355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лана Синявская » В когтях у сказки » Текст книги (страница 1)
В когтях у сказки
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 01:24

Текст книги "В когтях у сказки"


Автор книги: Лана Синявская


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Лана Синявская
В когтях у сказки

 
…Слух чудовищный бродит по городу,
Забирается в домы, как тать.
Уж не сказку ль про Синюю Бороду
Перед тем, как засну, почитать?
 
А. Ахматова

Пролог

Она чувствовала себя птицей.

Ей хотелось петь. Или хотя бы кричать.

Почему нет?

Отпустив руль, женщина, смеясь, раскинула руки в стороны, набрала в грудь побольше воздуха и завопила: «Я-свободна!»

«Свободна, свободна?» – как-то неуверенно откликнулось эхо, и она вновь засмеялась.

Машина вильнула в сторону на мокром асфальте узкого серпантина, но женщина легко и уверенно выровняла ее, а затем прибавила скорость. Ей хотелось лететь и автомобиль, послушный ее желанию, несся вперед по извилистой дороге с предельной скоростью. Пережитый кошмар уже маячил где-то далеко позади, похожий на пыльный, совсем не страшный призрак.

Всю последнюю неделю, не переставая, лил дождь, и только сегодня тучи растаяли. Чисто умытое солнце одобрительно смотрело на нее с высоты.

Женщина как бы невзначай посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы еще раз убедиться: она все еще красива и достаточно молода для того, чтобы начать все с начала. Затем ее взгляд упал на соседнее сиденье, и она слегка поморщилась, обнаружив притулившийся у самой спинки чистенький белый узелок. Очередная выходка старой притворщицы, – подумала она брезгливо. И когда она только успела сунуть в машину свой гостинец?

Женщина подозрительно принюхалась. Кажется, опять сэндвичи с тунцом. Господи, они же весь салон провоняют! Она решительно протянула руку, чтобы вышвырнуть вон отвратительное подношение. Все равно она ни за что не решилась бы откусить ни кусочка от ее отвратительной стряпни.

Стекла в машине были опущены до упора, ворвавшийся ветер схватил в горсть прядь ее длинных волос и хлестнул по лицу. От неожиданности она резко отпрянула в сторону, пальцы разжались, белый сверток мягко шлепнулся ей на колени. Слишком легкий для бутербродов, – машинально отметила она, – почти невесомый.

Впереди начинался сложный участок, дорога сужалась, прижимаясь вплотную к скалам, и делала резкий поворот. Не отрывая взгляда от ветрового стекла и крепко держа руль одной рукой, она все же попыталась избавиться от свертка. Плохо завязанный узелок ослаб, когда она потянула за него пальцами, и все содержимое вывалилось прямо на нее.

«Вот черт!» – выругалась она, уже представляя безобразное жирное пятно на любимой юбке, быстро опустила взгляд в надежде оценить размер причиненного ущерба и пронзительно завизжала: на подоле валялся большой слипшийся ком паутины, из которого шустро выбирался огромный мохнатый паук. Выбравшись, он стал целеустремленно карабкаться вверх, прямо к ее лицу.

Не переставая визжать, женщина судорожно замахала рукой с растопыренными пальцами, пытаясь стряхнуть с себя гадкое насекомое. Один удар попал в цель. Паук перевернулся в воздухе, шлепнулся на пол, и она немедленно придавила его каблуком. Волосатое брюшко лопнуло, как переспелый крыжовник, забрызгав ей щиколотку желтоватыми паучьими внутренностями, и ее чуть не стошнило.

Пытаясь успокоиться, она твердила: «Все кончено, кончено», но сердце стучало как бешеное, в глазах было мутно от слез. Все это глупости: скоро мотель, она снимет номер и смоет всю эту мерзость в ванне с мылом. Нет, с мылом, скрабом и – обязательно – жесткой мочалкой. Интересно, продают ли в мотеле жесткие мочалки?

Она попыталась вновь сосредоточиться на дороге, но ей мешал шум в ушах. Странный звук, что-то среднее между шелестом и невнятным бормотанием. Кажется, он шел откуда-то сверху.

Ей отчаянно не хотелось поднимать голову, но она сказала себе, что должна. Так же покорно жертва кладет голову на плаху, подставляя беззащитную шею под топор палача.

Крик застрял у нее в горле. В глазах потемнело. Или это ей только казалось из-за сплошного ковра черных, мохнатых шевелящихся тел, сплошь покрывающих крышу автомобиля? Насекомые, будто почувствовав ее движение, угрожающе зашипели, защелкали, поднимая вверх передние лапы.

