Текст книги "Мелодия сердцебиения. Часть 2 (ЛП)"
Автор книги: Лаура Зоммер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
ГЛАВА 7
Юли
Когда я выбежала из дома Генри, больше всего хотелось снова вернуться. Но я хотела побыть одна. Даже если бы это было всего на час. Так много всего навалилось. Столько информации, которую нужно было обдумать. Когда я пришла на кухню, то никого там не обнаружила.
Видимо, мама поехала за покупками, поэтому я бросилась к холодильнику и выпила сок, затем несколько раз обошла кухню, прежде чем сесть.
Неужели Софи специально вывела меня на эмоции? На самом деле она была права, я это знала. Но столько стресса за последние несколько недель не должно было быть! С другой стороны, меня трудно было понять. В конце концов, я солгала Генри насчёт поцелуя. Если бы тогда сказала ему правду, то до этого бы никогда не дошло.
Я пристально следила за кухонными часами и не хотела оставлять Генри одного в неведении слишком долго.
В конце концов, я тоже его любила и хотела вернуться к нему. Я встряхнула пачку с соком, которая была почти пуста, а затем выпила из неё последние несколько глотков, прежде чем выбросить. Успокоившись, я вымыла лицо и вернулась к Генри примерно через тридцать минут.
* * *
На кухне готовилась пицца, но никого не было.
– Генри? – окликнула я, но ответа не получила. – Ну, хорошо...
Я достала одну пиццу из духовки и засунула в неё второй противень, прежде чем отправиться на поиски Генри.
Но и в его комнате его тоже не было. Однако кое-что сразу бросилось в глаза. Наша фотография! Она снова стояла на прежнем месте, там, где и должна была быть. Генри был великолепен. На самом деле я не заслуживала такого хорошего парня.
Улыбнувшись, я обвела взглядом комнату. Мои пальцы скользили по множеству книг на его полке, пока одна серия не показалась для меня странной. Это были десять книг со странным названием. Секретные книги. Я вопросительно подняла бровь, собираясь вытащить одну из них. Корешок книги уже выглядел странным, но я не стала вынимать книгу полностью. Но потом все десять книг сдвинулись с места, и я поняла, что это всего лишь фасад. Серьёзно? Я убрала ещё парочку и обнаружила за десятью корешками потайное место. Вот же негодяй. Наверняка здесь хранились все его грязные фильмы и журналы. Типичные парни!
Я отложила в сторону корешки книг, которые представляли собой просто крышку потайного отделения, и взяла коробку.
Генри тоже копался в моем смартфоне, так что я тоже могу порыться в его вещах. Что ж. Мне уже было немного не по себе от этого, но любопытство взяло верх.
Однако когда я подняла крышку, то обнаружила, что не было никаких грязных плёнок или дневников. На самом верху была моя фотография, на которой я была в лесу у водопада. Я порылась в коробке и нашла довольно много фотографий, на которых была только я. Некоторые вклеены в альбомы, другие всё ещё нет. Генри и раньше часто дразнил меня, но незадолго до моего дня рождения перестал. Я попыталась вспомнить, когда он в последний раз фотографировал меня, и тут меня осенило. Это было примерно за неделю до моего дня рождения.
* * *
Мы с Генри направились к водопаду, сделав большой обход по прилегающим полям. Там выращивали кукурузу и пшеницу. Он всё время снимал меня тогда, даже когда я бегала по полям, а из-под кукурузы выглядывала только моя голова. Тогда стоял такой прекрасный тёплый день. Когда мы оба остановились, вокруг нас была видна только пшеница, я окликнул его:
– Генри? Где ты? – Надо мной небо, а в остальном только пшеница.
– Здесь! – ответил Генри и побежал ко мне. – Чёрт, ты всегда такая быстрая? – Он был просто в шоке, и я так сильно смеялась, что пришлось держаться за живот.
– Ты просто издеваешься... – Он бросился на меня, обнял и попытался пощекотать. В конце концов мы оба упали в траву и истошно завизжали.
– Хотела бы я, чтобы это лето никогда не кончалось. Таким может быть каждый день? Высыпаться, есть что-нибудь, бегать по окрестностям и веселиться. – Генри сел и снова сфотографировал меня.
– Не забывай об этом, – сказал он, слегка склонившись надо мной.
– С тех пор, как у тебя появилась эта камера, ты, кажется, не выпускаешь её из рук. – Я хихикнула и попыталась отобрать у него камеру, но Генри оказался проворнее. Он нежно улыбнулся мне, и внезапно остались только он и я. Небо и пшеничное поле. Над нами пролетело несколько птиц, и ветер колыхал пшеницу на поле. Пришлось сглотнуть, потому что Генри внезапно оказался так близко ко мне, что я думала, что он хочет меня поцеловать.
– Люблю фотографировать... – пробормотал Генри. Приятная тишина окутала нас. На мгновение он словно стал прежним.
– Но ты просто шутишь, да? Тогда... – Я снова попыталась отобрать у него фотоаппарат, но Генри снова увернулся. У него сильно покраснели щёки, и он вдруг стал очень пренебрежительно относиться ко мне. В то время я не понимала, что произошло. До этого момента.
* * *
Я вздохнула, глядя на множество фотографий. На каждой я выглядела такой счастливой. Генри собрал их все, даже фотографии моментов, которые я с трудом могла вспомнить. Всё снова показалось таким реальным, когда я увидела эти фотографии. Я положила их обратно в коробку и поставила перед коробкой фальшивые корешки книг. Никто не должен узнать, что я об этом знаю.
С влюблённой улыбкой на губах я вернулась на кухню, но Генри всё ещё не было. Как и в ванной. Дверь на террасу была открыта, а духовка включена, так что он, наверное, не вышел бы из дома в такой ситуации.
Был один вариант. Спустившись в подвал, я нашла его там. Точнее услышала. Генри фыркнул, и я услышала приглушённые звуки, как будто он только что обо что-то ударился. Открыв дверь, за которой скрывался спортивный зал, я обнаружила друга там.
Генри бил боксёрскую грушу, свисающую с потолка, и выплёскивал всю агрессию. Я прислонилась к дверному косяку и некоторое время наблюдала, как он расправляется с бедным мешком.
Генри часто бывал в этом тренажёрном зале. Здесь были велотренажер, эллипсоид, гантели, эта бедная побитая боксёрская груша и другие тренажёры. Первоначально его отец тренировался с ним, но после того, как его матери понадобился подвал для её коллекций и осталось только это небольшое пространство, отец Генри бросил это дело. Или обленился, как считал Генри.
Я прикусила нижнюю губу, потому что Генри выглядел очень сексуальным, когда так бил боксёрскую грушу. Эти чётко очерченные мышцы на его обнажённом торсе, а повязки на руках и его голос, который усиливался с каждым ударом?
– Только не покалечься... – тихо сказала я. Но Генри так испугался, что не заметил мимо пролетающую боксёрскую грушу и получил ею прямо в лицо.
– Генри! – в ужасе воскликнула я, но он быстро взял себя в руки. Задыхаясь, он посмотрел на меня и, вероятно, был поражён тем, что я застала его здесь.
– Что за...
– Пицца в духовке чуть не подгорела. Я достала её. Мы должны подняться наверх и что-нибудь съесть, как ты думаешь? – Видеть его стоящим здесь было радостно. Знание, что мы оба были влюблены друг в друга и что каждый из нас знал это, было невероятно раскрепощающим.
– Спасибо... – пробормотал Генри, совершенно запыхавшийся.
– Боксёрская груша должна была выдержать удар, не так ли? – Я подошла к Генри, а затем положила руку на потрепанный материал боксёрской груши. – Не обижайся на него. Он очень зол, потому что я бросила его. Но теперь я вернулась и больше не уйду. Так что Генри больше не причинит тебе вреда, обещаю...
Затем я улыбнулась Генри и начала смеяться, но он всё ещё ошеломлённо смотрел на меня, пока его руки не коснулись моих плеч.
– Ты потрясающая... – прошептал он и хотел поцеловать меня, но остановился.
– Что такое? – спросила я его.
– Я весь потный и...
Я не дала ему договорить, а вместо этого сделала шаг к нему и поцеловала. Я сразу же обвила руками его шею и прижалась всем телом. Даже если он был потным, меня это нисколько не беспокоило.
Я застала его врасплох, поэтому отстранилась, заметив, что Генри не спешит отвечать на мой поцелуй. Он хватал ртом воздух, а затем, наконец, положил руки мне на бедра.
– Ты не злишься? Я думал, ты не будешь со мной разговаривать несколько дней!
– Глупости. Конечно, я в ярости. Немного. Но я тоже вела себя глупо. И точно знаю одно: я люблю тебя, и это ничего не изменит. Даже если мне всё ещё немного страшно, я хочу быть с тобой и целовать тебя. И чтобы ты целовал и обнимал меня... Я хочу лежать в твоих объятиях и смеяться вместе с тобой. И если я злюсь на тебя, то я скажу тебе это, и тогда мы поговорим на этот счёт.
Я нежно улыбнулась ему и чмокнула в губы, прежде чем оторваться от него, позволяя своим рукам скользить по его обнажённой груди, конечно, намеренно. Безумие. Он такой мускулистый и подтянутый. И это теперь моё? Ну, по крайней мере, немного. Мне было позволено прикасаться к нему там, где я хотела, и это было не просто хорошо! Я хихикнула, когда кончики моих пальцев скользнули по его животу, прежде чем я снова взяла его руки в свои. Генри вопросительно посмотрел на свой живот сверху вниз.
– Мой живот забавный, по-твоему? Видимо, нужно больше тренироваться... – пробормотал он, но снял бинты с рук.
– Нет. Я просто счастлива, потому что теперь ты должен извиниться передо мной... – Я широко улыбнулась, но Генри, вероятно, не совсем понял.
– Хм... – смущённо пробормотал он.
– Дай мне ещё немного подумать, этого хватит на первое время. – Я снова хихикала, пока Генри не подошёл и не пощекотал меня.
– Эй! – сказала я, пытаясь вырваться из его объятий.
– Ты такая дерзкая! – пробормотал Генри, который теперь тоже смеялся, прежде чем прижать меня к стене, удерживая мои запястья. Я ещё немного подёргалась, но хватка Генри была такой сильной, что я не могла освободиться. Однако всё было игриво, и он не причинил мне боль.
Мне нравился этот Генри, который наконец-то получил то, что хотел! По телу разлилось покалывание, скапливающееся в животе, когда я почувствовала его губы на своей щеке. Я сразу же закрыла глаза и наклонила шею в сторону, так как хотела показать ему, где хочу, чтобы меня поцеловали. Первоначальная суета разом испарилась, и в этом подвальном помещении внезапно появился намёк на эротизм, который охватил нас обоих.
– Я не дерзкая... – прошептала я. Когда я осталась наедине с Кристианом, я просто хотела уйти. Но сейчас меня нисколько не беспокоило то, что дверь была приоткрыта и в доме никого не было.
Я доверяла Генри, а гнев улетучился. Мне стало трудно думать об этом, когда его губы коснулись моей шеи, и его хватка на моих запястьях ослабла. Вздох вырвался из моих губ, и внезапная тишина заставила меня немного нервничать. Кончики пальцев Генри скользнули по моим предплечьям, прежде чем он коснулся плеч и боков. Очень нежно и осторожно, словно он пытался незаметно исследовать моё тело в надежде, что я не замечу этого. Но я чувствовала каждое движение и робкое подрагивание его пальцев, которые, вероятно, не были до конца уверены, можно ли им двигаться дальше или нет.
Когда кончики его пальцев коснулись моего бедра, они скользнули по моей спине и даже немного ниже, к ягодицам. Оу! Неожиданно! Я вздрогнула, и внезапное движение с моей стороны, вероятно, заставило Генри снова поднять пальцы чуть выше.
– Не надо... – выдохнула я и убрала руки со стены, чтобы положить их на плечи Генри. Я отчаянно потянулась к его рукам, чтобы прижать их обратно к своей ягодице. В то же время склонилась к его лицу и поцеловала его в губы. Он всё ещё был таким неуверенным и застенчивым. Слишком милым. Но в тот момент мне хотелось большего! Я даже не понимала, что меня так напугало, что я едва контролировала себя. Был ли это тот факт, что Генри наконец-то стал моим? Эротический аромат его пота? Или всё-таки обнаженный торс? Может быть, и всё вместе. Поистине великолепное сочетание уверенности, запаха и горячего взгляда.
– Мы можем не торопится... – пробормотал Генри, который теперь опирался руками о стену. Я даже не заметила, как моё бедро оттолкнулось от стены, и я выгнулась ему навстречу. Я сразу же прижалась к стене и испуганно отвела глаза в сторону. Я совсем не узнавала себя. Моё дыхание всё ещё было частым, и я пыталась восстановить контроль над разумом.
– Ага... – пробормотала я, и мне пришлось прочистить горло. Генри просто улыбнулся, а затем нахально ухмыльнулся мне.
– Тогда нам нужно это обсудить, – сказал он, целуя мою щеку, которая была такой горячей на ощупь, как будто у меня был солнечный ожог.
– Но я всё ещё злюсь на тебя. Немного, по крайней мере, – пробормотала я, выпрямляясь. Генри меня запутал. Мой живот урчал, и всё тело было горячим и холодным одновременно. Какая резкая смена чувств!
– Что я могу сделать, чтобы ты перестала злиться? – спросил Генри с таким взглядом, что у меня подкосились колени. При этом он опёрся правой рукой о стену рядом с моей головой и слегка наклонил голову набок. Я думала, он хотел подождать? Не торопиться?
И теперь он пошёл в наступление с новой силой?
– Ты такой подлец... – пробормотала я, отводя взгляд в сторону. Генри ведь был моим первым другом.
Было уже достаточно странно называть его так.
– Я? Подлец? Почему? – сказав это, он придвинулся еще ближе, пока мы почти не коснулись друг друга.
Кончики его пальцев левой руки скользнули по моему предплечью вверх, к плечу. Я вздрогнула, как будто меня знобило. Просто эта дрожь шла от живота. И это тоже было прекрасно, даже если это полностью выбило меня из колеи.
– Не притворяйся... – пробормотала я, моргая. Я не могла выдержать его взгляда, поэтому просто зафиксировала свой взгляд гантели, небрежно лежащих на полу. – Просто пообещай, что больше не будешь лгать. И больше никаких шуток или отговорок. Я полностью тебе доверяю, но я не хочу, чтобы ты что-то от меня скрывал. Это действительно важно для меня, понимаешь? – Мои глаза метнулись к Генри, и я сглотнула, потому что в какой-то момент он выглядел совершенно сбитым с толку. О чём он думал?
– Больше никакой лжи, договорились?! – повторила я более серьёзным голосом, но потом Генри отвернулся от меня. Это было не то, что я ожидала. Неужели не хватало ещё одного кусочка головоломки? Было ещё что-то, в чём он лгал мне? – Генри? – спросила я, так как он совершенно не контролировал выражение своего лица. Он прикусил нижнюю губу и, похоже, обдумывал, как бы аккуратно рассказать мне.
– Хм... Есть кое-что ещё. – Он просто прошептал это, убирая руку со стены и выглядя совершенно растерянным.
– И что? – спросила я, скрестив руки на груди. – Давай, просто скажи. Я не собираюсь отрывать тебе голову. Возможно, я какое-то время не буду с тобой разговаривать, но всё будет не так уж и плохо. Или это хуже, чем то, что случилось с Софи и Сандрой? Точно быть не может! – Это было трудно превзойти.
– Это довольно неловко. – Генри шумно вздохнул и подошёл к скамейке с утяжелителями, на которую сел.
Что ж, теперь мне было любопытно.
– Неловко? – Я подошла к нему и просто села рядом. Наши бедра соприкоснулись. Я положила свою руку на его, желая придать ему смелости.
– Совершенно неловко... – Когда Генри в очередной раз повторил, как ему неловко от его маленького секрета, я сначала подумала о фотографиях. Это то, к чему я была готова. Может быть, он тоже вёл дневник?
– Говори уже, я не буду смеяться или злиться. Если неудобно и ты хочешь мне это сказать, то я тебя выслушаю, обещаю!
– Это из-за Леонии! – выдавил он и поднял брови, как собака, которая погрызла диван и теперь раскаивается в том, что сделала.
– Твоя бывшая девушка? Ладно... – Что с ней должно было случиться? Может быть, он и она всё-таки вместе?
– Я ведь так и не рассказал тебе многого. И в свой день рождения ты всё же спросила меня. Я и она, то есть мы... Друг с другом... – Он развёл руками. Я не совсем понимала, в чем дело. – Занимались сексом? – Ну, конечно!
– И? – спросила я. Конечно, мне было любопытно. Но Генри создавал интригу!
– У нас не было секса. Леония и я... Мы просто поцеловались и... – Он шумно вздохнул и нервно провёл рукой по волосам.
– И? – продолжала я спрашивать, пока не поняла, что на самом деле сказал Генри! – О! Хочешь сказать, что никогда с ней не спал. Значит, пока нет?! – Это изменило всё одним махом! – Значит, у тебя никогда не было секса? Ни с кем вообще? – Я повернулась к Генри и попыталась посмотреть на него, но из-за самоуверенной усмешки, которую он любил демонстрировать в последнее время, ничего не было понятно. Значит, у Генри вообще не было секса? Поэтому он волновался?
– Да. Я солгал тебе. Это тоже достаточно неловко. – Он снова вздохнул, и я почувствовала, что Генри переоценил это дело.
– Слушай. В конце концов это всего лишь секс. Как ты думаешь, мне было бы лучше, если бы ты уже переспал с десятью другими девушками? – Мне было приятно знать, что никто до меня не заглядывался на него.
– Ты не считаешь это чем-то ужасным? – Генри был в ужасе, словно не мог в это поверить.
– Конечно, нет. Даже наоборот, я думаю, это привлекает в том виде, в каком оно есть. – Я наклонилась и поцеловала его в щеку. – Тебе действительно не о чём переживать по этому поводу! – Я положила руку ему на плечо и поиграла с его цепочкой на шее.
– Но мне уже семнадцать...
– И что? Даже если бы тебе было двадцать. Впрочем, это не имеет значения. Это же не соревнование. И мы оба можем получить собственный опыт. Вместе. Ну, знаешь... – Ладно, теперь стало немного неловко. Я прочистила горло, а затем встала.
– Пицца, скорее всего, уже готова, а вторая наверняка остыла. Я лучше вернусь наверх! – Я заправила несколько прядей волос за ухо и попыталась заставить Генри улыбнуться. По крайней мере, он выглядел довольным, так что я решила добавить ещё кое-что:
– Кстати, – сказала я, нахально ухмыляясь, – мне не терпится... – Затем я подмигнула ему и выскользнула за дверь. Я видела только, как Генри испуганно посмотрел на меня, а потом до него дошло. Оказавшись рядом с подвальной лестницей, я услышала, как он бежит за мной.
– Что? Чего именно? – спросил он, натягивая рубашку на голый торс.
– Съесть пиццу, а о чём ты подумал? – Я хихикнула и открыла дверь на кухню, где уже веяло приятным ароматом.
– Ах, ах так! – Было действительно мило, насколько неуверенным в себе был Генри на самом деле. Но мне нравились в нём обе стороны. Застенчивый и мужественный, когда смотрю на него, когда он сильно хочет чего-то.
* * *
Мы вместе поели и поговорили о последних днях летних каникул. Скоро начнётся учёба, но никому из нас не хотелось возвращаться в школу. Каникулы закончились слишком быстро.
После пиццы мы попробовали приготовить мороженое из грецких орехов и фисташковое с помощью мороженицы. Мы как раз доедали последние остатки, когда услышали стук в парадную дверь. Скорее всего вернулась мать Генри Беатрикс.
– Генри?! – крикнула она и бросилась на кухню. Мы с Генри тут же вскочили и помогли ей с одеждой и образцами ткани, которые она принесла.
– Ты могла и не возвращаться... – жаловался Генри. Я тоже помогла, а затем взглянула в сияющее лицо миссис Осментс, которая смотрела на меня так, словно я была сделана из чистого золота.
– Ну что, хорошо провели день, ребята? – При этом она смотрела на нас обоих так, словно прекрасно знала, что происходит между нами. Мы помогли ей перенести образцы тканей в подвал, где находилась её мастерская.
– Да, мы приготовили пиццу, в морозилке осталось немного мороженого. Грецкий орех и фисташки. – Генри казался немного раздражительным по отношению к своей матери, но я не могла понять почему. В отличие от моей мамы, она была очень милой.
– Очень аппетитно. Но, милый... – Она подошла к Генри и понюхала его. – Ты до сих пор не был в душе? – Она скривила лицо и подтолкнула его к лестнице в подвал.
– Нет, я принимал душ за сегодня целых два раза!
– Тогда прими душ в третий раз. Ты весь потный!
Я же, немного растерявшись, стояла рядом со всеми рулонами ткани и проскользнула мимо них, так что оказалась перед ними на лестнице в подвал. Почему-то казалось, что мать Генри хочет побыть со мной наедине. Она что-то подозревала? При этом я всё ещё хотела рассказать Генри о странном плане моей матери!
– Я тренировался! И поэтому вспотел! – ворчал Генри, поднимаясь по лестнице и вздыхая.
– Хорошо, тогда иди и прими душ! Бедная Юли! – При этом я вовсе не считала, что от Генри дурно пахло.
– Я подожду в твоей комнате. – Я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться, поэтому ринулась на второй этаж, где села на кровать Генри и взяла журнал. Вскоре после этого он вошёл в свою комнату и раздражённо поморщился.
– Тогда я приму душ... – кинул он и достал из шкафа пару вещей.
– Будь добр, милый... – Я хихикнула и спрятала лицо за журналом, читая самые захватывающие статьи о новейших пандусах и аксессуарах для катания на коньках. Безумно захватывающе! Я раздражённо закатила глаза и листала журнал, пока Генри не вернулся через четверть часа.
– О, ты так хорошо пахнешь. Сногсшибательно! – Я разозлила его этим, но в следующее мгновение Генри замолчал. Закрыл дверь и подсел ко мне. Да, он действительно хорошо пах, но почему-то сейчас было странно сидеть с ним наедине в его комнате. Когда я была моложе и представляла себе эту картину, то всё было нереальным. И действительно быть здесь сейчас, зная, что Генри любит меня, было совершенно странно. Красиво, но странно.
– Спасибо... – Генри снова вздохнул и посмотрел на журнал, который я держала в руках.
– Не ворчи, там нет ничего приличного! – Я закрыла журнал и бросила его в стопку других, прежде чем Генри успел что-либо сказать по этому поводу. Судя по его ухмылке, в этом не было бы ничего приятного.
– Я хотела ещё кое о чем с тобой поговорить... – начала я. Я пошевелила пальцами и нервно уставилась на него.
– Тебе тоже нужно в чём-то признаться? – спросил Генри.
– Нет, нет. – Теперь мне пришлось громко вздохнуть. – Моя мама до сих пор в полном шоке. Она сидела на кухне, пила и заявила, что в следующий понедельник я пойду к психологу. Я же не сумасшедшая в конце концов! Это не обязательно!
– Что? Твоя мама записала тебя на приём к психологу? Зачем?! – Генри был в ужасе, именно та реакция, которая мне нужна!
– Потому что я сильно похудела, и она больше не может со мной разговаривать. У меня было несколько проблем, но приём у психолога... Нормально! – Было приятно иметь возможность поговорить об этом с Генри теперь, когда между нами всё улажено.
– Ты действительно сильно похудела, но такое количество пиццы, которое ты сегодня съела, не заставит себя долго ждать, прежде чем ты снова наберёшь нормальный вес. И ссориться – это тоже нормально. Это частое явление. Вскоре вы поговорите друг с другом. Тогда всё снова встанет на свои места. Неужели ты из-за этого будешь себя ограничивать? Или, может, снова поговоришь об этом с ней?
– Я попробую ещё раз позже, когда она снова протрезвеет. О чём мне ещё говорить с этой психованной женщиной? Надо мной издевается собственная мать, когда тащит меня на приём!
– А это уже в понедельник? – Генри задумался. – Может, мне пойти с тобой? – предложил он.
– Нет, я не пойду! – Я раздражённо скрестила руки на груди и сердито фыркнула.
– Мне просто интересно, успокоится ли твоя мать. Попробуй поговорить с ней. Если она не сдастся, то иди туда и ясно докажи ей, что ей не о чем беспокоиться... – Генри обнял меня за плечи и притянул к себе. Было действительно приятно быть так близко к нему и иметь возможность опереться на его плечо.
– И у нас есть ещё одна проблема. – Это было даже намного большим, чем просто тот факт, что моя мама хотела затащить меня в понедельник к психологу.
– Что такое?
– Как мы объясним им, что мы с тобой... Что мы вместе? – Я подняла брови и вопросительно посмотрела на Генри, который, вероятно, так же внезапно осознал, что у нас обоих серьёзная проблема. – В конце концов, я всегда отрицала, что хочу от тебя большего, и мама успокоилась, когда увидела то же самое с твоей стороны. И вдруг мы вместе? Она никогда в это не поверит. Мой отец, конечно, переживает... – Я прижалась к плечу Генри, наслаждаясь его близостью. Здесь, рядом с ним, я чувствовала себя в безопасности. Я бы лучше осталась здесь, потому что боялась того дня, когда мои родители узнают обо всём.
– Что ж, думаю, моя мама уже знает. Сегодня утром она оставила мне записку. Она знала, что ты была здесь сегодня, и, похоже, воспринимает всё это совершенно спокойно.
– Что? Правда? Но мы же вели себя как и всегда. Непринуждённо! – Однако тут я вспомнила, что Генри слишком долго был в душе. Они, наверное, думали, что мы там целовались!
– Так что мой отец, уверен, тоже это заметил. Но если мои родители узнают, мы не сможем скрыть это от твоих. Я имею в виду, что в этом тоже ничего такого нет. Я люблю тебя, и пусть все знают о моих чувствах к тебе! – Генри снова удалось несколькими словами убедить меня, и большая часть моих волнений испарилась.
– Если меня всё-таки выгонят, я просто перееду к тебе. – Я рассмеялась и обняла Генри, который ответил взаимностью.
– Всё будет хорошо. Твои родители любят тебя и просто беспокоятся. Я пойду с тобой, если хочешь.
– Пока не стоит. Хочу дожить до понедельника, а потом посмотрим. Но пока ты рядом, у меня всё хорошо... – Я закрыла глаза и просто позволила себе насладиться моментом. Я была так бесконечно счастлива. Как никогда в жизни.
* * *
Мы с Генри ещё немного поиграли на его приставке, прежде чем я собралась вернуться к маме.
– Пойдёшь со мной в поход? – спросил меня Генри, играя в другую игру, когда я встала, чтобы уйти.
– Определённо. Но до этого ещё нужно поговорить с Софи и Сандрой. – Безумие. Всего этого можно было бы избежать, если бы я просто сказала правду. Но нет. Я была слишком труслива, и это только всё усложняло. «В следующий раз, поклялась я себе, – я скажу, что происходит, прежде чем снова начнётся подобный хаос».
– Ты звонила ей?
– Да, я говорила тебе раньше, что чертовски зла. – Меня тошнило при мысли о том, что ещё предстоит пережить. – Слушай, а что насчёт Пола? – Я потянулась и посмотрела в окно.
– А что с ним? – Генри тоже встал и положил руки мне на плечи. Он, наверное, заметил, что со мной не всё в порядке.
– Ну, ты его лучший друг. Ему не понравится, что мы теперь вместе. – Я уже видела перед собой картину, как Пол смеётся надо мной.
– Всё совсем наоборот. Его больше раздражало то, что я постоянно ныл, потому что не мог быть с тобой. Но теперь? Теперь мы вместе, и я безумно рад. Если он снова начнёт издеваться, я поговорю с ним. Просто делай то, что нужно...
Когда Генри сказал это, я съёжилась и раздражённо уставилась на него. Делай то, что нужно? Но ведь эти двое были лучшими друзьями?
– Братишка важнее тёлочки, так?
– Ты не тёлочка, а мой лучший друг и девушка. Это важнее, чем быть просто другом. Даже если бы Пол был моим единственным другом, я бы выбрал тебя. Но всё не зайдёт так далеко. С этого момента он будет добрее к тебе, обещаю. Кроме того, он встречается с Софи, и у него есть свои заботы, даже если сейчас они безумно счастливы друг с другом.
Софи и Пол? Почему-то меня это не удивило. Пол вполне вписывался в типаж Софи, и у них двоих был одинаковый характер. Вспыльчивый и безумная.
– А как же Сандра? Леон за ней ухаживал, да? – Эти двое действительно неплохо бы смотрелись друг с другом.
– Пока нет. Но Леону она очень нравится. И, – Генри широко улыбнулся, – эти двое прекрасно разберутся сами, мы в это не вмешиваемся!
– Ух ты, да ты способный. Неплохо. – Я обвила руками шею Генри и прижалась к нему, не желая выпускать. Генри коротко поцеловал меня, и я прервала поцелуй, так как иначе уже не смогла бы оторваться.
– Я лучше пойду. Уже почти девять, и если останусь здесь ещё на какое-то время, то не знаю, что произойдёт... – Конечно, хотелось остаться здесь. Засыпать рядом с Генри и прижиматься к нему было просто восхитительно. Но моя мать сошла бы с ума, а мой отец? Он бы наверняка взбесился и разнёс бы в пух и прах дом родителей Генри.
– Позвонишь и напишешь мне потом? Хочу знать, что скажет твоя мама!
Я просто кивнула и ещё раз быстро поцеловала Генри, прежде чем отстранится.
– Кстати... Мне нравится, что фотография снова здесь... – Широко улыбаясь, я выбежала из комнаты и бросилась вниз по лестнице. На кухне я столкнулась с родителями Генри, которые, смеясь, кормили друг друга пиццей.
– До свидания, мистер и миссис Осментс! – крикнула я и поспешила к двери коридора, так как не хотела начинать разговор.
– О... Юли! Э, да, до встречи! Передавай привет своим родителям! – крикнула мне вслед мама Генри, когда я уже была на улице и закрывала за собой дверь. Я побежала по лужайке к нашему участку. На улице было ещё светло, поэтому в моём доме ещё не горел свет, а я не могла видеть, в какой комнате находились мои родители. Обычно в это время моя мама была на кухне, а папа в гостиной.
Однако я нашла только записку, прикреплённую к холодильнику:
Юли, мы ушли и, вероятно, вернёмся только ближе к вечеру, в восемь.
Мама и папа
Отлично, значит эти двое ещё не вернулись. Я приготовила себе фруктовый салат, пока звонила Генри со стационарного телефона.
– Да, думаю, они скоро вернутся. Я приготовлю себе что-нибудь поесть. Как только поговорю с ними, я позвоню тебе! – И в этот момент их машина уже свернула на подъездную дорожку. – Супер. Как раз вовремя. Я после сразу тебе перезвоню! – Я повесила трубку, а потом замерла. Должна ли я была добавить: «Я люблю тебя»? Конечно, Генри сейчас был в полной растерянности, поэтому я позвонила ему ещё раз.
– Алло? – спросил Генри.
– Я... Это странно, если я вот так повесила трубку?
– Ты ведь попрощалась?
– Нет, я имею в виду... Разве мы не должны сказать друг другу ещё что-нибудь? – Я переступила с ноги на ногу. Генри догадался, что я имела в виду?
– Ах, ты об этом... – Генри начал смеяться и прошептал: – Я тоже тебя люблю... – сказал он в телефон, и я улыбнулась с облегчением.
– Ты такой милый... – Я хихикнула, а затем испуганно повесила трубку, услышав, как хлопнула входная дверь. Чёрт!
Теперь я снова повесила трубку, ничего не сказав в ответ!
– Я на кухне! – крикнула я и села за кухонный стол, чтобы выглядеть занятой.
Передо мной стоял фруктовый салат, и я жадно запихнула в рот несколько кусочков. Мои родители выглядели совершенно измученными. Развлекались? Ужинали? Или ездили на консультацию по вопросам брака? Чем вообще занимались? Я была последним человеком, кому сообщали о чём-то подобном.
– Привет, дорогая... – По крайней мере, мама улыбнулась и подошла ко мне сияющая, когда увидела, что я что-то ем. – Выглядит восхитительно! – Затем она чмокнула меня в щёку и обняла. Папа приветливо кивнул мне и ослабил галстук. Они оба совершенно не подходили друг другу. По-видимому, они действительно были на консультации насчёт брака. Теперь они охладели друг к другу.
