Текст книги "Пышка против байкера. В морг не торопитесь! (СИ)"

Автор книги: Лекса Харт

Соавторы: Амира Рэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 11

Глава 11

Полина

Я вовремя успела понять, что это не знакомство с родителями, а настоящие боевые действия, где каждое слово могло стать либо спасительным щитом, либо острым копьём. Нужно было что-то делать, поэтому я воспользовалась моментом и переключила Маргариту Семёновну на тему готовки, потому что это была единственная тема, в которой я чувствовала себя уверенно и могла не бояться неловких вопросов.

Мужчины ушли на улицу заниматься мангалом, а она всё продолжала рассказывать мне свои рецепты, перечисляя ингредиенты и хитрости приготовления, до тех пор пока её вдруг не осенило и она не начала допрос по новой, но уже с другой стороны.

– А ты умеешь готовить, Полиночка? – спросила она, прищурившись, будто проверяла меня на профпригодность. – А какое твоё любимое блюдо? Чем ты балуешь моего сына?

Вопрос с подвохом, но я буду не я, если не выйду из этого положения с высоко поднятой головой. В конце концов она задала сразу три вопроса, и ничего страшного, если я немного схитрю, поэтому решила, что лучшим вариантом будет не рассказывать, а показывать. Да-да, я предложила ей приготовить что-то нейтральное, вкусное, что сложно испортить и что сразу покажет мои навыки без лишних слов. Например, бисквит. Ну а чтобы прервать неловкое молчание, которое иногда повисало между нами, я рассказывала о своих любимых блюдах и тоже делилась рецептами. Главное в этом то, что постепенно её лицо становилось мягче, а взгляд – теплее.

– А ты молодец, – сказала Маргарита Семёновна, глядя, как я работаю с тестом, как аккуратно взбиваю яйца с сахаром и просеиваю муку, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучало нечто похожее на одобрение. – Марина готовить не любила и даже не пыталась научиться. Владик… он ведь любит покушать, ему нужна хозяйственная жена, а не фотомодель, – произнесла она и тяжело вздохнув, отвела взгляд.

– Ну, не всем дано это искусство, – сказала я как можно более беззаботно, хотя внутри всё сжалось от очередного упоминания этой Марины.

– А почему они расстались, ты случайно не знаешь? – как бы невзначай поинтересовалась Маргарита Семёновна, и её голос прозвучал так, будто она надеялась, что я выдам какую-то страшную тайну, которую Влад скрывал от родителей.

– Да бог его знает, – пожала я плечами, стараясь выглядеть равнодушной. – Он не любит говорить на тему бывших, говорит, что прошлое должно оставаться в прошлом.

И это была чистая правда – я действительно не знала причин их расставания, хотя, если честно, мне, кстати, и самой бы хотелось это знать, просто из любопытства и от того странного чувства соперничества, которое возникло у меня к женщине, которую я даже никогда не видела.

– Вот и мне тоже не рассказывал, – вздохнула Маргарита Семёновна, помешивая соус для шашлыков в кастрюле. – Но явно там что-то нечисто.

– Вы уж ему про неё не напоминайте, – сказала я и тут же прикусила язык, потому что понимала, что лезть в это мне вот совсем не обязательно, и моя фраза прозвучала как ревность, хотя мы с Владом даже не настоящая пара. – Мне кажется, обидела она его сильно, и каждое воспоминание причиняет боль.

Потом разговор зашёл про увлечения, и Маргарита Семёновна поделилась переживаниями о том, что сын может пострадать на его любимом байке, и в её глазах я увидела такую настоящую, неподдельную боль, что у меня самой защемило сердце. Я ответила, что он обещал мне больше не гонять, и надо было видеть, насколько изменился её взгляд – в нём появилось какое-то уважение, понимание, будто я только что совершила подвиг, с которым она сама не справилась за долгие годы.

А потом были шашлыки на свежем воздухе, посиделки в уютной беседке, увитой диким виноградом, и разговоры ни о чём и обо всём сразу. Постепенно нападки родителей Влада сошли на нет, и мне даже начало казаться, что меня приняли, пусть и не как невестку, конечно, но как человека, которому можно доверять. А бисквит мой и вовсе пришёлся им по вкусу – Сергей Александрович съел два куска и даже похвалил супругу за новый рецепт, на что она немного смущённо сказала, что это не её бисквит, и теперь уже засмущалась я, потому что не привыкла к комплиментам в свой адрес.

Уезжали мы вечером, отдохнувшие и довольные, и меня нагрузили пакетом с едой – мама Влада, видимо, решила, что мы всё же живём вместе с её сыном, а его аппетиты она знает получше моего, вот и напихала в сумку всё, что было в холодильнике. Пакет стоял у меня на коленях всю дорогу, и я чувствовала его приятную тяжесть, пока мы ехали домой по уже темнеющим улицам.

Мы разговорились с Владом легко и свободно, без той колючей напряжённости, которая была между нами раньше. Он рассказывал о себе, о своих проектах, о том, как начинал свой бизнес с нуля, спрашивал обо мне, и о моей работе, о том, почему я выбрала такую специфическую профессию. Постепенно этот разговор стал походить на очень странное свидание которого у меня никогда не было. И в его взгляде что-то изменилось… он смотрел на меня странно, с какой-то смесью нежности и тепла, и от этого у меня внутри всё переворачивалось. Я не знала, как на это реагировать.

Когда мы остановились у моего подъезда, я уже было собиралась уходить, взялась за ручку двери, а потом попыталась поднять пакет со своих колен, но он внезапно лопнул сбоку, прямо по шву, и контейнер с овощным рагу, который был на самом верху, опрокинулся, открылся, и из него плеснуло горячей подливой мне на джинсы и Владу на брюки.

Я охнула, выхватила из сумочки пачку салфеток, принялась лихорадочно оттирать пятно на своих джинсах, потом переключилась на его штаны, но это было бесполезно – рагу въелось в ткань моментально, оставив жирное оранжевое пятно, которое салфетками было вывести просто нереально.

Пришлось признать поражение и пригласить его к себе, чтобы застирать брюки, а заодно взять чистящее средство для того чтобы хоть немного убрать в машине, потому что к утру в ней будет витать такой аромат, что и ехать будет совершенно невозможно.

Сначала Влад тактично отказался подниматься ко мне – мол, неудобно, поздно, да и вообще, я сам справлюсь, не беспокойся, но потом недолго подумав, всё же согласился, и мы поднялись в квартиру, в которой уже очень давно не ступала нога постороннего мужчины.

Влад снял брюки и рубашку, которой тоже досталась порция рагу, обернул бёдра моим банным полотенцем и был отправлен на кухню ждать, пока закипит чайник, потому что я не привыкла оставлять гостей без чая, даже если гость – это почти незнакомый мужчина в моём доме.

Я ушла в ванную, чтобы застирать его одежду и свою заодно, включила воду, намылила пятна хозяйственным мылом, тщательно потёрла щёткой и уже заканчивала с последним пятном, когда услышала громкий, настойчивый стук в дверь.

Я замерла с мокрыми брюками в руках и прислушалась. Сердце ухнуло куда-то вниз, потому что я узнала манеру стучать. Денис. Припёрся, как всегда, в самое неподходящее время, и теперь мне предстояло объяснять Владу, почему в мою дверь колотит пьяный бывший, который до сих пор считает меня своей собственностью.

– Полина, открой! Я знаю, ты дома! – донеслось из-за двери, и голос был не просто пьяным, а злым, агрессивным, таким, после которого обычно ничего хорошего не жди.

Я спешно вытерла руки, вышла из ванной и столкнулась взглядом с Владом, который стоял на пороге кухни в одном полотенце и смотрел на дверь с выражением, не предвещающим ничего доброго тому, кто посмел беспокоить его в такой час.

Глава 12

Глава 12

Владислав

Я сидел на её стареньком диванчике на кухне, обернутый в пушистое полотенце, и смотрел, как закипает чайник. За окном уже совсем стемнело, а я всё думал о том, как прошёл этот день. И чем дольше думал, тем яснее понимал: мне давно не было так легко и так хорошо с кем-то. Не с Мариной, не с прошлыми, а именно с Полиной.

Она ушла в ванную застирывать наши несчастные брюки, а я остался один в этой маленькой уютной кухне, где пахло чем-то домашним, сладким, настоящим. Я вспоминал, как она ловко переключила маму с допроса на рецепты, как улыбалась отцу, как помогала мыть посуду. И мне вдруг стало физически больно от мысли, что этот вечер скоро закончится и мне придётся уходить.

Внезапно тишину разорвал телефонный звонок. Я глянул на экран – Марина. Нахмурившись, я сбросил вызов. Мне совсем не хотелось омрачать этот вечер, вот только Марина не успокоилась и перезвонила. Я снова сбросил. На третий раз понял, что легче ответить, чем слушать эти звонки до бесконечности.

– Слушаю, – сказал я холодно.

– Владик, я знаю, что ты сердишься, но давай встретимся, – голос у неё был вкрадчивый, почти умоляющий. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Нам не о чем говорить.

– Ты не понимаешь, – затараторила она. – Я ошиблась, я дура, но ты же меня любил. Неужели ты нашёл кого-то лучше? Кто будет любить тебя так, как я?

– Ты права, я нашёл лучше, – отрезал я. – И намного. Не звони больше.

Я нажал отбой и отшвырнул телефон на стол. Внутри всё кипело от внезапно вспыхнувшей злости – не столько на неё, сколько на себя за то, что вообще поднял трубку.

И в этот момент в дверь постучали. Громко, нагло, с каким-то опасным упорством. Бам-бам-бам. И следом – пьяный, срывающийся голос:

– Полина! Открой! Я знаю, ты дома!

Я замер. Голос был мужской, хриплый, агрессивный.

Поднявшись с дивана, прошёл к двери, решая стоит ли спустить с лестницы того смертника, или же цивилизованно объяснить, что ему здесь не рады, но моё настроение изрядно подпорченное звонком бывшей выбрало всё же первый вариант.

– Денис, – прошептала Полина, выглянувшая из ванной. – Бывший. Приходит, когда напьётся.

В её глазах мелькнула такая усталость и такая беспомощность, что у меня внутри всё перевернулось.

– Оставайся здесь, – сказал я негромко, но так, чтобы она не посмела возразить.

Подойдя к двери, щёлкнул замком и дёрнул за ручку. На пороге стоял небритый мужик в помятом свитере, с мутными глазами и перегаром на пол-лестницы. Он уставился на меня, с обёрнутыми полотенцем бёдрами и явно не ожидал такого зрелища.

– Ты кто такой? – рявкнул он, пытаясь изобразить угрозу. – Где Полина?

– Её нет, – сказал я спокойно. – А ты иди отсюда, пока цел.

– Да ты вообще... – он попытался шагнуть вперёд, но я перехватил его за грудки и вытолкнул обратно на лестничную площадку.

– Я сказал – иди, – прошипел я, едва не срываясь. – Если ещё раз увижу тебя здесь, ты с этой лестницы полетишь башкой вперёд. Вопросы?

Он что-то невнятно пробормотал, попятился и начал спускаться, громко матерясь и хватаясь за перила. Я захлопнул дверь, запер на замок и только тогда выдохнул.

Обернулся, чтобы посмотреть на Полину. Она стояла в коридоре бледная, с дрожащими губами, и глаза у неё блестели.

– Он часто приходит? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал мягче.

– Когда напьётся, – ответила она тихо. – Привыкла уже.

– Не надо привыкать, – сказал я и шагнул к ней.

Она не отступила. Я взял её лицо в свои ладони и посмотрел прямо в глаза.

– Запомни, ты не обязана это терпеть. Слышишь?

Она кивнула, еле заметно. А потом я наклонился и поцеловал её.

Это произошло так неожиданно даже для меня самого, я бы даже сказал, интуитивно. И так чертовски правильно.

Поцеловал нежно, боясь спугнуть. Её губы дрогнули, а потом она ответила сначала робко, а потом чуть увереннее, крепче, будто всю жизнь ждала этого момента. Её руки обвили мою шею, пальцы запутались в волосах, и я забыл про всё на свете: и про Марину, и про родителей, и про спектакль, который мы устроили.

Я только чувствовал её тепло, её запах, её сбившееся дыхание и стук сердца. И понимал, что то, что началось как игра, толлько что перестало ею быть. Навсегда.

Эпилог

Спустя 3 года

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые и розовые тона, и весь сад родителей Влада утопал в этом тёплом, ласковом свете. В старой беседке, увитой диким виноградом, который за три года стал ещё гуще и зеленее, сидели Влад и Полина, прижавшись друг к другу, а в углу, в просторном манеже, подвешенном к потолку беседки, сладко сопел их годовалый сын Серёжка – точная копия отца, только с мамиными пышными щёчками и тёмными кудряшками.

Полина положила голову на плечо Владу и наблюдала за тем, как солнце медленно опускается за горизонт, как тени становятся длиннее, а воздух наполняется вечерней прохладой и ароматом жасмина. Её рука лежала на округлившемся животе, который уже выдавал её положение, хотя до родов оставалось ещё почти три месяца.

– Ты чего задумалась? – тихо спросил Влад, поцеловав её в макушку.

– Думаю о том, как всё смешно начиналось, – улыбнулась она. – Фиктивная невеста, боевое крещение твоей мамой, рагу на сиденье…

– И пьяный бывший на лестнице, – усмехнулся он.

– Это было просто ужасно, – рассмеялась Полина. – Я думала, ты его с лестницы спустишь.

– Я и хотел, честно, – произнёс Влад, нежно улыбнувшись, глядя на любимую, – но подумал, что ты не оценишь такого жеста с моей стороны.

К ним подошли Маргарита Семёновна с Сергеем Александровичем. Мама Влада несла поднос с только что заваренным травяным чаем и домашним печеньем, а отец – плед для Полины, потому что вечера уже стали прохладными, а беременную жену его сына нужно было беречь.

– Ну как вы тут? – спросила Маргарита Семёновна, расставляя чашки на столике. – Серёжа не проснулся? Серёж, ты только посмотри, как сладко спит, вылитый Влад в детстве.

– Мам, я не спал в год так сладко, я орал круглосуточно, – засмеялся Влад.

– Это, конечно, тоже было, и тогда мы с отцом не спали ночами, – парировала она, но в её голосе звучала только любовь и теплота.

Полина накинула плед на плечи, отпила чай и с наслаждением выдохнула. Родители Влада за эти три года стали ей почти родными – особенно после того, как она родила им первого внука, а теперь вот и второго скоро родит. Маргарита Семёновна теперь души не чаяла в своей невестке, которая умела и вкусно накормить, и слово вовремя сказать, и характером не уступить.

– Мы с отцом хотели вас спросить, – начала Маргарита Семёновна, усаживаясь напротив и загадочно улыбаясь. – Скажите честно, только без обид? Вы ведь тогда, в первый приезд, ещё не были парой? Ну, когда ты, Влад, сказал, что Полина – твоя невеста?

Влад и Полина переглянулись. В его глазах плясали чёртики, в её – такая же шальная усмешка.

– А что, было заметно? – спросил Влад, стараясь сохранить серьёзное лицо.

– Ой, было, ещё как было! – всплеснула руками Маргарита Семёновна. – Ты весь вечер на неё смотрел как баран на новые ворота, будто сам не верил, что она с тобой. А она тебя за руку под столом так сжимала, что я видела, как ты бледнел. Ни одна влюблённая пара себя так не ведёт!

– Мама, ты слишком наблюдательная, – усмехнулся Влад.

– А я сразу понял, что вы врёте, – добавил Сергей Александрович, пряча улыбку в усы. – Но молчал, потому что сын наконец-то привёз девушку, а не никчёмную фифу. А уж какая оказалась Полина – мы потом и сами убедились.

Полина покраснела, потому что этот разговор был такой тёплый, такой семейный, такой… настоящий.

– Ладно, не скажем, – ответила она загадочно. – Пусть останется тайной. Для истории.

– Эх вы, – махнула рукой Маргарита Семёновна, но улыбалась при этом во весь рот. – Хорошо, что всё так сложилось. А то сидел бы наш Влад до сих пор один, смотрел бы на ту Марину в зеркало заднего вида.

– Мама! – возмутился Влад, но тут же рассмеялся.

Они ещё посидели немного, поболтали о новом доме, который Влад строил для своей семьи на окраине города, о том, как Серёжка вчера сказал первое слово «мама» и как Влад обижался, что не «папа», о планах на следующую поездку сюда, на дачу…

Когда родители ушли в дом готовить ужин, Влад взял Полину за руку и повернулся к ней.

– Я хочу тебе кое-что сказать, – начал он, и в его голосе вдруг послышалась какая-то новая, непривычная серьёзность.

– Что-то случилось? – она нахмурилась.

– Нет, ничего не случилось. Наоборот. Я продал байк, – выпалил он.

Полина уставилась на него, не веря своим ушам.

– Правда? Байк, на котором ты гонял, когда мы встретились? На котором обещал не гонять, но не продавать?

– Да, он самый, – кивнул Влад. – Я долго думал и понял, что он мне больше не нужен. Потому что для меня уже давно важна не скорость и не драйв, не ветер в лицо и не адреналин. Важна размеренная семейная жизнь. С тобой, с Серёжкой, с тем, кто скоро родится. Я хочу дожить до старости. Я хочу видеть, как растут наши дети. А на байке я этого не увижу.

У Полины на глаза навернулись слёзы, какие бывают только в самые счастливые моменты.

– Ты серьёзно? – прошептала она.

– Абсолютно, – ответил он и улыбнулся той самой мальчишеской улыбкой, которую она помнила ещё с детства – только теперь в ней не было озорства, а была тихая, глубокая, мужская нежность.

Она наклонилась и поцеловала его – нежно, благодарно, обещая этим поцелуем всё, что можно обещать человеку, с которым хочешь прожить всю жизнь.

В манеже под одеяльцем заворочался Серёжка, что-то пробормотал во сне и снова затих.

Полина откинулась на плечо Влада, положила руку на живот, где росла новая жизнь, и прошептала:

– Знаешь, а может, когда-нибудь, когда дети вырастут, мы купим тебе другой байк? Вдвоём будем гонять, на пенсии.

– Ты с ума сошла? – рассмеялся Влад. – На пенсии я хочу лежать в гамаке и чтоб ты приносила мне тортики.

– О, это можно, – усмехнулась она. – Это я умею.

Они замолчали, глядя на закат, и в этой тишине было столько нежности, что никакие слова уже были не нужны.