Текст книги "Пестрая бабочка (СИ)"

Автор книги: Ксо Крис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

– Это для него был большой риск.

– И ему это безумно понравилось в первый раз.

– Ты была в том вашем домике? Сегодня? Обыскала?

– Да. Там ничего нет, – покачала она головой, и неожиданно в ее голосе появились нотки подозрения, – как ты вообще догадалась про Энзора?

– Была в гостях у его младшего брата сегодня.

Впервые на ее лице появилась слабая тень улыбки.

– Николас?

– Точно.

– Умеешь ты все-таки себе мужчин выбирать, Крис. Он – красавчик.

– Да не об этом мы сейчас! Ты видела стрелявшего?

– Да. Фигуру на ближайшей крыше, причем, довольно хорошо на фоне Пиллза, мужчина, высокий, в какой-то странной одежде с капюшоном. Я швырнула в него морозными колючками. Знаешь, что это?

Я открыла рот и не смогла ничего сказать. Это была смесь школ малефиции и воды, крайне сложное заклинание. "Ледяные шипы" – вот настоящее, не слэнговое название – проникали под кожу и двигались, пока не достигали сердца дней через пять мучительной боли.

– Ты что, уже можешь использовать их?

– Я много училась в последний год.

– Да ты знаешь, сколько человек на это способны? Ты визитную карточку б лучше оставила!

– Знаю, – кивнула она, немного успокаиваясь, – вот если бы ты смогла найти его тело... Ну, в общем, если это как-то получится – растопи их, пожалуйста. Твоим огнем это можно сделать. Я тебе позволяю.

Она, не напрягаясь и пребывая в совершенно растрепанных чувствах, произнесла очень сложную формулу передачи контроля над заклинанием. Охренеть. Это насколько же она искуснее меня в чарах?

Неожиданно я охнула, представив себе Эрика, изрезанного эдакой дрянью. А потом вспомнила про "Знак рока" над его бровью, и больше ни о чем я думать была не в состоянии. Сколько времени прошло? Часов пять? Боги... боги-боги светлые. Я вскочила и заметалась по комнате, собирая аптечку и роняя на пол мелкие предметы.

– Тай! Мне нужно бежать. Тебе есть, где спрятаться пока?

– Ты что-то придумала? – спросила она, не понимая, что происходит.

– Пока не знаю.

– Ты догадалась, как этого человека найти?

– Боги! Тай! Давай потом! Хочешь, переночуй у меня.

– Я вернусь домой, – покачала она головой, – у меня еще есть свиток. Я так всегда делала, вроде как с вечера ушла к себе, утром – вышла. Никто ничего не узнает.

– Давай, – согласилась я, – я свяжусь с тобой.

– Спасибо, Крис. Ты моя самая лучшая подруга, – она обняла меня, отпустила и тоже исчезла в серебристом облачке.

Я дрожащими руками схватила свой бокал и допила коньяк, одновременно активируя колокольчик.

– Эрик?..

– Привет, принцесска, – отозвался он как-то глухо.

– Ты как?!

– Ну, так... немного повредил шкуру...

"Шипы!!"

– Где ты?! – заорала я, не дослушав.

– На острове.

– Сейчас буду, – я кинулась на улицу, забросив на плечо сумку с аптечкой.

Выскочив на крыльцо, я чуть не поседела: на перилах едва помещалась какая-то здоровая мохнатая зверюга размером с пуму, сверкающая зелеными злыми глазами. Я замерла и зажгла светлячок. Зверюга открыла красную пасть и издала низкий горловой звук. Оно было рыжее и похоже... похоже... О боги. Его же чем-то кормили прихвостни! Но... Твою ж мать...

– Кот? – недоверчиво позвала я.

Зверь спрыгнул с перил мягким хищным движением, подошел, потерся о мои колени и мурлыкнул.

Взгляд его выражал что-то вроде: "Ну и? Где шлялась столько времени?" Я почесала его за ухом и пообещала скоро вернуться. Сейчас меня волновал больше другое рыжее существо. Бывают моменты, когда каждая секунда тянется невыразимо долго, тридцать секунд на вызов портала стали настоящей пыткой: я успела представить залитую кровью кровать, посиневшие губы, стекленеющий взгляд, из которого постепенно уходит жизнь. Я заставляла себя успокоиться, повторяя, что он еще жив, и что чем быстрее я возьму себя в руки, тем лучше у меня получится ему помочь.

Красная арка вспыхнула, дохнув в лицо озоном, и передо мной лежал ночной пляж, освещенный двумя почти полными лунами. Ничего. Я успею, кровью он истечь еще не должен. Смерь – через несколько суток. Я бегом добралась до его хижины, скинув на бегу неудобные туфли, увязая в песке и проклиная мертвячьи шелковые юбки, путающиеся в ногах. Так я и влетела в его хижину, откинув в сторону полог из листьев.

