Текст книги "Темные воды"

Автор книги: Лана Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Через неделю ее выписали, врачебная комиссия удивилась чуду затягивания ран, но сочувствовали, что не удалось вернуть былую красоту лица, на что она лишь улыбалась, а в мыслях каждому перерезала глотки, ненавидя за жалость.

В теле Ады возбуждение, она четко знала, что ей делать, кого ей нужно искать, как бороться за свою правду.

– Как самочувствие? – рядом с Адой стояла Вера, та появилась из-за угла, когда женщина остановилась вдохнуть морозный воздух… мая.

– Я готова идти дальше. – решительно отозвалась Ада, с собачьей радостью ощущая, что хозяйка ею гордится.

– Ты сможешь сделать решающий шаг? – Вера испытывающе смотрела на неё, отчего стало не по себе и мысленно Ада поджала хвост.

– Сосуд верит в меня. – спасательная соломинка, которая может сломаться в любую секунду.

– Она верит в каждого, кто ей служит. Веришь ли ты в свои силы? Хватит ли преданности?

– Более чем. – кивнула Ада. Ей захотелось выпить, прикоснуться вновь губами к фляге и ощутить свободу в алкоголе.

– Алкоголь не дает свободы, он тебя присваивает. – заметила Вера, Ада и забыла, что та всё видит. Видит ли она свою смерть?

– С недавних пор вижу. И с каждым шагом я к ней ближе. Хочу ли я сбежать? Повернуть колесо судьбы? Нет. Я жду этого дня, когда меня отпустят. Это для тебя новый глоток, а для меня углекислый газ, что душит.

– Так зачем ждать?

– Пешки расставлены, у меня есть своя партия, я ее еще не доиграла. – пожала плечами Вера и, не прощаясь, ушла, оставив после себя ощущение усталости.

Ада проводила взглядом женщину, что медленно растворялась в сумраке улицы. Вера сдалась тоже. Как и Ада. Как и Макс. Как и сосуд в один из дней.

16 глава. Многоликий

Раны затягивались с трудом. Боли Макс от них не испытывал, но с ума сходил от постоянной вони гнили, которую они источали. Запах пропитал его насквозь, нос щипало от него, сводил с ума. Вначале он мылся, стирал вновь раны до крови, чтобы избавиться от гнили, но становилось только хуже. Макс поливал раны спиртом, но их только больше жгло, значит, ещё жив и чувствует. Так он провел два дня, ему осталось только пустить пулю в лоб, что уже не казалось плохой идеей. Макс вожделенно смотрел на оружие и уже четко представил как спускает курок, его висок опаляет тепло и в голову мягко проникает пуля, что с каждым миллиметром избавляет его от мучений.

В тот момент на пороге его номера появился Влад. Он настойчиво постучал в его дверь и скривился от запаха Макса, когда тот открыл ему.

– Сосуд тебя помяла. – Влад закрыл за собой дверь, сверля взглядом воина. Тот слаб духом, как они могли доверить борьбу Добра ему? И ради него он уничтожил Высшие силы?

– Ты слишком громко думаешь. Я слышу твои мысли. – Макс включил кран в ванне и начал, в который раз, тереть раны мочалкой с мылом. Он видел злость и презрение в глазах последнего Высшего, трогало ли это Макса? Нет. Все идет как надо.

– В данной ситуации тяжело скрыть мысли. Ты вообще видел себя в зеркало? И воняет от тебя.

– Переживешь. – отмахнулся Макс, вытирая тело полотенцем. – Где сосуд?

– Она движется в сторону последнего тайника.

– Хорошо. – кивнул Макс, вливая в себя порцию алкоголя. – Мне нужно задержать ее и залечить раны.

– Поехали. – Влад отобрал бутылку у воина. – Я познакомлю тебя с одним человеком и всё.

– Что "всё"?

– Я ухожу. Я не знаю, к чему приведет эта борьба, но не хочу быть в эпицентре урагана.

– Трусишь? – усмехнулся Макс, но в глубине души понимал мужчину.

– Да. Я никогда не жил, Макс. Я всегда служил. Сейчас, пока нет ни добра, ни зла, я хочу жить.

– Вполне удачное время. – хмыкнул воин, выходя из номера.

– Любое время удачно.

– Мечтатель. Тебя не отпустят, Влад. – они вышли на улицу и свежий морозный воздух обжег лёгкие. – Холодно.

– Все в ожидании. – пожал плечами Влад, они сели в автомобиль, который он забрал в деревне, что постепенно выгорела до тла. Мужчина старался не думать, скольких унесло Добро жизней, давая силу воину. А тот её ещё всю не почувствовал. – И кто меня не отпустит? Добру я не нужен.

– Зря так думаешь. – прохрипел воин, проваливаясь в беспокойный сон.

Ему снились курганы полные черной крови, она струилась меж травы, сжигая ее, оставляя лишь пепел. Кровь вела к черной реке, где среди темных волн стояла сосуд, она отдавала себя воде. Над ней сгущались тучи, она что-то шептала, но не боялась, на синих губах играла улыбка. Сосуд знала, что делает. А он знал? Сон вёл его дальше, туда, где только чернота, где нет тепла, нет горя, нет радости, только покой. Могильный покой. И гниль. Гнилые деревья. Гнилая земля. Гнилые люди с черными глазами. Они не двигались. Смотрели на воина, протягивая к нему руки, из вен их текла черная жижа, капая на землю. Капли крались к Максу. Они медленно настигали его. Просачивались под обувь, обжигая холодом. Жгли вены, что хотелось их разодрать. И лишь шепот в ушах: "Беги", но он так хотел остаться. Шепот постепенно начал превращаться в крик до звона в голове, он оглушал: "Беги!".

Макс резко подскочил, головная боль тут же пронзила его копьем, а на его плечи легли чьи-то руки.

– Шшш… – голос мужской, но не взрослого мужчины, а молодого человека. – Всё хорошо. Успокойся.

Макс хотел повернуться, но руки помешали, закрыв ладонями ему лицо. Они были прохладными, приятно трогали лицо, голос что-то шептал и Макс понял, что больше не чувствует запах гнили. Только аромат сандаловых палочек ласкал нос, пробираясь внутрь тела, давая тепло, головная боль уходила. Воин глубоко вздохнул, ему больше не хотелось пустить пулю себе в висок, на место вернулось желание уничтожить сосуд. Та несла лишь зло и опасность, а он потерял много времени, борясь со своими слабостями и страхами.

– Сосуд тебя потрепал. – теперь Макс слышал голос мальчика, лет десяти – одиннадцати, он вздрогнул от неожиданности, столь разительна была перемена.

Незнакомец отошел от Макса, в темной комнате сразу стало светлее, что воин начал различать очертания комнаты. Здесь не было ничего, кроме стола возле окна, за которым рассветало и кровать, на которой в данный момент сидел Макс. Мужчина повернулся, чтобы увидеть, кто с ним говорил, но не увидел ничего, кроме серого облака пыли и мошек, среди которых виделся человеческий силуэт.

– Выходи из комнаты, на кухне завтрак. – облако говорило мягким женским голосом, словно с Максом говорила заботливая мать. Оно ушло, оставив после себя лёгкую дымку, и та постепенно рассеялась.

Макс прошёл за хозяином дома, на кухне, несмотря на утро, было темно, облако заполонило собой все пространство и воин вошёл в него, где через рой мошек увидел молодого человека, лет шестнадцати, тот смотрел на него зелеными глазами, на глазных яблоках Макс увидел насекомых, что лазили также и по лицу, но незнакомцу они не мешали.

– Присаживайся, воин. Тебя не тронут мои друзья.

Макс ничего не ответил, он заворожено смотрел на парня, руки его облеплены осами, но они его не жалили, а мирно сидели на его теле. Насекомые то появлялись на теле, то исчезали, они сгущали вокруг них темноту, пыль становилась плотнее.

– Где Влад? – сухо спросил Макс, он не мог оторвать взгляд от зелени глаз молодого человека.

– Он оставил тебя и уехал. – пожал плечами парень. – Попросил тебя подлечить, мои насекомые очистили твои раны, убрали гниль. – Макс непроизвольно скривился, представив как личинки объедали его омертвевшую плоть.

– Куда уехал Влад?

– Он захотел изменить свою судьбу. – голос стал старческим, но на лице юноши играла холодная ухмылка.

– Кто ты? – прямо спросил Макс.

– Янус. – глухо отозвался парень, рассматривая муху на своей руке.

– Скажи мне, Янус, я – воин. Я борюсь с силами Зла, но я ни хрена не знаю ни про Ведьму, ни про тебя. Почему? Я сейчас даже сосуд не чую.

– Ты слаб, поэтому не чувствуешь. А про нас не знал, так как мы тебе не нужны. Мы инструменты, которые неожиданно пригодились. Придёт наше время и мы исчезнем также как Высшие силы.

– Ты знаешь как они исчезли? – Макс исподлобья смотрел на существо напротив, человеком он уже не мог назвать, то, что купалось в рое насекомых, которые облепили его всего. Пыль окутала их двоих и мужчина чувствовал духоту, хотелось на свежий воздух. Существо меняло в процессе разговора голос, от звонкого девичьего до глубокого старческого, глаза его выражали то насмешку, то скорбь. Зелёные глаза играли разными оттенками от болотного до яркого изумрудного, что завораживало. Оно меняло облики с каждой произнесенной фразой, с каждым движением головы, с каждым новым вопросом.

– Знаю. – кивнуло оно. – Они стали не нужны. Стану не нужен я и ты рано или поздно. Мы все мошки в действующей борьбе.

– Пешки. – хмыкнул Макс, чуя присутствие чего-то ещё. Кого-то. Он чуял сосуд. Она так думала о своих людях, но только воин услышал её мысли, как связь нарушалась.

– Силы в тебе крепнут, связь скоро будет неразрывна. – оно встало, рой и пыль вместе с ним, отпуская от себя Макса. – Как только почувствуешь сосуд – зови. Нам нужно выиграть время, пока ты будешь добираться до курганов.

– Влад сказал?

– Нет, мои крохи поведали. – при этих словах он кивнул на насекомых и вышел из дома.

Макс некоторое время смотрел в пустоту, ему иногда казалось, что он в каком-то фильме, где всё становится безумнее и он в том числе. Его учили борьбе с раннего возраста, веря в лёгкую победу, как было до, но кто бы мог подумать, что борьба затянется, он чуть не умрет, а все соратники будут убиты им же. Он знал когда надо сделать выстрел, но не знал как.

Глава 17. Консерва

Арман никогда не сидел в тюрьме, ему везло, его покрывали, были нужные знакомые, но несмотря на это его часто пугали байками о «консервах», о заключённых, которых брали при побеге, чтобы пустить их в «расход», он смеялся над этим, крутил у виска до сего момента. До знакомства с Андреем. До встречи их с Ириной.

Когда Арман открыл дверь своего дома и на пороге увидел молодого мужчину с синяками под глазами от бессонницы, то понял, что пришла ещё одна жертва. Андрей решительно зашёл в дом, не здороваясь с ним, направился сразу в комнату, где, в окружении людей Армана, находилась Ирина, тот заворожено шел на ее зов, как и его люди, которых она выбрала себе в верных соратников. Она встретила гостя темным взглядом и ласковой улыбкой, казалось, что Арман слышал облегченный вздох женщины, что последние часы казалась больной. Её постоянно морозило, что-то говорила о голоде, а её тени кружили вокруг нее. Сейчас всё успокоилось, как только молодые люди обнялись, тени исчезли, а Ирина удовлетворенно улыбнулась. Андрей накрыл ее рот глубоким поцелуем, но Арман не чувствовал в данном жесте нежности и интимности, наоборот, тот отдавал себя в поцелуе женщине, а она забирала его волю, как забрала волю его бригады.

– Я так долго шел к тебе. – прохрипел Андрей, глядя на женщину.

– Шшш…. Теперь ты со мной. – ее голос был тихим, она его успокаивала, привязывала.

После их встречи, Андрею дали поспать, его лицо разгладилось, на губах играла счастливая улыбка.

– Зачем он нам? – кивнул Арман в сторону гостя, Ирина пожала плечами.

– Не нам, а мне.

– Хорошо. Зачем он тебе?

– Ты действительно хочешь знать ответ? – она села на стул, не отрывая холодного темного взгляда от Армана. Хотел ли он знать ответ? Нет. Он узнает его чуть позже и будет будет молиться о скорой смерти нового знакомого.

Они дали сна Андрею три часа, затем начали собираться в поездку до последнего кувшина с темной водой. Ирина говорила, что там кувшин, она его четко видела, который заполнен до краев жидкостью. Арман верил ее словам, единственная женщина, который он безоговорочно верил, смысла врать ей нет. Вообще она потеряла весь смысл, кроме служения злу и он видел как Ира теряет саму себя.

Собирать им особо было нечего: вода, немного еды, одежда на смену и всё, остальное осталось дома. Арман остался на пару минут один среди родных стен, надеясь, что он вернется сюда, но холод, исходящий от дома, говорил об обратном, его уже оплакивали. Рядом с собой он почувствовал Иру, она встала позади него и смотрела сквозь мужчину, на миг показалось, что женщина пришла в себя:

– Я устала. – дрожащим голосом прохрипела Ирина, поднимая на него черный взгляд. Арман подошел к ней, но увидел уже вновь холод, слабостей быть не должно. – Поехали, Арман.

Ему хотелось остаться, но пошел за женщиной, теперь идут не за ним, а за ней. Куда она их приведет? Только к смерти.

Поехали они на четырех автомобилях, на удивление дороги для них всегда оставались свободными, ГАИ их не останавливало, пропуская их везде, будто не видели. Тени следовали за ними, там же, где ехала сосуд всё окутано ими. Они словно несли автомобиль вперёд, боясь задержаться. Часов семь они ехали без остановки, но усталость начала брать своё, когда темнота ночи стала тянуть их в руки сна.

– Нам нужен отдых. – сказал в рацию Арман, заранее готовясь к отказу, но Ира его удивила.

– Хорошо.

Найдя в ближайшем городе мотель, Арман со стоном облегчения вышел из автомобиля и прирос к месту, когда увидел Андрея. От бодрого мужчины утром не осталось и следа, вместо него вышел бледное подобие. На бледном, как стена, лице большие синяки под глазами, щеки его впали, губы немного посинели и потрескались, Андрей периодически их облизывал. Сам он чуть согнулся в спине, руки дрожали, а кожа на них сморщилась, одежда стала ему большевата, а голос тише. Арман не мог оторвать взгляда от мужчины, понимая, что с ним происходит, так как Ирина выглядела отлично, бледность ушла, а ее тени стали активнее.

– Какого ты творишь?! – прошипел Арман, не сдержавшись, он дёрнул женщину в сторону, в тот же момент его больно ужалила тень. – Ты его убиваешь!

– Хочешь быть на его месте? – один вопрос убил совесть и жалость в мужчине. Нет, он не хотел быть консервой.

Голод и тьма. Вокруг нее среди четырех стен дешевого мотеля только голод и тьма. И чем ближе они приближаются к кувшину, тем сильнее голод. Он плотно сидит в мозгу черной кляксой, чьи щупальца разрослись по всему телу и все действия Ирины шли для его утоления. Она посмотрела темным взглядом на Андрея, что спал с ней в одной комнате на диване, его было жаль. Да, где-то в глубине ее черной души осталось место для человеческой жалости. Когда она увидела его на пороге дома Армана, ей хотелось кричать: "Беги!", но темнота и голод внутри нее не дали этого сделать, слишком много сил потратила для его появления здесь. Почему Ира выбрала его? Может, потому, что был последним ее мужчиной, или потому, что от него исходило тепло, а ей холодно. Но каким Андрей был сладким. Она питалась его жизнью, и та имела сладкий привкус, словно Ира смаковала конфету. Тени блуждали по спящему Андрею, накрывали собой, оставляя ожоги на теле мужчины, а она пила его, медленно лишая жизни. И пока Ирина его убивала, она чувствовала себя живой, чувствовала тепло, а голод отступал. Мужчина заворочался во сне и повернулся к ней бледным лицом, его немного морозило, от чего трясло, он укрылся покрепче одеялом, но не проснулся. Ира отозвала тени, те слились с ней, вернув холод в тело, на сегодня хватит, сладкое нужно растягивать.

Ещё она не спала, она бодрствовала постоянно и видела, закрыв глаза, одну картину: Ира стоит на кургане, ощущая внутри себя огромную силу, которая наполняла ее с ног до головы. Вокруг себя сосуд не видит людей, но окружена костями, покрытыми черной слизью, изъеденные ею. И внутри она ликовала. Здесь всё верно, именно к этому она шла и обязательно придет.

Андрей сквозь пелену беспокойного сна чувствовал как по его телу скользят холодными руками, оставляя на нем ожоги. Те руки казались невесомыми, но они каждым новым прикосновением забирались глубже в его сон и вели за собой в тишину. Там было хорошо. Он окунался в темную воду, что умиротворяет прохладной, успокаивая места ожогов, Андрей лежал на поверхности водной глади, наслаждаясь ее легким покачиванием. Отсюда не хотелось уходить. Здесь всё просто и понятно, здесь только он и его мысли. А в мыслях только она. Ира овладела всем его существом как только он появился перед ней, мужчина отдавал себя ей, несмотря на внутренний протест ему не хотелось принадлежать себе. Ему нравилось быть рядом с ней, несмотря на слабость в теле, он чувствовал силу духа идти с ней рядом до конца. Даже, если конец его близок.

Руки его больше не жалили, ему стало теплее, вода убаюкивала Андрея, медленно он тонул в волнах, но знал, что с ним ничего не случится, сегодня он откроет глаза.

– Андрей, проснись. – мужчина открыл глаза и встретился с черным взглядом Ирины. – Нам пора ехать. Ты можешь встать?

Хороший вопрос. Андрей чувствовал головокружение, что не мог поднять голову с подушки, а каждое движение ею отдавалось дикой болью в висках. Он скривился от тяжести в ногах, не смог их спустить на пол, усталость вновь наваливалась на него мешком.

– Сомневаюсь. Я, возможно, заболел. – он прикрыл глаза и облизал сухие губы, они потрескались, что ощутил лёгкий привкус крови на языке.

– Возможно. – отозвалась сквозь морок сна Ирина, Андрей незаметно кивнул, проваливаясь обратно в темную воду, что накрыла его с головой.

– Блядь. – донесся до него голос Армана, почувствовал как его подняли на руки и понесли. Андрей хотел пошевелить рукой, но та его не слушалась, она стала тяжелой, будто не его и ощущал как она безвольно висела вдоль тела. Хотел подогнуть ноги, когда его посадили в автомобиль, но их он не чувствовал, Андрею казалось, что он стал деревянной куклой, который управляет кукловод и она сидит рядом. Неожиданно мужчину накрывает паникой от понимания, что не может открыть глаза, а дыхание его становится более медленным и только темнота вокруг, но его тела касается ладонь Ирины, стало спокойно, и он вновь падает в пучину темной воды, где волны разинули свою пасть в ожидании прыжка Андрея.

Глава 18. Рой

Гул, стоящий вокруг, оглушал. Макс за два дня возненавидел его. Мухи, комары, разные жуки разносили по небольшому дому клубы пыли, запаха грязи, они летали, облепиляя то своего хозяина, то мебель вокруг.

Макс не чувствовал больше гнили внутри себя, внутри не осталось ничего, кроме силы, что наполняла его с каждым часом сильнее. Каждая сила Высших, что убил Влад, проникала в него, делая увереннее, смелее, и он мог чувствовать сосуд. Он чувствовал ее холод, безразличие ко всему и голод. Она медленно себя питала, но источник иссякал, Макс видел ее разочарование. Воин научился прятать от неё свое нахождение, она чувствовала его присутствие и, что он рядом, но они ждут удобного времени, чтобы нанести удар.

А ещё он видел во сне, сквозь гул насекомых, своего деда. Макс любил такие сны, где всё простое. Он стал приходить к нему чаще, даря тот покой, о котором воин успел забыть. Борьба отняла свойственное ему чувство спокойствия, даже наполнившая его сила, принесла в мысли только раздрай. Они метались от желания всё бросить и начать свою жизнь, а не идти жизнью воина, который не видел ничего, кроме подготовки войны. До желания закончить всё быстрее, почувствовать на своих руках холод крови сосуда, когда он проткнет ее своим оружием. Макс физически ощущал потребность в крови Зла. Всё-таки он воин и его этому обучали. Обучали желать крови и делать, что угодно, только ее пролить.

В одну из ночей он так лежал на холодной кровати, оглушенный роем, и всматривался в лес, что был в горах, где-то там стоянка на ночь сосуда и ее людей, их на одного стало меньше. Максу нравилось играться с сосудом, она оглядывалась вокруг, чувствуя что-то, но его не видела, не могла поймать ни взглядом, но тенями, что окружали ее. Сосуд всматривалась в темноту ночи черным взглядом, на ее губах застыла ухмылка, она понимала, но единственное, что она смогла сделать, это укрыть их лагерь щитом из теней.

– Хватит играть. Пора. – в комнату вошёл Янус, сейчас его голос напоминал грубого мужчину, полного решимости дать бой. – Они два дня идут, уставшие. Мы их хорошо потрепаем.

– Мне нужно выдвигаться к курганам. – Макс слышал зов его орудия, что спрятан там, в том же месте, где Зло должно наполниться. Главное, успеть первым.

– Успеешь. – прочитал будто его мысли Янус, они вышли на улице, где погрузились в тишину ночи. – Главное помни, что тебя будут ждать там.

Макс хотел спросить кто будет ждать– враг или друг, и что от того ждать, но его сбила с толку тишина, в которую они погрузились. Не было слышно ни стрекотания стрекоз и кузнечиков, ни жужжания мух, ни порхания бабочек, не было слышно вообще ничего, даже дуновения ветра. Всё замерло. Всё ждало чего-то, какого-то дозволения на действие, и его мог дать только Янус. Он сел в импровизированный круг, очерченный на земле, внутри которого только, тонко горевшая свеча и разложенная карта. Янус указал Максу на место рядом с собой, куда он сел, только сейчас воин заметил, что на существе нет насекомых, его тело чистое от них. Оно отличалось бледностью и хрупкостью, у тела тонкие кости, худощавое туловище и длинные пальцы рук. На нем нет ни одного волоска, всё гладко, в свете свечи не видно сильно лица, но Макс уверен, что там нет ни бороды, ни бровей и ресниц. Весь Янус казался обычным видением кошмара, что увидев однажды, запомнишь навсегда.

– Тебе необходимо вновь их найти, дать мне ориентиры и я направлю своих друзей. – Янус говорил шепотом, но в тишине и он казался криком. На его слова Макс только кивнул, война продолжается, на сегодняшней битве он должен одержать победу.

Макс вновь вошёл в горный лес, где чаща скрывала от глаз группу людей, что расположилась на ночлег. У них горел костер, у которого он почувствовал сосуд, та пока его не чуяла и была спокойна, тени всё время крутились рядом, они казались ее продолжением. Неподалеку от сосуда лежал мужчина, он дремал, вслушиваясь в тишину леса. Воин видел их будто он среди них и часть их группы. Его руки каснулись холодные липкие пальцы Януса, Макс подавил в себе желание отстраниться от него. Как только существо вцепился в пальцы воина, тишину разрушил рой, чье облако возникло перед ними из ниоткуда. Янус дотронулся до карты, насекомые стали шумнее, существо с ними общалось, закатив к небу глаза, они светились в темноте холодным белым светом. Через секунду опять тишина и Макс в своём видении увидел в лесу первую муху.

Он хотел убить ее. Она знала это, как и то, что он не сможет этого сделать. Он сделал свой выбор и будет ему верен. Но в пламени костра Арман видел как горит Ира. С ними не было уже Андрея. Его остекленевший счастливый взгляд с Арманом до конца. Ира опустошила его уже в горах. Тот не мог двигаться, его парализованное слабое тело нес один из людей Армана, тот не замечал веса мужчины, но от него мало что осталось. Андрей был похож на мумию, серый, высохший, но без конца говоривший об Ирине и своей любви к ней. А она? Она крепко держала его за руку и пила жизнь с него, опутывая своими тенями как сетью. Под конец Андрей шептал о темной воде, что ждала его и Арману казалось, что он видел ее в его взгляде. Тому нельзя было в ее пучину, но он прыгнул туда и на его лице улыбка. Арман не спрашивал у Иры, что тому она показала перед смертью, исход всё равно один, ещё один человек утонул в своей преданности Злу.

После они шли весь день без остановки, Ира их тянула вглубь к горе, куда ее тянул последний кувшин, его зов не отпускал женщину, а голод становился невыносим. Не утолил его жизнь Андрея, и небольшие глотки сил спутников, она понимала, что ей нужна темная вода, где с последним глотком она возьмёт начало Зла. Но кроме голода сосуд чувствовала, что за ней осторожно наблюдают, боясь вновь с ней столкнуться. То был воин. Его взгляд она запомнила и усмехнулась ему в темноту, Ира его ждала, но потихоньку наваливающаяся слабость может мешать.

– Нужно двигаться дальше. – Ира укрыла лагерь тенями, пряча себя от сил воина.

– Дай нам отдохнуть. – Арман лег как можно дальше от нее на спальный мешок. – Мы не движимы силами Зла, нам свойственна усталость. Помнишь, что такое?

– За месяц тяжело забыть. – Ира легла спиной на холодную землю, закрыв глаза.

Что она помнила? Родителей? Она забыла их лица. Не помнила на кого больше похожа. Ира забыла лицо Инги, хотя дружили они долго. Она не помнила лицо Андрея до его конца. Сосуд помнила только путь к курганам, что нужно сделать и кем пожертвовать ради цели. Хотела ли она вспомнить? Нет, в своём забвении она ощутила целостность своего тела и остатков души. Ирина не хотела вспоминать родителей и любовь Андрея, всё утонуло в темной воде. Где только она и тишина. Тишина. Ее слишком много.

Ирина открыла глаза и посмотрела в небо, прислушиваясь к тишине. На небе не было ни облаков, ни звёзд, одна темнота, что надвигалась на их лагерь сверху. Сосуд моргнула пару раз, решив, что подводит нецветное зрение, но небо двигалось и в тишине стал отчётливо слышен шум роя. И шепот, что стал для нее криком.

– Подъем! – закричала Ирина, вскакивая со своего места. Тени закрыли ее в кокон, но все усилия впустую, женщина почувствовала первый укус насекомого в руку.

Дальше началась неразбериха. Небо упало на них диким роем насекомых, что своим гулом оглушали людей. Насекомые спустились на них тучей черноты, они жалили тело, вгрызаясь в тело, залезая через раны под кожу, что хотелось содрать ее, чтобы добраться до паразита. Каждый из десяти был окружён персональным облаком гнуса, который сбивал с толку, не давал думать. Осы жалили, мухи кусали, жуки залезали в уши, комары кусали один за одним и в темноте леса казалось адом. Большинство начало бежать, побросав вещи, вылетая из палаток, не надевая одежду, спасаясь от роя. Но он настиг каждого, не давая делать шаг, заставляя упасть и оставалось только отмахиваться.

Арман потерял из виду сосуд, он бросил лагерь, где разразилась борьба природы и человека, пусть природой и кто-то руководил. Мужчина убежал на расстояние и остановился только когда понял, что за ним не следует рой, но ему хватило того, что он уже получил. Укусы ос горели, комары оставили после себя зуд, под крики своих людей, что разносились вокруг, он набирал землю в руки и прикладывал к местам укуса, чтобы уменьшить боль. Он надеялся на Иру, что она спасет их.

Ира чувствовала каждый укус насекомого, те с остервенением вгрызались в нее, желая навредить ей как можно больше, но она понимала, что укусы ос сделают ей гораздо больше вреда, женщина чувствовала, что их яд постепенно расходится по венам. Времени мало. Тени не закрывали от роя, что заставил двоих из десяти покончить с собой, ножами они пытались вырезать из кожи насекомых. Мужчины с размаху втыкали в руки лезвия, разрывая вены вдоль и запуская в раны пальцы, вытаскивая из плоти мелких жучков, что были красными от крови. И делая раз за разом, не замечали, что истекают кровью и до последнего вдоха пытались очистить себя от жуков.

Сосуд села на землю, рой ее накрыл собой, гнус был всюду на ее теле, она глубоко вздохнула и впилась в запястье зубами, выпуская чёрную кровь тонкой струйкой на траву. Вокруг заплясали ее тени и в луже черной крови под тихий шепот она увидела того, кто управлял роем. Глубокий старик сидел в круге в свете свечи, тот смотрел в небо и держал руку на карте, он не чувствовал ее, зато она чуяла воина, но не видела. Ира направила тени на рой, те окружили его своими нитями, и направили в кровь, которая окутывала насекомых и отправляла к старику и сквозь сумрак уходящего сознания сосуд услышала его крик.

Глава 19. Слежка

Ада смотрела на серые лица людей в аэропорту, они не видели её, глядели сквозь неё, угнетенные холодной погодой мая, чернотой облаков и предчувствием грядущего. Женщина следила за каждым скованным движением, за каждым испуганным взглядом проходящего. Они чувствовали, что за ними наблюдают, но не видели кто, кровь пса делала Аду незаметной, давая ей обманчивую свободу действий. Она постоянно чувствовала рядом с собой свою хозяйку, та находилась рядом, пусть физически и была за много километров от неё, ее тёмный холодный взгляд неустанно следил за женщиной. Женщина решила, что зло дало ей покой и свободу, на самом же деле лишил её себя. Теперь она слилась с серой массой людей, и не замечали её не потому, что она спрятана в ауре пса, а потому, что Ада такая же как все, в ней не осталось красоты, не осталось способностей, только память давала ей не утерять веру, что практически ещё вчера всё было иначе. Знала ли сосуд об ее мыслях, или же она сама их в нее вселила, давая понять, что Ада растеряла себя, отдав в больнице свой разум сетям зла, и увязая всё больше, окончательно добивает, что осталось.

Ада знала зачем находится в аэропорту, посреди суеты посадок и взлетов, она нутром чуяла, здесь должен появиться воин, сюда её привело чутьё, здесь она начнёт за ним слежку и от неё ждут первого шага в решающей битве. Но в голове звучал вопрос Веры, решится ли она, зная, что требуется от неё, Ада внушила себе нет, не подведёт, сейчас сомнения начинали проникать в мозг. Собачья верность не давала ей зацепиться за неверные мысли и сны о правильности не отпускали женщину, но где-то в глубине была та Ада, что смело шла наперекор, боролась за добро, помогала ему вершить свои дела и та протестовала, но слишком поздно, тёмная вода в ней.

Аде стало нехорошо, так неожиданно и неминуемо, что она заметалась по залу, ее замутило, тело покрылось гусиной кожей, рана, что затянулась на голове, заболела, стискивая виски, захотелось броситься под автобус, который привёз очередных пассажиров. И сквозь пелену боли, туман растерянности Ада увидела силуэт воина и, чем ближе он подходил, тем хуже ей становилось. Его сила ее убивала, о чем тот даже не подозревал, окружённый ореолом добра Макс сметал на своём пути всё, что могло быть связано со злом. Где же ее защита, почему хозяйка не защищает своего пса? Значит, что-то произошло? Сосуд мертв? Нет, иначе воин был в другом месте. Значит, сражение на этот раз проиграло зло. Оно будет злее, когда сделает последний глоток.

Ада, превозмогая боль и желание бежать, последовала следом за воином, держась на безопасном расстоянии, он ее не чувствовал, значит, её ещё защищают. А если бы увидел, то не смог узнать, от Ады ничего не осталось.

– Мне, пожалуйста, билет… – Ада протянула паспорт и деньги, девушка за стойкой смотрела на нее с безразличным выражением лица, будто и не видела уродства женщины.

– На ближайший рейс всё занято, но есть ещё место на рейс через час на восемнадцать. Вам подходит?

– Да, но я видела, что были места.

– Вы правы, но билеты выкупила благотворительная организация, они везут детей на экскурсию. Это так мило, сиротки хоть что-то увидят. – сладкий голосок девушки раздражал Аду, а понимание, что за детки летят туда же, куда и она, злило. Нужно было убить ведьму ещё в первую встречу. Что ж, сделает это во вторую.