Текст книги "По темной стороне (СИ)"

Автор книги: Купава Огинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Яна, постарайся в ближайшие несколько дней не покидать свои покои, – озадачили меня внезапной просьбой, – пока Айана гостит у нас, тебе небезопасно ходить по замку.

– ‎А разве они сейчас в Светлую империю не отправятся? На охоту? – робко спросила я у задумчивого хищника. Глядя вслед ушедшим человеколюбам, он беспокойно хмурился, чем очень меня нервировал.

– ‎Айана всегда предпочитала отдохнуть с дороги. Не думаю, что она изменит себе на этот раз, даже несмотря на весьма привлекательное для нее предложение Делмара.

Мочалки, благополучно до этого изображавшие часть интерьера, медленно поползли ко мне, жалобно тренькая. И вот это их треньканье отвлекло меня от грустных дум о семейке хищника, заставив вспомнить о делах насущных.

– Раяр, а, Раяр, а я ведь не дойду до своих покоев.

Его лицо после того, как я объяснила, что ножки меня не держат, что я внезапно ослабла и вообще в ближайшее время не стоячая, максимум сидячая, а в идеале бы вообще лежачая, сделалось просто непередаваемо прекрасным.

Их недовольное темнейшество со скорбным видом согласилось дотащить меня до моей кроватки, но сделало это с таким видом, что я не могла не возмутиться:

– Нет, ты хочешь, чтобы я в тебя влюбилась? Или уже не надо?

– Сейчас я пытаюсь решить, не лучше ли будет отдать тебя Айане, а самому отправиться с Делмаром в резервацию…

Но я-то знала, что это не правда, что он меня на местного человека ни за что не променяет, потому что я его неправильно боюсь. Не так, как тут принято. И ни капли не поверила его словам.

– ‎А вот и врешь.

На столь наглое заявление он ничего не ответил, только хорошенечко меня встряхнул, сделав вид, что перехватывает поудобнее, и понес в мои покои. До которых, к слову, было не так уж далеко, я это точно знала, потому что галерея, в которую мы вырулили из темного коридорчика, была мне хорошо знакома.

Я тут не один раз гуляла и прекрасно помнила, что если в конце галереи повернуть налево, в маленький закуток, из которого наверх поднимается вполне удобная лестница, то в кроватке я буду минуты через две… но мы почему-то повернули направо и спустились вниз, увеличив путь почти на десять минут.

Но я промолчала. Я же умная… иногда бываю.

Хочет меня таскать, пусть таскает.

– А Мирай меня теперь проклянет, да? – вопрос Раяра не то чтобы застал врасплох. Он как шел, глядя вперед, так и шел, даже с шага не сбился, но бледнющая его щека весьма красноречиво дернулась. А для меня это был животрепещущий вопрос. Валяясь в постели, я эту мысль обдумала со всех сторон и пришла к выводу, что если у пресветлой (чтоб ей перегореть!) хватило сил всех зрячих извести, то со мной справиться она всяко сможет. И теперь, наконец, смогла задать вопрос, который мучил меня все это время.

– ‎С чего ты взяла? – спокойно спросил мой кошмар.

– ‎Светлые пришли от меня избавляться. Живая я опасна, а сотрудничать ты не захотел. И уж если Мирай не пожалела одну свою жрицу, сделав ее бомбой, – темный удивленно на меня покосился, но уточнять, что такое «бомба», не стал. Он примерно представлял, что я имею в виду, и этого было достаточно, – то почему бы ей не пустить в расход еще парочку, чтобы сжить меня со свету?

Раяр ответил не сразу. Мы успели пройти мрачный зал с большими окнами, всегда укрытыми шторами, и начать подъем по очередной лестнице, когда он таки соизволил заговорить:

– Ты не найдешь этого в книгах, в основном потому, что данная информация считается кощунственной и усиленно замалчивается, но Рассах и Мирай не просто так считаются сестрами. Сила одной множит силу другой. Они нужны друг другу, чтобы не потерять свою власть. Когда мы усыпили мать, Мирай так же лишилась некоторой части своих сил. Сейчас она уже не способна на многие вещи, что были доступны ей во времена правления Изначальной Тьмы.

– ‎Тогда почему она хочет меня убить? Почему бы не пробудить во мне Рассах и не вернуть былую мощь?

– ‎Пусть сейчас Мирай лишена былого могущества, но все еще сильна и считает Излом по праву своим. Теперь она его единоличная властительница.

– ‎Но вы же ей не поклоняетесь.

Раяр усмехнулся.

– Так же, как не поклоняемся матери.

– ‎То есть, убить меня на расстоянии она не может? – дотошно уточнила я, недоверчиво щурясь.

– ‎Да, – уверенно кивнул он. Весь такой суровый, собранный, глядящий прямо перед собой. Ну такая же лапочка!

Он вздрогнул, когда я, обняв его за шею, прижалась щекой к его щеке:

– Живем!

– ‎Яна, ты не могла бы меня отпустить?

– ‎Ты же сам хотел положительных эмоций, – удивилась я. Он вздрагивал от моих прикосновений и совсем уж ощутимо дернулся, когда я потерлась о его щеку, – вот и приятного тебе аппетита.

– ‎Слишком много, – прошипел он, резко остановившись.

– ‎Это еще немного, – звонкое «чмок» разнеслось по коридору, а мой совсем закаменевший кошмар, бездумно глядя прямо перед собой, пытался как-то примириться с мыслью, что его только что чмокнули.

А мне что? Мне хорошо. Облегчение такое накатило после известия о том, что Мирай мне бояться не стоит. Так сразу хорошо стало, и спокойно, и…

Еще одно «чмок» Раяра просто убило. По крайней мере, он уже не просто шевелиться перестал, но даже дышать.

А у ног его начала сгущаться тьма, волнуясь и странно шевелясь, будто бы дыша за него. Мочалки, покорно бредшие следом за нами, бросились в разные стороны, тихо поскуливая.

Сначала я испугалась. Да и кто бы на моем месте не испугался? Стоит истукан истуканом и не дышит, и не шевелится, и не моргает даже.

– Рааааяр? – позвала я тихо, легонечко похлопав его по щеке, – Раааяр?

А он не отзывался. И не шевелился. И ладно бы просто не шевелился, но ведь ни вздоха, ни выдоха… только сердце быстро бьется. Надрывно так.

И вот если бы не это «тум-тум-тум», у меня бы уже случилась истерика, а так я была почти спокойна. Только нервничала немного и готова была расплакаться.

– Рааааяр?

Отмер он секунд через тридцать. Сипло вздохнул, проморгался и заторможено посмотрел на меня.

А я уже всё, я уже готова была рыдать и глушить хищника истеричной волной бесконтрольного страха.

– Ты что? – хрипло спросил он.

– ‎Нехило тебя накрыло, – прошептала я, борясь с дрожью в голосе, – точно бракованный. Совсем. Как же ж тебя любить-то, увечного такого? Ты же от моей любви скопытишься.

Медленно покачав головой, он уверенно сообщил, что не собирается «скопычиваться», чтобы это не значило.

– Мне просто нужно привыкнуть.

– Привыкнуть, – проворчала я, пряча лицо у него на плече. Стыдно было признаваться, но я за него действительно испугалась, – если ты вот так собираешься привыкать, то я против. У меня нервов столько нет, чтобы такое терпеть. Что это вообще было?

– Я пытался тебя не съесть, – просто ответил он.

И вот эта вот создание мне предстояло любить…

Глава девятая. Замок

Раяр – лучшее, что только могло случиться со мной в этом мире!

Это я поняла в третьем часу ночи, проснувшись от того, что ко мне кто-то прижимался своим ледяным телом.

– Теплая, – нежно прошептали сзади, – мягкая.

Хищник велел мне сидеть в своих покоях безвылазно, он был уверен, что Айана сюда не сунется. И вот вопрос: мой кошмар свою сестру совсем плохо знает, что ли?!

Она не только сунулась, она еще и в кровать ко мне забралась и даже не постеснялась лезть со своими холодными обнимашками. И плевать ей было на запреты Раяра, на мое недовольное сопение и в принципе совершенно ненормальную ситуацию.

В смысле, в последний раз с посторонней девицей в одной кровати я спала в четырнадцать лет, в летнем лагере, потому что ее бросила любовь всей ее жизни, с которой они были знакомы аж целых десять дней, и спать в печальном одиночестве ранимая барышня категорически отказывалась.

А у этой сосульки какое горе приключилось, раз она решила ко мне нагрянуть?

Мочалки, приученные спать в ногах и не лезть на подушку, растерянно закурлыкали.

Кто-то, кажется, это был Бося, свалился на пол и припустился прочь, забавно цокая когтями по полу. Дося осталась на кровати, ободряюще сжав через одеяло мою ногу.

Внимания на странное поведение моих мочалок Айана не обратила, продолжая беспечно меня тискать. И очень зря, должна я заметить. Очень зря она не вспомнила, кто создал моих чудищ, и чьи приказы они выполняли.

– Ты не спишь, – прошептала ледышка. Она терлась о мои волосы, жамкала мои бока и вообще вела себя как счастливый наркоман под убойной дозой, а я мерзла и не знала, что делать, – я же чувствую.

– ‎А я чувствую, как могу заработать обморожение. Вы не могли бы отодвинуться?

– ‎Зачем? – наивно удивились сзади. – Мне все нравится.

– ‎А мне нет. И вашему брату тоже очень не понравится, когда утром он найдет мой окоченевший труп.

– ‎Ну поругает немного, – пожала плечами Айана, ткнувшись холодным носом мне в шею и обдавая горячим дыханием кожу. Просто мозгозакручивающий контраст, должна признаться, – я привыкла. Когда мать еще правила нашими землями, он часто меня ругал… чтобы не пришлось ей.

И от последних ее слов повеяло какой-то старой, пыльной, но все равно пробирающей до костей жутью. Я не знала, как именно наказывала своих детей Рассах, но что-то мне подсказывало, что Раяр таким своеобразным образом оберегал свою единственную сестрицу. Та это понимала, ценила и была крайне благодарна за защиту.

– Но я-то жить хочу.

– ‎Не бойся, я тебя не убью. Что бы Раяр обо мне не думал, я умею держать себя в руках. И меньше всего мне хотелось бы его расстраивать. Потому ты будешь жить. – Очень обнадеживающе, ничего не скажешь. – Я просто немного погреюсь и уйду. Пусть это будет нашей маленькой тайной, ладно?

Тайной… да какие тут могут быть тайны, когда меня уже трясет от холода, а внутренние органы, судя по ощущениям, покрывались изморозью. И зубы выбивали дробь, и вообще…

– Я же велел тебе ее не трогать.

Мой кошмар появился в комнате неожиданно. Неслышный, он просочился под дверью клубящейся тьмой, оставив где-то далеко позади ответственного Босю, бросившегося к хозяину докладывать о внезапной гостье.

– Ой-ей, – прошептала Айана мне в шею и попыталась трусливо спрятаться под одеялом. Такой очень логичный порыв, не вяжущийся в моем представлении с холодным, снежным злом, способным заморозить любое живое существо простым прикосновением.

– ‎Айана!

Айана притворилась трупиком и на вопли своего разгневанного братца не реагировала.

– Она обещала меня не убивать, только чуть-чуть погреться, – быстро протараторил нервный, излишне громкий голос в темноте.

Это кто сказал? Это я сказала? Зачем я это сказала? Почему мне вообще пришло в голову защищать эту ледышку?

Раяр молчал, Айана тоже молчала, очень забавно сопя под одеялом. Ей было душно и некомфортно, но выбираться из своего укрытия она не спешила. Так же как мой кошмар не спешил уходить.

– Яна, подойди ко мне, – велел наконец он, притомившись слушать немелодичную дробь, что выбивали мои зубы. Возможно, под одеялом ледышке было жарко, но она не высовывалась, продолжая цепляться за меня и морозить.

– ‎З-зачем?

– ‎Просто сделай то, что я прошу, – а кто-то раздражался.

А я не гордая, я сейчас готова была бы даже к Делмару добровольно подойти, да что там подойти, даже не возражала бы, реши он потискать такую теплую, такую мягкую меня. Все что угодно, лишь бы больше не мерзнуть.

Бося вернулся как раз в тот момент, когда я, выбравшись из-под одеяла, не переставая трястись, побрела к Раяру. Вжимая голову в плечи и обхватив себя руками. И как же мне было холодно.

Дося наблюдала за мной с постели, Бося застыл у дверей.

А руки моего кошмара оказались неожиданно теплыми. Нет, если быть объективной, он как был чуть тепленьким, точнее прохладненьким, так и остался, просто в той звенящей мерзлоте, в которой сейчас надрывалось мое сердце, градус был ниже, чем в Раяре.

И да, я к нему нагло прижалась, уткнувшись холодным носом ему в грудь. Ну сам же виноват. Кто его просил мне руки на плечи опускать и быть таким согревательным? А я, как основательно отмороженная, ответственности за свои действия не несу и ни в чем не виновата. Да, мозг тоже замерз.

– Яна? – и кошмар мой тоже отмороженный. Стоит, напрягся весь, счастью своему поверить не может.

– ‎Я сейчас немного погреюсь и отпущу, честное слово.

Из моей кровати, в которой кроме мочалок со мной отродясь никто не спал, послышалось сдавленное хихиканье.

А я сейчас так хорошо понимала Айану и даже ей сочувствовала. Потому что тепло – это же так офигенно. Хочется прижаться еще теснее и греться-греться-греться. И чтобы прямо не переставая.

– Хватит, – решил за меня мой тепленький кошмар, отдирая от своего очень обнимательного тела. Ну да, жестковат немного, зато большой, много места для обнимашек.

– ‎Ну еще чуть-чуть, – проныла я, вцепившись в рубаху на его груди. Только сейчас я заметила, что он был в своей мрачненькой пижаме и босиком. И лохматый же.

Кажется, Бося вытащил кое-кого из постели, и этот кое-кто бросился меня спасать прямо так. Помятым и сонным. И это было так умилительно.

– Ого, – сипло выдохнули из моей кровати, втянув воздух сквозь сжатые зубы.

Раяр на этот раз ограничился только страшным взглядом, а я прям пожалела, что приучилась оставлять на ночь светильники включенными, чтобы он рассеивал мрак мягким светом – такой выразительный был у хищника взгляд. Лучше бы я его не видела.

Не рассчитала силу эмоций, шокировала несчастных темных своим умилением. Ну что тут скажешь? Упс.

– Отдай ее мне, – тихо попросила Айана, – умоляю, отдай. Она же такая… такая…

– ‎Нет.

Все, я почувствовала себя очень важной и нужной… ну просто коллекционная бутылка вина. Единственная в своем роде. А вокруг меня сплошь ценители и коллекционеры. А я вся такая эксклюзивная.

Тху.

Выгонять Айану Раяр не стал. Хорошо знавший свою сестру, он не надеялся на ее благоразумие и вполне оправданно ожидал повторного проникновения в мою кровать, а потому проблему решил весьма радикально…

– Ненавижу перемещения. Ненавижу.

Когда Раяр велел моим мочалкам оставаться в комнате и странно улыбнулся сестре, я бесстрашно стояла рядом с ним, наивно полагая, что неприятности на сегодня закончились. Но куда там.

Прямо посреди ночи мое озябшее тельце самым наглым образом взяли и переместили. Куда именно переместили, я не знала, вокруг было просто до неприличия темно, что возмущало еще больше.

Смаргивая белые точки, роящиеся перед глазами – печальные последствия почти каждого перемещения, и не доверяя дрожащим коленкам, я цеплялась за хищника, смирно пережидавшего приступ моей слабости.

– А мы… где?

Раяр не ответил, молча подвел меня к кровати, которая на ощупь была совершенно не похожа на мою. Более грубое постельное белье, не такая мягкая перина и более чем скромное количество подушек.

– Переночуешь тут, – велел мой кошмар и сбежал. Любил он от меня сбегать.

Как выяснилось утром, спала я совсем в ужасном месте. Если моя спальня была просто оформленной в темных тонах, то эти покои были совсем беспросветными. Ни одна комната во всем замке еще не казалась мне настолько мрачной.

Просто безнадежное уныние какое-то.

Как выяснилось после небольшого осмотра, уныние это принадлежало Раяру. В ванной куча флакончиков с очень знакомыми запахами, в гардеробной одежда моего кошмара.

Камзолы, жилеты, какие-то сорочки и все это стандартно черное.

– Зачем ему десять одинаковых рубашек? – пробормотала я, в исследовательском азарте сунувшись дальше. Только присмотревшись, удалось выяснить, что рубашки не совсем одинаковые. Вышивка на манжетах и воротничках разная, и оттенки у пуговиц – тоже… а одна рубашка даже совершенно другого кроя.

– ‎Думаю, моя одежда тебе не подойдет, – раздалось спокойное от дверей, когда я нашла самое интересное – нижнее белье, хранимое в выдвижном ящичке. Я честно верила, что где-нибудь там, запрятанные глубоко под черной тканью, ждут, когда я их отыщу, яркие красные труселя.

Ну не мог же Раяр быть и правда настолько безнадежным.

К сожалению, выяснить это мне было не суждено.

Невольно втянув голову в плечи, я медленно задвинула ящичек, крепко, до побелевших пальцев, сжимая ручку. Оборачиваться почему-то было очень стыдно.

– Интересные эмоции, – признался Раяр, хорошо ощущая мое смущение. А я пообещала себе научиться-таки контролировать чувства. В этом мире такое умение было бы как нельзя кстати.

Интересные эмоции ему, ага. Я тут внаглую в его вещах роюсь, и меня застали, что еще я могла бы чувствовать?

– Веселенькие цвета, – пробормотала я, разглядывая ровные ряды непроглядной черноты.

Раяр молчал. Питался, стало быть моими смущением.

А я никак не могла справиться с эмоциями, не получалось почему-то.

Если с тем, что на меня охотятся сектанты, я еще как-то смогла смириться, то внезапное желание светлых избавить их увечный мир от моего досадного присутствия качественно выбило из колеи. Потом еще эти опасения, что Мирай в любое мгновение может украсть мое сердцебиение…

А этой ночью я вообще чуть не замерзла в объятиях сестры хищника.

Мир уверенно толкал меня в сторону помешательства.

Мне нужно было успокоительное и долгие беседы с психологом, а что я имела вместо этого?

Сомнительную честь завтракать в кругу дружелюбных чудищ!

Когда Раяр только вернул меня в мои покои, я обрадовалась, не застав там его сестрицу. Испереживавшиеся за ночь мочалки были мне просто неприлично рады, но в столовую идти со мной наотрез отказались, и уже только это должно было меня насторожить. Но нет, я бесстрашно отправилась на завтрак, воодушевленная тем, что день начался не со встречи с Айаной.

Как бы… зря радовалась.

– Яаааночка, – нежности у Айаны были пугающими. Ледышечка любила обниматься и знать ничего не знала ни о каком личном пространстве. Уж если Делмар не стеснялся пододвигать свой стул поближе ко мне, то она и вовсе придвинула его вплотную и теперь постоянно меня трогала.

Руки у Айаны были сильными, кожа ледяной, а дыхание обжигающим.

Я терпела и холодные прикосновения Айаны, и насмешливые взгляды Делмара, и невозможность нормально поесть. Пока к ощупыванию мягонькой человечки не решил приобщиться и огонек.

– Прекратите, – наконец, велел Раяр, уловив отголоски набирающей силу бури, что разрасталась во мне.

– Мы же чуть-чуть, – удивилась Айана, перебирая пальчики моей левой руки, пока с правой рукой развлекался Делмар.

– ‎Хватит, – властно повторил мой кошмар, чуть повысив голос.

Руки мои тут же отпустили. Айана даже чуть отодвинулась, уставившись в свою тарелку, но я-то знала, что это ненадолго, и через пару минут ко мне снова начнут приставать.

А рядом с хищником аж два пустых места…

На то, как я, проскрежетав ножками стула, в гробовой тишине поднимаюсь со своего места и топаю поближе к Раяру, смотрели все. Особенно мой кошмар, у которого теперь появился нежданный сосед.

Он не поднялся, когда я приблизилась, но стул передо мной отъехал сам, влекомый за ножки тьмой.

Делмар со своего места тихо хохотнул, но мне уже было все равно. Теперь, если меня кто и решит пощупать, то это будет исключительно Раяр, а его еще можно терпеть.

И, должна признаться, давно пора было это сделать. С чего я вообще решила, что так нельзя? Кто сказал, что сидеть рядом с неугомонных Делмаром лучше, чем спокойно завтракать под боком у молчаливого Раяра, который в присутствии своих родственничков стал ну совсем уж неразговорчивым. Суровый такой, мрачный дядька. Будто бы и не он вовсе развлекался тем, что весьма негуманными способами выманивал меня из ванной комнаты. Сейчас он был сам на себя не похож, и что-то мне подсказывало, что вот эта вот угрюмая громадина – это и есть тот самый хейзар Мглистого удела, верный сын своей жуткой матери. Ну… условно верный, конечно, если учесть, что он натворил.

Стул был тяжелый, да и неловко мне было рыпаться в той внимательной тишине, что повисла в столовой после моего побега под крылышко хищника, но стул я все равно подтащила поближе к моему унылому кошмару, под заинтересованными взглядами всех присутствующих ободряюще похлопав его по руке:

– Не грусти, ужастик, скоро они свалят, и тебе уже не придется быть старшим братом.

Как Раяр на меня смотрел, как смотрел. Хотя нет, это были еще мелочи. Вот как на меня смотрели его родственнички…

– Я хочу себе человека, – сообщил нам уже давно известное Делмар.

– ‎Я хочу ее, – жалобно протянула Айана, подавшись вперед, – ее уже не надо воспитывать, и она совсем ручная.

А ведь мне даже обидно не было, потому что бессмысленно обижаться на маленьких детей и хейзаров.

И только лишь Раяр очень сурово молчал, с бесконечным терпением глядя на нас. Но на роже его прямо печатными буквами было написано, что свою ручную человечку он никому не отдаст, и это успокаивало.

Хотя и было совершенно ожидаемо. В конце концов, где он еще такое уникальное создание, как я найдет? Готовое, между прочим, любить его жуткую натуру (хотя бы попытаться).

* * *

Человеколюбивые родственники Раяра отбыли перед обедом. После моего утреннего выступления, они просто не смогли терпеть дальше и отправились на охоту за человеками, что лично меня полностью устраивало.

Отведя в сторонку, перед самым своим уходом, Делмар протянул мне какую-то странную подвеску. Небольшая сфера из тонкого стекла на изящной цепочке черненого серебра. Именно тот металл, который светлым было проще всего освятить, а темным заговорить. Идеальный проводник для их энергии.

И вот стояла я перед огоньком, сжимала в руках подвеску, за стеклянными стенками которой билась тьма, изредка вспыхивая яркими искрами, и не догоняла.

– Носи всегда, – негромко напутствовал меня Делмар, пока мой кошмар выслушивал эмоциональные прощания своей сестры, – Раяр хотел его доработать, но, мне кажется, лучше отдать его тебе сейчас. Защита замка после выходки светлых ослаблена, и на ее восстановление уйдет еще несколько месяцев. Меня поблизости не будет, а Раяр…

Делмар бросил взгляд на своего брата:

– Не думаю, что он в полной мере осознает всю твою хрупкость.

– ‎Это защита, да? – спросила я почему-то шепот, проникнувшись торжественной важностью момента и не желая, чтобы его нарушили.

– ‎Не совсем, пока это просто амулет вызова, – огонек странно улыбнулся, – он не сможет тебя защитить, собственно, поэтому Раяр и не хотел отдавать тебе его сейчас…

– ‎Ну так, а зачем он мне тогда? – удивилась я несколько громче, чем следовало, и была тут же обшикана.

– ‎Он тебя не защитит, но в случае опасности вызовет кого-нибудь из нас. После происшествия со светлыми Раяр чувствует перед тобой вину, уверенный, что все так сложилось исключительно из-за его требования. Брат отчего-то решил, что с тобой ничего не случилось бы, не пожелай он, чтобы ты встречала светлых с нами. – Делмар невесело хмыкнул. – Впрочем, не думаю, что его решение всему виной. Кажется, у светлых появилась довольно сильная мудрая со склонностью к предвидению.

– ‎О…

К сожалению, столь любопытную тему Делмар развивать не посчитал нужным, вернувшись к более скучным вещам:

– ‎Его просто нужно сжать и позвать того, кто тебе нужен, поняла? Он настроен на меня и Раяра, мы услышим тебя в любое время, где бы ты ни была, – подхватив мою руку свой ладонью, он заставил меня сжать пальцы на амулете. – Береги себя, ладно? Другой такой Раяру уже не найти.

– Ага, то есть, ты все же не обо мне беспокоишься, а о брате, – беззлобно фыркнула я.

– ‎Обижаешься?

– ‎Нет, наверное, – беспечно пожав плечам, я заработала совершенно невозможную и просто невероятную улыбку. Никто еще в этом мире мне так светло не улыбался. Даже мочалки, которые, наверное, хотели бы, но в принципе умели только скалиться.

– ‎Если тебя это утешит, беспокоюсь я не только о брате. Ты хорошая, и мне правда не хотелось бы, чтобы ты умерла.

Казалось бы, какое кошмарное признание, но я все равно была очень тронута, прекрасно осознавая, что для хейзара это чуть ли не признание в любви.

Растрогалась я, правда, не настолько, чтобы не радоваться их отбытию.

Чем меньше темных в этом замке, тем спокойнее одной ручной человечке.

Это же так чудесно, когда тебя никто не достает, не изводит… и уж совершенно некому заморозить тебя ночью в твоей собственной кровати.

Ну, так мне казалось ровно три дня, за которые я успела узнать о хейзарах совершенно все, что можно было узнать о них из любовных романах, и достать своими новыми знаниями Раяра, упрямо отбивавшегося от моих размышлений о его чувствительности и крайней привязчивости.

И если про свою эмоциональность он слушал еще относительно спокойно, то по второму пункту ушел в глухую несознанку.

– Но ты просто подумай! – возмущалась я, наворачивая круги по его кабинету. – Вас же такими создали. Ты же не будешь отрицать, что привязан к своим родственникам, а ведь вы, по сути, даже не родные. Просто выбранные для своей роли дети, способные принять энергию Рассах и не умереть при этом.

Путь к его кабинету я нашла уже давно. Собственно, мне его еще Дося показала, когда я только начинала обследовать замок. Туда настоятельно запрещалось ходить, что мочалке удалось донести до меня очень хорошо.

И я не ходила. Долго не ходила, хотя было любопытно, а потом меня достал Делмар, я плюнула на запреты, ворвалась в святая святых и все. Не было Раяру теперь от меня спасения.

– Это не значит, что я должен привязываться ко всем без разбора, – огрызнулся он, брезгливо, двумя пальцами держа перед собой книгу, которую я совсем недавно уронила ему на стол. Называлась она «Любовь для хейзара», и я искренне считала, что моему кошмару необходимо с ней ознакомиться. Я знать не знала, кто написал этот шедевр, но Раяру не лишним было бы его зачесть. Может, хоть после этой книги до него дойдет, как нужно правильно за девушками ухаживать. Это же не просто роман, это пособие для совсем уж безнадежного чайника. Да ему даже мучиться не надо было, зазубрил все комплименты, которыми осыпал свою избранницу главный герой и все, мой неромантичный ужастик – мастер пикапа.

Но Раяр упирался и не хотел. Особенно когда узнал, какая нежная душка этот книжный хейзар.

И теперь я усиленно пыталась убедить хищника в том, что он тоже та еще лапочка…

Если бы всего пару недель назад мне кто-то заявил, что я буду на полном серьезе заверять мой кошмар в его умилительности, я бы не поверила. Да я и сейчас не верила, но продолжала настаивать на своем… чертов Делмар, чтоб ему такую же душечку в человеческой резервации найти, очень на его брата характером похожую.

– Яна, чего ты от меня хочешь?! – наконец не выдержал хищник.

– ‎Да разве не понятно? Взаимности!

– ‎О какой взаимности может идти речь, если ты меня не любишь?

Что на это ответить я не знала. Ну не люблю, да, но уже ведь привязалась. Он же мне теперь как родной, я даже согласна для него радоваться. У меня ПОЛУЧАЛОСЬ для него радоваться, а он что?

«Я не милый. Отстань»

Как так можно вообще?

Возмущалась я долго, бурно и безрезультатно. И совершенно недовольная хейзаром, вернулась в свои покои, чтобы уже там от души понегодовать.

А потом переодеться, положить амулет на столик и устроиться спать.

И во сне мне чудилось, будто я совершенно не нежно и ни капельки не романтично душу свой кошмар подушкой. Он, конечно, брыкается, вырывается и душиться отказывается, но главное же не результат, главное же процесс.

А процесс прервали. Зажали рот, попытались прижать руки к телу… Признаться, я сначала не испугалась даже, решила, что это Раяр, начитавшийся любовных романов, примчался меня покорять. Но ночную тишину, разбавленную тихим, решительным сопением, прорезал истошный мочалочный визг, и я как-то сразу осознала, что мужик в комнате не один, что это не Раяр, и что моих мочалок обижают.

Нащупать под подушкой ножик удалось не сразу. Постель перестилалась, подушки кочевали с одной половины кровати на другую, и честно уворованный мной из столовой прибор слегка затерялся среди тканей.

Руку, зажимающую мне рот, пришлось кусать. Кто-то, неразборчиво ругаясь, полез на кровать, вздумав хватать меня за ноги, но после того, как получил пяткой по носу, резко передумал ко мне лезть. Всем своим новым и внезапно появившимся гардеробом клянусь, я слышала влажный хруст, с которым чей-то нос съехал набок. И так ему и надо.

Рукоять ножа я нащупала как раз в тот момент, как один из мужиков, ухватив меня за плечо, резко перевернул на спину, и обзавестись оружием я просто не успела, оно так несправедливо выскользнуло из моих пальцев.

– Мужик, я тебя запомнила, – прошипела зло, прямо в сосредоточенную морду лысого. Откуда в моей комнате сектанты? Как они сюда попали? Чем Раяр вообще занимается, пока меня тут похищают? Сейчас это было неважно.

Я просто радовалась, что свет на ночь все же не до конца выключаю и могу видеть то, что творится вокруг.

А вокруг творилось сплошное безобразие. Мочалок моих притесняли, меня пытались вытащить из кровати, а у окна, со странной штуковиной в руках, стоял местами обтатуированный и следил за происходящим.

Бося вывернулся, успешно проскочил между двумя сектантами и набросился на того, которого я запомнила.

Мужик взвыл не своим голосом, задергался, свалился на кровать рядом со мной, стараясь сорвать со своей лысой головы взбесившуюся мочалку, а я получила свободу, чем и воспользовалась. Следующий сектант, полезший ко мне с протянутыми руками, получил неловкий, но удачный удар столовым ножом в плечо, взвыл от боли и отшатнулся. Следующим пострадал тот, которому от меня уже досталось пяткой в нос. Ухватив меня за ногу, он чуть не лишился руки. Кисть, по крайней мере, я ему взрезала знатно.

И все бы хорошо, наши, кажется, побеждали, но лысых было семь человек, а я одна.

Бося тоненько взвизгнул. Жалобно так, совсем не воинственно.

А этот хмырь, рожу которому моя мочалка основательно исполосовала, с гадкой ухмылкой отшвырнул обмякшее мохнатое тельце в сторону. Хмырь сжимал в руках тонкий костяной клинок, чем-то очень похожий на тот, которым себя убила жрица светлых, только этот был весь какой-то черный, будто обожженный.

Не сразу до меня дошло, что обожженный он из-за Босеньки, который сейчас валялся на полу и тоненько тренькал.

– Госпожа будет довольна, – оскалился урод со свернутым носом, – сильное тело.

Лучше б он молчал.

С кровати я свалилась, больно ударившись спиной, страшно извернулась, расслышав злорадный хруст суставов, и одним невероятным броском добралась до столика, на котором оставила амулет.

Если кто-то из сектантов и догадался о цели моих акробатических трюков, то помешать уже не успел.

Амулет был зажат в моей руке.

Я не спрашивала у Делмара, почувствует ли мои эмоции тот, кого я позову, будет ли он знать, что произошло и сейчас очень боялась, что Раяр просто отмахнется от меня.

Не отмахнулся. И, судя по всему, амулет все же передавал эмоции, иначе как объяснить столь эпичное появление моего кошмара.