Текст книги "Огонь в крови"

Автор книги: Купава Огинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Темный, высокий, с большими окнами, ослепленными сейчас дымом, что медленно рассыпался по земле, выползая из открытой двери на улицу и тая под солнечным светом. А меня на руках держала хрупкая блондинка с чуть съехавшим набок носом. Личины вернулись на свое место, стоило только адептам выйти из дома.

Впервые за все время моего здесь проживания я очень сильно пожалела, что эта улица всегда такая пустынная. Ну пусть бы хоть кто-нибудь нас заметил. Ну пусть. Пожалуйста…

***

Короткий миг полной темноты, в который оборвались мои мольбы, разбился о резкий, грубый рывок. Меня забросили в карету и закрыли дверцу, оставив в одиночестве.

Уроды решили, что я вырубилась, и расслабились. А я, как бы наоборот, только в себя приходить начала.

Карета тронулась, и мы поехали. Неспешно, очень естественно, не привлекая к себе внимания, выехали с тихой улочки на широкую дорогу, нырнув в шум города.

Несколько секунд я просто лежала на сидении так, как меня на него забросили, упрямо пытаясь расшевелить онемевшее тело.

Уснуть, как Джая, я не уснула, но контроль над телом на время потеряла и теперь пыталась отчаянно его вернуть. И старания мои были вознаграждены, через некоторое время мне удалось сесть, кусая губы и сдерживая страдальческие стоны.

В карете было темно, но я не решилась отдернуть шторку, дожидаясь того момента, когда окончательно справлюсь со слабостью и смогу нормально шевелиться, очень надеясь, что ехать нам еще далеко, и у меня есть шанс сбежать. Надежда – это единственное, что позволяло мне держать себя в руках.

– Там департамент, – раздалось неожиданно из-за тонкой стенки. Голос был мужской, низкий, не очень громкий и без всякого акцента. Можно было бы подумать, что адепты на свой родной язык перешли, но это было бы очень странно, если учесть, что я их понимала.

– ‎Поедем через парк, – предложил другой голос.

Ну, а с другой стороны, почему бы мне их не понимать? Должна же я была получить какие-то бонусы от участия в обряде? Мало ли, вдруг это один из них? Из моих новых маленьких талантов, о которых Ганэшу лучше не знать…

– Так дольше, – спорили между тем мои похитители.

– ‎Безопаснее, – не согласился тот первый, что упоминал про департамент, и мы плавно завернули. В парк. А там дорога для транспорта неширокая, я это точно знала, мы через этот же парк в храм ехали.

Дорога узкая, кусты, опять же, по краю густые, очень на акацию похожие, предположительно, без толстых веток, и если я внезапно в один из этих кустов вывалюсь, меня даже не заметят.

Когда по крыше с треском проскользила ветка, я предпочла считать это знаком и решила, что пора действовать.

Как же, все-таки хорошо, что к выезду из столицы, от улицы, на которой жил Вэйд, вело только две дороги, и одна из них проходила как раз ряжом с департаментом… Дознания или Военных дел – неважно, главное, что адепты не рискнули ехать мимо, предпочли перестраховаться и подарили мне возможность спастись.

Дверца кареты была не заперта и открылась с едва слышным щелчком, чтобы тут же быть захлопнутой какой-то веткой. Эта дорога оказалась еще уже той, которую я помнила, но деревянные таблички, выкрашенные в красный цвет и указывающие направление, явно свидетельствовали о том, что дорога не для пеших прогулок предназначена, а для конных поездок. Одностороннее движение, узкий проезд, как же мне это нравится.

Во второй раз дверь я открывала медленно, с опаской, ожидая, что ее сейчас опять что-нибудь захлопнет, и получу я по носу.

Опасения мои не оправдались, мы выехали на относительно чистый участок, вокруг были только аккуратно подстриженные кусты, никаких деревьев, подозрительных сучьев или коряг.

Казалось бы, можно прыгать, но скорость у нас была достаточно приличная, и я боялась.

Боялась недолго, ровно до того момента, как услышала лошадиное ржание позади нас.

Это было чем-то вроде сигнала свыше. Или сейчас, или никогда.

Я выбрала «сейчас» и, стиснув зубы, выпрыгнула из кареты, с трудом подавив порыв трусливо взвизгнуть. Кусты приняли меня достаточно радушно, лишь оцарапали лицо и руки, выдрали клок волос и распороли рукав моей рубашки.

Зато почти целая, живая и свободная, я выбралась на дорогу и побрела в противоположную сторону от скрывшейся за плавным поворотом кареты с адептами.

Шла бодро, почти бежала, очень впечатлив своим видом извозчика, ехавшего мне на встречу, и бородатого мужика на коне, встреченного мною уже почти у выхода.

– Леди, вам помочь? – окликнул он меня, спешившись, но не спеша приближаться, будто боясь напугать.

– ‎Не подскажете, в какой стороне департамент? – голос дрожал от быстрой ходьбы и нервного напряжения, убойной дозы адреналина и страха. Я сама себе сейчас казалась очень храброй, просто замечательной, но справиться с пугливым нетерпением не могла. Я была смелой и боялась до дрожи одновременно.

Не знаю, о чем подумал мужик, когда исцарапанная и неопрятная девица с горящим взглядом и дрожащими губами спросила у него, где находится место, в котором обитают самые жуткие чудища города, но послушно махнул рукой влево, вверх по улице.

– Благодарю, – мне все еще было глубоко наплевать, к кому я сейчас шла, к Вэйду или Ганэшу, мне просто очень хотелось поскорее оказаться в безопасности. Потому что рано или поздно адепты поймут, что я пропала и, вполне возможно, попытаются отыскать.

На меня оборачивались, пару раз даже подходили, предлагая помощь, кто-то тыкал пальцем, а я шла, почти бежала, на ходу выбирая листики из косы, и просто очень собой гордилась, старательно загоняя страх на второй план. Сбежала, спаслась собственными силами, сама. Ну разве же я не молодец?

Оказалось, не молодец.

Мне это прямым текстом, в лицо Ганэш заявил.

Прифигевшая при моем появлении девица в белой мантии, очень на врачебный халат похожей, бросилась сообщать Отравителю, что ворвалась в его отделение какая-то психованная и требует подать сюда главного.

И ведь главного я получила, обрадовалась ему даже и радовалась, пока он меня по белым, стерильным каким-то, коридорам вел, успокаивающе за руку держа. А уж когда в логово свое затащил, да дверь за нами запер, тогда и началось самое веселое, и радость моя затухла.

– Совсем с ума сошла? – взъярился Ганэш, толкая меня к столу. А там мензурки какие-то, колбочки, реторта даже была, и меня прямо на эту стеклянную хрупкость швырнули.

И вот интересно, кто из нас с ума сошел? А если бы я на все это свалилась? Не удержалась бы на ногах и расколотила все к чертовой бабушке. А он же тут не простой химик, он отравитель! Кто может поручиться, что вон в той пробирке, мирно стоящей в штативе и пугающей меня насыщенным красным цветом своего внутреннего мира, не зреет какая-нибудь смертельная гадость?

– Вообще-то…

– ‎Кто тебя из дома выпустил? – не унимался он. – Ты хоть представляешь, что с нами теперь Вэйд сделает?

– ‎Не знаю…

– ‎Даже не удивлен!

А я же умная, я терпеливая, к тому же очень героическая, меня так просто из себя не выведешь… сегодня. Сегодня у меня хватило сил не сорваться и спокойно повторить:

– Не знаю, что он с тобой сделает, но мне благодарность выпишет.

– ‎Что? – не понял Гарс, и будто только сейчас меня увидел. – Что с тобой случилось?

– У нас в доме один серьезно раненый, надеюсь, еще не труп и куча бессознательных тел, и я тебя очень прошу туда кого-нибудь направить, – удивительное просто спокойствие, такое приятное, теплое, щекотное, а то, что руки дрожат, и перед глазами все плывет – мелочь несущественная, и вообще не важно, – а меня вот адепты похитили, увезти пытались, но я сбежала.

Странно на меня посмотрев, но не переспрашивая, Ганэш на несколько минут покинул кабинет, оставив меня одну среди своих опасных реактивов. И я стояла, дрожала и ждала, боясь даже глубоко вздохнуть. Просто состояние такое было… шаткое.

И ощущение тревожное, будто бы стоит мне только лишнее движение сделать, как я в истерику сорвусь.

Вернулся отравитель со стаканом воды и розоватым порошком.

– Успокоительное, – пояснил он, проигнорировав мой недоверчивый взгляд, – выпей. Группу я отправил, за Вэйдом послал. Быть может, мы успеем перехватить адептов.

– ‎Спасибо.

Я успела выпить порошок, разместиться в кресле Ганэша и даже обзавестись такой же белой мантией, как и те, что носили здесь все. Включая непосредственное начальство, что сейчас с озабоченным видом ходило перед столом, периодически предлагая залечить мои царапины. Вот только для того, чтобы их вылечить, мне нужно было выпить какую-то намешанную отравителем гадость мутного бледно-голубого цвета… а я еще очень хорошо помнила, как меня после прошлого такого лечения корежило. Вот только тогда рядом был Вэйд, который меня по комнате на ручках таскал, чтобы облегчить действие смеси, а сейчас кто этим озаботится?

– Сэл, ну побереги ты его нервы, – уже в который раз потребовал Гарс, – ты же просто ужасно выглядишь. Вэйд сейчас придет…

– ‎Хорошо, – вздохнула я, заметив промелькнувшее во взгляде Отравителя торжество. Радовался он рано, потому что пить какую-то оздоровительную смесь у меня не было никакого желания, – скажи, где у вас тут уборная, я приведу себя в порядок.

– ‎Селина.

Укоряющие взгляды на меня никогда особо не действовали, что очень часто доводило маму до тихого бешенства. И Ганэша эта моя невосприимчивость тоже не обрадовала. Мотнув головой влево, туда, где виднелась обычная дверь из белого дерева, почти скрытая от меня сейчас столом с целым набором сосудов и трубочек, собранных в странный агрегат, чем-то напоминающий выпариватель.

Неуверенно выбравшись из кресла, я медленно побрела в указанном направлении. Параноидальная мыслишка, что за этой дверью на самом деле не вполне привычный мне санузел, а какая-нибудь страшная комната с разделочным столом, на котором меня будут изучать, вырвала из груди нервный смешок. Сейчас я имела право быть трусливой, мне простительно, я жертва похищения… второго.

Страхи так и остались страхами, за дверью меня ждал только туалет. Светлый, чистый до колючего запаха стерильности и совершенно неуютный. Медный унитаз, медная раковина, вделанная в тяжелый мраморный столик, который, казалось, врос в каменный пол, зеркало в медной оправе на стене.

Кашлянув, я решительно закрыла дверь, сейчас главное было привести себя в порядок, чем я и решила заняться.

Зеркало отражало совсем бледную, взъерошенную и исцарапанную девицу с чуть диковатым взглядом покрасневших глаз. И ведь это я уже немного пришла в себя, порошочек успокоительный выпила, отдохнула немного… Сложно было даже представить, в каком великолепии я перед горожанами предстала, когда сюда спешила. Хорошо, что стража по дороге не встретилась, иначе вряд ли я до Ганэша добралась бы.

На то, чтобы переплести косу, довыбирав листики и с трудом выпутав веточку из волос, умыться и кое-как поправить одежду, у меня ушло минут семь.

А на восьмой, когда я уже готова была выйти к Гарсу, там, за дверью, в царстве колб и пробирок, со страшным грохотом открылась дверь, а мгновения напряженной тишины сменились обеспокоенным:

– Где она?! – Вэйд умудрился добраться до лаборатории отравителя за двенадцать минут и, судя по реакции Гарса, это был впечатляющий поступок.

– ‎Ты что, бежал? Бежал ведь, да? Кольца перемещений никто уже два дня зарядить не может, – и в голосе его слышалась такая бесячая, издевательская улыбка, которую Вэйд полностью проигнорировал:

– ‎Где?

Дальше прятаться я уже просто не могла. Еще раз глянув в зеркало, нервным движением пригладила волосы, пощипала щеки, но так ничего и не добилась, оставшись бледной, взъерошенной и раздражающе напуганной. Ужаса во взгляде не было, но глаза блестели так, будто я вот-вот расплачусь.

Не сумев ничего исправить, просто плюнула на это дело и вышла. Он на мне жениться хочет, вот пусть знает, что его ждет. Тело впечатлительной, трепетной леди со странным наполнением… поразительно просто, как Вэйд еще не бросил такого-то монстра.

– Здрасте, – поздоровалась я робко, и даже голос мой звучал жалко. Самой от себя было немного противно, потому что я-то уже вроде как успокоилась и пришла в норму, а тело все еще колбасило.

Дверь закрывала медленно, опасаясь смотреть на Вэйда, незачем мужика слезливыми взглядами так с ходу пугать.

Осознала я, что зря выбралась из уборной, когда этот эмоциональный ужас налетел на меня.

– В порядке она, – раздалось запоздалое от Гарса, когда меня закрутили, осматривая на предмет ранений или каких-нибудь повреждений. Вэйд даже руки мои потрогал… будто бы опасаясь, что они у меня сейчас отваливаться начнут.

Не слушая своего друга, он, потребовал ответа у меня:

– Как ты?

– ‎Ну, а что со мной станется? Живая, даже целая, непохищенная. Молодец же!

Вэйд недолго помолчал, переваривая услышанное, после чего осторожно спросил:

– Уверена? – не верил женишок в мое спокойствие. Не укладывалось это в привычную картину его мира. И вот непонятно мне было, он сомневался в том, что я в порядке, или в том, что я молодец?

– ‎Ну а что? Мне больше Верети повезло.

– ‎Что с ним? – помрачнел Вэйд.

Опасливо подняв на него взгляд, я несколько секунд недоверчиво разглядывала сосредоточенное, потемневшее лицо:

– А вы еще не знаете, да?

– ‎Что?

– ‎Фигня эта ваша защита дома, – начала я с самого главного.

Вэйд слушал молча, только раз дернулся к выходу, когда я про раненого дворецкого рассказывала, но Ганэш его вовремя успокоил. Все же его подчиненные с усыпляющим или парализующим газом справятся лучше, чем отдел Дознания или городская стража. И спорить с этим никто не посмел.

– Выкрали прямо из дома, – проворчал Гарс, смиренно следя за тем, как его кресло вновь занимают посторонние личности.

‎Сначала Вэйд усадил меня, но, постояв немного, передумал и поднял, чтобы сесть самому. Меня пристроили на коленке под недоверчивым взглядом Ганэша. А когда я попыталась встать, сухо велели:

– Сидеть.

Отравитель странно кашлянул, но комментировать это не решился.

– Что делать будешь? В столице запрещено использовать охранные плетения, которые могут причинить вред, – Гарс пристроился на краю длинного стола, заставленного исключительно легко бьющейся посудой, – а блоки на магию, как ты видишь, не способны остановить тех, кто вооружен немагическим оружием.

В лаборатории повисла тяжелая тишина. Вэйд сосредоточенно о чем-то думал, рассеянно перебирая мои пальчики, отравитель ждал его ответа.

– Посмотри на это с другой стороны, – неуверенно улыбнулась я, – ты таки заманил меня в свою лабораторию.

Ганэш хмыкнул, осмотрев помещение, и ответил со странной улыбкой:

– Это не лаборатория, это рабочий кабинет. Лаборатория расположена на подвальном этаже, – заметив, как я невольно передернула плечами, он провокационно предложил, – хочешь, покажу?

– ‎Ссспасибо, конечно, но одного подвига на сегодня мне, пожалуй, хватит, – мне фантазии не хватало, чтобы представить, что за лаборатория может находиться под землей. Нет, понятно, конечно, что ничего очень опасного в черте города отравителю не позволят держать. Все же мы почти в центре, если верить картам, которые я изучала в библиотеке Вэйда, до дворца императора отсюда всего каких-то пять километров… Но это же не значит, что все то, что хранится у них тут внизу, будет для меня неопасно.

– Ганэш, поговори с Малис, мне нужен самый сильный защитный амулет, какой она только способна создать.

– ‎Почему не сам?

– ‎После того, как я отказался допрашивать ее мужа, Малис на меня злится. До сих пор.

– ‎Мог бы и допросить, не ссылаясь на ее мнительность, – фыркнул Гарс, – тогда она избежала бы такого потрясения.

– ‎А какого? – мой, судя по всему, неуместный интерес вызвал недовольство со стороны Вэйда, зато Гарс был рад поделиться информацией.

– ‎Малис с полгода подозревала мужа в измене, пришла к Вэйду с просьбой допросить его. Всего-то каких-то два вопроса. Изменяет ли он ей. И если изменяет, то с кем, – хитро взглянув на моего хмурого жениха, Гарс ехидно заметил, – но Вэйд отказал. Да и как иначе? Он же не использует дар в личных целях…

Вспомнив, как меня самым возмутительным образом допрашивали в карете, не смогла сдержать едкого:

– Разумеется, нет, – и почувствовала, как мои пальчики сжали.

– ‎А совсем недавно Малис застала своего мужа в супружеской постели с двумя какими-то… как она их назвала, не помнишь?

– ‎Не при Селине, – одернул друга Вэйд.

– ‎Ммм, ну хорошо, тогда, скажем, с двумя красавицами, не отягощенными моральными принципами. Скандал был страшный, я едва откачал неверного. Но кто же мог подумать, что защита, которую Малис для него когда-то почти целый месяц плела, вмещает в себя еще и боевое заклинание. Двойные амулеты в наше время редкость…

– ‎А если бы он допросил? – я могла бы поклясться своей растрепанной косой, что после моего вопроса Вэйд возмущенно дернулся.

– ‎Малис не топила бы горе следующие три недели в дешевой выпивке, а ее… ммм, теперь уже бывший муж не лежал бы до сих пор в лазарете.

– ‎А почему он в лазарете? Ты же его вылечил, нет?

– ‎Я его откачал, – злорадно поправил меня Гарс, – лечить его взялись другие. И если эти идиоты и дальше продолжат бедолагу от упадка сил и малокровия лечить, то Малис скоро станет вдовой.

– ‎Почему?

– ‎Потому что проклятие настоями не вылечить. Ему к Мудрой надо, за благословением, – и с той же интонацией, совсем без паузы, он спросил, – Что случилось? Не только же из-за Сэл ты сейчас такой мрачный, верно?

Я сначала не поняла, что Гарс имеет в виду, пока Вэйд не заговорил:

– Вчера пришло донесение, – лучше ли ему от этого думалось или еще что, но меня подтянули ближе, заставляя прижаться к его груди, и насильно опустили мою голову к себе на плечо. И держали, пока я дергалась, желая выбраться:

– ‎Пусти…

– ‎Нет, – не дослушал и не отпустил, потребовав в свою очередь, – успокойся.

И что самое обидное, Гарс сделал вид, что ничего не заметил. Ну подумаешь, произвол со стороны одной мрачной личности, так это дела семейные. Мы, вроде как, и сами разберемся. А мне пришлось затихнуть, выражая свое недовольство сопением, на которое, казалось, никто вообще внимания не обращал. Они будто забыли уже, что я совсем недавно была жертвой, что я сбежала, что Верети там кровью истекает, а весь дом спит…

– На территории Мглистого удела было зафиксировано благословение.

– ‎Первая ступень? – предположил Гарс, но оказался неправ:

– ‎Стихийное ненаправленное благословение, судя по всему, храм в очередной раз пожертвовал одной из жриц.

– ‎Пожертвовал? – спросила я, продолжая прижиматься щекой к его кителю.

– ‎Девочку выжгли изнутри, чтобы заполнить ее светом, – поморщился Гарс, – но это значит, что сосуд погиб?

Вэйд отрицательно покачал головой:

– Донесение от вчерашнего числа. Если бы сосуд был уничтожен, адепты об этом уже знали бы.

– ‎А мне объясните? – попросила я и на всякий случай обняла дернувшегося женишка. Показалось просто, что он меня сейчас с колен скинет, куда-нибудь пошлет и объяснять ничего не станет.

– ‎Камень в кинжале, которым начинали обряд призыва Рассах, треснул бы со смертью сосуда. Тогда адептов, что пытались похитить тебя сегодня, отозвали бы, – пояснил Гарс, пока Вэйд офигевал в моих объятиях. Такого, пожалуй, Селина еще никогда не проворачивала.

– ‎Все очень плохо, да?

– ‎Если Малис сможет сплести для тебя защиту, все будет хорошо, – напряженно пообещал Вэйд, – отпусти.

– ‎То есть, у нее может и не получиться? – задала я следующий вопрос, полностью проигнорировав его требование. Вот если бы он попросил, я бы еще подумала, а на приказной тон у меня была аллергия.

– ‎Ты Мудрая, твоя искра может просто выпить всю силу из светлого артефакта.

– ‎А знакомых артефакторов среди вэлари у нас нет, – поддержал Гарс, – хотя покойная леди Анэли была прекрасным артефактором.

– ‎А кто такая эта леди Анэли?

– ‎Моя прабабка, – не без гордости ответил Вэйд.

X

Семейные ценности

Раньше дворцы мне представлялись чем-то величественным и волшебным. Смешением мрамора, шелка и меха, с вкраплениями хрусталя, золота и драгоценных камней… Потом я поселилась в дворцовых покоях и узнала правду: дворец – это пустота, сквозняки и вечно мерзнущие ноги. Потому что мрамор – он холодный, а приучиться носить обувь в спальне я так и не смогла. Привыкшая с детства к деревянным полам и хорошо натопленным комнатам, я пребывала в шоке от просторной холодности дворцовых покоев.

Каменные комнаты замка хейзара и вовсе привели меня в ужас.

– Мы же тут ненадолго, правда? – тихо спросила я Абеля, деловито забравшегося в соседнюю комнату, где, по словам расторопной и бойкой девицы – с гордостью объявившей нам, что работает в замке уже третий год и никто еще на нее не жаловался, – находилась гардеробная.

Когда дракон потребовал выделить нам совместные покои, я уже даже не засмущалась, я обрадовалась. Оставаться одной в этой неуютной полутьме каменных стен и небольших окон мне совершенно не хотелось.

– На ночь, – пообещал Абель, выходя из гардеробной. Вещи наши, как и плащи, он уже куда-то дел и теперь осматривался. Вот только взгляд его не отражал тех же чувств, что испытывала сейчас я. – Неплохо. Весьма неплохо.

– Вот позволь с тобой не согласиться, – сварливо отозвалась я. Мне здесь не нравилось…

Кровать, небольшой столик у окна и скромных размеров камин, подготовленный, но еще не разожженный… Ах да, тут же еще был ненужный комод и несколько стульев. И много-много камня, не скрытого коврами или шкурами, такого темного и холодного в тусклом свете осветительных кристаллов. Тут везде были кристаллы. Ни одного шара за все это время я так и не увидела, ни в Сверфосте, ни в длинных коридорах и переходах этого замка.

– Холодно? – догадался Абель. – Сейчас исправим.

Он даже не посмотрел в сторону камина, но внутри него что-то сухо треснуло, глухо ухнуло, и распухшее, самодовольное пламя жадно лизнуло решетку. Красноватые отсветы заиграли на темных шкурах, укрывающих кровать, темной обивке стульев и темных стенах – выглядело это жутковато, но странным образом уютно.

– Вот теперь лучше, – вздохнула я.

Сложно было поверить, что я так быстро привыкла ночевать в незнакомых местах, в чужих домах… в чужих постелях. Впрочем, были подозрения, что залогом моего крепкого сна и полного спокойствия была моя неизменная, устрашающая, огнедышащая грелка, с которой никакие путешествия не страшны.

И сейчас моя грелка с сосредоточенным видом раскладывала на столе карту: Абель решил еще разочек просмотреть наш маршрут перед ужином.

– Мы же завтра в Сумеречную зону отправляемся? – заговорщицким шепотом спросила я, пристроившись рядом с ним, доверчиво привалившись к его плечу, будто бы здесь нас мог кто-то услышать.

– Придется.

– Меня же там не съедят? – вопрос вырвался против воли, и я тут же постаралась объяснить свою трусость: – В смысле, не то чтобы меня так сильно впечатлили живые деревья, вот Анте просто сразила наповал, а деревья… пфе.

– Никто тебя не съест, – со смешком пообещал Абель, – и если хочешь что-то спросить, просто спрашивай.

– Ну, – мгновенно утратив интерес к карте, я отвернулась от нее, опершись о стол, – вы с Анкой поссорились, что ли? До Излома и всего этого?

– Глупая, избалованная, наглая девчонка, – выплюнул Абель, передернув плечами. – Никогда мы не были с ней в хороших отношениях. Поверить не могу, что из всех самок Эллари судила мне встретить именно эту.

– Ты так говоришь, как будто она единственная драконица. Может, будут еще, – оптимистично заметила я. Честное слово, я хотела его подбодрить и совсем не ожидала, что меня за подмышки вздернут вверх и уронят на стол. Ну что я такого сказала? Совершенно невинное замечание, призванное поддержать приунывшего дракона, а в итоге пострадали моя подмороженная попа и помятая карта.

– Сидеть на холодном вредно для здоровья, – дрогнувшим голосом заметила я.

– Угрожать мне кучей истеричных самок тоже вредно для здоровья, – фыркнул он, опустив ладони на стол по обеим сторонам от меня. В полумраке его глаза тускло светились; красивое зрелище, если подумать. Прохладное дерево подо мной потеплело, потянуло дымком…

– А мне кажется или паленой бумагой пахнет?

– Да, слегка перестарался. – Абель легко дунул куда-то мне за плечо, ликвидируя случайный пожар и оставив на карте отметину, свидетельствующую о том, насколько порой опасны бывают драконьи порывы.

А ведь на месте карты могла оказаться я, если бы он перестарался немного в другую сторону.

– Я вообще-то тебя утешить пыталась, но даже и предположить не могла, что из-за этого имею все шансы вдруг оказаться поджаренной.

– Золотце, ты – хранительница огненного дракона, и огонь тебе не страшен, – проникновенно сообщил он, уткнувшись носом мне в плечо.

– Ну и что? Я еще и ледяному дракону хранительница, но холодный ветер мне очень даже страшен, – храбро решила я напомнить ему о неприятном. – Я же болела.

Абель поморщился, я это всем плечом почувствовала, сдавленно фыркнул и попросил:

– Давай не будем сейчас вспоминать о Деворе.

– Давай, – легко согласилась я. – Давай лучше вспомним о хозяине этого замка и скором ужине.

Я искренне была настроена на смену темы и совсем не ожидала неожиданной подставы от переменчивой драконовой натуры.

– Веда, скажи, если бы тебе пришлось выбирать, кого бы ты выбрала? Меня или снежного поскребыша? – спросил он, проигнорировав свою просьбу и мой вопрос. Сам же не хотел про него вспоминать, так зачем начинает?

– Тебя, конечно. Он бешеный и холодный, зачем мне такой нужен? – ответила я честно, но чуточку недовольно. Не было еще у меня в жизни таких проблем, чтобы приходилось что-то важное выбирать, а тут нате вам, нарвалась на дракона с его странными вопросами.

– Это правильно, – от полноты чувств Абель потерся лбом о мое плечо, простой в общем-то жест, но меня напряг – так обычно коты ластятся: боднет лбом и медленно об тебя всю шкуру стирает, вытрется весь и снова боднет. Было в этом жесте что-то звериное, – это хорошо.

– Э-э-э, Абель?

– У меня в сокровищнице есть браслет. Хороший браслет, еще нашими мастерами сделанный. Бриллианты прозрачнее дождевой капли, в оправе из зеленого золота… Ты когда-нибудь видела зеленое золото? – глухо спросил он, на ощупь найдя мою руку. Я неосознанно вцепилась в край стола, еще когда меня на него посадили, но теперь пришлось отпустить. Тихо выдохнув, Абель переплел наши пальцы, и ладонь его была обжигающе горячей.

– Нет…

– Я подарю его тебе, – пообещал он. После недолгих раздумий щедрость его и вовсе приобрела катастрофический размах: – А знаешь, забирай всю сокровищницу…

– Для дракона, одной из неотъемлемых и важных целей в жизни которого является как раз наполнение сокровищницы, ты сейчас вообще кощунственную вещь выдал, – заметила я.

Пальцы на второй руке тоже пришлось разжать и отпустить край стола – поддержать в этот безумный момент конкретно поехавшего крышей Абеля было важнее. Погладив его по спине, я пообещала: – Но я сделаю вид, что ничего не слышала.

– А первого ребенка мы назовем Гейр. В честь моего отца.

– Что? – опешила я, отчетливо понимая, что это не ужасу поддержка нужна, теперь она нужна мне.

– Думаешь, очень глупо с моей стороны надеяться, что первым будет мальчик? Конечно, в нашей стае, как правило, первенцами всегда были самцы, но нужно же брать во внимание и особенности твоего рода. Кто у вас рождался чаще? – неправильно понял мой возглас Абель. – И как ты хочешь, чтобы мы назвали девочку?

Отлипнув-таки от моего плеча, он попытался заглянуть мне в глаза, а я взгляд не могла отвести от красноватой линии на его виске, оставленной краем моего капюшона.

– Сокровище?

– Какие дети?

– Наши, – потерев полосу, Абель деловито заметил: – Драконов, знаешь ли, осталось не так много, мне нужно думать о возрождении рода.

В дверь постучали.

И вот где-то в это момент, между растерянным взглядом дракона и вежливым «тук-тук», я поняла, что принятие клятвы Девора от безумных планов Абеля меня никак не спасло. Наоборот, усугубило ситуацию. Потому что если раньше он не особо напирал и даже не намекал на то, что собирается озадачить меня должностью матери его драконят, то теперь, почувствовав конкуренцию, собирался переть напролом.

И от этого становилось грустно.

– Вы уже отдохнули? – не дожидаясь разрешения войти, в покои ворвалась Айана. – О, я не помешала?

– Да.

– Нет.

Ответили мы одновременно. Хейзар расплылась в улыбке, а Абель возмущенно переспросил:

– Что значит «нет»? Мы обсуждали планы на будущее, это важная тема…

– Ты попытался подкупить меня сокровищницей и огорошил заявлением о детях, где здесь обсуждение планов? – у меня тоже был повод для возмущения.

– Я предложил тебе выбрать имя для дочки. Выказал желание услышать твое мнение.

Оттолкнувшись от стола, Абель отошел на шаг, демонстративно сложив руки на груди. И если раньше меня этим можно было бы напугать, то теперь нет. Благодаря ему мой характер конкретно испортился, и, пожалуй, впервые за все время меня это радовало:

– Я не собираюсь заводить семью и рожать детей, ясно?

– Почему?

– Потому что, когда у тебя нет дорогих тебе людей, их нельзя отнять! – сорвалась я, взбешенная тем, что он не понимает таких простых вещей. Да, Абель не знал о моей семье, но это же делало сложившуюся ситуацию только безумнее: как можно планировать семью с человеком, которого знаешь не больше месяца?

– Вот это накал страстей, – восторженно пробормотали от двери.

Только услышав голос Айаны, я вспомнила о ее присутствии и осознала, что почти кричу и вот-вот расплачусь. То ли от злости, то ли от глупости сложившейся ситуации.

Шмыгнув носом, я соскочила со стола и бросилась в первую попавшуюся дверь, яростно ее заперев. В трагической горячке не рассчитала сил и чуть не сломала палец, боль-то меня и отрезвила. Как выяснилось, заперлась я в ванной, что оказалось очень удобно: я смогла увидеть то, что видели Абель и Айана: мое перекошенное, конкретно озверевшее лицо.

Вот почему я сорвалась? Зачем орать начала? Абель ведь действительно не в курсе моего прошлого. А как я теперь хейзар на глаза покажусь?

– Ох-ох-ох…

В дверь постучали, спугнув приступ безудержного самокопания.

– Твои эмоции, конечно, просто выше всяких похвал, я питалась бы и питалась, но нас ждет Эльмут.

– А можно я тут останусь? – слова Айаны напомнили мне о неприятном – хейзары чувствовали сильные эмоции и питались ими. А тут я, вся в растрепанных чувствах… ну куда я такая пойду?

– Никак нельзя, – радостно ответила она. – Ты бы видела сейчас лицо своего дракона, его без присмотра пускать опасно.

– Оставь ее, – глухо велел Абель.

– Не могу. Ты должен присутствовать, чтобы объяснить Эльмуту, что происходит, но вести тебя к брату, пока она не выйдет и не пообещает нарожать тебе целый выводок детишек, я не могу. Я ведь не только ее эмоции сейчас чувствую…