Текст книги "Викино лето (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 5. Страсть.

После случая на реке местные хулиганы отстали от Вики, старательно обходя её стороной, а при встрече отводя глаза в сторону. За глаза они называли её «нечистой девкой», «отродьем сатаны» и прочими нелепыми прозвищами, но ей было всё равно.

Её дни были пронизаны бездельем: купание в реке до ломоты в пальцах, когда солнце уже клонилось к закату, оставляя на воде алые полосы; чтение старых книг на веранде под монотонное жужжание пчел; долгие прогулки по нескончаемым полям, где рожь стояла стеной, выше головы, шурша, как шелк, от каждого дуновения ветра. Именно в одной из таких прогулок, когда солнце стояло в зените, а воздух дрожал от зноя, она наткнулась на него.

У старого, полуразрушенного сарая, привалившись к стене, стоял парень. Его футболка была снята и брошена на землю, обнажая мощный торс, покрытый каплями пота, стекающими по рельефным мышцам. Темные, растрепанные волосы падали на глаза, пока он сосредоточенно тесал бревно топором. Удар за ударом, и каждый звук отдавался не только эхом в летней тишине, но и странной, необъяснимой дрожью где-то глубоко внутри Вики. Он был местным, деревенским, с грубыми чертами лица, сильными руками и взглядом, который, когда он вдруг поднял голову, пронзил её насквозь. Глаза цвета лесной чащи, глубокие и немного настороженные.

– Потерялась? – голос был низким, чуть хриплым. Он выпрямился, и её взгляд невольно скользнул по линии его живота, по влажной коже, по ремню джинсов, низко сидящих на бедрах.

– Просто гуляю, – Вика почувствовала, как румянец заливает её щеки.

Так начались их случайные, почти молчаливые встречи. Она приходила к реке, зная, что он будет там ловить рыбу. Он появлялся на краю поля, когда она собирала травы для бабушки. Между ними, как невидимая нить, натягивалось электрическое напряжение, от которого воздух казался гуще. Недосказанность, взгляды, полные тяжелого, звериного желания, на которые Вика отвечала своей собственной, лишь недавно проснувшейся жаждой.

Однажды вечером, после особенно жаркого дня, когда даже звезды на небе казались раскаленными точками, Вика решилась. Она шла по тропинке к старому колодцу, где, по слухам, собиралась молодежь. Он уже был там, один, сидел на поваленном дереве, глядя на реку. Луна заливала всё серебряным светом, превращая мир в черно-белую гравюру, где каждая тень была четкой, каждый шорох – громким.

Она села рядом. Тишина была полна невысказанных слов. Рука парня – его звали Егор – лежала на дереве. Вика медленно, едва касаясь, положила свою ладонь поверх его, почувствовав шершавость кожи, тепло. Он вздрогнул, повернул голову. В его глазах отражалась луна, делая их ещё более бездонными.

Егор притянул её к себе, без слов, без предупреждения. Его поцелуй был диким, требовательным, с привкусом дыма и летних трав. Он обхватил её за талию, прижимая плотнее, и Вика ощутила всем телом жесткость его мышц, жар его кожи. Её руки обвились вокруг его шеи, пальцы зарылись в его волосы, тянули, желая большего.

Их губы не отрывались друг от друга, пока Егор, словно потеряв терпемость, не начал опускать поцелуи ниже: по подбородку, по нежной коже шеи, к ключицам. Вика выгнулась, её дыхание стало прерывистым. Она почувствовала, как его рука скользнула под её легкую летнюю юбку, и горячие пальцы, сильные, уверенные, нашли кромку её трусиков. Дрожь пробежала по всему телу.

Он поднял её на руки, как пушинку, и понес в глубь зарослей ив, подальше от тропинки, от света луны, в царство теней и запахов. Под ногами хрустели сухие ветки, шелестела трава. Он опустил её на мягкий мох, и Вика почувствовала прохладу земли сквозь тонкую ткань. Над ней навис Егор, его глаза горели в полумраке.

Юбка была сдернута одним движением, бельё последовало за ней. Вика почувствовала легкий ветерок на своей обнаженной коже, и это было одновременно смущающе и возбуждающе. Егор опустился на колени, его взгляд, полный откровенного желания, изучал её. Он провел пальцами по внутренней стороне её бедра, и Вика вздрогнула, задыхаясь. Его пальцы были горячими, твердыми. Они скользнули выше, касаясь самых чувствительных мест, дразня, исследуя.

Его рот снова нашел её, но теперь уже не губы. Он опустился ниже, целуя живот, пупок, спускаясь все дальше. Вика закрыла глаза, откинув голову на мох. Ей было одновременно стыдно и невероятно хорошо. Каждое его ласкающее движение языка вызывало волны удовольствия, которые накатывали одна за другой, все сильнее, все мощнее.

Она застонала, низким, животным звуком, который едва узнала как свой собственный. Пальцы Егора вонзились в мох по обе стороны от её головы, когда он работал над ней, доводя до исступления. Горячий воздух, запахи травы и его тела, лунный свет, пробивающийся сквозь листья, – всё смешалось в какой-то первобытный, дикий танец.

Когда первый оргазм накрыл её, это был взрыв. Её тело задрожало, мышцы свело судорогой, и она закричала, не сдерживаясь, в ночную тишину. Егор поднялся, тяжело дыша. Он расстегнул свои джинсы, сбросил их вместе с трусами. Вика увидела его во всей его мужской силе, и её взгляд задержался на нем, завороженный.

Он встал на колени между её раздвинутыми ногами. Её руки легли ему на плечи, когда он медленно, аккуратно, но с настойчивостью вонзился в неё. Вика ахнула. Это было одновременно растягивающе и заполняюще, но потом боль быстро сменилась новым, глубоким чувством наслаждения. Он был внутри неё полностью.

Егор начал двигаться. Медленно, ритмично, его бедра скользили по её, а каждый толчок заставлял её тело вибрировать. Она чувствовала каждое его проникновение, и это было сладостно-болезненное ощущение. Её стоны смешивались с его тяжелым дыханием.

Движения становились быстрее, глубже, яростнее. Их тела бились друг о друга, издавая влажные, шлепающие звуки, которые, казалось, разносились по всей ночной деревне. Вика вцепилась ему в спину, её ногти царапали его кожу, оставляя красные следы. Она чувствовала, как её тело снова приближается к пику, и на этот раз это было ещё более мощно.

Егор тоже застонал, его голос был низким, напряженным. Он сделал несколько последних, особенно сильных толчков, и Вика почувствовала, как горячая жидкость хлынула в неё, наполняя, распирая. Он обмяк, рухнув на неё, его тяжелое тело прижало её к земле. Они лежали так несколько мгновений, тяжело дыша, слушая стук своих сердец и шелест листьев над головой.

Когда он поднялся, его глаза снова встретились с её. В них было что-то новое, что-то дикое и покоренное одновременно. Вика чувствовала себя опустошенной, но в то же время невероятно живой. Её тело болело, но эта боль была сладкой, напоминающей о прошедшем.

Они молча оделись, каждый погруженный в свои мысли. Когда Егор проводил её до калитки бабушкиного дома, он не сказал ни слова. Лишь на прощание его рука сжала её плечо, жестко, по-хозяйски. Вика знала, что это было не последнее их лето, не последняя их ночь. Деревня, такая тихая и спокойная на первый взгляд, открыла ей нечто первобытное и необузданное в ней самой. И это лето только начиналось.

Глава 6. Постоялец.

На следующее утро, залитая солнцем кухня бабушкиного дома пахла свежеиспеченными оладьями и мятой. Вика сидела за столом, пытаясь скрыть легкую ломоту в мышцах и отголоски ночных страстей, которые до сих пор пульсировали где-то глубоко. Бабушка Евдокия, энергичная старушка с живыми глазами, поставила перед ней тарелку, а затем, словно невзначай, произнесла:

– Слушай, Викуля, тут мне звонил один мужчина. Артем. Хочет на месяц снять нашу пустую комнату. Говорит, писатель он, покой ищет, вдохновения. Я согласилась. Денег лишних не бывает, да и не чужие люди, через знакомых. Завтра приедет.

Вика чуть не подавилась чаем. Мужчина? Писатель? В их тихом деревенском доме? Эта новость, как неожиданный всплеск холодной воды, мгновенно сбила с неё остатки томной неги. С одной стороны, любопытство. С другой – легкое раздражение. Её летняя идиллия, её тайные ночные прогулки, её дикие встречи с Егором… всё это теперь рисковало быть нарушено присутствием постороннего.

Однако уже на следующий день, когда к дому подкатила неброская, но явно не деревенская машина, а из неё вышел высокий, подтянутый мужчина лет тридцати пяти, Вика почувствовала, как её первоначальная настороженность сменяется чем-то иным. Артем. Его темные волосы были немного растрепаны, но в них чувствовался намек на городскую укладку. Лицо было тонким, умным, с проницательными глазами цвета мокрого асфальта, которые внимательно и, как показалось Вике, с легкой ухмылкой, оглядывали её. Он был одет в светлую льняную рубашку и брюки, выглядевшие слишком элегантно для сельской местности.

– Вика, это Артем, – представила бабушка, сияя. – А это моя внучка, Вика. Приехала ко мне на лето.

Артем протянул ей руку. Его прикосновение было легким, но каким-то необыкновенно… осознанным. Вика почувствовала легкий электрический разряд, пробежавший по её руке. От него пахло дорогим одеколоном и… чем-то ещё, неуловимым, но притягательным, как запах старых книг и свежего кофе.

– Очень приятно, Вика, – его голос был низким, бархатистым, с легкой, едва заметной иронией. – Надеюсь, я не нарушу ваш покой.

– Вовсе нет, – Вика почувствовала, как краснеет. Он смотрел на неё не просто вежливо, а с какой-то скрытой оценкой, словно сканируя каждую деталь её внешности. Его взгляд, казалось, проникал под кожу, раздевая её одними лишь мыслями.

Первые несколько дней прошли под знаком осторожного, почти невидимого танца. Артем большую часть времени проводил в своей комнате или в саду под яблоней, что-то записывая в блокнот. Вика продолжала свои прогулки, но теперь, возвращаясь, она ловила его взгляд, полный невысказанных вопросов, из-за открытого окна. За общим ужином он был вежлив и внимателен, но каждый раз, когда их взгляды сталкивались, Вика чувствовала, как по её телу пробегают мурашки. Это было совсем не так, как с Егором. Если Егор был огнём, бушующей страстью, то Артем был тлеющими углями, медленно и неотвратимо прожигающими до самых глубин.

Однажды вечером, когда бабушка уже спала, а за окном шелестел легкий летний дождь, Вика сидела на веранде, читая книгу. Из комнаты Артема доносилась тихая джазовая музыка, едва слышная. Она почувствовала его присутствие ещё до того, как он появился в дверном проеме.

– Не спится? – его голос был мягким, почти шепотом. Он вышел на веранду, держа в руке бокал с янтарной жидкостью. – Дождь… располагает к размышлениям.

Вика опустила книгу. В полумраке веранды его глаза казались особенно глубокими.

– Просто читаю. А вы?

– Я? Я жду вдохновения, – он улыбнулся, и эта улыбка была обворожительной, но скрывала в себе нечто хищное. Он сел на соседний стул, поставив бокал на столик. – Или, возможно, чего-то большего.

Его взгляд задержался на её губах, потом скользнул ниже, по изгибу её шеи, по легкому платью, очерчивающему грудь. Вика почувствовала, как её соски затвердели под тканью. Воздух наполнился невидимым, но осязаемым электричеством.

– Что-то большее? – её голос звучал хрипло, едва слышно.

Артем медленно протянул руку и взял её книгу, положил её на столик. Затем его пальцы легли на её запястье. Его прикосновение было прохладным, но за ним тут же последовал жар. Он нежно поглаживал кожу, медленно поднимаясь к локтю, потом к плечу. Вика не могла пошевелиться, зачарованная его медленными, гипнотическими движениями.

– Иногда, чтобы найти вдохновение, нужно… отпустить себя, – прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось её уха, и она почувствовала тонкий аромат его кожи, смешанный с запахом виски. – Позволить своим чувствам вести тебя.

Его губы коснулись её уха, а затем медленно, нежно поползли по мочке, вниз, к шее. Вика закрыла глаза. Его поцелуи были деликатными, но при этом невероятно возбуждающими. Он знал, куда целовать, как касаться, чтобы вызвать самые глубокие отклики. Его пальцы скользнули с её плеча по руке, затем вернулись и начали медленно, почти незаметно поднимать бретельку её легкого платья.

– Ты такая… свежая, – прошептал он, его голос был глубок, как колодец. – Такая нетронутая. Но я чувствую, что внутри тебя горит огонь. Я прав?

Его слова, его прикосновения – всё это было слишком для Вики. Она чувствовала, как её тело откликается на него с безудержной силой. Он наклонился ещё ниже, и его губы накрыли её губы. Этот поцелуй был не диким, как у Егора, а глубоким, проникающим, полным обещаний и сладкой, медленной пытки. Его язык не спешил, он исследовал её рот, дразнил, вытягивая из неё стоны, которые Вика едва сдерживала.

Руки Артема скользнули по её спине, вниз, к ягодицам. Он прижал её к себе, и Вика почувствовала твердость его члена сквозь тонкие ткани их одежды. Желание, которое она испытывала, было всепоглощающим. Она обхватила его шею, отвечая на поцелуй с такой же страстью.

Он поднял её на руки. Вика обвила его ногами, её тело было легким и податливым. Он отнес её в свою комнату, где полумрак создавал интимную атмосферу. Лунный свет пробивался сквозь занавески, рисуя узоры на стенах. Он опустил её на кровать, которая под ней прогнулась с легким скрипом.

Его глаза не отрывались от неё. Медленно, с почти ритуальной грацией, он начал расстегивать пуговицы её платья. Каждая пуговица, каждый сантиметр обнаженной кожи ощущался как откровение. Его пальцы были нежными, но твердыми. Когда платье упало на пол, Вика осталась в одном тонком белье.

– Прекрасна, – прошептал он, его взгляд был полон восхищения. Он провел рукой по её бедру, и Вика задрожала. Его прикосновения были искусными, каждый жест был продуман. Он не спешил, наслаждаясь каждым мгновением её смущения и возбуждения.

Он поцеловал её в живот, его язык скользнул по нежной коже, вызывая у Вики глубокие, прерывистые вдохи. Затем он опустился ещё ниже. Вика вздрогнула. Его губы, его язык работали над ней, исследуя каждую её тело. Это было совсем не так, как с Егором. Егор был напорист и прямолинеен, Артем же был художником, виртуозом, который играл на её теле как на инструменте, вызывая самые сокровенные и тонкие отклики.

Вика выгнулась, её пальцы зарылись в его волосы, притягивая его ближе. Она чувствовала, как её лоно набухает, как из него начинает сочиться влага. Она застонала, её тело трепетало, приближаясь к пику, который казался неизбежным. Оргазм накрыл её волной, которая была одновременно нежной и мощной, заставляя её задыхаться и извиваться под ним.

Когда она немного пришла в себя, Артем поднялся. Он быстро снял с себя одежду, и Вика впервые увидела его полностью обнаженным. Его тело было стройным, но крепким, с тонкими, но хорошо развитыми мышцами.

Он лег рядом с ней, притянул её к себе, их тела соприкоснулись, и Вика ощутила тепло его кожи. Он поцеловал её в губы, затем в шею. Его рука скользнула между её бедрами, он не спешил. Он медленно прижимался к ней, давая ей время привыкнуть к ощущению его кожи. Затем, с нежным толчком, он вошел.

Вика почувствовала, как он наполняет её, медленно, растягивая её изнутри. Егор был как удар, Артем – как глубокое, плавное погружение. Она обхватила его ногами, притягивая ближе, и он начал двигаться. Его движения были ритмичными, глубокими, но при этом контролируемыми, он словно изучал её тело каждым толчком, выискивая самые чувствительные точки.

Она сжималась вокруг него, и чувствовала, как их тела идеально подходят друг другу. Вика застонала, её стоны были более мелодичными, чем прошлой ночью, более глубокими и долгими. Она чувствовала, как наслаждение нарастает с каждым его движением.

Он наклонился, целуя её в шею, в плечо, его горячее дыхание обжигало её кожу.

– Чувствуешь? – прошептал он, его голос был низким и властным. – Это искусство.

Его слова только усилили её возбуждение. Она чувствовала, как её тело снова дрожит на грани. Он ускорил темп, его бёдра сильно били по её. Вика выгнулась, вцепившись ему в плечи, её ноги крепче обхватили его поясницу. Оргазм накрыл её снова, мощной, всеобъемлющей волной, которая заставила её закричать. Она почувствовала, как его тело напряглось, и через мгновение горячая жидкость хлынула в неё, заполняя её до краев.

Они лежали, тяжело дыша, их тела были покрыты потом, смешанным с запахом страсти. Артем нежно погладил её волосы, прижал её к себе. Вика чувствовала себя опустошенной, но в то же время обновленной, как будто в ней открылись новые, неизведанные доселе грани наслаждения. Деревенское лето, казалось, решило показать ей все свои стороны, раскрывая её саму совершенно по-новому. И в этой игре было уже два игрока, и кто знает, что ещё принесет завтрашний день.

Дни после той ночи на веранде превратились для Вики в нескончаемую череду полутонов. Каждая улыбка Артема, каждый его взгляд, брошенный через стол во время ужина, заставляли её сердце биться чаще, а кожу покрываться едва заметными мурашками. Егор продолжал появляться, словно тень, на привычных местах, его взгляд был по-прежнему дик и требователен, но теперь в нём читалась какая-то скрытая обида, словно он чувствовал присутствие нового игрока в их летней драме. Вика, сама того не замечая, стала избегать его, хотя что-то первобытное в ней всё ещё откликалось на его зов.

Однажды после обеда, когда бабушка задремала в кресле, Артем подошёл к Вике, которая поливала цветы на окне. От него пахло свежей мятой и какой-то необыкновенной чистотой.

– Вика, – начал он, его голос был низким, почти интимным, – есть здесь одно место. Старое озеро, в самой глуши леса. Там никого нет. Абсолютно никого. Хочешь со мной? Искупаемся.

Его глаза смотрели прямо в её, и Вика увидела в них не просто приглашение, а вызов. Вызов её самой, её границам, её любопытству. Её губы растянулись в едва заметной улыбке.

– Хочу, – прошептала она.

Они поехали на машине Артема. Дорога уходила всё глубже в лес, становилась всё уже, пока не превратилась в едва заметную колею, заросшую травой. Деревья смыкались над головой, создавая полумрак, сквозь который лишь кое-где пробивались солнечные лучи. Воздух в лесу был густым, влажным, пахнущим мхом и хвоей. Музыка, которую включил Артем, была лёгкой, инструментальной, почти медитативной. Всё это создавало ощущение полного отрыва от реальности, погружения в какой-то иной мир.

Когда они наконец вышли из машины, Вика ахнула. Перед ними раскинулось озеро, абсолютно круглое, с идеально гладкой, как зеркало, поверхностью. Вокруг него стоял вековой лес, отражаясь в воде с такой точностью, что невозможно было понять, где заканчивается реальность и начинается её отражение. Вода была тёмной, глубокой, почти чёрной, но при этом невероятно чистой.

– Озеро Лебединое, – прошептал Артем, словно боясь нарушить магию момента. – Говорят, на его дне таятся древние секреты.

Вика скинула босоножки и подошла к самому краю. Вода была прохладной, ласкающей. Она повернулась к Артему, и их взгляды встретились. В его глазах читалось обещание. Без слов, без спешки, он медленно начал расстегивать свою льняную рубашку. Его движения были плавными, каждое казалось частью какого-то невидимого ритуала. Вика, завороженная, смотрела, как ткань скользит по его телу, обнажая подтянутый торс, покрытый тонким слоем светлых волос.

Затем он потянулся к поясу брюк. Молния со скрипом опустилась, и брюки последовали за рубашкой. Он остался стоять перед ней абсолютно обнажённым, его член, как и в тот раз, был твёрдым и уверенным. Его тело было стройным, пропорциональным, с лёгким загаром.

Он был прекрасен в своей наготе, спокойный, уверенный, совсем не такой дикий, как Егор, а скорее, словно древнегреческий бог, вышедший из леса.

Вика почувствовала, как её щёки горят. Но это был не стыд, а возбуждение, которое пульсировало где-то глубоко. Она тоже начала раздеваться. Сначала лёгкий сарафан, который скользнул по её телу, затем тонкое бельё. Она осталась стоять перед ним, чувствуя на коже прохладный воздух и его оценивающий, но при этом восхищенный взгляд. Её грудь напряглась, соски затвердели. Она чувствовала себя одновременно уязвимой и невероятно сильной.

– Идем, – прошептал Артем, протягивая ей руку.

Они вошли в воду. Озеро было неожиданно тёплым, как парное молоко. Вика почувствовала, как вода обнимает её тело, нежно ласкает кожу. Они плыли рядом, не касаясь друг друга, но их близость ощущалась острее, чем когда-либо. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, рисуя на воде мерцающие узоры.

Через некоторое время Артем остановился, повернулся к ней лицом. Вода доходила им до груди. Он протянул руки и обхватил её за талию, притягивая к себе. Их тела соприкоснулись, и Вика почувствовала как вода вокруг них заколыхалась.

Его губы нашли её, и поцелуй в воде был совершенно иным. Он был долгим, глубоким, с привкусом воды и диких трав. Его язык скользнул в её рот, исследуя его с той же нежностью, что и в первую ночь. Руки Артема гладили её спину, спускаясь ниже, к ягодицам, сжимая их, притягивая её ещё ближе. Вика обхватила его ногами за поясницу, её тело инстинктивно выгнулось навстречу его.

Он отстранился на мгновение, чтобы поцеловать её шею, ключицы. Его губы спускались всё ниже, к её груди. Он нежно ласкал её, вызывая у Вики стоны, которые растворялись в шелесте леса. Вода вокруг них, казалось, тоже стала живой, обнимая их тела.

Затем его рука скользнула под воду, пальцы Артема были ловкими, искусными. Вика закрыла глаза, откинув голову назад, наслаждаясь каждым прикосновением. Вода смывала остатки её сдержанности, освобождая её дикую, первобытную сущность.

Он медленно вошел в неё. Это было глубоко, наполняюще. Вода вокруг них усиливала ощущения, делая каждое движение более плавным, но при этом более интенсивным. Вика чувствовала, как он скользит внутри неё, вода, казалось, усиливала звук их тел, их стонов.

Артем двигался ритмично, его глаза были прикрыты. Он сосредоточился на ней, на её ощущениях, на её реакции. Каждый его толчок был продуман, каждое движение было частью сложной симфонии наслаждения. Вика обхватила его ногами ещё крепче, притягивая его бёдра к своим. Её тело работало в унисон с ним, создавая невероятное трение, которое доводило её до исступления.

– Смотри на меня, – прошептал Артем, открывая глаза. В них читалась нежность и какая-то древняя мудрость.

Вика посмотрела в его глаза, и в этот момент она почувствовала, как её тело сотрясает мощнейший оргазм. Она закричала, её крик растворился в эхе леса. Он продолжал двигаться, пока не почувствовал, как его собственное тело напрягается до предела. С глухим стоном, он кончил в неё.

Они стояли, обнявшись, в тёмной воде озера, тяжело дыша. Солнце опускалось, окрашивая небо в алые и оранжевые тона. Вика чувствовала себя абсолютно опустошенной, но в то же время наполненной какой-то новой энергией. С Артемом это было не просто физическое наслаждение; это было погружение в искусство, в глубокое, чувственное исследование себя и партнёра. Егор был дикой природой, Артем – сложной, многогранной игрой, которая открывала в ней неведомые грани. И она понимала, что это лишь начало её лета, её пробуждения. Озеро, лес, ночь – всё это теперь было свидетелем её новой, необузданной свободы.