355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Кинсейл » Госпожа моего сердца » Текст книги (страница 4)
Госпожа моего сердца
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 00:57

Текст книги "Госпожа моего сердца"


Автор книги: Лаура Кинсейл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Итальянцев больше волнует свое достоинство и честь, – отозвалась она на это событие. – Они отдыхают на коврах у камина, а не на ристалище турнира, как это умудряются делать ваши доблестные воины, причем, заметьте, в присутствии дам.

Ланкастер дернулся и вытянулся в своем кресле. К нему сразу же бросился паж. Ланкастер на секунду повернулся к нему, затем встал:

– Прошу простить мою неучтивость, ваше величество. – Он сделал поклон. – Меня призывает мой брат, принц. Так что весьма сожалею, но вынужден вас оставить.

Меланта ответила очень любезно:

– Не беспокойтесь и идите, – сказала она. – И да пусть Бог хранит здоровье нашего глубоко почитаемого принца лорда Эдварда.

Он повернулся несколько менее элегантно, чем обычно, и направился вслед за своим пажем. Музыканты продолжали наигрывать свои веселые мелодии. Меланта посмотрела ему вслед, взмахнула веером и улыбнулась.

Раздался звук фанфар и заглушил шум толпы и мелодию музыкантов. Маршал-распорядитель выехал на центр поля, провозглашая новый поединок в ритуале, который повторялся, наверное, со времен Ланселота и короля Артура.

Из-за шатров показался рыцарь цвета кровавого заката. В руке, поднятой над головой, он держал черное копье. Под ним был огромных размеров конь, посылающий, как и он сам, красноватые отблески брони.

У выставленных щитов рыцарь остановил своего коня, и все зрители умолкли. Воцарилась тишина, все ждали. Наступал наиболее драматический момент. Черное копье опустилось и с силой ударило в деревянный щит с изображением серебряного сокола. Щит вздрогнул, а по рядам зрителей прокатился восторженный рев.

Вызов.

Черное копье имело не тупой наконечник, а боевой, заостренный. И ударило оно не тот щит, который до этого не раз уже испытал на себе удары копий рыцарей, желающих вызвать на поединок, а другой, расположенный выше него. В отличие от нижнего щита на этом, верхнем, сокол был изображен с открытой головой, без капюшона-вобила. Это означало, что бой будет вестись вне всяких ограничений, боевым оружием и до победного конца – до смерти одного из соперников.

За кровавым рыцарем ехало не меньше десятка людей, все в масках, одетые в шутовские костюмы. Они играли на флейтах, дули в рожки. Загнутые вверх мыски их обуви были так длинны, что их пришлось подвязать к коленям. Рядом с прекрасным рыцарем они выглядели совсем дико, составляя резкий контраст его жуткому молчанию.

Зеленый Рыцарь Меланты выехал на поле. У него тоже было заостренное копье.

Она крепко сжала руки и вдруг поняла, что впилась зубами в кончики пальцев. Она сложила руки на груди и положила путцы Гринголета себе на подол.

Рыцари отсалютовали Меланте. Золотой рыцарь сделал это с особым шиком.

Когда рыцари развернулись, Зеленый Рыцарь вытащил свою руку из-за ремней внутри своего щита и отбросил щит в сторону.

Итак, он тоже все понял. Как и Меланта все вокруг пришли в дикое оживление и волнение.

Когда копья заняли боевое положение, снова воцарилась тишина. Тишина ожидания. Черная лошадь повела головой и затем устремилась вперед. Зеленый Рыцарь также тронулся. В жуткой тишине громоподобные удары копыт, казалось, сотрясали землю и все постройки. Меланте казалось, что деревянный настил у нее под ногами вибрирует и качается.

Копья ударили в рыцарские доспехи с таким звуком, словно тысячи молотов обрушились на стальную броню. Раздался треск разломавшейся кости – это переломились два копья. Оба рыцаря были отброшены ударом и наполовину повисли в седлах, все еще сжимая обломки копий.

Оруженосцы золотого рыцаря ринулись к нему, помогая выпрямиться в седле и снабдив его новым копьем. Вот он уже был снова готов к бою и начал новую атаку, а Зеленый Рыцарь только еще пытался сесть ровно. Он схватил поданное ему горбуном новое копье, и до Меланты дошло, что оно оказалось у него не в той руке.

