУ, сначала в экономическом управлении. Благодаря завидным природным способностям он выучил несколько иностранных языков и в 1936 году был переведен в иностранный отдел. Работал во Франции и в Иране. После войны руководил 2-м (европейским) управлением Комитета информации. Его, страдавшего от туберкулеза, перевели преподавать в разведывательную школу, а потом поручили ему службу активных мероприятий.

В 1962 году отдел преобразовали в службу «А». Агаянц получил звание генерала. Заместителем у него служил «широко известный в узких кругах» разведчик Василий Романович Ситников, который потом долгие годы был заместителем председателя Всесоюзного агентства по авторским правам.

Это была мощная служба дезинформации и влияния на общественное мнение прежде всего в странах третьего мира, где возможности «черной пропаганды» были шире.

Люди Агаянца распространяли, где могли, ловко или не очень ловко сработанные фальшивки. В Европе целью номер один была Западная Германия, которую обвиняли в поощрении неонацизма. Хотя западные немцы делали все, чтобы покончить с трагическим прошлым.

При Шелепине продолжались операции по устранению убежавших на Запад врагов советской власти.

Его предшественник Серов подписал приказ об уничтожении главного идеолога Народно-трудового союза Льва Ребета.

Он был убит офицером КГБ Богданом Сташинским 12 октября 1957 года. Сташинский воспользовался сконструированным в КГБ газовым пистолетом, который разбрызгивал синильную кислоту на расстояние до одного метра. Сам Сташинский заранее принял нейтрализующую таблетку и сразу после выстрела прикрыл лицо платком, в котором находилась ампула с другим нейтрализующим веществом. Паталогоанатомы пришли к выводу, что Ребет умер от сердечного приступа. Немецкая полиция даже не стала заниматься расследованием.

О проведении «мероприятия в Германии» доложили лично Хрущеву. Сахаровский направил докладную записку Хрущеву на двух страницах. В архиве внешней разведки осталась справка:

Письмо исполнено от руки на двух листах. Без оставления копии в секретариате Комитета госбезопасности.

Исполнитель т. Сахаровский,

ПГУ

Богдан Сташинский был завербован органами госбезопасности Львовской области еще в 1951 году, пишет полковник в отставке Георгий Захарович Санников, который в начале пятидесятых служил в МГБ Украины.

Богдан Сташинский помог найти убийц писателя Ярослава Галана, которого националисты убили за контакты с Москвой. Сташинский с помощью сестры вошел в доверие к ее жениху, который руководил группой боевиков, ушел с ним в лес и помог уничтожить группу.

Сташинский учился в Москве, потом в ГДР изучал немецкий язык. В октябре 1959 года он выследил в Мюнхене Степана Бандеру, лидера Организации украинских националистов. Когда Бандера открывал дверь своей квартиры, прятавшийся в подъезде убийца выстрелил ему в лицо.

3 ноября 1959 года постановлением президиума ЦК КПСС был утвержден проект закрытого указа президиума Верховного Совета СССР о награждении Б.Н. Ста-шинского орденом Красного Знамени.

В сопроводительной записке заместитель председателя КГБ и куратор первого Главного управления Петр Иванович Ивашутин писал, что Сташинский «в течение ряда лет активно использовался в мероприятиях по пресечению антисоветской деятельности украинских националистов за границей и выполнил несколько ответственных заданий, связанных с риском для жизни».

Сташинский получил орден из рук председателя КГБ Шелепина. Орденоносца отправили на курсы переподготовки и предупредили, что впереди долгая командировка на Запад.

– Работа вас ждет нелегкая, но почетная, – со значением сказал ему Шелепин.

Но у Богдана Сташинского была любимая женщина, немка Инга Поль. Она уговорила его убежать на Запад. Они сделали это в августе 1961 года, за день до того, как появилась Берлинская стена. Сташинский сдался западногерманской полиции и все рассказал.

Сташинского судили в Карлсруэ, приговорили к восьми годам тюремного заключения. Но судья назвал главным виновником убийств советское правительство.

Генерал Сахаровский, по словам Олега Калугина, приказал убить ирландца Шина Альфонса Берка, который по собственной инициативе (и из ненависти к Англии) помог советскому разведчику Джорджу Блейку бежать из британской тюрьмы.

По распоряжению Сахаровского Шину Берку, которого пригласили в Москву, чтобы отблагодарить, ввели в организм вещество, постепенно разрушающее мозг. Начальник советской разведки боялся, что ирландец, вернувшись на родину, расскажет что-то лишнее.

Нет возможности проверить утверждение Калугина. Оно вызывает сомнения. Берку в Москве не понравилось. В октябре 1968 года он вернулся на родину. Достаточно откровенная книга Шона Берка «Прыжок Джорджа Блейка» вышла в 1970 году. Берк скончался в январе 1982 года, к тому времени Сахаровский уже десять лет как покинул разведку и семь лет находился на пенсии. Газеты писали, что Шон Берк умер от алкоголизма…

Сахаровский недолюбливал своего заместителя по европейским делам генерала Александра Короткова, отправил его руководить представительством в ГДР. Возможно, Сахаровский чувствовал в нем конкурента. Председателю КГБ Шелепину Коротков, любимец Ивана Серова, тоже не очень понравился.

В конце июня 1961 года Александра Короткова вызвали в Москву. После не очень приятной беседы с Шелепиным Коротков позвонил Серову. Они пошли играть в теннис на динамовском стадионе на Петровке. Прямо на стадионе Короткову стало плохо, и он умер от сердечного приступа. Он закончил свою жизнь там, где когда-то началась его карьера. На этом самом стадионе на юного Короткова обратил внимание увлекавшийся спортом секретарь Дзержинского Вениамин Герсон. Он устроил Короткова в госбезопасность наладчиком лифтов. Потом его взяли в иностранный отдел…

Шелепин недолго проработал в КГБ. У Хрущева, выдвигавшего молодежь, на него были большие виды. 31 октября 1961 года Александр Николаевич стал секретарем ЦК. На Лубянке его сменил еще один вчерашний комсомольский вождь Владимир Ефимович Семичастный. Ему вообще было всего тридцать семь лет, в ноябре 1961 года он стал самым молодым главой органов госбезопасности.

Сахаровский при Шелепине и Семичастном чувствовал себя уверенно и держался самостоятельно. Оба председателя КГБ, пришедшие из комсомола, не были профессионалами и вполне доверяли опытному начальнику разведки.

– Я когда пришел, – вспоминал Семичастный, – был совершенно слепой. Я им прямо сказал: без вас не смогу. Пришел начальник разведки Сахаровский на первый доклад, и мне надо принимать решения по нашей работе в Индии или Бангладеш, не помню сейчас. И не просто решать, а сказать, сколько дать денег – пять тысяч долларов или три тысячи. Без моего указания это не оформить. Вот я прямо спросил: «Твое мнение? Ты как считаешь?» Как он сказал, такое решение я и принял. Нелепо было бы действовать иначе.

Дважды в день Сахаровский передавал Семичастному предназначенные для членов президиума ЦК сверхсекретные материалы разведки. Семичастный подписывал спецсообщения; их доставляли адресатам в запечатанных конвертах. Вскрывать и читать их не имели права даже помощники членов президиума.

За разметкой спецсообщений строго следил аналитический отдел разведки. Он предлагал, кому и какую информацию послать, учитывал, кому она раньше посылалась, чтобы не получилось так, что члена президиума ЦК оповестили о начале каких-то событий, а уведомить об окончании забыли.

Владимир Семичастный рассказывал:

– Я очень часто выступал просто в роли пересыльного пункта: главный читатель был другой. Но я ставил свою подпись, поэтому должен был поправить, отредактировать, что-то попросить доработать. Когда ставишь подпись, отвечаешь. А информации шло море со всего мира. У нас же резидентуры повсюду. Все хотят показать, что работают. Иной раз из местной газеты статью перепишут и присылают. Аналитический отдел все это выбрасывает. От шифровки резидента одна строка остается, а две-три страницы в корзину.

Мне, продолжал Семичастный, начальник разведки показывал: полюбуйтесь на работу некоторых резидентов. Аналитик, изучавший шифровку, пишет: это уже прошло в газетах две недели назад. А резидент составляет телеграмму, ее шифруют, потом занимают линию связи, здесь ее расшифровывают. Это же в копеечку влетает! А он информацию из газеты шлет, причем выбирает либо такое издание, что в Москве вовсе не получают, либо такое, что с большим опозданием приходит. А почему они газеты переписывали? Так спокойнее…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю