Текст книги "Мама для профессорского крестника (СИ)"

Автор книги: Лека Лактысева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 7

Цветочницы туфельку не теряют

В тот вечер Евдоким так и не решился поцеловать Викторию, хотя каких усилий ему это стоило… луче не вспоминать!

Зато решился через неделю. Уехал с работы пораньше. Забрал сына из сада, сдал на руки няне и поехал к своей прекрасной цветочнице – один. Как всегда, по пятницам, Вика спешила в колледж на занятия, и Ким в очередной раз взял на себя роль личного шофера.

До небольшой парковки неподалеку от учебного корпуса добрались раньше обычного. Спешить Виктории было некуда. Тогда-то Ким и решился: провел кончиками пальцев по щеке девушки, обрисовывая овал лица. Не мигая, пристально глядя в светлые глаза, приподнял ее подбородок и медленно склонился к губам.

Вика не оттолкнула. Позволила захватить в плен свои губы, от которых пахло до одури знакомо – гигиенической помадой. Этот запах не раздражал Кима, а умилял. Он всем своим существом ощущал чистоту и свежесть Вики. Ее губы были невинными и неумелыми. Руки с зажатыми в кулачках варежками несмело поднялись и легли на его плечи. Веки опустились.

Ким целовал Вику – сначала осторожно, потом все более смело и глубоко, и задыхался от прилива – чувств к сердцу, крови – к низу живота. К тому органу, который воспрянул и мигом уперся в плотную ширинку.

Впрочем, пока что Киму-младшему ничего не светило: хозяин не собирался гнать лошадей. Ухаживал за девушкой обстоятельно и неторопливо. Не мог и не хотел ее потерять: Вика нравилась ему до одури, а еще сумела по-настоящему подружиться с Эдиком. Это удавалось немногим. Даже профессор Васильцева как-то сказала Евдокиму, что окончательно разочаруется в нем, если он упустит такую девушку. Ким упускать не собирался.

Зацеловал до пьяных глаз и шальной улыбки и отпустил:

– Беги, не хочу, чтобы из-за меня у тебя возникли сложности в учебе.

Вика не нашлась, что ответить. Только кивнула, выскользнула из машины и пошла, почти побежала на занятия, перебирая тонкими ножками и чуть ежась от морозца.

После этого вечера уже ни одно свидание не проходило без поцелуев. А свиданий было много. Два раза в неделю – в машине. И хотя бы раз – в выходные.

Кончился февраль, пролетел март, прошел почти весь апрель…

Евдоким готовился сказать Виктории главные слова. То и дело заглядывал в ювелирные магазины, присматривая симпатичное колечко. Размер выяснить удалось благодаря сыну: Эдик как-то раз, показывая Виктории свои игрушки, надел ей на палец пластмассовое кольцо из детского конструктора, и оно пришлось впору. Ким это кольцо запомнил, диаметр отверстия измерил, и теперь точно знал, что не прогадает.

Наконец, в последний четверг апреля Ким определился с выбором. Купил изящный перстень с фианитом. Позвонил в магазин в надежде услышать голос Вики, напомнить, что в пятницу, как всегда, заедет, чтобы отвезти ее на занятия.

В магазине никто не ответил, хотя было всего пять часов вечера. Ким встревожился, забрал сына из садика и решил заехать в цветочную лавку – убедиться, что у Виктории все в порядке.

Магазин оказался закрыт. Евдоким не растерялся. Отвез сына домой, передал няне, поехал в колледж. Там его заверили, что у студентов вечерников-заочников четвертого года обучения занятий в этот вечер точно нет.

Тогда Ким направился к общежитию – он пару раз подвозил Вику и знал, где оно находится. Даже номер комнаты выяснил, хотя в гости ни разу не заходил: Виктория явно стеснялась того, что живет в бедной рабочей общаге, и не слишком хотела знакомить со своими соседками.

Но в этот раз ему было не до сантиментов. Он решительно вошел в общежитие. С самым деловым видом подступил к вахтеру:

– Виктория Анисимова из триста шестидесятой дома?

– А вы?.. – вахтер, объемная немолодая женщина с грубым лицом воззрилась на Евдокима, подозрительно прищурив отечные глаза.

– Из администрации колледжа. Работа Виктории признана лучшей на конкурсе. Девушка срочно нужна в деканате.

– Понятно… – протянула вахтер, бросила взгляд на стенд с номерами комнат и вбитыми под ними гвоздиками, на которые жильцы вешали ключи, уходя. – Ключа нет, значит, кто-то в триста шестидесятой на месте.

– Я поднимусь. – Ким решительно миновал вахту, и щекастая церберша-вахтер не стала его задерживать.

Заводское общежитие, в котором Вике каким-то чудесным образом удалось получить место, было старым. Ремонта оно не видело лет двадцать. Выцветшая, облупившаяся серая краска на стенах и перилах лестницы. Тяжелый смрад мусорных баков, установленных в кухнях на четыре плиты, и общих туалетов – по одному в каждом конце коридора. Двери из тонкой фанеры, запирающиеся на примитивные замки, открыть которые способен даже самый неумелый домушник. Нетрезвые парни самого простого вида, кучкующиеся с гитарами у подоконников.

Ким шел и ужасался, что Вика, его тонкая нежная девочка, живет в этой грязи. Ходит мимо этих парней, наверняка привлекая их сальные взгляды и выслушивая в свой адрес непристойные шутки и предложения. В студенческих общежитиях Евдоким ничего настолько отвратительного не видел, и даже предположить не мог, какой убогий клоповник стал приютом для Виктории. Он словно попал в другой мир!

«Заберу! Вот сегодня и заберу! Пусть складывает вещи – и на выход. Ни ночи больше здесь провести не позволю! Не захочет до свадьбы жить у меня – сниму ей квартиру!» – мысленно клялся себе Евдоким.

Но Виктории в комнате не оказалось. Нашлась только соседка – женщина непонятного возраста и невнятной внешности, от которой разило крепким табаком и потными подмышками.

– Как с утра ушла, так и не возвращалась, – заявила соседка в ответ на вопрос о том, где Вика. И тут же оживилась, разглядев Кима и оценив его яркую внешность и недешевый прикид. – А вы ей кем приходитесь? И зачем ищете? А то, может, я вместо нее?

– Это вряд ли. Передайте Вике, что ее искал Ким. Пусть позвонит мне на домашний или на рабочий в любое время, когда сможет, – тревога как сжала сердце Кима ледяной ладонью, так и не отпускала.

– Ну гляди, красавчик. А то я завсегда…

– Передадите?

– Да скажу, скажу… что ж я – не человек, что ли? – женщина неохотно проводила его до порога, и Ким заподозрил, что через пару часов она будет пьяна настолько, что о нем уже и не вспомнит.

Где еще искать Викторию – он не знал. Надо ли паниковать и бить в набат? В милицию обращаться не имело смысла: он Вике никто, его даже слушать не станут! Не придумав ничего лучшего, поехал к Алексею Витальевичу – бывшему однокласснику и теперешнему боссу. Если кто и мог подсказать, как действовать в сложившейся ситуации, так это Леший!

Глава 8

Кто похитил цветочницу

Алексей Витальевич обосновался в центре города, в доме довоенной постройки. «Сталинский ампир! – хвастался иногда Евдокиму, с которым сильно сблизился с тех пор, как уговорил перейти к себе на завод. – Потолки три с половиной метра!»

Сейчас Киму было очень на руку то, что в доме Алексея он стал всегда желанным гостем. И очень повезло, что Леший оказался дома.

Разглядев в глазок, кто звонит в его дверь, Алексей Витальевич загремел замками бронированной металлической двери, впустил друга в прихожую

– Какими судьбами? Пройдешь? Рюмку чаю организую мигом! – забрал у Кима дубленку, повесил в шкаф на плечики.

– Рюмку не надо, я за рулем. Дело есть…

– Все равно пошли на кухню, не хочешь чаю – хоть кофе набурдолю.

Евдоким прошел вслед за другом на кухню, присел на тяжелый табурет, локтями оперся на стол, потер лицо ладонями.

Алексей Витальевич проникся, осознал, что Киму не до шуток.

– Излагай, – приказал с начальственными нотками в голосе. – Коротко и по существу: кто, где, когда? Что от меня требуется?

– Девушка моя пропала. Утром ехал мимо магазина, где она работает – видел, что на месте была. После четырех позвонил – никто не ответил. Подъехал туда – там заперто.

– Так, может, на занятия поехала? Она же у тебя студентка? – предположил Леший.

– Проверил. Занятий сегодня нет, в общежитие с утра не возвращалась.

– Так. Так-так-так. Это ”жжж” неспроста… а в каком, говоришь, магазинчике, трудится твоя прекрасная цветочница?

– «Принц Флоризель», – припомнил Ким претенциозное название.

– Понял. Вставай к плите, вари себе кофе сам, а я отойду, сделаю пару звоночков. – Алексей всучил Евдокиму джезву с молотым кофе и водой, а сам ушел куда-то в глубины своей многокомнатной квартиры.

Вернулся минут через пятнадцать – Ким к тому времени успел выпить свой кофе, вымыть чашку и джезву, открыть форточку и подышать вечерней апрельской сыростью. Жаль, что спокойнее от этого ему не стало совершенно.

– Ну вот что, Ким. Связался я с одним человечком. Он, как только что-нибудь пробьет по хозяйке лавки, сразу отзвонится. Езжай домой, к сыну. Обещаю, что сообщу, как только что-то узнаю. И давай, друг, без самодеятельности. Времена неспокойные, а ты у нас ценный кадр. Не хотелось бы, чтобы с тобой приключилось что-то нехорошее.

– Я – мужчина, и должен помочь своей женщине! – нахмурился Евдоким.

– Вот отыщем ее, выясним, как и чем помочь, тогда и будешь спасать. А пока не лезь в дела, в которых ничего не понимаешь! – Леший уткнулся в Евдокима холодным твердым взглядом.

Лицо его неуловимо изменилось, и Ким впервые осознал, что Алексей Витальевич, директор «Нафта Крекинга» – не добродушный увалень, а матерый и опасный хищник, зубастый и клыкастый, сумевший урвать огромный кусок пирога.

– Ладно. Жду новостей, – смирился Евдоким.

Простился с Лешим, оделся и отправился домой – дежурить возле телефона. По дороге еще раз заехал в общежитие и в цветочную лавку, убедился, что ни там, ни там Вика так и не объявилась.

Дома от мыслей о Виктории немного отвлек Эдик. Мальчик всегда за день успевал соскучиться по отцу и вечером не отходил от него ни на шаг. Евдоким купал сына, кормил, читал ему сказки, и это помогало справляться с беспокойством. Но в девять вечера Ким уложил ребенка спать, а сам уселся дежурить возле телефона.

До полуночи звонка так и не дождался. В полночь начал обзванивать милицию, скорую, больницы, надеясь и опасаясь услышать «да, она у нас». Но ни в милицейских сводках, ни в журналах медицинских учреждений имя Виктории Анисимовой не фигурировало.

Утром Евдоким впервые явился на работу помятым и не выспавшимся, но все равно аккуратно одетым и выбритым. На совещании начальников отделов сверлил Алексея Витальевича взглядом красных от бессонной ночи глаз, но тот лишь раз покачал отрицательно головой, давая понять, что пока сообщить нечего, и больше на Кима не отвлекался.

Вызвал к себе Кима Алексей Витальевич лишь ближе к полудню. Пригласил в свой кабинет, кивнул на обтянутое псевдокожей кресло:

– Присядь. Разговор непростой будет.

– Она жива?! – падая в указанное кресло, первым делом спросил Ким.

– Думаю, да. С трупа много денег не поимеешь. А цветочница твоя на бабки попала крупно.

– Как? Она не воровка!

– Как – не знаю. Но хозяйка «Флоризеля» сдала твою красавицу ребятам, которые профессионально деньги из должников выколачивают.

– Ты мне поможешь Вику оттуда вытащить?

Алексей прошелся по кабинету взад-вперед. Постучал пальцами по губам, размышляя. Потом спросил резко:

– Уверен, что готов в это дело вписаться? Имей ввиду: там не только должок, но и проценты попросят. Ты, конечно, за пару лет работы начальником лаборатории неплохо поднялся, но…

– Деньги найду – сколько понадобится. Не верю, чтобы Вика себе хоть что-то присвоила. Она попала в беду. Я должен ее выручить!

Глава 9

Проклятый маршрут

Каждый четверг хозяйка цветочного магазина «Принц Флоризель» собирала недельную выручку, подбивала итоги и отвозила деньги в банк. Иногда, если были другие дела, поручала поездку в банк Виктории.

Вика от дополнительных поручений никогда не отказывалась: дорожила своим местом. К тому же, в такие дни хозяйка разрешала девушке не возвращаться на работу. Только требовала, чтобы Вика перезвонила ей и отчиталась, что деньги сданы.

Вот и в этот, последний, четверг апреля, владелица «Флоризеля» доверила ответственное поручение Виктории.

– Ко мне тут новые поставщики должны подъехать, обсудить перспективы сотрудничества. Если все пойдет, как задумано, сможем увеличить оборот и расширить ассортимент.

– Это хорошо! – обрадовалась Вика.

Цветы она очень любила, а врожденное чувство прекрасного помогало ей составлять действительно оригинальные и запоминающиеся букеты.

В три часа дня, пристроив на дно сумки пачку купюр, обернутую вощеной бумагой и укутанную в целлофановый пакет, Виктория отправилась на остановку. До банка ехать было недалеко, остановки четыре.

Троллейбус нужного маршрута не заставил себя долго ждать. Правда, несмотря на дневное время, оказался переполнен, и Вике пришлось приложить серьезные усилия, чтобы прощемиться в салон.

Кое-как добравшись до заднего окошка, девушка пристроила сумку между стеклом и горизонтальным поручнем и задумалась. Она ехала, рассеянно глядя вдаль, вспоминала Евдокима и Эдика, мечтала о новых встречах, поцелуях и… страшно признаться – о близости!

У нее еще никогда не было мужчины, и теперь она точно знала, с кем хотела бы разделить свой первый раз. Ким! Его одуряюще-волнительные поцелуи, его жаркое дыхание и невольные стоны, когда она прижималась к мужчине покрепче, сводили с ума. Будь у Вики свое жилье – она давно пригласила бы Евдокима к себе. Но не вести же его в общежитие! В нищую захламленную комнатенку, которая никак не соответствовала статусу шикарного мужчины!

У Кима дома уединиться тоже было невозможно: там всегда были Эдик и его няня. Вика сгорела бы со стыда, если бы после ночи с Кимом ей пришлось встретиться глазами со строгой женщиной, которая при каждой встрече недовольно поблескивала стеклами очков в сторону молодой подруги своего хозяина.

Пока она размышляла над вопросом, как дать понять мужчине, в которого за пару месяцев знакомства влюбилась по самые уши, что готова идти дальше, троллейбус проехал пару остановок. На очередной станции в салон ввалилась дородная дама солидного возраста, вдавилась в спину Виктории локтем, да так сильно, что той стало неприятно.

Вика невольно оглянулась.

– Женщина, пожалуйста, уберите локоть! – попросила вежливо. – Мне больно!

– Ты смотри, какая принцесса тут выискалась! Больно ей! Не стыдно на старших рот раскрывать? Что за молодежь пошла? – женщина раскричалась, задышала часто и гневно.

Вика попыталась отодвинуться, посторониться.

– Девушка, стойте спокойно! – зарычали на нее с другой стороны. – Если такая неженка – надо на такси ездить!

– Я всего лишь попросила опустить руку и не толкать меня локтем между лопаток! – возмутилась Вика.

– Нет, вы слышали? Она попросила!.. – полная дама снова начала кричать, и Вика решила, что лучше будет вообще перебраться в другое место – поближе к средней площадке.

Потянулась к сумке, чтобы забрать ее, и обнаружила, что молния расстегнута.

«Деньги!» – вспомнила мгновенно и тут же, уже не обращая внимания на крики, полезла в сумочку, чтобы проверить, на месте ли пакет с купюрами. В этот момент троллейбус докатил до очередной остановки, двери с шипением и лязгом разошлись. Люди ринулись на выход.

Вика добралась до дна сумки и поняла, что денег нет!

– Меня обокрали! Что делать?! – воскликнула она, растерянно обводя взглядом неприветливые, хмурые, усталые и равнодушные лица.

– Прощайся со своим денежками. Не найдут, – проворчала та самая женщина, которая советовала ездить на такси. Сейчас этот совет показался Виктории очень разумным.

– В милицию надо. Заявление написать, – подсказал кто-то издалека. Вика даже не смогла разглядеть пассажира, который произнес эти слова.

– Ой, да что они сделают? Работать совсем не хотят! Вот у моей соседки...

Люди с удовольствием начали гомонить, делиться историями, ругать власти и милицию. Про Вику все словно забыли!

Она выскочила на ближайшей остановке, помчалась к таксофону, набрала номер магазина. Хозяйка взяла трубку после шести гудков.

Услышав сбивчивый рассказ-признание Виктории, нецензурно обругала девчонку и велела ждать там же, у таксофона.

– Номер троллейбуса запомнила? – спросила, прежде чем повесить трубку

Вика назвала трехзначное число. Ей в ухо ударили короткие гудки.

За полчаса ожидания возле таксофона Виктория продрогла до костей, но уйти не посмела. Наконец, хозяйка появилась – и не одна. Ее привезли какие-то мужчины на невзрачной девятке с заляпанными номерами.

– Садись в машину, – жестко приказала хозяйка.

– Так, может, в милицию? Заявление написать надо! Вдруг найдут вора! – попыталась настоять на своем Вика.

– Сядь, я сказала! Растяпа! Без тебя все напишется!

Вика, больше не возражая, полезла в дверцу, которую открыл перед ней невысокий, но очень широкий во всех местах мужчина в черной кожанке.

С удивлением обнаружила, что на заднем сиденье возле противоположной дверцы сидит еще один мужчина. По виду – брат-близнец того, который открывал ей дверь, а теперь усаживался рядом, тесня хрупкую тонкую девчонку массивными бедрами, обтянутыми черной джинсой.

Девятка тронулась.

– А… куда мы едем? – запоздало догадалась спросить Виктория.

– Я – в ментовку, а ты за город. На дачу к этим милым парням.

– З-зачем?! – Вике сделалось так страшно, что она начала заикаться. В и без того замерзшем теле появилась противная мелкая дрожь.

– Погостишь там, пока не придумаешь, как вернуть мне всю сумму, – криво усмехнулась хозяйка магазина.

– Но у меня нет таких денег, и никогда не было! – Теперь у Вики задрожала еще и нижняя челюсть. Она сжала зубы, пытаясь не клацать ими.

– Значит, попросишь у родителей, у сестры. Если им дорога твоя жизнь – найдут. И чем скорее, тем лучше. Потому что за каждый день, начиная с сегодняшнего, на пропавшую по твоей вине сумму будут набегать проценты! – пояснил один из парней.

– Вы м-меня на счетчик ставите? – не поверила Виктория.

– Ты смотри! Грамотная! А с виду – овца невинная! Может, ты всю пачку капусты и заныкала, а? Колись, куда припрятала?

– Я не… да как вы!.. – Вика почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Закрыла лицо ладонями и зажмурилась, не желая верить в происходящее.

В ответ раздался гогот мордоворотов, сжавших Вику с двух сторон.

Больше она не разговаривала. Сидела, ссутулившись, заслонив лицо руками и думала-думала-думала, пытаясь найти выход. Искала его – и не находила. С ужасом понимала, что даже если родители и сестра соберут всю наличность и продадут часть имущества – этих денег не хватит, чтобы покрыть недельную выручку магазина. А пока добудут нужную сумму – на нее накапают такие проценты, что платить мордоворотам придется вечно!

На миг в памяти возникло лицо Евдокима. Вот кто мог бы, наверное, помочь! Но… захочет ли? И что подумает о ней? Решит, что она встречалась с ним из-за денег? Поверит, что она, Вика, обворовала свою хозяйку?

Виктория не знала и не хотела знать, как поступит Ким! Ей вдруг показалось, что разочарования в нем она точно не переживет – никогда! А если Евдоким разочаруется в ней – этого она не переживет тем более! Нет! Она ни за что не назовет мордоворотам его имя и номер телефона. Даже если ее будут убивать!

С этими мыслями – тяжелыми, болезненными, она выбралась по команде из машины, что въехала во двор, огороженный высоким забором, по верху которого шла колючая проволока. Хозяйка следом не вышла. Вика слышала, как, урча мотором, девятка развернулась и укатила.

Вика осталась наедине с близнецами.

Подталкивая в спину и гнусно ухмыляясь, парни заставили ее подняться на крыльцо, войти в запущенный, грязный деревянный дом, провели в комнату, где стояла кровать на металлическом каркасе. Пристегнули к кровати наручниками и предложили устраиваться.

– Чувствую, овца, ты тут надолго, – заявил один из них. – Ну ничего, пару денечков подождем, а там, если так ничего и не придумаешь, начнем тебе помогать.

– Как? – пятясь, насколько позволяли наручники, спросила Вика.

– О! Мы знаем много замечательных способов! Они все тебе понравятся! – поправляя ширинку джинсов с самым многообещающим видом, пообещал второй.

Вика обессиленно опустилась на краешек койки, укрытой затертым до дыр зеленоватым покрывалом. Схватила подушку, от которой несло затхлой сыростью, прижала к животу. Жалкая преграда! От двух здоровенных амбалов не спасет…

– Так что – дашь номер родителей? Или, может, хахаля? Хозяйка говорила, за тобой какой-то взрослый мужик ухаживает… – снова включился в разговор первый.

– Н-не-нет! – Вика отрицательно помотала головой. – Я не знаю его номер! Мы недавно встречаемся, я для него ничего не значу!

– Тебе же хуже. А нам – лучше, – заржали мордовороты – Ладно. Думай. Вечером зайдем, спросим еще раз...

Где они пропадали до полуночи – Вика не знала. Сидела, прикованная к кровати, в нетопленном доме, дрожала от холода и страха, и мечтала о какой-нибудь емкости: ей вдруг ужасно захотелось по-маленькому!

Когда, наконец, амбалы появились, чуть не бросилась им навстречу:

– Дайте мне ведро!

– Зачем?

– Мне надо… по малой нужде...

Парни заржали. Притащили с веранды замызганное ржавое ведро. Поставили перед кроватью:

– Садись, справляй нужду.

Вика затрясла головой.

– Выйдите пожалуйста… – попросила тихо.

Близнецы еще громче заржали. Предложили не стесняться и делать все при них. Потом, продолжая гоготать и отпускать грязные шуточки, все же вышли.

– Замерзнешь – зови, – посоветовали напоследок. – Придем, согреем.

Вика кое-как справила нужду, а потом обессиленно опустилась на кровать. Кричать, плакать сил не осталось. На нее напало отупение. Даже трясти перестало: тело будто потеряло способность чувствовать холод. Девушка сама не заметила, как впала то ли в сон, то ли в болезненное забытье.