Что-то, похожее на стон, прокатилось по толпе. Поняв, каким преимуществом он обладает, золотой рыцарь нацелил удар копья в наиболее уязвимое место – в голову противника. Зеленый Рыцарь стоял на месте, даже не сделав попытки ехать навстречу. Казалось, что он погрузился в какой-то ужасный транс, ожидая смертельного удара. Общий стон стал похож на хрип агонии.

Затем произошло неожиданное. В самый последний момент, когда удар копья в лицевую пластину шлема казался неминуемым, Зеленый Рыцарь резко отклонился в сторону, перпендикулярно атаке. Конец черного копья скользнул по его шлему, и в этот момент Зеленый Рыцарь выставил свое копье поперек движения противника.

Золотой рыцарь налетел на древко копья своим животом. Лошадь золотого рыцаря напряглась, стараясь устоять от сильнейшего толчка, а золотой рыцарь, казалось, сложился пополам.

Меланта обнаружила, что она стоит на ногах, как и все вокруг. На поле перед ними лежал упавший золотой рыцарь. Он пошевелился и стал подниматься, шатаясь, словно пьяный. Золото его доспехов поблекло от пыли. Меланта снова села. Зеленый Рыцарь нагнулся и подхватил поводья своего коня. Оба коня теперь стояли рядом. Они потихоньку направились к горбатому слуге, который взял черного коня под уздцы и вывел за ограду, словно тот был заезженной кобылой, а не боевым скакуном. Золотой рыцарь наконец встал, отмахнувшись от пытавшихся помочь оруженосцев.

Меланта отвела от него взгляд и посмотрела на Зеленого Рыцаря. Тот, не шевелясь, сидел в седле и смотрел в ее сторону.

Его противник выхватил меч, крича что-то из-под шлема. Ее рыцарь по-прежнему не двигался, глядя на нее.

Рыцарь червонного золота закричал снова. Ее рыцарь повернулся и слез с коня. Его оруженосец побежал к нему, подавая щит, но противник уже подобрался вплотную, занося меч, ярко сверкавший на солнце.

Горбун отпрыгнул в сторону, оттаскивая за собой коня Зеленого Рыцаря. Ее рыцарь встретил удар встречным движением меча. Раздался лязг, и толпа восторженно заревела. Мечи обрушивались на противников, круша доспехи, делая в них вмятины и зазубрины. Никто не уступал. Битва продолжалась – жестокая битва двух варваров, не знающих пощады.

Золотой рыцарь снова и снова наносил удары, целясь в шею ее чемпиона. Страшные по силе удары. Замахиваясь, он всем корпусом отклонялся назад, а затем обрушивал меч на Зеленого Рыцаря. Один раз он нанес такой сильный удар, что Зеленый Рыцарь покачнулся и вслед за этим оступился. Но, кажется, ее рыцарь лучше чувствовал себя в сложных ситуациях, чем в простых, так как и этот критический момент он использовал в свою пользу. Стараясь не потерять равновесие, он сделал нетвердый шаг вбок, и сразу же, опустив свой меч, нанес им боковой удар под поднятой рукой противника. Удар срезал ремни, поддерживающие наручник. Тот въехал, обнажив уязвимый участок выше локтя, защищаемый теперь только кольчугой.

Кажется, Зеленый Рыцарь не заметил этого, так как в следующий момент опять направил свой удар в голову противника. Удар удался, меч попал в шлем и оставил в нем огромную зазубрину. От такого сильного удара меч вылетел из его руки, но через мгновение оказался уже в его левой руке, словно бы Зеленый Рыцарь решил перебросить его из руки в руку прямо в воздухе. Он поднял его над головой и по дуге обрушил на вытянутую руку противника с такой силой, что меч, несомненно, должен был пройти сквозь кольчугу и сквозь кость.

Широкое лезвие меча, падающего на руку противника, вспыхнуло на солнце, и Меланта закрыла глаза. Она услышала глухой удар, затем крик боли, а затем вой толпы.

Она снова открыла глаза. Золотой рыцарь пытался встать с земли, но никак не мог ухватить валявшийся рядом меч. Его правая рука все-таки не была отрублена, а осталась на своем месте, но теперь абсолютно не слушалась своего хозяина. Тот оставил бесполезные попытки и стал шарить в поисках меча левой рукой.

Зеленый Рыцарь в это время стоял над ним, обернувшись в сторону Меланты. Маршал быстро рванулся вперед, готовый послать белую стрелу, но Зеленый Рыцарь яростно крикнул ему что-то. Тот заколебался, затем поклонился и отступил назад.

Рыцарь в красно-золотых доспехах стал отползать, помогая себе левой рукой. Зеленый Рыцарь сделал шаг по направлению к ней, смотровая щель его шлема все еще была направлена в ее сторону. Он протянул руку, ладонью вверх, умоляя ее ответить.

Она проигнорировала его призыв, холодно глядя на него.

Золотой рыцарь наконец поднялся на ноги. Он закричал что-то, но его слова, искаженные шлемом, были совсем непонятны. Он поднял свою левую руку, сжимающую меч, и побежал на Зеленого Рыцаря. Тот обернулся, встретил удар его меча и отразил его. Затем концом своего меча он подцепил край забрала и, рванув его вверх, наполовину поднял весь шлем. Противник оказался лишенным обзора. Он судорожно стал поправлять шлем, но в этот момент последовал новый удар, который полностью сорвал шлем с его головы.

Шлем покатился по траве под страшный рев публики. В центре пыльного поля, шатаясь, стоял Ланкастер. Один из его оруженосцев побежал за шлемом и подобрал его.

Ее Зеленый Рыцарь снова обернулся к Меланте. Он поднял свой меч, сдернул им со своей головы свой шлем и отбросил его в сторону. Пот тек по его лицу, перемешиваясь с пылью и грязью. Его черные волосы слиплись. Он тяжело дышал, снова глядя на нее, а не на Ланкастера.

Она видела, как оруженосцы водружают на голову своего господина шлем, и снова ответила на мольбу своего рыцаря молчаливым безразличием. Тот закрыл глаза, на его лице отразилась мука.

Герцог ринулся на него. Без шлема Зеленый Рыцарь вынужден был защищаться. Он уклонился от левостороннего удара и, сделав рывок, оказался вплотную к герцогу, исправив таким образом свое сложное положение, возникшее из-за отсутствия шлема. Ланкастер попытался схватить его обеими руками, но правая рука почти не слушалась. Ланкастер все-таки сумел нанести неловкий удар мечом по затылку Зеленого Рыцаря, и черные кудри, и кольчуга того окрасились алым цветом. В следующий момент Зеленый Рыцарь прекратил движение меча соперника, прижав его своим мечом. Скрещенные у самых рукояток мечи замерли.

Ланкастер сделал страшное усилие и рванул меч вверх, намереваясь поразить незащищенное лицо Зеленого Рыцаря. Кончик меча рассек щеку Зеленого Рыцаря, но тот успел сделать ответное движение рукой, быстро отведя ее назад и вверх. Он попал по пальцам Ланкастера, которыми тот сжимал меч, и выбил меч у того из руки.

Ланкастер отчаянно попытался снова схватить меч, который воткнулся в землю и стал крениться. Но в этот момент Зеленый Рыцарь нанес еще один удар по его шлему, и тот рухнул на свой уже упавший на землю меч. Крик боли и удар доспехов о землю смешались в один звук. Ланкастер по инерции перекатился на спину и замер.

Зеленый Рыцарь как изваяние застыл над своим распростертым на земле сеньором, приставив конец меча к его горлу. Ланкастер лежал теперь безоружный, раненый, полуоглушенный, но все равно не сдавался. Все затаили дыхание, и в наступившей тишине было слышно только тяжелое дыхание обоих противников.

Ее рыцарь еще раз посмотрел на нее, продолжая держать меч наготове. Кровь на его волосах и лице потемнела от пыли. Сейчас он был похож на самого дьявола, только что явившегося на землю из ада, который по какой-то непонятной причине просит Меланту не губить герцога и его самого.

– Моя госпожа! – слова были произнесены со страшным отчаянием в голосе.

Меланта подняла веер и стала обмахивать себя. Она засмеялась – громко, в абсолютной тишине, чтобы все могли услышать ее.

– Позволяю тебе пощадить его, – сказала она и шутливо склонила голову.

Ее рыцарь немедленно отнял свой меч от шеи герцога и швырнул его на поле. Ланкастер с трудом сел, и тогда Зеленый Рыцарь бросился перед ним на колени, склонив свою голову. Он приподнял руки и закрыл ими свое лицо. Затем медленно, словно срубленное дерево, стал клониться все больше и больше вперед, пока не рухнул ничком.

– Мир, мой грозный господин. – Его приглушенный из-за металлических рукавиц голос выражал страдание. – Мир с вами.

Ланкастер с трудом поднялся, опираясь на одного из своих людей. Все еще в шлеме, он, казалось, не замечал человека у своих ног. Он искал глазами Меланту, нашел ее, затем вдруг повернулся к ней спиной и, окруженный своими людьми, нетвердой походкой побрел прочь.

Меланта встала и спустилась по ступенькам из ложа. Когда она подошла к воротам, толпа расступилась, и она вошла на поле. Все смотрели на нее. Она подошла к центру ристалища, где Зеленый Рыцарь все еще стоял на коленях, глядя в землю. Кровь стекала с его головы на шею.

– Зеленый Рыцарь, – мягко сказала она. Он распрямился, глядя на край ее платья.

Затем провел рукавицей по глазам, вытирая кровь, и поднял голову.

Сейчас у него на лице совсем не осталось почитания, преклонения перед нею и рыцарского достоинства.

Он все еще тяжело дышал, сжав зубы, чтобы не было заметно.

Она тоже встала на колени, дотронулась до его правой руки и стала привязывать путцы поверх стали, которая сейчас была горячей от жара его тела. Бубенцы Гринголета позвякивали о металл, драгоценные камни играли на солнце.

Сейчас его лицо было совсем рядом, и она снова взглянула на него. Что она увидела там – трудно сказать: ненависть, страдание, растерянность? Но совершенно точно, что не любовь.

И вдруг в ее памяти что-то прорвалось, и неожиданно воспоминания о чем-то разом оформились в образ того странного молодого человека. Тогда она из прихоти вырвала острый шип из лапы льва. Да, теперь она точно помнила его. Помнила, как встретила его тогда и как у него тогда отняли жену, деньги, оружие. Тогда у него на лице тоже были страдание и мука. Наверное, поэтому она и вспомнила его.

Сегодня он отплатил ей тот изумруд, который украшает его шлем. И какое бы особое место он ни занимал в сердце Ланкастера, добившись этого своей отвагой, искусством воина и умением командовать людьми, сегодня он потерял все.

Ей захотелось сказать что-то, извиниться, попросить прощения за его порушенную честь и славу, за то, что из-за нее он потерял своего сеньора. Она уже начала говорить это. Но вместо извинений, неожиданно для себя самой, вдруг произнесла:

– Ты дурак, если думал, что сможешь служить сразу двум сеньорам. – Она поддела кольцо-ногавку и отпустила его. Раздался мелодичный звон. – Потрясающий дурачок. Переходи ко мне на службу, если у тебя будет такое желание.

Он, не веря себе, смотрел на нее. Из его груди вырвался звук, похожий на рыдание.

Меланта поднялась. Она медленно протянула Руку, дотронувшись до его плеча, – нужно было не забывать о присутствующих.

– Поднимись.

Его оруженосец уже подводил коня. Меланта взяла серебряный поводок. Оба: и конь, и наездник пахли потом, пылью, горячей сталью, и еще кровью. Когда он сел на коня, она добавила:

– Если ты станешь моим вассалом, я буду любить и ценить тебя так, как Ланкастер никогда не смог бы. – И, расставив подобным образом силки и не дожидаясь его ответа, Меланта повернулась и ушла, оставляя Зеленого Рыцаря со своим горбатым оруженосцем.

– Прочь, прочь отсюда! – говорила она своему Гринголету, сидевшему у нее на руке. – Я желаю уехать отсюда, скорее прочь!

Она повернула свою лошадь в полупустынном дворе замка, где сейчас находились только люди из ее свиты и еще несколько потрясенных местных слуг. Издали из-за стен доносились звуки продолжавшегося турнира, на котором противостояние между войсками и горожанами достигло предела. Но Меланте было все равно – это были не ее трудности. Пусть герцог сам разбирается с ними, раз не умеет управлять своими собственными людьми. Ей хотелось только одного – бежать от этих беспорядков.

Аллегрето уныло стоял возле арочного входа в зал, ожидая лошади. Под одним из его глаз появился большой синяк – результат нахождения в кандалах в городе. Впрочем, ему не пришлось особенно пострадать – разве удовольствие от возможности поиздеваться над иностранцем может сравнитсья с захватывающим зрелищем турнира? Но все равно он был довольно мрачен.

Меланта подумала, что ее гончая рвалась со своего поводка так же, как она сама – в чистое поле. Она заметила возле реки уток и цапель.

Меланта направила свою лошадь к воротам. Теперь надо только пересечь мост, выехать за пределы внешней стены – и она окажется свободной от турниров, пиров, двора и толп горожан, одна под бескрайним небом. Совсем одна, за исключением эскорта охотников и ловчих, которые будут помогать ей в соколиной охоте, следя за соколом.

И за ней самой будут следовать Аллегрето, Кара, человек Риаты и, может быть, еще кто-то другой. И еще она не сможет забыть о Ланкастере, Джиане и Лигурио. А теперь ее будет преследовать и еще один образ – человека в зеленом снаряжении и доспехах, упавшего на землю и закрывающего лицо своими одетыми в металлические рукавицы руками.

Все они стали ее постоянными попутчиками, они все время следуют за ней, никогда не исчезая из вида, никогда не выпуская из вида ее саму. Как бы ни подстегивала она свою лошадь, она будет не более свободной, чем ее сокол – пока он не убил очередную жертву или его не позвали вернуться к своим бриллиантовым путцам.

Глава 4

Ведьма – вот она кто.

Руку казалось, что у него отняли что-то, что его ограбили.

Куда делась та женщина, о которой он всегда мечтал? Самая прекрасная и достойная из всех, мысль и воспоминания о которой утешали его в минуты отчаяния, одиночества и душевных мук.

И он не просил многого. Ей просто надо было остаться той же, такой, как в его мечтах.

Она смеялась тогда. Весь ужас и непереносимое чувство горя снова нахлынули на Рука, ее смех, казалось, еще звучал в его ушах.

Рук захотел содрать ее сокола со своего герба, заменив его настоящим гербом семьи – черным волком Вулфскара на лазурном фоне. Но раскрыть именно сейчас свое имя – не в дни торжества, а в момент величайшего горя и разочарования – показалось ему самым ужасным последствием крушения своей мечты. Нет, он оставит ее герб и цвета как напоминание себе о том, что подобная прислужница дьявола может сотворить с человеком.

Рук толкнул огромную деревянную дверь, ведущую к каменному крыльцу церкви, и почувствовал, как ему на плечо легла тяжелая рука. Рядом с ним возникли три стражника Ланкастера. Они молча изобразили поклоны, и один из них кивнул, указывая на выход.

Перепуганный Пьер скользнул в угол и затаился там. Рук взглянул на него, затем на стражей.

– Вам одному повелевают явиться, милорд, – сказал один из стражников. Он говорил кратко, но без особой злобы.

Рук кивнул. Улицы уже погрузились в сумрак, но там и сям улицу освещали факелы в руках слоняющихся гуляк. Они, кажется, совсем не собирались гасить их и отправляться по домам, несмотря на вечерний колокол, запрещающий огонь и ночное хождение. Вообще-то, так часто бывало во время турниров, но сегодня все нарушители были при оружии и среди них было много воинов и горожан ночной стражи. Оруженосцы участвоваших в турнире рыцарей ходили в своих красочных костюмах, и у всех были мечи.

– Бог мой, – пробормотал Рук. – Зреет нехорошее дело.

Стражник за его спиной пробормотал что-то в знак согласия, но даже не сделал попытку заставить проходящих разойтись по своим местам, а только ускорил шаг и, взяв Рука за локоть, увлек его в переулок. Когда они вышли из переулка с другой стороны, кто-то заорал хриплым голосом:

– Сюда! Смотрите! – пошатываясь, к ним приближался изрядно подвыпивший английский солдат. – Наш господин!

За ним следовала целая толпа. Сейчас они все остановились и окружили Рука и его конвой. Среди воинов, бывших здесь, Рук различал знакомые лица, но сейчас они были искажены злобой и пьяным угаром.

– Убери руки от нашего сеньора, собака! – закричал один из них и попробовал оттолкнуть стражника от Рука. – Ты его не получишь!

Стражники схватились за оружие, но Рук отшвырнул от себя крикуна и заорал:

– Я не сеньор вам! Следи за тем, что говоришь, дурак! Ты оглушен элем!

– Он не получит тебя, мой господин, – заорал кто-то сзади. – И не посмеет бросить тебя в темницу в угоду своему тщеславию!

Рук обернулся, сверкая глазами.

– Разойдись по своим местам! Вы что же, не слышали вечернего звона?

– Он не сумеет арестовать тебя! – Вокруг собралась уже огромная толпа, к которой присоединялось все больше и больше народа. – Ему вначале придется иметь дело с нами!

– Вы что, спятили?! – крикнул Рук. – Разойдитесь! Я приказываю вам!

Те, кто был ближе к нему, попробовали отойти, но людская стена не пускала. Стражники стояли, вцепившись в свои мечи, образовав вокруг него своеобразный треугольник.

– Райзодись! – заорал Рук. – Я вызван к герцогу! Прочь с моей дороги! – Он яростно толкнул ближайшего к себе воина. Тот отлетел назад, толпа на секунду расступилась.

Яростно взревев, Рук толкнул еще кого-то, расширяя себе проход, и двинулся по нему сквозь толпу. Стражники последовали за ним, но он старался идти впереди них, чтобы дать всем понять, что он идет по собственному желанию.

Рук не оборачивался, он и без того знал, что люди не разошлись и сейчас идут по пятам. Он издал проклятье и специально направился по узкому проулку, чтобы вынудить своих преследователей растянуться.

Возле помещений, где располагались высокородные особы, никто и не собирался следовать запрету на хождение. Рыцари и их слуги входили и выходили из освещенных помещений, молодые оруженосцы пели песни и куражились. Рук быстро шел мимо, стараясь смотреть прямо перед собой, но теперь счастье изменило ему. Какой-то юноша в бело-голубой одежде протянул руку и схватил его. Рук рванулся, чтобы освободиться, но его уже узнали. Раздались крики, из дверей хлынули люди, а сзади из переулка ринулась толпа простых воинов, окружая Рука и тесня людей из свиты благородных рыцарей. В свете факелов блеснула сталь.

Рук схватил из костра горящую вязанку и вскочил на перевернутую бочку. Он поднял свой самодельный факел и стал размахивать им. Искры снопом рассыпались на фоне ночного неба.

– Что это за безрассудство! – заорал он. – Тихо!

Понемногу все притихли.

– Кто вы такие? – кричал он. – Вы – воины герцога. Рыцари герцога, оруженосцы герцога. И я – человек герцога! Он призвал меня к себе. И вы не хотите пустить меня к нему? Деритесь между собой, если вы так глупы, но не мешайте мне повиноваться велениям моего господина. Любого, кто помешает мне, я повешу на его собственных кишках!

Воцарилась тишина. Казалось, что у всех смутьянов: и простолюдинов, и благородных людей пропала причина для дебоша, без которой затевать ссоры было нелепо. Рук не стал дожидаться, пока появится новая причина, бросил свой факел в бочку с водой и, спрыгнув, проскользнул между толпой и крепостной стеной, стараясь не выходить из скрывающей его тени.

Рука герцога Ланкастерского висела на перевязи. Стены и пол помещения были затянуты материей с вышитыми гербами Англии и Франции. Сам герцог находился на троне среди богатых ковров. Руку показалось, что он и люди, окружавшие его, как бы плывут в большой чаше, украшенной позолотой с красно-голубыми тонами. Рядом с герцогом находился его брат – граф Кембриджский. Рук также узнал и советников: сэра Роберта Ноллиса, Томаса Фелтона и графа Бохунского – начальника артиллерии. Все они были ветеранами, участниками самых ожесточенных боев с Францией и Испанией.

– Поднимись, рыцарь, – со вздохом произнес Ланкастер.

Рук встал, украдкой взглянув на своего господина. Граф казался достаточно добрым, но у его глаз было сонное выражение, которое, как замечал раньше Рук, часто случалось у людей, перенесших сильный удар по голове.

Советники почти не обратили на Рука внимания. Зато герцог долго и пристально вглядывался в него.

– Это была, – промолвил он, – хорошая битва.

Огромное облегчение, как волна, прокатилось по телу Рука. Ему захотелось снова упасть на колени и просить прощения, но он устоял на ногах и только сказал:

– В честь принцессы, мой господин. Ланкастер закинул голову и захохотал. Он обвел глазами комнату и снова остановил свой взгляд на лице Рука.

– Она сделала нас обоих дураками, не так ли? Чертова сучка!

– Ваша светлость, – предостерегающе сказал сэр Роберт.

– А, мои чувства и мысли не покинут эту комнату, если только этот зеленый молодец не хочет ощутить на себе печальных последствий моего недовольства.

– Моя жизнь – в ваших руках, мой господин, – ответил Рук.

Ланкастер выпрямился на троне, опираясь на здоровую руку и морщась от боли.

– Смотри, не забудь про это. Что ты думаешь обо всем этом, что творится наруже?

Рук помедлил с ответом, затем произнес:

– Неспокойно, мой господин.

– Надо очистить улицы, сир, – сказал Фелтон.

Ланкастер повернулся и иронически посмотрел на него.

– Кем? Вашими людьми? Но они же устраивают беспорядки на улицах в честь этого зеленого незнакомца.

– Им долго не платили, – ничуть не смутившись ответил Фелтон.

– А это что, тоже моя вина? – заорал Ланкастер, затем зажмурил глаза и откинул голову. – Я вычерпал все из своих сундуков, чтобы защитить этих ваших чертовых гасконских баронов.

– Ваш брат принц…

– Мой брат принц смертельно болен. Он не должен знать обо всех этих делах! Не беспокойте его.

Последовало непродолжительное молчание. Затем коннетабль неуверенно сказал:

– Мне кажется, что если мой господин появится с этим рыцарем, – он указал на Рука, – то они послушаются его и разойдутся.

– Бога ради, – вопил Ланкастер. – Он выбил меня из седла, приставив меч к моей шее, и теперь мне предлагают стоять рядом с ним в то время, как он будет отдавать приказы моим воинам. Почему бы тогда просто не назначить его вместо меня командующим?

Рук стиснул зубы. Он явстенно почувствовал угрозу еще когда вошел сюда, теперь же она трансформировалась во вполне определенную опасность. Он не мог подумать, что Ланкастер сможет бросить его в тюрьму из-за оскорбленного самолюбия, но теперь открывалась вполне понятная причина.

Герцог снова посмотрел на Рука, пронзив его своим взглядом буквально насквозь.

– Что ты думаешь, Зеленый Рыцарь? – спросил он серьезно. – Ты можешь командовать ими?

– Это дело Вашей светлости, – ответил Рук. – Мне это делать неуместно.

– Но ты бы мог это сделать?

– Это не подобает мне, – повторил Рук, стараясь не показать тревоги. – Это не разумно.

– Но, если я не смогу командовать, или коннетабль, ты сможешь успокоить город и удержать войска от грабежей и смуты?

Рук потряс головой.

– Умоляю, мой господин, не просить меня об этом.

– Я требую этого. Я повелеваю тебе принять командование гарнизоном и руководить их действиями.

Вчера исполнить такое предложение Рук почел бы за счастье, счел бы своей величайшей победой. Но сегодня это был край обрыва, пропасти – войны между рыцарями и простыми войсками. И в центре этой войны оказался бы Рук.

– Мой господин, – выпалил он, – передумайте. Ваша голова не здорова и ведет вас к ошибке. – Он спохватился и втянул в себя воздух, словно бы таким образом мог взять назад свою наглую речь.

Ланкастер провел своей здоровой рукой по лицу и посмотрел на сэра Роберта.

– У меня и вправду голова не здорова и очень болит, – сказал он с подобием улыбки. – Ну, что думаешь о нем?

Ноллис пожал плечами.

– Он был бы для нас большой потерей.

– Потерей, – повторил Ланкастер мягким голосом. – Ты правильно сделал, что не захотел воспользоваться моим предложением. Кое-кто уверяет меня, что ты хитроумный смутьян, который скрывает свое имя для дурных целей. Что ты пробрался в мой дворец и завоевал сердца моих людей, чтобы толками и зрелищами, как сегодня, подбить их к неверности и бунту. Что вместе с принцессой ты замыслил ослабить нас, готовя атаку французов сегодня ночью или завтра днем.

Рук упал на колени.

– О нет, мой господин! Клянусь Всемогущим Богом, нет!

– Кто стоит за принцессой Мелантой, предатель? – спросил Ноллис.

– Не знаю этого! – воскликнул Рук. – Я не предатель своему господину. Клянусь душой моего отца. Ее человек сказал мне, что она пожелала, чтобы я сделал вызов от ее имени.

– Своему сеньору? – воскликнул сэр Роберт. – И ты ее поддержал?

– Мой возлюбленный господин, – я не хотел причинять вам вреда. Я должен был делать вызов всем без разбора. И я дал клятву ей. Много лет назад – далеко отсюда. Я даже не знал ее имени. Я не думал, что когда-либо мне придется встретиться с ней еще. Я поклялся, что буду верно служить ей. Не знаю почему. Очень давно. – Он беспомощно покачал головой. – Мне трудно объяснить это.

Ланкастер поднял брови.

– Трудно объяснить это? – Он расхохотался: – Она нас околдовала или одурачила?

– Пошлите за инквизитором, – сказал его брат. – Если она ведьма, он быстро выяснит это.

– А что делать, пока он приедет? У нас нет времени, как бы ни хотелось мне ее сжечь. – Он перевел дыхание. – Но слушайте, я не могу заточить в тюрьму или казнить моего зеленого товарища по оружию. Несмотря на боль в голове и вывих в руке. У меня в нему сочувствие, к этому влюбленному ослу. К тому же, это вызовет бунт.

– Не позволяйте ему уйти отсюда свободно, – сказал Ноллис.

– Не оставляйте его на свободе, так как желает он того или нет, но люди собираются вокруг него, а из-за несдержанности рыцарей мы скоро получим бунт. И, возможно, сожженный город. Нам надо биться с Францией, а не друг с другом.

Рук стоял на коленях, ожидая своего приговора.

Ланкастер взглянул на него своими сонными подозрительными глазами.

– Скажи мне, Зеленый Рыцарь, чего хотел достичь ты, поступая ко мне на службу?

– Мой сеньор…

– Положения? Земель? Удачной женитьбы? Я слышал, что дамы влюблены в тебя.

– Нет, – повесил голову Рук. – Ничего этого мне не надо, мой господин.

– А я ничего и не предлагаю, – сказал Ланкастер. – Потому что не желаю больше терпеть тебя здесь. Я приказал задержать принцессу Меланту у ворот, чтобы все видели как ты, живой и невредимый, проследуешь с нею в город. Но на рассвете, чтобы ни твоего духа, ни твоей принцессы со всем ее сопровождением не было. – Он кисло улыбнулся. – И смотри получше, я, может быть, появлюсь на пристани, чтобы пожелать вам обоим счастливого пути.

«Для ее собственной защиты». Так говорилось в послании. Меланта потуже завернулась в плащ. Ее обступала ночная тьма, и находилась она за воротами города. Перед ней сгрудился весь ее небольшой охотничий отряд. Сзади, возле шатров тех участников турнира, которым не нашлось места в замке и в городе, горели огни. То, что ворота все еще были открыты в этот поздний час, вызывало тревогу. Охрану ворот несла стража Ланкастера и принца, а не обычные городские сторожа. Внутри, за стенами, слышались пьяные крики, видны были отблески факелов.

Будь у нее такая возможность, она бы немедленно повернула и исчезла в темноте. И послание, и признаки мятежа в городе – все это пугало, но все говорило за то, что такая возможность сохраняется. Уже одно только ее присутствие может спровоцировать это. Она крайне сомневалась, что послание от Ланкастера – дожидаться у ворот приезда охраны – связано с его заботой о ее благополучии.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю