Текст книги "Магический спецкурс (СИ)"
Автор книги: Лена Летняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Он покачал головой и выразительно закатил глаза.
– Нет, госпожа Ларина. Эту беседу можете считать моей бескорыстной заботой о вашем благополучии. Да и просто... Любой уважающий себя мужчина на моем месте поступил бы так же.
Я почувствовала, как мое настроение внезапно улучшилось. Черт знает, почему его забота оказалась для меня такой приятной.
– Это все, о чем я хотел поговорить, – добавил Норман, явно намекая на то, что я могу быть свободна.
Я снова кивнула и уже собиралась уйти, как вдруг решилась спросить:
– Профессор Норман, а этот демон... Ну, с которым вы связаны...
–Да?
– Это очень опасно для вас?
Он удивленно приподнял брови, на его лице было написано замешательство. Неужели никто раньше его об этом не спрашивал? Или все знают о таких вещах, кроме особенно не подготовленных студенток спецкурса?
– Уже не очень, – ответил Норман. – Я повязан с ним с четырнадцати лет. Первое время это было опасно, но теперь я уже приноровился и контролирую ситуацию.
– Хорошо, – искренне обрадовалась я. – Значит, могу за вас не волноваться.
Едва сказала это, сразу смутилась. Ну зачем было озвучивать? Он удивленно склонил голову набок, разглядывая меня, и уже открыл рот, наверняка, чтобы задать какой-нибудь неудобный вопрос, но в последний момент передумал. Его губы вновь тронула улыбка. Когда он улыбался, он действительно выглядел очень даже симпатичным, в прошлый раз мне не показалось.
– Да, госпожа Ларина, – мягко согласился он. – Можете не волноваться за меня.
Уже когда я выходила и закрывала за собой дверь мне показалось, что он пробормотал едва слышно:
– Хотя мне было бы приятно.
Глава 13
К концу недели я окончательно втянулась в учебу. На Боевой магии, вопреки моим ожиданиям, оказалось даже весело благодаря юмору и легкой манере общения преподавателя. Никакого особого «надирания задниц» я не заметила: все занятие нас учили ставить щиты. Оказалось, что они бывают двух видов: отражающие и поглощающие. Какие лучше – я так и не поняла. Профессор Нот отвечал уклончиво.
– У каждого есть свои плюсы и минусы, – говорил он. – По-настоящему хорош тот щит, который вы можете выставить быстро и держать долго.
Все занятие он кидал в каждого из нас по очереди маленькие огненные шарики, а мы выставляли то один щит, то другой. Мне казалось, что поглощающий у меня получается лучше.
Попытки флирта после занятия я обрубила на корню, надеясь, что все заинтересованные лица об этом узнают и новый сглаз на меня насылать не станут.
Выходные я вновь потратила на самостоятельные занятия. Шары Аргора так и не нашлись, соответственно, порталы оставались заблокированными. Поэтому ничего, кроме написания рефератов, отработки заклинаний и изучения тем наперед, мне и не оставалось.
На этот раз профессор Норман помогать мне с заданиями не стал, хоть мы и снова пересеклись утром в воскресенье в библиотеке. Он даже не подошел ко мне, только приветственно кивнул, заметив меня в читальном зале. Это еще больше убедило меня в том, что в его участии в моей судьбе в первые дни учебного года нет ничего личного.
Еще через неделю я почти перестала переживать из-за неработающих порталов. Мне, конечно, хотелось увидеться с родителями и задать им несколько вопросов, но истерика во мне успела перегореть. Перспектива провести учебный год в Орте снова казалась вполне приемлемой.
Уж не знаю почему, но легионеры добрались до нас только в первых числах октября. Возможно, они не торопились, надеясь, что мы сами отыщем пропажу. Или шли пешком. Так или иначе, а история с порталами пошла на новый виток в первую неделю октября, в среду.
Профессор Норман едва успел собрать наши рефераты и объявить тему новой лекции, когда дверь в аудиторию распахнулась и на пороге показался молодой мужчина в светло-синей форме, похожей на военную. У нас нечто подобное носят, кажется, военные летчики. Цвет, материал и крой, конечно, отличались, но я почему-то сразу поняла, что передо мной военный.
– Профессор Ян Норман, старший легионер столицы Геллерт Ротт желает с вами побеседовать в рамках расследования исчезновения Шаров Аргора, – бодро отрапортовал он, вытянувшись по струнке.
Профессор Норман посмотрел на него со смесью недоумения и презрения.
– Прямо сейчас? – он неопределенно махнул рукой в нашу сторону. – У меня вообще-то лекция.
– Сейчас, – легионер невозмутимо кивнул. – Я уверен, студенты вас простят. И это не займет много времени. Возможно, вы успеете вернуться, чтобы завершить занятие.
– Звучит обнадеживающе, – пробормотал Норман, а потом повернулся к нам. – Что ж, ждите меня здесь. Если я не вернусь до конца лекции, можете быть свободны. Ларина, в этом случае зайдете ко мне вечером в кабинет, я передам через вас задание на следующее занятие.
Сказав это, он пошел к выходу и уже на пороге поинтересовался у легионера:
– Куда идти?
– В преподавательскую.
После этого дверь за ними захлопнулась, и мы остались одни в тишине просторной аудитории.
– Странно, – заметила Хильда, – что едва легионеры добрались сюда, они тут же вызвали на допрос Нормана. Почему именно его?
– Может быть, они решили опросить всех преподавателей? – предположила я, почему-то чувствуя волнение. – С чего ты взяла, что они начали именно с него?
– А когда бы они успели поговорить с кем-то еще? Еще во время обеда ничего о прибытии легионеров слышно не было. Значит, они приехали только что. И сразу вызвали его.
– Тогда действительно странно, – согласилась я.
Хильда вдруг наклонилась к моему уху и прошептала:
– Пойдем послушаем, о чем они будут с ним говорить?
– Как?
– Я покажу. Идем.
Она поднялась с места и торопливо направилась к выходу. После секундного колебания я последовала за ней. Вообще-то подобные авантюры – подслушивание официальных разговоров – были не в моем стиле. Обычно я слишком боялась, что меня поймают на чем-то таком… противоправном. Но сейчас мне было, во-первых, очень любопытно, во-вторых, очень тревожно. И Хильда выглядела такой уверенной.
– Эй, куда это вы? – недовольно спросила Анна.
– Вернемся через пять минут, – пообещала я, поскольку подруга уже выскочила из аудитории.
Коридоры Орты, как обычно, были пусты и тихи, поэтому мы хоть и бежали, но старались не стучать каблуками по полу. Где находится преподавательская, я знала и сразу поняла, что Хильда тянет меня именно к ней. Я на мгновение испугалась, что она решила подслушивать под дверью. Этого мои нервы точно не выдержали бы.
Однако Хильда неслышно проскользнула мимо двери преподавательской комнаты к следующей. Потратив пару секунд на незнакомое мне заклинание, она открыла ее и пропустила меня внутрь маленькой комнатки, выполнявшей функции то ли кладовой, то ли подсобного помещения.
Заперев за нами дверь другим заклинанием, она подошла к смежной с преподавательской комнатой стене, провела по ней рукой и, как будто нащупав что-то, стукнула по определенному месту пальцем. Небольшая часть стены пошла странной рябью и превратилась в прозрачное окошко.
– Не бойся, с той стороны в этом месте зеркало, они ничего не заметят, – шепотом сообщила мне Хильда.
– Откуда ты все это знаешь? – я ничего не понимала.
– Папа рассказывал. Кто эту штуку замутил, он и сам не знает. Их старшекурсники научили.
– Твой отец учился в Орте? – удивилась я. – Я думала, он закончил Академию Легиона.
– Четыре года здесь и два там, – пояснила Хильда.
– А все эти приемчики с дверью? Тоже отец показал?
– Не одна же ты у нас все выходные над учебниками сидишь. Все, тихо.
И мы обе обратились к окошку, через которое можно было хорошо рассмотреть преподавательскую. В ней сейчас находились двое: Норман и тот самый старший легионер столицы Геллерт Ротт. Последний сидел за столом, стоявшим прямо напротив входа. Он тоже был одет в синюю форму, но всяких красивых побрякушек на ней висело больше, чем у легионера, который прервал наше занятие. Геллерт Ротт был светловолосым, высоким и статным. Широкие плечи, мощный торс, слегка волнистые волосы, породистое лицо с чувственным ртом. Он наверняка очень нравился женщинам. Мне бы он тоже понравился, если бы только он не смотрел на профессора Нормана с такой неприязнью. Я уж не говорю о том, что он оставил его стоять, как провинившегося школьника, а не пригласил сесть. Было в таком поведении что-то... недостойное на мой взгляд.
– И где вы были, когда стало понятно, что Шары Аргора пропали? – спрашивал Ротт, продолжая разговор, на начало которого мы не успели.
– В своем личном кабинете, – Норман отвечал спокойно, даже немного лениво.
– Чем вы занимались?
– Бумажной работой.
– Какой именно?
– Это принципиально?
– Здесь вопросы задаю я.
– Заполнял формы на получение новых разрешений на демонстрацию темномагических заклятий на занятиях. Прежние были аннулированы после несчастного случая со студенткой.
– Вы можете предъявить эти документы?
В комнате на мгновение повисла пауза. Через наше окошко лицо Нормана мы не могли видеть, но я почти не сомневалась, что оно сейчас выражало удивление.
– Если необходимо, – в конце концов ответил он. – Вы подозреваете, что я похитил Шары Аргора? Для чего?
– Это ценный артефакт, его можно дорого продать на черном рынке, – Ротт неприятно улыбнулся.
– Только я теперь заперт в Орте, едва ли смогу добраться до черного рынка, – невозмутимо парировал Норман.
– Мы же добрались сюда, так и вы можете выбраться. Например, во время каникул, когда ваше отсутствие никому не бросится в глаза.
– Не логичнее ли мне было тогда похитить артефакт ближе к каникулам?
– Нет, если вы достаточно терпеливы и умеете выжидать. Так к каникулам история уже утихнет, Орта будет вынуждена приобрести новые Шары Аргора, а вы спокойно толкнете старые.
– У вас есть хоть одно доказательство или это исключительно ваши больные фантазии?
– Пока нет, но я их найду. Мое расследование только началось.
– Надеюсь, у вас есть и другие версии, – холодно заметил Норман. – Потому что у меня имеются дела в столице, и я надеюсь на скорое восстановление работы порталов.
– О, а я думал, вы так боитесь принудительного снятия иллюзии, что не бываете в столице, – усмехнулся старший легионер, сверля Нормана взглядом.
Мы с Хильдой переглянулись. Что еще за принудительное снятие иллюзии? Какой еще иллюзии?
– Вы из-за этого вызвали меня на допрос? – голос Нормана все еще звучал спокойно и отстранено. – Хочу напомнить, что ношение иллюзии не противозаконно.
– Не считая случаев, когда есть основание подозревать того, кто ее носит, в противоправных действиях.
– А у вас есть такие основания? Можете мне их предъявить?
Красивое лицо Ротта на мгновение исказилось злобой, но он моментально взял себя в руки.
– Пока нет, но я уверен, они появятся. Предоставьте мне немедленно документы, с которыми вы работали в момент обнаружения пропажи. И пока можете быть свободны.
Последняя фраза прозвучала так высокомерно, что лично мне захотелось плюнуть легионеру в лицо. Норман только кивнул, повернулся и шагнул за дверь.
– Так, срочно возвращаемся, – велела Хильда, выключая экран. – Не хватает только, чтобы он обнаружил, что мы сбежали.
***
Пока Норман ходил в кабинет за документами для Ротта, мы с Хильдой успели незаметно вернуться в аудиторию. Анна одарила нас недовольным взглядом, но ничего не сказала. Норману она нас тоже не выдала.
Он вернулся еще пару минут спустя и как ни в чем не бывало продолжил лекцию. Только было заметно, что мысли его далеки: он говорил монотонно, часто сбивался, мог замолчать посреди предложения, о чем-то задумавшись, и потом не мог вспомнить, о чем говорил. Меня подмывало задержаться после лекции, немного поговорить с ним. Может быть, ободрить. Однако едва время вышло, как Норман попрощался с нами и первым торопливо покинул аудиторию.
Мы вернулись к себе в общежитие, где Андрей уже занял для нас уютное местечко в гостиной. Он заварил ароматный чай и взял из шкафчика умопомрачительно вкусное имбирное печенье. Тонкое и хрустящее, оно неизменно приводило Хильду в состояние экстаза. Мне же после четвертой пары хотелось сладкого кофе и бутерброда с копченой колбасой. К сожалению, ни того, ни другого в Орте почему-то не было. Я по-прежнему не видела нигде других горячих напитков, кроме чая и какао, а колбасы не видела вообще. Никакой.
– Чего такие смурные? – поинтересовался Андрей, когда мы плюхнулись в кресла вокруг столика, невнятно пробормотав приветствие. – Не нравится темная магия?
– Да нет, с магией все нормально, – протянула я, а Хильда добавила:
– Мы ей все равно не занимаемся.
– Просто до нас наконец добрались легионеры, – продолжила я. – И тут же вызвали Нормана на допрос.
– Ого, – удивился Андрей. – Да, я слышал, что они добрались, но не знал, что уже начали допросы. А почему именно с него?
– Вот и я думаю...
– Слушай, но вообще, если подумать, с кого-то же они должны были начать? – внезапно отыграла назад Хильда, хотя именно она и заставила меня начать волноваться по этому поводу.
– Было бы логичнее начать с того, у кого нет четвертой пары, – заметил Андрей. – Даже если они хотят поговорить со всем преподавательским составом.
–Мне показалось, что он разговаривал с ним очень предвзято, – напомнила я Хильде.
– Постой, – Андрей так удивился, что забыл про чашку, которую нес к губам. – А ты-то откуда это знаешь?
– Мы подслушали их разговор, – пояснила Хильда. – Долгая история.
– Так мы вроде и не торопимся.
Стараясь говорить очень тихо, чтобы никто не мог подслушать, мы с Хильдой подробно рассказали ему и про чулан рядом с преподавательской, и про одностороннее зеркало. Потом в лицах расписали разговор старшего легионера с нашим преподавателем. Андрея мгновенно заинтересовало то же самое, что и меня:
– О какой иллюзии говорил этот Ротт?
– Если я правильно понимаю, – протянула Хильда, – мы видим не настоящее лицо профессора Нормана. Он ходит под иллюзией. По-моему, папа мне как-то рассказывал про такое. Маги иногда пользуются подобным. Обычно чтобы скрыть какое-то врожденное уродство или ужасные последствия травмы, которые нельзя убрать магией. Иногда к иллюзиям прибегают люди, начинающие жизнь с чистого листа, чтобы их не узнавали. Например, после громкого публичного скандала. Преступники, конечно, тоже так делают.
– Еще бы, раз так можно, – хмыкнул Андрей.
– Ну, обычно на это надо получать разрешение, – заметила Хильда. – От докторов или легионеров. Судя по тому, как старший легионер жаждет снять с Нормана иллюзию, ему разрешения выдали доктора. Значит, это травма или врожденное уродство.
– Или взятка, – предположил Андрей, хрустя печеньем. – Докторов, наверное, легче подкупить, чем легионеров.
– Возможно, – кивнула Хильда. – Дело в том, что принудить снять иллюзию можно только в том случае, если человек попадает под подозрения в совершении преступления.
– Значит, Ротт может просто использовать ситуацию для того, чтобы заставить Нормана снять иллюзию, – я тоже задумчиво потянулась за печеньем, хотя обещала себе не есть сладкое во второй половине дня. – И что теперь делать?
Хильда и Андрей удивленно посмотрели на меня.
– А почему мы должны в связи с этим что-то делать? – Андрей нахмурился. – Это ведь проблемы Нормана, так?
Хильда согласно кивнула, а я смутилась. Действительно, с чего вдруг наезды легионера на Нормана я восприняла как личное оскорбление? С чего вдруг меня потянуло восстанавливать справедливость? Я ведь даже не знаю, почему Норман носит на себе эту иллюзию. А вдруг он на самом деле преступник, подкупивший докторов? Вдруг он маньяк-убийца, скрывающийся тут от легионеров? Я ведь ни черта не понимаю в магическом мире. Да, он был добр ко мне, но мы же с ним вроде выяснили, что он действовал не столько в моих, сколько в своих интересах. Я ему ничем не обязана, он сам так сказал. Однако в глубине души я оставалась ему очень благодарна и считала, что он все же проявил заботу и доброту. Наверное, мне просто было приятнее так думать. Именно поэтому я чувствовала себя обязанной и мне хотелось сделать для него что-то хорошее в ответ.
Правда, объяснять все это друзьям мне почему-то не захотелось.
– Преследование легионером – да, его проблема, – я безразлично пожала плечами. – Но если они будут больше озабочены тем, как поймать его, они едва ли найдут Шары Аргора. А мне все-таки хотелось бы попасть домой.
– Да? – Хильда с подозрением посмотрела на меня. – Что-то последнюю неделю эта проблема тебя уже мало волновала. Уверена, что тебя интересуют именно Шары Аргора и работа порталов?
Наверное, со временем она станет отличным легионером. По крайней мере, фальшь распознает на раз.
– Ладно, преследование Нормана мне тоже не нравится, – тут же «раскололась» я. – Вообще не люблю полицейское преследование, а Норман мне к тому же симпатичен как человек.
– И тем не менее, – строго и торжественно произнесла Хильда, – не стоит лезть поперек расследования легионеров. Во-первых, мы не владеем ситуацией. Во-вторых, это чревато дурными последствиями при любом раскладе.
– То есть даже если Нормана преследуют несправедливо, нам не стоит в это лезть, чтобы не испортить самим себе будущее? – поинтересовалась я, пытаясь своей интонацией дать им понять, что считаю это низким.
Хотя, конечно, в любой другой ситуации я решила бы так же. Наживать себе неприятности на пустом месте мне никогда не хотелось. Именно поэтому я никогда не лезла никого защищать, а сама всегда старалась выделяться чем-то положительным, а не скандальным или опасным.
И все же, когда я думала о Нормане, мне такая позиция казалась неправильной. Почему? Наверное, где-то очень глубоко в душе я уже тогда знала ответ на этот вопрос, но пока еще не готова была вытащить его наружу.
– Мы не знаем, справедливо это или нет, – все так же строго отрезала Хильда.
– Я согласен, – кивнул Андрей. – Так что лучше тебе держаться от этой ситуации подальше, Тань. Правда. Он взрослый дядя, разберется. Попытаешься влезть, можешь и ему тоже хуже сделать.
Я вздохнула. Против этого я ничего не могла возразить. Значит, мне оставалось только молча переживать.
***
Мысленно я возвращалась к этим вопросам весь вечер. В конце концов разумной и осторожной части меня удалось убедить вторую в том, что вмешиваться в текущей ситуации как минимум глупо, а как максимум – вредно. С этой мыслью я и легла спать.
Однако мое подсознанием, видимо, было не удовлетворено таким решением. Кажется, с первых секунд сна я погрузилась в хорошо знакомый кошмар. Он лишь сменил место действия: теперь от кровожадных монстров я убегала по коридорам Орты.
Поначалу я просто бродила по ним, как по лабиринту, не понимая, как мне попасть туда, куда нужно. Как это часто бывает в снах, особенно в снах неприятных, я точно не помнила, куда мне собственно нужно. Возможно, именно поэтому и не могла найти дорогу. Идти мне было тяжело, как будто на ногах и руках висели пудовые гири. Босые ступни ног ощущали холод грубого камня, глаза видели с трудом, потому что тяжелые веки постоянно опускались.
Потом я начала узнавать места, по которым иду. Я оказалась в коридоре, который вел к аудитории ТРЗ и кабинету профессора Нормана. В этот момент мне пришло в голову, что именно сюда я и хотела попасть: поговорить со своим преподавателем. То ли мне хотелось просто выказать ему поддержку, то ли спросить, чем могу помочь. И еще больше меня интересовало, почему он носит иллюзию и как на самом деле выглядит. Неужели это действительно из-за уродства? Уж не знаю, почему меня волновал этот вопрос.
Однако в своем сне дойти до кабинета я не успела. Мне кажется, я не увидела монстра, скорее почувствовала его присутствие. Сверху прямо передо мной на пол капнула отвратительная слюна. Я подняла голову и увидела его. Раньше я никогда толком не могла разглядеть монстров в моих снах. Только в общих чертах: грубая светлая шкура, темные провалы вместо глаз и рта на лице, острые зубы и когти. И только когда нам показали на Истории существ нижнего мира, я вспомнила, что и у моих монстров были короткие задние лапы, длинные и сильные передние. На месте рта не было темного провала, просто он в моих снах был перепачкан потемневшей кровью жертв. А вот глаз не было совсем – эволюция посчитала их лишними.
Чудовище свисало с потолка головой вниз, цепляясь за камень крепкими как сталь когтями, слюна капала из его раскрытой пасти. Оно пронзительно закричало и бросилось на меня, но я успела побежать раньше.
Теперь я двигалась быстрее, подгоняемая криками других тварей, которые присоединялись к погоне, но видела снова так же плохо. Я не различала дороги перед собой и скоро снова заблудилась, а потом и вовсе уперлась в тупик. Судорожно шаря по стене руками в поисках какой-нибудь неприметной двери, я слышала тяжелое дыхание за спиной, скрежет когтей по камням, утробное рычание. Твари были уже здесь, я знала это, но не оборачивалась, чтобы не смотреть. Я знала, что вот-вот они нападут и сожрут меня живьем. Должно быть, они медлили только потому, что в собственном сне, как говорят, невозможно умереть. Только в тот момент я не знала, что сплю, а потому беззвучно плакала, понимая, что мне настал конец.
Вдруг мои руки нащупали дверную ручку. Я повернула ее и потянула на себя, а потом спряталась за дверью от своих преследователей. Новый пронзительный вскрик прозвучал как ругательство.
Я почувствовала себя в безопасности. Дверь не запиралась, но я как будто знала, что монстр ни за что не сможет ее открыть.
Я обернулась, желая рассмотреть, где оказалась. Мое зрение прояснилось, а мгновенно вспыхнувшие десятки свечей осветили просторную комнату. Здесь стояла большая кровать с балдахином, сейчас полностью скрытая полупрозрачным тюлем. Вдоль стены тянулись стеллажи с книгами, парой портретов и всякими мелочами. В углу притаился письменный стол, а по центру расположился низкий кофейный столик с парой кресел. Это было похоже на чью-то спальню, совмещенную с кабинетом и гостиной.
Меня раздирало любопытство: мне хотелось знать, к кому я вторглась без спроса. Возможно, изображения на портретах дали бы мне подсказку, но на письменном столе что-то источало золотистое свечение, поэтому я направилась к нему, а не к стеллажам.
На столе прямо в центре лежали три шара золотистого цвета, размером со средний апельсин. От них исходило слабое свечение и едва ощутимое тепло. Прежде чем я поняла, что это и есть те самые пропавшие Шары Аргора, я внезапно... проснулась.
От резкой смены обстановки у меня закружилась голова. Пришлось хвататься за холодную влажную каменную стену, чтобы поймать равновесие. И только пару секунд спустя до меня дошло...
Стену? Равновесие? И босые ступни ощущали холод грубого камня. Я распахнула глаза и испуганно огляделась. Вместо привычной комнаты общежития меня окружали стены незнакомого коридора, которого я никогда не видела. Здесь царила темнота, едва-едва развеваемая тусклым светом, проникавшим через витражи, тянущиеся под высоким потолком. Ни звука вокруг, только оглушающий стук моего собственного сердца и прерывистое дыхание.
«Черт побери, где я?» – билась в голове паническая мысль, пока ноги цепенели то ли от страха, то ли от холода.
Я обхватила себя за плечи, снова боязливо оглядываясь. Мне показалось, я услышала где-то скрежет крепких как сталь когтей по камню, но, когда прислушалась, звук не повторился.
Сердце продолжало стучать так, словно желало вырваться из груди. Я непроизвольно крепко зажмурилась, мечтая «проснуться еще раз». Такое со мной иногда бывало, когда после одного кошмара я просыпалась вроде как в реальности, но в ней кошмар продолжался. И потом я просыпалась снова.
Но не в этот раз. Холод вокруг был слишком реален. Пришлось открыть глаза и начать соображать, пока я не околела.
По всей видимости, во мне внезапно проснулся лунатик, и я пришла сюда во сне. Значит, уйти отсюда тоже смогу. Оставалось только порадоваться, что я сплю в пижамных штанах и футболке, а не в стрингах и майке, как Хильда. Бродить в таком виде по Орте мне определенно не хотелось бы.
Я снова оглянулась, пытаясь вспомнить, с какой стороны коридора могла прийти, но это мне не удалось. Слишком сильно я запаниковала сначала и успела несколько раз обернуться вокруг своей оси. В конце концов, я пошла наугад, решив, что любое движение лучше пассивного стояния на месте.
Не прошло и минуты, как я уперлась в тупик. Это было хорошим знаком: значит, идти определенно стоило в другую сторону. Однако вместо того, чтобы повернуться и пойти обратно, я коснулась шершавой поверхности стены.
Я определенно узнавала это место, хотя мои глаза почти ничего не видели. Это был тупик из моего сна.
Словно под гипнозом, я пошарила по стене и нащупала не менее знакомую дверную ручку. Повернула, потянула на себя – передо мной открылась дверь. Как и в моем сне, десятки свечей вспыхнули, стоило мне переступить порог.
Комната выглядела точно так же, только гораздо менее жилой. Та же кровать с балдахином, но тюль почти истлел. Стеллажи и книги покрылись толстым слоем пыли, как и кофейный столик в центре комнаты. А вот письменный стол выглядел так, словно им недавно пользовались.
Я вновь предпочла приблизиться к столу, а не посмотреть на портреты. Словно повторяла собственный сон. Происходящее казалось мне настолько невероятным – даже нереальным – что я забыла про холод.
Конечно, на столе не лежали Шары Аргора. Только старый потрепанный дневник в кожаном переплете. То, что это дневник, я поняла, перелистнув несколько страниц: каждая новая запись начиналась указанием даты. Судя по этим датам дневник вели несколько веков назад.
Все это не укладывалось у меня в голове. Настолько, что я испуганно закрыла дневник, не прочитав ни строчки. Вместо этого я снова оглянулась по сторонам.
Как вообще такое может быть? Как можно во сне прийти в незнакомое место и заранее знать, как оно будет выглядеть? И почему в моем сне на столе лежали Шары Аргора?
Я снова посмотрела на письменный стол. По краям у него имелось два ряда ящичков. Я принялась открывать и закрывать их. И уже в третьем нашла их.
Шары Аргора лежали, завернутые в плотную ткань, но их свечение и тепло проникали даже сквозь нее. Несколько секунд я просто растерянно смотрела на них. А потом вытащила из ящика, прижала к груди и бросилась бежать.
Прочь из этой дьявольской комнаты. Прочь из незнакомого коридора. Мне срочно требовалось найти ректора Реда!
