Текст книги "Пышка против байкера. В морг не торопитесь! (СИ)"

Автор книги: Лекса Харт

Соавторы: Амира Рэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 8

Глава 8

Владислав

Утром я сгонял на несколько важных встреч, подписал кое-какие бумаги, переговорил с партнёрами, а потом ринулся в морг, будто мне там мёдом было намазано.

За окнами доцветала весна, уступая свои права лету, воздух был тёплым и каким-то особенно сладким… пахло жасмином, липой и жареной рыбой с соседней уличной забегаловки. Я оставил машину на парковке, поправил полы пиджака и пошёл искать Полину, чувствуя себя при этом полным идиотом.

Вот же, всё-таки она колючая. Я думал, что после вчерашнего и после того, как мы немного поговорили у морга, она сменит гнев на милость, но нет, эта женщина, кажется, родилась с иголками вместо кожи. Правда, надежда на то, что когда мы выйдем из этого мрачного здания на свежий воздух, мне станет легче говорить, ни разу не оправдалась, потому что стоять на крыльце морга и обсуждать то, что я собирался ей предложить, оказалось даже сложнее, чем я предполагал.

Полина требовала, чтобы я сообщил, что мне от неё надо, без обиняков и прямо, а я, хоть и подбирал старательно слова, готовясь к этой встрече чуть ли не с вечера, до сих пор не знал, как правильно предложить ей то, что мне нужно. Слишком это было странно, слишком необычно, и в любой нормальной ситуации меня бы точно послали куда подальше, причём совсем не в вежливой форме.

– Ну, – поторопила она меня, держа в руках кружку с остывшим кофе и глядя на меня так, будто я был экспонатом в её морге, который никак не мог определиться, мёртвый он или живой.

Полина тоже явно нервничала, я видел, как её пальцы мелко подрагивали на керамической кружке, и это не придавало мне уверенности. Вот если бы мне нужно было пригласить её на настоящее свидание, я бы ни секунды не колебался, взял бы за руку, посмотрел в глаза и сказал всё, что положено, а тут такое… слишком пикантное дело, чтобы вот так с порога вываливать на человека.

– Ладно, – сказал я и шумно выдохнул, собираясь с мыслями. – Полина, мне нужна твоя помощь. И не шути сейчас о смерти. Дело в живых, – добавил я быстро.

– С ними у меня гораздо хуже получается, – горько усмехнулась она, и я понял, что это была не шутка, а какая-то глубинная, выстраданная боль, которую она прятала за колючками.

– Да нет, нормально всё, – ответил я, стараясь говорить как можно мягче и убедительнее. – Не буду ходить вокруг да около, скажу как есть. Я недавно расстался с девушкой, и теперь на меня нападают родители, требуя привести к ним невесту. Мама уже всех подруг перебрала, отца сводит с ума, а меня – тем более.

– Ты хочешь, чтобы я за тебя замуж вышла? – спросила Полина и, не сдержавшись, рассмеялась таким искренним, удивлённым смехом, будто я только что предложил ей полететь на Луну.

– Не совсем, – сказал я, чувствуя, как уши начинают гореть от неловкости. – Я хочу, чтобы ты сыграла роль моей невесты для родителей. Всего на пару визитов. Готов к любой обратной услуге, проси что хочешь: деньги, подарки, помощь… что угодно.

Она посмотрела на меня как на душевнобольного, нахмурилась, затем поджала губы и нахмурилась ещё сильнее, а потом рассмеялась, но в этом смехе не было радости, скорее недоумение пополам с отчаянием.

– Власов, ты совсем больной? – поинтересовалась она, покачала головой и уже развернулась, собираясь уйти обратно в своё царство мёртвых, где всё было понятно и предсказуемо.

– Нет, Полина, я серьёзно, – сказал, и в моём голосе, наверное, прозвучало что-то такое, что заставило её замереть на месте. – Мне нужно успокоить матушку и выжить после визита к родителям. Кольца на твоём пальце я не вижу, так что уверен ты свободна, но если у тебя кто-то есть, я приму твой отказ.

Она поставила кружку на перила, медленно, будто раздумывая, не запустить ли ею в меня, и потёрла лицо руками. Наверное, думала, как послать меня так, чтобы я наконец отстал, или наоборот, что попросить в обмен на такое безумное предложение.

– Не отказывайся сразу, – добавил я, видя её сомнения. – Ты ведь всё-таки врач, хоть и специфический. А врачам положено спасать жизни. Может, всё-таки спасёшь мою? Хотя бы от родительской любви?

– Ох, Влад… – вздохнула она, и в этом вздохе было столько всего: и усталость, и насмешка, и какое-то странное, едва уловимое тепло. – Тут речь идёт не о спасении жизни, а о спасении психического здоровья. Ты же в курсе, что у каждого врача своя специальность, да? Проктолог не будет лечить тебе горло. И патологоанатом очень далёк от работы психолога. Хотя, кажется, тебе уже психиатр нужен, причём в срочном порядке.

– Психиатр мне будет нужен, если я приеду к родителям без девушки, – честно признался я. – Ну же, Полина, это одна-две поездки в месяц, не больше. Зато мама готовит так, что пальчики оближешь, на даче природа, солнце, речка недалеко. Отдохнёшь, загоришь, сменишь обстановку…

– Почему именно я? – поинтересовалась она, одарив меня очередным хмурым взглядом, но в этот раз в её глазах я прочитал не только недоверие, но и любопытство.

Я решил не юлить и ответил честно, как думал, потому что врать этой женщине на мой взгляд было бесполезно, она бы всё равно раскусила.

– Потому что ты умеешь защищаться от нападок, я это уже заметил. И потому что ты понравишься моим родителям своим умом и умением держать удар. Им нужна не гламурная кукла, а живой человек, который не растеряется, когда на него начнут давить.

Она взялась за голову обеими руками и прошлась туда-сюда по крыльцу морга, мелкими, нервными шагами, будто отмеряя расстояние между своим согласием и отказом. Я терпеливо ждал, стараясь не давить и не торопить, в надежде, что не получу очередной отказ, потому что отказывала она, надо сказать, виртуозно.

– Я соглашусь с одним «но», – наконец остановившись, твёрдо произнесла она и посмотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде было что-то такое, отчего мне вдруг стало не по себе.

– Слушаю, – сказал я, готовый к любым финансовым требованиям, к любым капризам и условиям.

– Ты продашь байк, – отрезала она без тени улыбки. – Не хочу видеть тебя на своём столе в виде отбивной. Я и так слишком часто смотрю на такие тела, и ты в их числе мне не нужен.

Я очень сильно удивился подобной заботе. С чего вдруг эта колючая, ершистая женщина переживает о моей безопасности? И совершенно не был готов к подобным условиям. Я даже разозлился, потому что байк был не просто транспортом, он был частью меня, моей свободой, моим способом дышать полной грудью. Я был готов заплатить ей любые деньги за помощь, но никак не отказываться от того, что составляло смысл половины моей жизни.

Повисла неловкая пауза, такая густая, что её можно было резать ножом. Я понимал, что должен ответить, но никак не мог подобрать нужных слов, потому что сейчас мне хотелось её послать, развернуться и уйти, хлопнув дверью, но что-то меня удерживало… может, отчаянная необходимость, а может, тот самый огонь в её глазах, который я заметил ещё в первую нашу встречу.

Полина стояла, смотрела на меня, скрестив руки на груди, потом поджала губы, покачала головой, развернулась и скрылась за дверью морга, бросив на прощание:

– Я так и думала. Удачи.

– Подожди, – окликнул я её, сам не понимая, зачем это делаю. – Я согласен не гонять, пока ты мне помогаешь. То есть я буду ездить аккуратно, по правилам, не превышать скорость, но продавать байк не буду. Это моё условие.

Она фыркнула, даже не обернувшись, и бросила через плечо:

– Не обсуждается.

И пошла дальше по коридору, гордо подняв голову, и в этой гордости было столько достоинства, что мне вдруг стало стыдно за свою несговорчивость, но не настолько, чтобы согласиться на её условия.

Я сжал кулаки, собираясь уже уйти, потому что смысла оставаться не было, но она внезапно остановилась, развернулась и посмотрела на меня из полумрака морга. Её лицо было серьёзным, почти суровым, но в глазах я заметил что-то неуловимо мягкое.

– Хорошо, – сказала она. – Я помогу тебе.

Я совершенно не понимал, почему она вдруг передумала. Может, увидела что-то в моих глазах, может, просто устала спорить, а может, у неё были свои причины, о которых она не говорила, но я заставил себя улыбнуться и кивнуть, чтобы не показывать своего удивления.

– Моё приглашение на обед всё ещё в силе, – сказал я ей, делая шаг в сторону двери, приглашая вернуться на улицу и всё-таки сходить поесть, потому что час, который она мне дала, ещё не истёк.

– Нет, спасибо, – она покачала головой, и в её голосе не было злости, только спокойная, ровная усталость. – Приезжай к шести вечера, всё обсудим.

Не дожидаясь моего ответа, она развернулась и ушла, оставив меня стоять на пороге.

Я решил, что достаточно сегодня насмотрелся на эти мрачные стены и кафельные полы, достаточно надышался этим запахом, который, казалось, пропитал мою одежду насквозь. Быстро развернувшись я вышел на улицу, и глубоко вдохнул тёплый воздух.

Мёртвых я никогда не боялся, но в морге мне всё равно было не по себе, и сейчас, оказавшись на солнце, я понял, как сильно давила на меня эта обстановка. И ещё я понял, что только что совершил что-то невероятное: уговорил самую колючую женщину в городе сыграть роль моей невесты, и теперь даже примерно не представлял, что будет дальше.

Глава 9

Глава 9

Полина

Сначала мне показалось отличной идеей согласиться на его предложение, взамен на то чтобы он продал байк, потому что я искренне боялась за его жизнь и каждый раз, когда представляла его на своём столе в виде разбитой отбивной, у меня внутри всё переворачивалось. Как ни крути, а Влад мне всегда нравился, ещё с тех самых младших классов, когда он сидел через парту и кидался в меня бумажными самолётиками, и меньше всего мне хотелось потом собирать его кусочки по асфальту и оформлять свидетельство о смерти. Но… в конечном итоге я поняла, что не имею права ставить подобные условия, потому что кто я такая, чтобы указывать взрослому мужчине, на чём ему ездить и как рисковать своей жизнью? В конце концов, он давно уже не мальчик, а взрослый мужчина, способный сам принимать решения и жить на своё усмотрение, и моя гиперопека тут точно ни к чему.

Надо было отказаться и всё, не ввязываться в эту авантюру, потому что ничего хорошего из таких спектаклей обычно не выходит, особенно когда на кону не деньги, а живые люди с их ожиданиями и разбитыми надеждами, но я не смогла. Просто не устояла перед искушением хотя бы понарошку побыть невестой такого мужчины, почувствовать себя желанной и нужной, пусть даже это будет всего лишь игра, пусть даже за это не заплатят настоящими чувствами, а только деньгами или благодарностью.

Он приехал вечером, как и было назначено, мы сели в машину и проговорили почти два часа. Влад рассказывал про родителей, про их привычки и слабости, про то, как лучше себя вести и чего говорить не стоит, объяснил, зачем ему это всё нужно, и я наконец-то начала понимать его мотивы, потому что сама знала, что такое, когда родители лезут в личную жизнь с непрошеными советами. Мы договорились, что в субботу утром поедем к ним, и я должна буду изображать счастливую и любящую невесту, а он моего заботливого жениха, и никто ничего не заподозрит.

Маму Влада, Маргариту Семёновну, я помнила ещё со времён школы, потому что она всё приходила на родительские собрания, не пропустила ни один праздник и всегда выглядела такой ухоженной, приветливой и жизнерадостной женщиной, которая улыбалась всем и каждому. А вот Сергей Александрович, кажется, только один раз заходил в школу за какой-то справкой, и я совершенно не могла вспомнить его лица, только смутный силуэт высокого мужчины в тёмном пальто.

Рано утром в субботу я проснулась от будильника, хотя и так не спала толком, крутилась с боку на бок и перебирала в голове возможные сценарии. Я собралась, оделась в то, что казалось мне наиболее подходящим для знакомства с родителями:  джинсы, свободная футболка и рубашка, прикрывающие все мои проблемные места, волосы распустила, чтобы казаться мягче и женственнее, и, вцепившись в телефон, ожидала его звонка, как приговорённый ждёт помилования.

Казалось бы, зачем нервничать, если всё это не по-настоящему? Какая разница, что подумают обо мне чужие люди, если я играю роль и после этого спектакля мы с Владом разойдёмся каждый в свою сторону? Но я просто места себе не находила, ходила из угла в угол по маленькой кухне, переставляла чашки с одной полки на другую и то и дело подбегала к зеркалу, чтобы проверить, не размазалась ли тушь и не  растрепались ли волосы.

Как примут меня его родители? Что подумают обо мне, увидят сразу, что я ненастоящая невеста, или поверят в этот фарс? Что скажут про мой лишний вес, когда увидят меня? Вопросов было множество, и я заранее предвкушала ответы на них, причём самые неприятные и обидные, потому что мой опыт общения с родителями бывших парней говорил о том, что худые и стройные девушки им нравятся гораздо больше, чем такие, как я.

Ещё вчера я была готова, мне казалось, что всё это будет просто и даже забавно: сыграть роль, получить удовольствие от общения и уехать с чистой совестью, но сейчас интуиция кричала о том, что стоит ждать катастрофы, причём сногсшибательной и неминуемой, как поезд, который мчится на тебя на всей скорости.

Когда Влад позвонил и сказал спускаться, я с минуту сидела на диване и не могла встать, потому что ноги просто не слушались, будто налились свинцом и приросли к полу. Кое-как я заставила себя подняться, сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и спустилась на улицу.

Как и было оговорено, он ждал меня у подъезда, поэтому, чтобы не казаться совсем уж трусихой, я села в его большой чёрный внедорожник, отвернулась к окну и молчала всю дорогу, глядя на проносящиеся мимо деревья и дома, но не видя ничего из-за пелены собственного страха. А если он что-то спрашивал: как настроение, не холодно ли, не хочешь ли кофе по дороге… я отвечала односложно, да или нет, и даже не поворачивала головы, потому что боялась, что мой нервный румянец на щеках выдаст всё моё внутреннее состояние.

Наконец, он остановил машину, и я подняла взгляд на высокий кованый забор с острыми пиками, за которым угадывался большой дом с черепичной крышей и ухоженным садом. Открытая калитка с коваными завитушками показалась мне настоящим порталом в ад, потому что за ней начиналось то, чего я боялась больше всего.

Влад посигналил один раз, и на пороге дома тут же появились его родители. Мама в светлом льняном платье, с аккуратной стрижкой и радушной улыбкой, которая пока была адресована сыну, и отец в домашнем свитере, с газетой в руках и любопытным взглядом поверх очков.

Влад вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверь, а потом протянул руку, чтобы помочь выйти. Я уставилась на его ладонь, как баран на новые ворота, совершенно не понимая, что сейчас нужно делать, потому что в моей голове вдруг стало пусто и тихо, будто кто-то выключил звук.

– Полина… – позвал он меня негромко, но настойчиво, и я наконец отмерла, как заводная кукла, которой повернули ключик.

Я взяла его за руку, попыталась изящно выйти из машины, поставила ногу на подножку, потом вторую, но непонятно как запуталась в собственных ногах, потеряла равновесие и фактически выпала из внедорожника прямо в объятия моего подставного жениха, уткнувшись носом ему в грудь и вцепившись в его куртку мёртвой хваткой.

– Извини, – сказала я тихо, с трудом восстанавливая равновесие и чувствуя, как щёки заливаются краской стыда от такого неуклюжего начала нашего спектакля.

Правда, неловкий момент продлился совсем недолго, потому что стоило мне выпрямиться и сделать шаг назад, как на Влада тут же налетела Маргарита Семёновна, которая не могла больше ждать ни секунды.

– Сыночка, наконец-то ты приехал! – воскликнула она, обнимая его и целуя в щёку, а потом отстранилась и посмотрела на меня с любопытством, смешанным с тревогой. – А где Марина? И кто это с тобой?

– Мама, познакомься, это моя невеста, Полина, – представил он меня таким гордым и уверенным голосом, будто я была его самым главным сокровищем, бриллиантом в золотой оправе, и я на секунду даже поверила в это, потому что звучало чертовски убедительно.

Лицо Маргариты Семёновны враз помрачнело, улыбка сползла с лица, брови съехались к переносице, а Сергей Александрович и вовсе закашлялся, прикрывая рот кулаком, и я сразу поняла, что кашель этот был не от простуды, а от неожиданности и явного неодобрения.

Ну-ну, примерно такой радушный приём я себе и представляла, когда соглашалась на эту авантюру, и ничего другого, честно говоря, не ожидала.

– А как же… Марина? – поинтересовалась мать моего “жениха”, и в её голосе послышалась такая искренняя растерянность, будто я была не невестой, а каким-то досадным недоразумением, которое вот-вот исчезнет. – Вы ведь такой красивой парой были… такая девушка, такая стройная, такая воспитанная…

– Мама, с Мариной вопрос закрыт, – сухо сказал Влад, и я почувствовала, как его рука легла на мою талию и притянула меня ближе, крепче, будто он хотел защитить меня от этих слов. – Не хочу больше о ней слышать. В дом нас пригласите или как?

– Ох! Конечно, проходите, проходите, – всплеснула руками Маргарита Семёновна, будто только сейчас вспомнила о правилах приличия, и пошла вперёд по вымощенной плиткой дорожке, на ходу рассказывая о том, как много она наготовила, какой пирог испекла и что нас с дороги обязательно нужно накормить, потому что сытые дети – это залог крепкой семьи.

Я шла рядом с Владом, вцепившись похолодевшими пальцами в его локоть, и изо всех сил старалась держать спину прямой, а лицо максимально приветливым, хотя внутри у меня всё кипело и бурлило от обиды и злости на себя, на него, на эту Марину, которую здесь ценили выше меня, даже не зная меня толком.

Да уж, вот и познакомились, с порога меня встретили не с хлебом-солью, а с воспоминаниями о стройной бывшей, и это было только начало…

Глава 10

Глава 10

Владислав

Когда мама в очередной раз спросила, куда же делась её любимая Марина, я с трудом сдержался, чтобы не ответить, что Полина на самом деле худая, просто съела Марину, а как переварит, обратно станет стройной, но вовремя прикусил язык, потому что было бы грубо в её присутствии так шутить, да и Полина бы меня точно не поняла.

Мы прошли в дом, и мама тут же засуетилась вокруг нас, усадила за большой деревянный стол, накрытый льняной скатертью, и начала допрос с пристрастием, будто мы были не жених с невестой, а подозреваемые в особо тяжком преступлении.

– А где вы познакомились? – спросила она, нарезая пирог тонкими аккуратными ломтиками и поглядывая на Полину с тем самым выражением, которое я называл «материнский рентген».

– В морге, – ответила Полина спокойно, даже с лёгкой усмешкой, и с интересом принялась наблюдать за реакцией моей мамы, а посмотреть было на что, потому что лицо Маргариты Семёновны вытянулось и побелело одновременно.

Сперва её брови удивлённо поползли вверх и замерли где-то под линией челки, потом она отвела взгляд в сторону, поджала губы и сделала вид, что очень занята раскладыванием пирога по тарелкам.

– Вообще-то это не смешно, Полиночка, – сказала она елейным голоском, в котором отчётливо сквозило неодобрение, смешанное с желанием сохранить приличия.

– А я и не шутила, – ответила Полина, глядя прямо маме в глаза, и я вдруг с огромной гордостью понял, что эта женщина не сломается под любым давлением, даже под маминым, а это дорогого стоило.

– Полина работает патологоанатомом, мам, – объяснил я, стараясь, чтобы мой голос звучал буднично и спокойно, будто ничего особенного в этом не было, хотя сам прекрасно понимал, что для моей матушки это был шок, сравнимый с ядерным взрывом.

– А тебя как в морг занесло, Влад? – поинтересовался отец, откладывая газету и снимая очки, и в его голосе послышалось искреннее любопытство, но без того осуждения, которое сквозило в маминых интонациях.

И тут я понял, что мы совершенно не подготовились к таким вопросам, даже не обсудили, что будем говорить родителям, и это было моей ошибкой. Нужно было продумать легенду, заранее всё обговорить, отрепетировать, чтобы не импровизировать по ходу и не попадать в неловкие ситуации.

– Я мимо проезжал, предложил Полину подвезти, – решил я, что лучше всего говорить хотя бы частичную правду, смешанную с вымыслом, потому что врать безосновательно было опасно, ведь мама всегда чуяла ложь за версту.

– И как давно вы встречаетесь? – продолжила наседать мама, не сводя с меня пристального взгляда, будто надеялась увидеть в моих глазах признаки безумия или временного помутнения рассудка. – Вы ведь не живёте вместе?

– Почти месяц встречаемся, – сказал я, а потом добавил резче, чем хотел, потому что её настойчивость начинала меня раздражать. – Мам, какая разница, живём вместе или нет?

– Не уходи от ответа, – вступился отец, и я понял, что отступать они не собираются, потому что вопросы были не праздные, а стратегические, направленные на то, чтобы выяснить, насколько серьёзны наши с Полиной намерения.

– Нет, и даже не спим вместе, – ответила Полина, и в её голосе не было ни капли смущения или неловкости, только спокойная, твёрдая уверенность. – Рано ещё. Мы хотим получше узнать друг друга, хоть уже оба понимаем, что это судьба.

Она улыбнулась такой тёплой, открытой улыбкой, которую я раньше у неё не видел, и я накрыл её руку своей, чувствуя, как внутри разливается какое-то странное, почти незнакомое тепло, будто я на секунду забыл, что это всё спектакль.

Мама набрала воздуха в грудь, чтобы спросить что-то ещё, наверняка про детей или про квартиру, но Полина её опередила и принялась нахваливать еду с таким энтузиазмом, что я даже удивился её артистическим способностям. И о чудо, это сработало! Матушка тут же сменила гнев на милость, её лицо разгладилось, и она принялась рассказывать, как это всё готовится, сколько времени тушится мясо и какой секретный ингредиент она добавляет в тесто, и это затянулось надолго, на добрых полчаса, в течение которых я успел выдохнуть и расслабиться.

Отец дождался подходящего момента, когда мама увлеклась разговором о соусах, и кивком позвал меня во двор.

– Идём, поможешь с мангалом, – сказал он негромко, но я по его суровому взгляду понял, что он не договорил о том, что меня ждёт ещё и разговор по-мужски. Я вышел следом, и вот тут меня ждал ещё один допрос с пристрастием, но уже без свидетелей и без намёков на приличия.

Он не подбирал слов и спрашивал прямо: зачем мне столь объёмная девушка, почему я раньше о ней не рассказал, чтобы подготовить мать к подобному «удару», не кажется ли мне, что я ошибся с выбором, и всё в таком духе, от чего у меня внутри всё закипало и бурлило. Отец говорил тихо, чтобы не слышали женщины, но каждое его слово было как пощёчина, и не столько мне, сколько Полине, которая сидела сейчас на кухне и, наверное, чувствовала себя не в своей тарелке.

А мне вдруг стало обидно за Полину… по-настоящему обидно, до горечи во рту, до злости и сжатых кулаков. Родители могли бы проявить больше тактичности, не акцентировать внимание на её лишнем весе, не сравнивать её с Мариной, не задавать таких бестактных вопросов, но нет. Они стали слишком современными в мышлении и свято верили, что форма важнее содержания, где невеста должна быть не умной и надёжной, а стройной и фотогеничной.

Я смотрел на отца, на его озабоченное лицо, и понимал, что сейчас самое главное, это не сорваться, не нахамить, потому что это только усугубит ситуацию и выставит Полину в ещё более неловком свете, но внутри у меня уже зрело решение и при следующей поездке я подготовлю родителей лучше, а если они не примут моего выбора, даже подставного, то это уже их проблемы, не мои.

И получалось, что я сам поставил Полину в неловкое положение, привёл сюда, чтобы родители вот так предвзято относились к ней, оценивали её внешность, а не душу, даже не дав шанса показать себя настоящую.

А ведь она явно хороший человек, потому что я видел это по её глазам, по тому, как она держалась, по её честности и прямоте. Так какая родителям тогда разница, толстая или худая у меня невеста? Разве не главное, что мы, по крайней мере понарошку, счастливы и улыбаемся друг другу за этим столом?