Текст книги "Пышка против байкера. В морг не торопитесь! (СИ)"

Автор книги: Лекса Харт

Соавторы: Амира Рэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 5

Глава 5

Полина

Первым делом по возвращении домой я набрала Соню и выложила ей все последние новости, от начала и до конца, включая то, как Влад караулил меня у морга с этими дурацкими розами, и как я послала его вспоминать моё имя, и как он растерянно хлопал глазами, когда узнал, что мы учились в одном классе целых семь лет. Я уж никак не ожидала, что подруга будет не поддерживать меня, а осуждать за то, что я сбежала от такого мужчины, даже не дав ему шанса.

– Ну ты странная, Поль, – сказала она своим безапелляционным тоном, от которого мне всегда хотелось или спорить, или бросать трубку. – Даже если у него нет никаких серьёзных намерений, хоть развеялась бы! Ты же как белка в колесе: дом – работа, работа – дом. Отдыхать тоже нужно, а не только мёртвых считать!

– Я отдыхаю, – огрызнулась я, хотя прекрасно понимала, что отдыхом это можно назвать только с очень большой натяжкой, если считать за отдых поедание торта перед телевизором в одиночестве. – А в постель к первому встречному прыгать не собираюсь. Не настолько я ещё в отчаяние впала, чтобы хвататься за любого, кто розы протянет!

– Ну и зря! – выпалила Соня, и в её голосе послышалась такая искренняя досада, будто это она сама упустила свой шанс на большое женское счастье. – Сама же сказала, что он красавчик, и байк у него дорогой, и вообще мужчина хоть куда.

– Вот поэтому и нет, – вздохнула я, чувствуя, как внутри поднимается тоскливое, липкое чувство, которое я буду старательно заедать весь вечер. – Слишком разного поля мы ягодки. Он из тех, кому нужны модели с обложки, а я… ну ты меня видела.

– Да ладно тебе, – рассмеялась Соня, и в её смехе не было ни капли жестокости, только какая-то дурацкая, заразительная уверенность в том, что всё обязательно будет хорошо. – Огурцы и арбузы прекрасно растут на одном поле!

– Может быть, – сказала я, и даже невольно улыбнулась, потому что сравнение было дурацкое, но забавное. – Но мы-то не овощи и не ягоды. Мы люди, и у людей всё гораздо сложнее.

Мы ещё немного поболтали о пустяках, о работе, о том, какая дура Полинка из бухгалтерии, но мысли мои всё равно возвращались к Владу, к его наглой улыбке и к тому, как он впихнул мне в руки розы, будто я была обязана их принять.

А потом я ещё долго сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела, как в квартирах за окном в доме напротив постепенно гас свет, и люди ложились спать, обняв своих любимых, или просто засыпали в тепле и уюте, которых у меня не было.

Может, и правда зря я его отшила? Даже если всего лишь несколько дней, даже если всего один раз, но хоть немного счастливой побыла бы, почувствовала бы себя нужной и желанной, а не просто бессердечным патологоанатомом, который умеет хранить чужие тайны. Почему-то я была уверена, что рядом с таким мужчиной, как Влад, это чувство было бы просто без вариантов. Счастье, я имею в виду, такое, от которого кружится голова и хочется смеяться без причины.

Я уже почти уговорила себя, что завтра, если он опять придёт, я буду вести себя иначе, не буду колючей и ершистой, а просто поговорю с ним как нормальный человек, как вдруг раздался стук в дверь.

Я лениво выбралась из-под одеяла, нащупала ногами тапки и пошлёпала в прихожую, гадая, кто это мог быть в половине двенадцатого ночи. Может, соседка снизу опять жалуется на протекающую трубу, а может, почтальон принёс заказное письмо? Хотя… Нет, они в такое время точно не ходят.

На звонок нажали ещё раз, и в этот раз держали палец на кнопке дольше, настойчивее, будто от того, открою я или нет, зависела чья-то жизнь. Я осторожно глянула в глазок, и у меня внутри всё оборвалось. Я узнала эту нечёсаную голову и этот вечно помятый свитер.

Вот уже второй год, как у меня был собственный сталкер. Было дело, встречалась я с парнем по имени Денис, даже замуж за него собиралась, даже платье присматривала в интернете и думала, как мы будем растить детей и сажать цветочки на даче. А потом я узнала о себе очень много нового. Оказывается, я была слишком толстая, слишком скучная, слишком занятая работой, и он имел полное право искать утешение на стороне, потому что я сама его довела. И вот теперь каждый раз, когда он напивался, а напивался он регулярно, то приходил ко мне и жаловался, какой он дурак, как он был не прав, что изменил мне, и как он меня любит и не может без меня жить.

Я тяжело вздохнула, отошла от двери и прислонилась спиной к стене. Слишком хорошо я помнила тот день, когда вернулась пораньше домой, хотела сделать сюрприз, приготовить ужин, а застала в нашей постели длинноногую красотку с осиной талией и кукольным личиком. Она даже не испугалась, просто натянула простыню и посмотрела на меня так, будто это я была лишней в собственной квартире. Конечно, моим формам никак не сравниться с её, это всё равно что рядом поставить легковушку и автобус – и тот, и другой ездят, но пассажиры выбирают тот, что поменьше и побыстрее.

Не удовлетворившись тишиной за дверью, мой бывший принялся колотить в неё кулаками, и звук разносился по всему подъезду так, что соседи уже наверняка начали перешёптываться и поглядывать в свои глазки.

Я вздохнула, подошла к двери и сказала самым спокойным и твёрдым голосом, к которому обычно прибегала для особо буйных родственников покойных:

– Будешь продолжать в том же духе, соседи полицию вызовут.

– Полечка-а-а, – послышалось с той стороны едва разборчиво, заплетающимся языком, и я почти физически почувствовала запах перегара, который просачивался даже сквозь закрытую дверь. – Открой, Поля. Нам надо поговорить!

– Не о чем, – проворчала я, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом. – Иди проспись!

Я отошла от двери и забралась обратно в кровать, натянув одеяло до самого подбородка, но понимала, что сегодня уже не усну, потому что Денис не уйдёт просто так, он будет стоять под дверью, бормотать что-то, стучать, а потом, когда устанет, сядет на лестнице и начнёт плакать, и соседи будут вызывать полицию, и всё это закончится очередным разбирательством, где мне опять придётся доказывать, что я не обязана впускать в свою квартиру пьяного бывшего. Я предвкушала очередную бессонную ночь и долгий концерт за дверью, и единственное, о чём я жалела в эту минуту, что не взяла у Влада те розы. Хоть бы отвлекали от всего этого своим запахом.

Глава 6

Глава 6

Владислав

Что ж, оказалось, Маринка приехала вовсе не для того, чтобы устроить мне сцену ревности или потребовать что-то назад из моих вещей. Она приехала извиняться. Представьте себе – целый монолог о том, как она была неправа, как совершила глупость, как поняла, что только со мной ей было хорошо и надёжно, и что партнёр тот оказался пустышкой без мозгов и без денег. Я стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и слушал этот поток слов, но так и не пустил её на порог, потому что внутри всё давно остыло и покрылось пылью.

Раньше надо было думать и меньше выделываться, а не прыгать в постель к кому попало, стоило мне задержаться на работе на пару часов. Правда, чтобы отвязаться от неё насовсем, мне пришлось соврать, что я уже нашёл другую. Сказал это таким тоном, будто и правда был безумно влюблён и счастлив, и что её возвращение меня ни капли не трогает. Хотя, отчасти это было правдой – я действительно нашёл девушку, которая меня заинтересовала, пусть и не в романтическом смысле, а в практическом, но подробности ей знать не обязательно, не её это дело.

– И кто она? Как её зовут? Где работает? – тут же начала она, и её голос из виноватого превратился в требовательный, будто она имела право на допрос с пристрастием. Глаза сузились, ноздри раздулись – настоящая ищейка, которая учуяла конкурентку.

– Не твоё дело, – ответил я грубо, даже не пытаясь скрыть раздражение, и просто оттеснил её в сторону плечом, прошёл в дом и закрыл дверь прямо перед носом у бывшей, даже не попрощавшись.

Конечно же, она обиделась. Я слышал, как она топнула ногой, будто маленькая девочка, которой не купили мороженое, потом процокала каблуками и прыгнула в свою ядовито-красную машину, громко хлопнув дверью, и умчалась, скрипя покрышками по асфальту. Ей бы в чёрно-белый покраситься – настоящая Круэлла Девиль получилась бы, с её манерами и чувством собственной важности.

Я закрыл за собой дверь, прошёл на кухню, налил себе морса и сел в кресло, пытаясь успокоить взбудораженную нервную систему. Не прошло и часа, как телефон зажужжал, и на экране высветилось имя Костяна.

– Ну и задачку ты мне подкинул, – сказал он вместо приветствия, и в его голосе слышалась усталость человека, который только что обзвонил полгорода в поисках информации. – Я тебе сейчас фотку сброшу из школьного альбома, посмотри, она или нет?

Я поставил телефон на громкую связь и открыл сообщение, и когда картинка загрузилась, я невольно замер. С экрана на меня смотрела хмурая пышка. Ну да, даже в детстве она была плотной, крепкой такой девочкой, серьёзным ребёнком с поджатыми губами и суровым взглядом. Волосы тёмные, заплетены в две косы, форма сидит мешком, но в глазах уже тогда читался тот самый стержень, который я заметил в ней сегодня.

– Это она, однозначно! – сказал я бывшему однокласснику, и в голове начали всплывать обрывки воспоминаний, которые до этого лежали где-то глубоко, под слоем более важных и ярких событий.

Я задумался и наконец-то смог её вспомнить. Она сидела на последней парте, всегда подготовленная к урокам, с тетрадями, обёрнутыми в обложки и с аккуратным ровным почерком. Хмурая, серьёзная, не лезла в разговоры, но и себя в обиду не давала. Я даже припомнил, как дразнить её боялись, потому что знали, что ответка не заставит себя ждать: она могла и учебником по голове огреть, и в словесную перепалку ввязаться так, что мало не покажется.

– Мне тут напомнили, как она пацанов учебником по голове отваживала, – подтвердил мои смутные воспоминания Костя, и я услышал в его голосе усмешку. – Вообще странно, что я забыл, как её зовут. Хотя, как шептались, что Тройнова-корова, я прекрасно помню. Ну и дураками мы были в школе…

– Ещё какими, – невольно рассмеялся я, потому что стыдно стало даже не за себя, а за всех нас, за те глупые прозвища, за ту жестокость, которую дети даже не осознают. Вот именно из-за этой дурости школу вспоминать и не хотелось, и многих одноклассников я не видел годами, потому что каждый раз, когда встречал кого-то из тех лет, в голове всплывали не хорошие моменты, а всякая гадость, которую мы понапридумывали друг другу.

– Ладно, я тебе сейчас ещё её адрес скину, – сказал Костя, и я услышал, как он засобирался. – А сам помчался к супруге, а то она меня уже заждалась. Удачи, Влад.

Он попрощался и отключился, а я остался сидеть в кресле с бокалом в руке, словно хищник, замерший в ожидании добычи. Я ждал следующего сообщения с адресом хмурой девочки с последней парты, которая выросла в такую же хмурую и колючую женщину, но при этом умудрилась заинтересовать меня так, как не интересовала ни одна из последних.

Я смотрел на экран и никак не мог понять, почему пристал именно к ней? По факту ведь можно было любую из сотрудниц подговорить поехать со мной к родителям, заплатить деньги, объяснить правила игры, и дело в шляпе, но почему-то я интуитивно чувствовал, что именно эта девушка идеально справится с ролью моей невесты и поможет успокоить родителей на какое-то время. В ней была какая-то надёжность, какая-то основательность, которая говорила о том, что она не подведёт, не струсит, не расклеится под мамиными пристальными взглядами и папиными неудобными вопросами.

Раздался короткий сигнал, сообщение пришло. Я тут же открыл его, прочитал адрес и усмехнулся.

Ну да, можно было предположить, что она живёт где-то недалеко от места работы, в одной из тех хрущёвок, где стены тонкие, а соседи слышат каждый твой шаг. Ничего удивительного – человек, который каждый день имеет дело со смертью, вряд ли зарабатывает на элитное жильё.

Я несколько раз перечитал адрес, будто мне жизненно важно было запомнить его, выучить наизусть, вбить в память намертво. Потом отставил бокал и уже потянулся за ключами от байка, чтобы рвануть прямо сейчас, среди ночи, к её дому, позвонить в дверь и начать разговор, который мы так и не закончили, но что-то меня остановило… может, здравый смысл, а может, понимание, что в час ночи ходить к “незнакомой” женщине, да ещё после того, как она тебя уже послала, это не проявление настойчивости, а чистой воды идиотизм.

Я с трудом отговорил себя ехать прямо сейчас, заставил отложить телефон в сторону, потом вообще убрал подальше, в ящик стола, чтобы соблазн не казался таким острым. Лучше подождать до завтра, а пока лечь спать и надеяться, что хотя бы во сне мне не будет сниться эта хмурая девица с учебником наперевес.

Глава 7

Глава 7

Полина

Я не спала почти всю ночь, потому что Денис так и не ушёл, а просто вырубился прямо на лестничной клетке, прислонившись спиной к моей двери, и храпел так, что, наверное, слышно было на первом этаже. Встала я разбитая, с тяжёлой головой и синяками под глазами, быстро собралась, даже не стала завтракать, потому что всё равно в горло ничего не лезло, выглянула в глазок, убедилась, что бывший всё ещё там, потом открыла дверь и осторожно, на цыпочках, переступила через спящего прямо на лестничной площадке Дениса, стараясь не разбудить его и не нарваться на очередной скандал.

В морге было тихо, только один из наших санитаров, дядя Миша, сидел за своим столом и в бледном свете настольной лампы разгадывал кроссворд, шевеля губами и почесывая карандашом за ухом.

– О, привет, Полина, – махнул он мне рукой, даже не поднимая головы от газеты. – У тебя усталый вид. Ты чего так рано?

Я пожала плечами, мол, всё нормально, не обращай внимания, и поинтересовалась, привозили ли кого-то ночью, потому что если есть работа, то лучше сразу за неё взяться, чем сидеть и ждать в пустоте.

– Отбивную, – начал перечислять дядя Миша, загибая пальцы. – Бомжа из подворотни и женщину после инфаркта. Её скорая привезла, но не успели довезти, так что сразу к нам. Ты хоть кофе попей, прежде чем в работу с головой окунаться, а то вон какая бледная.

После слов дяди Миши у меня в груди что-то оборвалось, но я заставила себя улыбнуться, чтобы он не приставал с расспросами, вот только перед глазами в этот момент тут же промелькнул образ Влада – его широкая спина, его наглая улыбка и то, как он смотрел на меня у морга вчера.

С нервно колотящимся сердцем, стараясь прогнать ужасные мысли я вымыла руки с мылом, надела свежие перчатки, взяла инструменты и первым делом пошла смотреть на того самого разбившегося мотоциклиста, которого назвали «отбивной», потому что внутри всё сжалось от противной, липкой тревоги.

Я тихо выдохнула, убедившись, что это не он, что на столе лежит незнакомый мужчина лет под пятьдесят, с седой щетиной и татуировкой на руке, совсем не похожий на Влада. И тут же сама себя одёрнула: чего это я так распереживалась из-за какого-то наглого байкера, который даже имени моего не запомнил?

Дальше день пошёл по привычному графику, размеренно и даже скучно, как всегда: скальпель, щипцы, прочие инструменты, холодная плоть и тишина, нарушаемая только моими собственными шагами по кафельному полу. А мне так хотелось простого человеческого тепла, чтобы несмотря на мою работу, несмотря на запах формалина, кто-то ждал меня дома, кто-то обнимал по ночам и шептал на ухо, что я нужна ему как женщина, как человек.

Солнце ярко светило в окна цокольного этажа, где я работала, пробиваясь сквозь узкие решётки и ложась жёлтыми полосами на пол, когда я наконец отложила инструменты, сняла перчатки и отошла к раковине, чтобы умыться и привести мысли в порядок. Что-то было не так, на душе кошки скребли своими острыми когтями, и я никак не могла понять своего состояния, пыталась списать его на банальный недосып, на нервную ночь с Денисом на лестнице, на эту дурацкую встречу с Владом, но внутри кололо и ныло, будто я что-то забыла или потеряла.

Я склонилась над раковиной, выбросила перчатки в урну, хорошо промыла руки с мылом, тщательно намыливая каждый палец и запястья, потом умыла лицо ледяной водой, надеясь, что это меня немного взбодрит, и в этот момент почувствовала, что за моей спиной кто-то стоит… не просто зашёл по делу, а именно стоит и смотрит.

Я выключила воду, вытерла руки и лицо бумажным полотенцем и медленно обернулась, сжимая его в кулаке, готовая к любому сюрпризу.

Влад снова явился в морг, только на этот раз не в косухе, а в деловом костюме – тёмном, дорогом, сидящем на нём как влитой, подчёркивающем широкие плечи и узкие бёдра. Красивый, наглый, с той самой самодовольной ухмылкой на лице, от которой меня вчера всю передёрнуло, а сегодня почему-то подкосились ноги.

– Привет, – сказал он таким тоном, будто был уверен, что я всю жизнь его ждала, только и делала, что стояла у этой раковины и мечтала, когда он наконец появится.

Я не растерялась, потому что это было не в моём характере, по крайней мере я хотела в это верить. Окинув Влада придирчивым взглядом, я спокойно указала ему на один из свободных столов, и сказала:

– Вон на тот стол.

– Зачем? – мужчина изогнул бровь, и в его глазах мелькнуло искреннее недоумение, смешанное с любопытством.

– Ну, раз тебе так нетерпелось сюда попасть, – ответила я как можно равнодушнее, скрестив руки на груди, – так уж и быть, поставлю тебя первым в очереди на вскрытие. Выясним, почему у тебя отбиты инстинкты самосохранения и зачем ты ходишь в морг как к себе домой.

Он нахмурился, и меж его бровей пролегла глубокая складка, от которой я почему-то с трудом подавила желание улыбнуться. А в следующий миг он вдруг тихо рассмеялся, развернулся и действительно пошёл к столу, который я ему показала.

– Сюда, да? – спросил он деловито, даже сделал вид, что собирается ложиться. – Сначала раздеться? Или в чём пришёл?

Тут уже я оторопела по-настоящему. Он что, с ума сошёл? Или просто решил меня переиграть на моём же поле, показать, что его не проймёшь ни смертью, ни скальпелями, ни всей этой мрачной обстановкой?

Почему-то мне стало не до смеха, шутка перестала казаться забавной, потому что он стоял там, у моего стола, красивый и наглый, и смотрел на меня так, будто я была не патологоанатом в замызганном халате, а самой желанной женщиной в мире. Я посерьёзнела, покачала головой и сказала грубее, чем того требовала ситуация:

– Говори, что тебе надо, и проваливай отсюда, мне работать надо.

Он не свалил, конечно. Подошёл ко мне вплотную, взял за плечи своими большими тёплыми ладонями и заглянул в глаза так, будто хотел прочитать мои мысли, которые я так тщательно прятала за колючей броней. Ноги у меня ослабли от такого, а сердце словило аритмию и забилось где-то в горле, отказываясь слушаться и возвращаться на место.

Я посмотрела на его губы, на эту вечную полуулыбку, которая делала его таким невыносимо притягательным, и боролась со жгучим желанием подтянуться на носочках и прикоснуться к ним своими пересохшими губами.

– Мне надо, чтобы ты выпила со мной кофе, – спокойно сказал он, будто не заметил моей внутренней борьбы. – Я уже договорился с твоей начальницей. У нас есть час, чтобы накормить тебя нормальным обедом, а не бутербродами всухомятку.

И в этот момент он принялся расстёгивать пуговицы на моём халате – медленно, уверенно, начиная с верхней, потом следующую, потом ещё одну, будто имел на это полное право.

От шока я какое-то время даже не могла пошевелиться, потому что ничего подобного со мной никогда не происходило… никто и никогда так нагло и бесцеремонно не вторгался в моё личное пространство, не говоря уже о том, чтобы раздевать меня прямо на рабочем месте. Он дошёл до пуговиц ниже живота, и вот тут я наконец включилась: одной рукой я оттолкнула его от себя, а другой перехватила его за запястье, убрав пальцы от последней пуговицы, которую он уже почти расстегнул.

– Что ты себе позволяешь? – прошипела я, чувствуя, как кровь прилила к щекам. – Да ты вообще понимаешь, что нельзя так себя вести с женщиной, которая умеет пользоваться скальпелем и знает, с какой стороны нужно подходить к телу?

– Не знал, что за попытку накормить человека можно получить скальпель под рёбра, – снова рассмеялся Влад, и в его глазах запрыгали те самые чёртики, от которых я вчера сбежала в подземный переход.

Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, считая до десяти, чтобы не наговорить лишнего, и потребовала максимально жёстко:

– Говори, зачем припёрся, и проваливай, мне некогда тут с тобой разговоры разговаривать!

– А когда будет время? – поинтересовался он с абсолютно серьёзным видом, будто действительно ждал, что я назову ему удобные часы и день недели.

– Никогда, – отрезала я, но он и бровью не повёл.

– Полина, мне просто нужна твоя помощь, – сказал он тихо, и в его голосе вдруг проскользнуло что-то непривычное, какая-то уязвимость, которую я не ожидала увидеть в этом наглом красивом мужчине.

И в этот момент он бессовестно перехватил мою руку, которую я до сих пор держала на его запястье, сжал её своими пальцами и притянул меня ближе, так, что между нами почти не осталось расстояния, и я почувствовала запах его парфюма, от которого голова пошла кругом.

– Я живым не помогаю! – ответила хмуро, но уже понимала, что единственный способ избавиться от него сейчас, это хотя бы выслушать, а потом уже послать окончательно и бесповоротно.

– А может быть, я зомби, – снова пошутил он, и я с трудом сдержала улыбку, потому что шутка была дурацкой и совсем не смешной, но почему-то именно она растопила тот лёд, который я старательно намораживала с его появления.

– Жаль, что у меня с собой дробовика нет, – вздохнула я и уже почти спокойно добавила: – Ладно, давай рассказывай, какого чёрта тебе от меня надо, и мне действительно нужно работать.

– Может, не здесь? – он обвёл взглядом помещение, задержался на неприкрытой «отбивной», которая лежала на соседнем столе, и я заметила, как он слегка побледнел, хотя пытался держаться молодцом. В этот раз улыбку сдерживать я уже не стала, она сама расползлась по моим губам, потому что смотреть на то, как здоровый мужик в дорогом костюме боится трупа, было забавно.

– Хорошо, давай выйдем на улицу, но не дальше, – сжалилась я, потому что, во-первых, мне и самой надоело дышать формалином, а во-вторых, раз уж он договорился с начальницей, то час у меня действительно был.

Я сняла халат, повесила его на крючок, подхватила со стола свою кружку с остывшим, горьким кофе и вышла на крыльцо, даже не проверяя, идёт за мной Влад или нет. Мне было всё равно, если он хочет что-то сказать, пусть говорит, а если нет, то это его проблемы.

Он догнал меня быстро, даже успел придержать дверь, и это был такой старомодный, почти рыцарский жест, что я снова почувствовала себя неловко, но виду не подала.

Я остановилась на верхней ступеньке, повернулась к нему лицом, вертя в руках кружку, посмотрела прямо в глаза и настоятельно потребовала, не оставляя ему пространства для манёвра:

– Говори.