Вместо всех воображаемых ужасов мне предстала абсолютно мирная картина: рыжий в одних легких парусиновых штанах валялся на собственной кровати и аккуратно бинтовал левую руку, выглядел он при этом как ребенок, стащивший у родителей из буфета спрятанную там коробку конфет. Рядом на столике валялись пустые флаконы из-под каких-то снадобий, стоял кувшин, в каких продают пиво, керамическая тарелка с мясной нарезкой и вторая с апельсинами. Тут определенно пытались просто отдохнуть, а не отправиться на тот свет. Я застыла в центре комнаты, ища следы порезов от шипов и не находя ничего. И крови не было вовсе.

– Что? – спросил он, настораживаясь, и сел на кровати.– Что случилось?

Жив.

Жив! Почти не ранен! Я испытала такое облегчение. Не знаю, с чем сравнить. Мельничный жернов свалился с души и покатился вниз, снося остатки логики, мыслей и рассудка вообще.

– Эрик!

Я сама не поняла, как в два прыжка добралась до кровати, кинулась авантюристу на шею и обняла, так крепко, как только могла, уткнувшись носом в плечо. Он не ожидал от меня ничего подобного и невольно откинулся обратно на подушки.

– Эй, ты чего? – Эрик кое-как отлепил меня от собственной шеи и теперь держал за плечи, ожидая какого-то объяснения. – Да что случилось-то? Все живы?

– Да. Но с тобой точно все в порядке?

– Да ну конечно, принцесска! – криво ухмыльнулся он, а потом улыбка медленно сползла с его лица.

Я вот только тут осознала, что все еще обнимаю его, и он тоже так и не разжимает рук. Ну-ну, так долго выдерживаемая дистанция была непоправимо нарушена, и теперь нас разделяла только тонкая паутина золотистого шелка. Сердце замерло на мгновение, а потом застучало часто-часто, заставляя вскипеть кровь в жилах пузырьками энтильского.

Прикосновения могут сводить с ума.

Слова тоже, сказанные в правильное время, особенно шепотом и на ухо.

Но ничего так не действует, как пойманный взгляд, в котором плещется отражение твоих собственных чувств.

Можно научиться дотрагиваться до чужого тела. Можно подобрать слова.

Но взгляд подделать нельзя. Такой, от которого между вами начинает гореть воздух.

"Я медленно снимаю с себя всякую ответственность..." – довольно ухмыльнулся в совершенно пустой голове Шепот.

Авантюрист сел на кровати, зачарованно глядя мне в глаза, так что я оказалась у него на коленях, медленно, будто бы не веря в происходящее, взял меня за подбородок и принялся целовать, совсем как в тот первый раз, когда помогал мне спрыгнуть с лошади давным давно.

– Знаешь, – глухо проговорил Эрик, оторвавшись лишь на пару секунд, – всему есть предел...

И уже мои пальцы скользят по его шее, вцепляются в бронзовые плечи, не желая отпускать его ни на миг. Он пытается расстегнуть застежку платья на спине, но с забинтованной рукой это задача не из легких. Треск разодранной ткани, авантюрист сдирает золотистый шелк, обнажая кожу, и будто бы не желая на этом остановиться, одним резким движением дергает в стороны ворот, окончательно освобождая меня от лохмотьев, в которые разом превратилась дорогая одежда. Лихорадочные прикосновения обжигают. Губы жадно впиваются в шею и плечи, наверняка оставляя синяки. Ни намека на нежность или чуткость, но именно это и сводит с ума.

Взлетает и опадает вниз покрывало, когда он буквально швыряет меня на кровать, удерживая мои запястья за моим же затылком, и разум окончательно ускользает взрываясь цветными фейерверками.

– Люблю... – бессмысленно шепчу я в кровь искусанными губами, извиваясь под сладкой тяжестью чужого тела.

– Моя... – горячо выдыхает Эрик.

Нет ничего приятнее, чем когда ты долго-долго держишься, а потом срываешься. Я чувствовала себя наркоманом, проходившим долгий курс реабилитации у мистиков, а потом не выдержавшим. Слаще самого порока, дороже горы мифрилла, романтичней первого подаренного цветка, жарче пламени Бездны. В какой-то момент он сорвал со своей шеи амулеты, разлетевшиеся по всему полу, и мы снова были единым целым.

Это вышло даже острее, чем тогда в лесу. Потому что было абсолютно недопустимо.

Но некоторые ошибки слишком потрясающие, чтобы совершать их только один раз...