Она так и не смогла закричать, когда машину подбросило в воздух и вышвырнуло за обочину. Автомобиль успел перевернуться в воздухе дважды, прежде чем ударился о дно скалистого ущелья. Прочный металл сплющился, как фольга, брызнув во все стороны осколками стекла, окрашенного кровью.

Секундой позже раздался взрыв. Столб пламени и черного дыма поднялся так высоко, что был виден из города, но до того, как машины городских служб прибыли на место аварии, из груды раскаленного искореженного железа выбрался маленький мальчик в голубом костюмчике, с вышитым корабликом на груди. Малыш отчаянно ревел, размазывая грязь, слезы и сажу по красной от натуги мордашке и растерянно оглядывался, будто не понимая, как здесь оказался.

Вой сирен напугал его еще больше. Прекратив реветь, пацаненок резво припустил прочь и скрылся, просочившись сквозь густые заросли дикого шиповника и ежевики.

Глава 1

Десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… один… В эфире!

– Здравствуйте, дорогие телезрители! С вами программа «Ночной пророк» и я, Анна Сомова, – привычно улыбнулась в камеру яркая брюнетка специфической внешности в черном, с головы до ног увешанная мелодично позвякивающими амулетами. Выражение интеллектуального превосходства на ее лице компенсировалось веселыми искорками в сине-зеленых глазах, похожих на речную заводь, и легкой улыбкой. Не будь она искренне доброжелательной и щедрой до идиотизма, нашлось бы немало людей, ненавидящих ее.

Ближайшие сто двадцать минут Анне предстояло убедительно изображать из себя таинственную всевидящую колдунью и отвечать на бесчисленные вопросы тех, кого в недобрый час одолела бессонница. Презирая себя за этот маскарад, девушка старательно следовала сценарию и подчинялась командам режиссера, голос которого уже просверлил дыру у нее в голове.

– Представьтесь, пожалуйста, и задайте свой вопрос, – ласково попросила Анна и потянулась, чтобы взять карандаш – записать бессвязный бред, льющийся из динамика. На среднем пальце сердито сверкнул крупный зеленый изумруд, оправленный в старинное золото, такой большой, что все принимали его за бижутерию. Бижутерией как раз было все остальное, но об этом знала только Анна, так же как и то, что является ведьмой не только по сценарию.

Обычные люди весьма смутно представляют себе, кто такие ведьмы. Ну, там, метла, черный балахон, серебряные фенечки типа перевернутой звезды или лыбящегося черепа, в идеале – островерхая шляпа. Попса, одним словом. Нет, конечно, среди ведьм встречаются те, у кого шкафы ломятся от оккультного барахла, но подлинные ведьмы чудненько обходятся без оного. Для Анны давно минули времена, когда она, высунув язык от усердия, старательно выводила магические письмена на пластмассовой ручке какого-нибудь колюще-режущего предмета, купленного в строго определенный день и час, непременно на растущей луне, которому выпала честь стать волшебным кинжалом. Сейчас она знала, что самый обыкновенный кухонный тесак может все то же самое. Вдобавок им можно и колбасу покромсать при необходимости.

– Скажите, а вы летаете на шабаш? – вдумчиво поинтересовался в трубке фальцет, явно подогретый кое-чем покрепче кипяченого молока со сдобным печеньем.

Ага! Щас! Пляски голышом в нашей полосе? Ищи сумасшедшую.

Вот волшебные мази – другое дело, тем более, что Анна приближалась к возрасту, в котором мази и кремы становятся весьма нелишними в обиходе. Летать от них не полетишь, но отражение в зеркале по утрам перестает вызывать депрессию.

Вы еще о демонах спросите, которым мы поклоняемся, – подумала Анна устало. Нет, демоны, конечно, существуют – она немало их повидала – но после более близкого знакомства с этими тварями… Нет, никакого поклонения демонам. Боже упаси!

Конечно, вслух она ничего подобного не произнесла, виртуозно навешав любопытному телезрителю лапши на уши, так, чтобы слишком не напугать, но отбить на будущее желание звонить, куда не просят, и спрашивать глупости. До утра ему точно будет над чем подумать – спать он все равно не сможет.

Режиссер не одобрил Аннину самодеятельность и долго читал ей нотацию в ухо, но ей было наплевать. Ей давно осточертела эта работа, и держалась она лишь потому, что среди скучающих, пьяных и сексуально озабоченных полуночников иногда попадались люди, которым реально была необходима ее помощь.

Но терпение Анны было на исходе.

С трудом высидев до конца передачи – а куда сбежишь из прямого эфира? – и терпеливо выслушав привычную порцию комплиментов по поводу высоких рейтингов, Анна наконец-то смогла пойти домой. Этим словом она теперь называла уютную съемную квартиру в чужом городе, в чужой стране. Человек, он ко всему привыкает.

Это время суток Анна любила больше всего. Ходьбы до дома было всего минут пять, и она могла позволить себе не спешить, с наслаждением вдыхая свежую прохладу пустынных улиц. Да и куда ей торопиться? Ник давно видит десятый сон под надежной охраной Каспера, а больше ее никто не ждет.

Беспокойный предрассветный ветер старательно подметал спящий город. Каблуки Анны гулко стучали по тротуару. Где-то вдали бибикнуло ночное такси, донесся чей-то неразборчивый крик. Уличные фонари бледнели в сумерках, и улица выглядела нереально серебристой, похожей на елочную игрушку.

Предложение приехать сюда оказалось неожиданным, но своевременным. Она как раз искала место, куда можно спрятаться от собственных невеселых, запутанных мыслей. Она практически ничего не знала о кинокомпании и имела весьма смутные представления об этой стране, но согласилась, не раздумывая.

Страна оказалась маленькой, а кинокомпания – большой и богатой, но это выяснилось только впоследствии. Анна до сих пор радовалась, что ей не пришлось пожалеть о своем неожиданном поступке.

Девушка остановилась у двери парадного и достала сигарету, пытаясь продлить минуты спокойного одиночества. Стояла полная тишь. С покатых крыш над головой доносилось царапанье маленьких лапок, сонная возня и бархатистое воркование – это просыпались голуби.

Макс… Ну да, они расстались. Нет, никто никому не изменял, и даже любовь еще тлела где-то под толстым слоем пепла. Так иногда случается: не вышло, не срослось, перегорело. То, что казалось единственно правильным, вечным, вдруг стало неважным и – что еще хуже – скучным.

Анна в сотый раз вспомнила их последний разговор:

– Уезжаешь?

– Да. Так будет легче.

– Но почему мне не легче?!

Вопрос, на который нет, и не может быть ответа.

После того, как Макс вернулся обратно в свои джунгли, Ник здорово изменился. Он старательно делал вид, что все в порядке, чтобы не огорчать мать, но Анне не нужно было слов, чтобы понять.

Поэтому она и взяла его с собой.

Так же, как и Каспера.

Касперу было не привыкать путешествовать за границу контрабандой. Вообще-то Анна не любила насылать на людей морок, но иначе Касперу пришлось бы остаться в одиночестве на долгий срок, а он категорически возражал. Конечно, друзья Анны гарантировали коту комфортное существование во время ее отсутствия, но у него имелись свои взгляды на комфорт, и Анна прекрасно об этом знала. Каспер превратил бы жизнь друзей в ад, – причем сделал бы это играючи, – в отместку за то, что хозяйка посмела вообразить, что ему достаточно вкусной еды и уютной постели, чтобы смириться с ее отсутствием.

Таможенная мамзель и бровью не повела, когда на экране монитора возник симпатичный кошачий скелетик. Даже когда скелетик энергично помахал ей лапкой – уставший от сидения в сумке Каспер весьма некстати решил почесать себе за ухом – мамзель не дрогнула. Она отмерла лишь после того, как сумка оказалась в руках хозяйки и вежливо пожелала пассажирке с ребенком счастливого пути.

– Мам, а что она видела? – заинтересованно спросил Ник, закидывая на плечо увесистую ручную кладь.

– Ничего, – пожала плечами Анна. – Она видела ПУСТУЮ сумку.

Ник хихикнул украдкой.

Затаившись на дне большой дорожной сумки, Каспер стоически выдержал многочасовой перелет и даже не нагадил. Больше того, когда он, помятый и всклокоченный вывалился из сумки на пороге их нового жилища, на его усатой морде явно читалось глубокое удовлетворение.

* * *

Осторожно повернув ключ, Анна на цыпочках вошла в однокомнатную квартиру. На самом деле у них было две комнаты, просто в Европе гостиная подразумевалась как само собой разумеющееся, а количество комнат считалось по количеству спален. Спальня была одна, и в ней сейчас сладко спал ее сын.

Анна щелкнула выключателем. Каспер, успевший просочиться в прихожую, недовольно сощурил огромные желтые глаза. Скинув туфли у порога, Анна прокралась на кухню, Каспер поплелся за ней, старательно зевая, но это не произвело должного впечатления на хозяйку, и он прочно обосновался у своей миски, всем своим видом показывая, что уже скоро, практически сейчас, его настигнет голодная смерть. И он, бедный, так и останется лежать застывший, у чисто вылизанной тарелочки.

– Вымогатель, – шепотом укорила Анна, но свежего корма все-таки насыпала. Каспер немедленно с энтузиазмом захрустел, в поддержку своей версии о несчастном голодающем животном.

Чаще всего, особенно при посторонних, Касперу удавалось убедительно разыгрывать из себя обыкновенного глупого кота, у которого на уме сплошные глупости вроде мышей, вкусной еды и соседских кошечек. Но это было сплошным притворством. Каспер был здоровенным, угольно-черным персом-переростком, под свалявшейся шкурой которого таились неуемные жизненные силы. Его шерсть, несмотря на использование самых лучших кошачьих шампуней и кондиционеров, больше напоминала один большой колтун. Его морда выглядела так, будто на нее наступил по меньшей мере мамонт. Впрочем, это как раз являлось признаком персидской породы, о чем Каспер никогда не забывал, как и о том, что он – ведьмин кот: когда он шествовал по улице, даже злые дворняги с визгом прятались по кустам.

Анна выпила большую кружку крепкого, очень сладкого чая, с облегчением избавилась от плотного сценического грима, прошла в спальню и с наслаждением растянулась на белых простынях. На соседней кровати посапывал Ник. Не об этом ли она мечтала? Сон в мягкой постели благоустроенной квартиры европейской столицы, запах листвы, врывающийся вместе со свежим ветерком в распахнутые окна, тишина ночного города, изредка прерывая шумом машин.

Возможно, это и есть ее воплощенная мечта. Но куда девать странное, неуместное в этом раю, предчувствие надвигающейся катастрофы? Анна посмотрела на сладко спящего сына и улыбнулась в темноте. Возможно, все еще закончится хорошо. Возможно.

Каспер мягко вспрыгнул на постель, прошел по самому краю и потерся о ее лицо, громко мурлыча колыбельную. Он еще немного помассировал ее когтистыми лапами и плотно ввинтился подмышку, уверенный, что всем приличным котам давно пора спать, а думу думать можно и утром.

Разбудил ее колокольный звон, плывущий над городом. Ник промычал что-то в подушку, явно неодобрительное, и отвернулся носом к стенке. Анна легко соскочила с кровати, шагнула к окну, чтобы прикрыть створку и залюбовалась.

Далеко впереди, среди деревьев и красных черепичных крыш, церковный шпиль поймал первые лучи солнца и засиял тонкой золотой иглой. С колокольни вспорхнули птицы, громко хлопая крыльями. Сладко пахла цветущая липа под самым окном.

Анна перевела взгляд на часы – всего лишь полвосьмого. Спала она совсем недолго, но чувствовала себя бодрой и полной сил. Прихватив со стула свою одежду, она бесшумно выскользнула из комнаты. Каспер деловито семенил следом, готовый следовать за любым, чей путь лежал в сторону холодильника. Хозяйка действительно пошла на кухню и Каспер законно рассчитывал на плотный завтрак, раз уж других развлечений здесь не предусмотрено.

На улицу ему выходить запрещалось. Никто не сомневался в его способности постоять за себя, но в этой стране со зверьем было строго: приличным кошкам и собакам не полагалось бродить по округе без присмотра. Каспера немедленно изловили бы специальные службы и отправили в приют до выяснения, а это означало большие сложности.

– Придется тебе потерпеть, – сочувственно сказала Анна и в качестве компенсации положила в миску дополнительную порцию свежей курочки.

Против курочки Каспер не возражал и немедленно уткнулся мордой в миску, так, что хозяйка не успела заметить хитро блеснувший желтый глаз мохнатого разбойника. По его мнению, ей не стоило знать о том, что Каспер уже дважды выбирался на свободу, используя в качестве парадной лестницы старую липу под окном. Ник, разумеется, был в курсе, но не выдавал кота из солидарности.

Нельзя сказать, чтобы Каспер был от города в полном восторге. Скорее – наоборот. Он обшарил окрестности на предмет любовной интрижки или, на худой конец, хорошей драки, но так и не обнаружил ни одной бесхозной зверушки. Те, что на поводках – никуда не годились, к ним прилагались бдительные хозяева. Заскучав, он немного полазил по помойкам и вновь облом: мусорные баки у этих чудиков сияли девственной чистотой и отвратительно воняли моющим средством.

Окончательно заскучав, Каспер разыскал табунок крупных собак, уселся напротив, приглашая поиграть в салочки, и долго им улыбался, но псы отчего-то испугались и удрали в парадный подъезд.

Нет, в этом городе решительно нечем было заняться.

* * *

Ник все еще не проснулся и Анна решила, что успеет купить что-нибудь вкусное к завтраку, тем более, что впереди-два выходных дня, а в этой стране свято чтили трудовой кодекс: в субботу и воскресенье ни один магазин не работал.

Первым делом девушка заскочила в крошечную пекарню, благоухающую свежевыпеченным хлебом. Хозяева быстро запомнили новую покупательницу и теперь встречали ее такими же радушными улыбками, как и других местных жителей. Здесь вообще не жалели улыбок. От всеобщей искренней вежливости Анна поначалу чувствовала себя неловко, но быстро расслабилась и теперь тоже улыбалась всем без разбора, не боясь, что ее поймут как-то не так.

Девушка наполнила специальный бумажный пакет горячими, хрустящими булочками с кунжутом и прихватила пару сэндвичей с копченой индейкой-здесь их готовили изумительно. В соседнем магазинчике к покупкам добавились йогурт, густая сметана и свежие сливки, а так же кусок нежно-розовой ветчины для Ника и несколько упаковок моцареллы для нее. Любимый сыр Анны стоил здесь сущие копейки, раза в три дешевле, чем дома и она лопала его в свое удовольствие с помидорами и пахучим базиликом по три раза на дню.

Правда, другой модный в России продукт, стоивший здесь не дороже картошки, Анну разочаровал. Спаржу она выбрала сочную, белоснежную, только что с грядки, – впрочем, другой здесь не держали, – сварила ее по всем правилам, но съесть не смогла. На вкус деликатес напоминал лежалую свеклу. Оставалось удивляться энтузиазму российских приверженцев здорового образа жизни. Хотя, на вкус и цвет…

Чтобы купить овощей, пришлось перейти на другую сторону улицы. Глаза разбегались, хотелось всего и сразу, но сначала Анна уверенно направилась к лотку с помидорами и сладким перцем. Местный язык выучить не представлялось возможным, но, к счастью, почти все продавцы понимали английский.

– Еще брокколи, пожалуйста, – попросила Анна. Продавец кивнул и тут же принялся обрывать с кочана покрытые росой упругие внешние листья, прежде чем положить его на весы.

– И не лень тебе готовить в такую жару? – вяло поинтересовались у нее за спиной на родном языке.

– Нет, – миролюбиво улыбнулась Анна, узнав голос Виолетты. – Я люблю свежие овощи.

– Ясно, на диете сидишь, – понимающе ухмыльнулась женщина, – а я вот ем, что хочу и предпочитаю мясо. – Она с удовольствием огладила свои весьма рельефные телеса.

Анна не стала объяснять, что диета тут ни при чем, да и Виолетта не нуждалась в объяснениях. Несмотря на раннее утро, коллега была при полном параде: густо наложенный макияж расплылся от жаркого солнца, высоко взбитые обесцвеченные волосы напоминали продукцию валяльно-чесального комбината периода глубокого застоя. Платье цвета «вырви глаз» в блестках, гораздо более короткое, чем стоило бы носить в ее возрасте – а дамочка разменяла шестой десяток – выглядело просто убийственно. Прохожие оборачивались, но Виолетта самоуверенно принимала их брезгливое любопытство за восхищение.

– Russian whore? – подмигнул Анне продавец, передавая пакет с покупками и сдачу.

– No, no, thank you! – замотала она головой.

– Что «ноу, ноу»? – возмутилась Виолетта, не говорившая на английском, впрочем, как и ни на одном другом языке, кроме родного. – Что он сказал?

«Правду», – хотелось ответить Анне, но она солгала:

– Ничего, просто поблагодарил за покупку и предложил заходить еще.

– Да? – недоверчиво переспросила блондинка, которой фраза иностранца показалась слишком короткой для такого длинного предложения.

Анна уверенно кивнула.

Виолетта, в свою очередь обольстительно – по ее мнению – улыбнулась продавцу, выудила из плетеной корзиночки самую крупную клубничину и многозначительно ее облизнула.

Что крикнул им вдогонку продавец, на этот раз не разобрала даже сама Анна, но догадалась, что лучше ей поискать другой овощной магазин.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю