Текст книги "Отмеченные водой и пламенем (СИ)"

Автор книги: Ксения Баштовая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Вот только как заставить его говорить?!

Приставить нож к горлу и потребовать ответа?

Дурацкая идея. Нет, понятно, что никакой охраны у Таузига сейчас нет – он слишком доверился инквизитору, но, с другой стороны, вот получит Кенниг ответы на свои вопросы. И дальше что? Это самое горло перерезать? Ага, а потом убить секретаря, чтоб лишний раз не болтал. Ну а потом и вовсе, попросту заставить кучера довезти трех путешественников в карете до Лундера.

Гениально, нечего сказать.

И после всего сделанного можно смело идти на виселицу. А то в самом деле, той крови, что было пролито при правлении Аурунд явно недостаточно, нужно еще кого-нибудь убить.

Да уж. Такой вариант действий не вписывается даже в совет Рикмира совершать глупости. Тут надо быть полным идиотом.

Утро началось с похорон. Наниматель попытался, было, заикнуться, что тела погибших шварцрейтаров надо попросту стянуть с тропинки да и бросить среди бурелома, но в ответ услышал только злое:

–Мы своих не бросаем.

–Но они же уже умерли! Им все равно!

Одноглазый Кристенсен потер ладонью ноющее плечо и мрачно буркнул:

–Зато нам – нет.

Конечно, барон мог поспорить, потребовать ехать дальше, но кто б его сейчас послушал? Тем, кто пал, нужно было отдать последний долг... А может, мужчина попросту побоялся, что если он слишком уж будет настаивать, то рейтары, позабыв о контракте, прикопают его прямо здесь, рядом с погибшими.

Лопат и заступов не было, еще не до конца оттаявшую после зимы землю приходилось ковырять собственными мечами. В другом случае наемники сами бы возмутились, что благородное оружие используется столь низменным образом, но сейчас...

Всех погибших хоронили в одной, братской могиле. Постеленные в яму плащи стали последним ложем, такие же окровавленные тряпки укрыли павших сверху. Комья земли падали на неподвижные тела, скрывая их под вечным покрывалом...

На плечо Мадельгеру легла тяжелая рука. Ландскнехт оглянулся.

Стоявший за спиной Кристенсен мотнул головой в сторону свежей насыпи:

–Заупокойную молитву знаешь?

–Я не... – начал было Оффенбах, но гэрулец зло дернул уголком рта, и разноглазый оборвал речь на полуслове. Вздохнул, чувствуя, что ступает по тонком льду, и тихо согласился:

–Знаю. Но я так и не принял сана. Обряд может получиться не полным.

Его собеседник поправил начавшую сползать с глаза черную повязку, потер выглядывающий из-под нее шрам:

–Им-то уже нет никакой разницы, есть сан или нету... Главное, чтоб молитва была...

Оффенбах покосился на свежую могилу и кивнул:

–Я попробую.

...За присвоение сана, за попытку назвать себя священником или бродячим монахом, наказание одно – смерть. Это ландскнехт помнил великолепно. А вот за попытку отправлять обряд? За это есть какая-нибудь кара? Этого Мадельгер вспомнить, увы, не мог.

Мужчина опустился на колени рядом со свежей могилой, коснулся ладонью рыхлой земли... Он никогда не хотел быть монахом, он столько лет пытался забыть все те годы, которые провел в храмовом училище, он столько лет пытался изгнать из памяти слова, повторяемые в кельях каждый день... Но стоило пальцам коснуться присыпанного валежником захоронения, как молитва сама полилась из уст...

– Вечности правитель, Единый, воззову я к властителю постоянства; Ты миллионы лет ведешь детей Твоих, пребываешь в мире, пребываешь вне мира. Ты сам мир. Ибо Ты – Тот, чей Белый венец возвышен, правитель справедливый смертных...

Мягкий розовый свет потек от ладони, тонкое кольцо чуть холодило кожу, а знаки, выведенные на тонкой полоске металла, носимого со времен Храмовой школы, обжигали плоть...

– Почёт тебе, о, Тот, Кто Всегда Рядом, правитель храма, первенствующий в ночи и в густой тьме. Я пришёл к Тебе. Я взываю к тебе. Я привел к тебе детей Твоих. Мои руки простёрты к Тебе. Дай Ты мне мои уста, дабы я мог говорить ими. Я проведу моё сердце во время пламени и ночи...

Налетевший ветер качнул голые ветви деревьев...

–Почет Вам, вечности правитель, храма правитель. Дети Ваши заблудились среди ночи и пламени, блуждали всю жизнь свою. О, Единый, я прошу тебя не дать их увезти прочь и не быть брошенным на стену яркого пламени. Пусть будет открыт путь в сердце Твое, да будет облегчена боль Твоя, да будет проложен путь для Тебя и брата Твоего в Великую Равнину, и да будет у детей Ваших свет, чтобы быть путеводным им в пути. Да будет так.

Розовое сияние, стекшее с пальцев, просочилось сквозь землю, и Мадельгер, давно забывший – или старавшийся забыть – все обряды, скорее почувствовал, чем услышал, что оттуда, из погребения, раздался тихий благодарный вздох. Вздох, который вряд ли мог услышать кто-то из живых.

Обряд был завершен. Пусть, неполный, пусть, по малому канону, но он был отправлен верно, и он завершился.

Годы, проведенные в храмовом училище, давали знать свое. Даже если сан так и не был получен.

Мужчина медленно встал, отряхнул с черных брюк налипшую землю, оглянулся на молчаливых рейтаров, столпившихся вокруг.

–По коням! – резко скомандовал Мортен. – Господин барон скоро перчатки свои сжует от нетерпения.

Перед самым закатом экипажи добрались до Хундсбаха. Если Винтару не изменяла память – а, по крайней мере, в этом ей врать было не с чего, до развилки, уводящей в сторону Лундера, прочь с Королевского тракта, оставалось всего ничего. А это значило, что вопросы, появившиеся сегодня днем в карете, стоило разрешить как можно скорее. Иначе через пару дней будет уже поздно.

На ночь путешественники остановились в гостинице "Кровь сильфа" – направляясь в Бирикену, Кенниг не решился поселиться в ней, вполне резонно опасаясь, что счет даже за несколько часов проживания будет выставлен такой, что дешевле, наверное, будет купить пару гостиниц помельче. Впрочем, господина Таузига это, похоже, не останавливало. Что, кстати, весьма странно, если учитывать, как он мялся по поводу второй кареты и рассказывал о трудностях с бюджетом Бирикены....

Как бы то ни было, комната на втором этаже, доставшаяся лже-инквизитору, оказалась весьма приличной. Там даже обнаружилась пара диванчиков, на которых вполне могли переночевать слуги – а значит, самому Кеннигу по крайней мере одну ночь не придется спать на полу.

Из прочих плюсов меблировки можно было назвать отсутствие щелей в обитых тканями стенах, окна, в которые не дуло, приличную тумбочку около кровати... В общем, гостиница явно не была рассчитана на простых путешественников.

Менрих, промолчавший всю дорогу, медленно опустился на диван, провел рукою по мягким подушкам и тихо поинтересовался:

–Нам еще долго ехать?

Водяной маг удивленно покосился на него:

–А в чем дело?

Парень дернул уголком рта:

–Я отродясь столько не колдовал... Получается – каждый день утром и вечером... Устал...

Винтар на миг задумался и резко бросил:

–Тогда отдохни пару минут и приготовься к новой работе.

Иллюзионщик поднял на него удивленный взгляд:

–В смысле?

–Мне надо поговорить с Таузигом. И соответственно – нужна твоя помощь.

–Но зачем?! – охнула Эрменгильда. – Вы же вроде говорили, что с ним надо как можно меньше общаться.

Если бы Кенниг сам знал ответ на этот вопрос... А пока все, что смог сказать водяной колдун:

–Надо.

Менрих устало потер лицо ладонями:

–Хорошо... Только вы там на людей не кидайтесь, ладно?

–В смысле?! – резко обронил Винтар.

Иллюзионщик отвел взгляд:

–Инквизитор даже когда убить кого-то собирался, говорил ласково... А вы, даже когда с нами общаетесь, говорите так, словно покусать собираетесь!

Эрменгильда хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

Водяной колдун проглотил просящееся на язык ругательство и попытался ответить как можно ровнее и спокойнее:

–Постараюсь.

Получилось, правда, не очень.

Если быть совсем уж честным – совершенно не получилось.

Девушка сжала губы, пытаясь не рассмеяться, и Кенниг, понимая, что чем дольше он находится в номере, тем сильнее выставляет себя на посмешище, сухо поинтересовался:

–Отдохнул? Пора идти.

Менрих глубоко вздохнул и с трудом встал с диванчика. Шагнул к двери, а следом за ним поспешила и Эрменгильда.

–А ты куда?! – не выдержал водяной маг.

–Но... Вы сказали...

–Я сказал, что мне надо поговорить! Но это не значит, что ты пойдешь с нами.

–Почему?!

–А зачем ты там нужна?

Девушка нахмурилась:

–Я... Я смогу сказать, если почувствую магию...

–Откуда там магия, – отмахнулся Винтар. – Кроме меня и Менриха колдунов внизу не будет. А ты будешь только мешать!

–Но...

–Я сказал, ты остаешься здесь! – рявкнул колдун. – Ждешь нас с Менрихом. Замыкаешь дверь и никуда не выходишь. Откроешь только нам! Понятно?!

И так не понятно, что делать внизу и как вывести ратмана на чистую воду, а если еще и за девчонкой придется следить, это вообще с ума можно будет сойти.

Эрменгильда на миг зло сжала губы, а потом резко выдохнула, сдаваясь:

–Понятно.

Мужчина уже шагнул к двери, когда в спину полетело короткое:

–А как я узнаю, что это вы пришли?

–Три коротких удара, два длинных.

Менрих молча вышел вслед за Кеннигом в коридор, и уже, когда за спиной глухо лязгнул засов, тихо поинтересовался:

–А когда вы перешли с госпожой Оффенбах на "ты"?

Это кстати, был еще один вопрос, на который не было ответа. И самое главное – колдун даже не заметил этого...

...Спускаясь по лестнице, Винтар считал ступени. Нет, не так, скорее, он считал, сколько мгновений, сколько ударов сердца пройдет до того момента, как он спустится в общий зал, выяснит, где ратман – вряд ли тот ужинает вместе со всеми – и... И что? О чем он будет разговаривать с Таузигом?! Какие вопросы ему задавать? Что рассказывать?

В голове не было ни одной умной мысли. Капюшон плаща закрывал почти весь обзор, а в голове стоял легкий дурман – что ни говори, а последствия зачаровывания склепа аукались до сих пор, и не известно, сколько это еще продлится... Надо было ни во что это не вмешиваться. Не лезть в этот дурацкий склеп, не спускаться под землю... А если уж спустился, так полюбоваться на все и спокойно уйти! Но это ведь был правильный выход – а кто сказал, что Кенниг поступает правильно?

Людей в общей зале было не так уж и много – из двух десятков столиков было заполнены хорошо, если половина. Кенниг оглянулся по сторонам, поймав себя на дурацком желании сдернуть капюшон, чтоб не закрывал обзор. Ну и где этот Таузиг? Уже ушел в свою комнату?

–Господин инквизитор? – кашлянул сбоку робкий голос.

Кенниг оглянулся. У перил стоял, нервно крутя на пальце кольцо, разрисованное какими-то знаками, и пытаясь что-то высмотреть под темным капюшоном секретарь ратмана.

Видимо, парень ждал, что собеседник откликнется, подаст голос... Винтар не собирался доставлять ему такого удовольствия: повернулся – и хватит. Незачем Менриху лишний раз напрягаться. Неизвестно еще, сколько разговор продлится.

Так и не дождавшись ответа, секретарь нервно дернул уголком рта и заговорил:

–Господин Таузиг приглашает Вас за свой столик.

–Он здесь? В общей зале?

Секретарь кивнул:

–К сожалению, здесь не предусмотрены отдельные кабинеты.

–Какое несчастье! – не удержался от саркастического замечания колдун, но его собеседник иронии в голосе не уловил:

–Увы... но я надеюсь, вы примете приглашение господина Таузига?

–Сегодня – да. Где он?

Секретарь указал рукою:

–Там, в дальнем углу... Прошу следуйте за мной...

На собственном ужине ратман экономить явно не собирался: стол ломился от снеди. Белые колбаски соседствовали с тушенной капустой, запеченный в пиве окорок блестел жиром, плошки с красным и белым соусом были полны до краев, свернутые тугой спиралью тонкие сосиски лопались от сока...

–О, – радостно протянул ратман, – прошу к столу, господин инкви...

–Давайте без чинов, господин Таузиг! – предупреждающе вскинул руку Винтар. – Даже у стен есть уши...

Его собеседник спал с лица:

–И... как прикажете к вам обращаться, господин инк... – тут уже он сам запнулся на полуслове.

Винтар опустился на свободную лавку, на миг задумался и кивнул собственным мыслям:

–Шмидт. Бертвальд Шмидт.

Этим именем он уже назывался в Бирикене, покупая травы, так что мешает назваться так еще раз? "Кенниг" прозвучал бы сейчас намного хуже.

–Какая редкая фамилия! – чуть слышно фыркнул остановившийся в нескольких шагах от стола секретарь.

Впрочем, те, кто мог его услышать – услышали.

Ратман ощутим побледнел:

–Простите дурака, господин инк... господин Шмидт. Деревенщина, что с него взять?

Или наоборот. Человек очень сильно подозревающий, что инквизитор не тот, кем кажется...

Кенниг покосился на чересчур языкастого юношу и перевел взгляд на Таузига – как же сейчас водяной колдун жалел, что он вынужден прятать лицо под капюшоном!

–Ничего страшного. Единый простит.

Секретаря от этих слов передернуло.

Ратману, похоже, ответ лже-инквизитора тоже не особо по душе пришелся: по крайней мере, улыбка вышла какая-то кривая. Да и тему для разговора он быстро поменял, видимо решив, что предыдущих извинений достаточно:

–Сигенот, живо, еще один прибор для господина инк... господина Шмидта!

Секретарь, легко согласившись с должностью слуги, послушно кивнул и направился к кухне. А ратман вновь повернулся к Кеннигу:

–Может, позволите своему слуге покинуть нас?

Возможно, Таузиг не хотел, чтоб при внезапно случившемся разговоре присутствовал лишний свидетель. Но проблема была в том, что без этого самого свидетеля разговор бы просто не состоялся.

–Я предпочитаю, когда мои слуги находятся в пределах видимости.

–Но ведь второй – сейчас не здесь? – не удержался от язвительной подколки ратман.

–Мне достаточно.

Возникший рядом с Кеннигом секретарь поставил на стол глинянные тарелку и кружку и, выпрямляясь, как бы невзначай задел капюшон на голове Винтара, чудом не сбив его. Колдун едва успел вцепиться в край накидки.

И ведь явно это было сделано не случайно...

–Прошу прощения, господин... Шмидт.

У Кеннига пальцы чесались – короткий жест, и ледяная магия сорвется с ладони... Если конечно, забыть, что вчерашняя попытка колдовать Винтара едва не угробила. Мужчина медленно опустил руку от капюшона, перевел взгляд на чересчур наглого секретаря.

–Ничего страшного, Сигенот, – яду в голосе хватило бы на сотню гадюк. – Обещаю, тебя запомнят молодым...

Секретарь непонимающе уставился на него, а Кенниг продолжил:

–Потому что с такими кривыми руками до старости не доживают.

Был ли мальчишка убежден в том, что перед ним настоящий инквизитор – не известно, но уж в то, что спрятавшийся под капюшоном человек способен выполнить свою угрозу, поверил сразу. Побледнел, отступил на шаг...

–Господин инк... Господин Шмидт, – зачастил ратман, – да забудьте вы про этого дурака! Вы лучше ешьте! Гляньте, сколько всего хорошего, вкусного...

Кенниг перевел взгляд на стол. Есть особо не хотелось. Раз уж, как идиот спустился в общую залу, попытался завести разговор с Таузигом, надо было как можно быстрее разбираться, зачем Винтар вообще сюда полез. В смысле – не только впутался в это идиотское путешествие, но и сейчас решил затеять беседу с путешественником.

О, кстати, к слову о путешествии. Винтар прикрыл глаза, досчитал до десяти и обратно, успокаиваясь, и мягко начал:

–Я сейчас не голоден, господин Таузиг. Дорога отбила весь аппетит.

Ратман опустил глаза и поспешно отодвинул от себя тарелку, заполненную едой:

–Да -да, господин Шмидт! Я тоже совершенно не голоден! Что ни говори, а путешествия так выматывают!

–Особенно внезапные.

–П-простите, господин Шмидт?

Кенниг равнодушно крутил на столе нож. Тот почему-то постоянно останавливался острием клинка к Таузигу.

–Мы едем уже больше недели, а я до сих пор так и не ведаю, зачем и куда. А ведь мой сан обязывает знать все.

Таузиг нервно закусил губу:

–Но я ведь вам говорил. Утрехт. Служба...

Кенниг позволил себе легкий смешок:

–Этими словами можно описать очень многое. Мне нужна конкретика. Ради нее я даже оставил свою комнату.

–Но ведь я тоже многого не знаю, господин Шмидт! – ратман все пытался найти лазейку, оборвать разговор так, чтоб не оскорбить всевластного инквизитора.

Кенниг заломил бровь:

–Например?

Увы, но мимика, спрятанная под капюшоном, пропадала втуне. Приходилось играть голосом и надеяться, что Менрих сможет хорошо его замаскировать.

Таузиг на миг закусил губу, словно решая, не преступает ли он границы дозволенного, и выпалил:

–Например, я никогда не видел Вашего лица, господин Шмидт!

Это была глупость. Это была страшная глупость.

Но слова сорвались с языка раньше, чем сработали мозги:

–Так может, обменяемся тайнами? Вы первый, господин Таузиг...

Стоявший неподалеку Менрих шумно втянул воздух через зубы, но Винтару уже было поздно отступать:

–Ну так что, господин Таузиг?

Ратман не отводил потрясенного взгляда от темного пятна капюшона:

–Вы... вы серьезно, господин инк... господин Шмидт? Вы... покажете свое лицо?!

Винтару казалось, что он ступает по тонкому льду. Один шаг – и под ногами разверзнется бездна.

Но он ведь водяной маг, так?

–Только после того, как услышу ответ на свой вопрос.

Кенниг понятия не имел, будет ли он выполнять обещание, но остановиться колдун уже не мог. У него был шанс узнать, какого Того, Кто Всегда Рядом, ратман мчится через всю Фриссию, и упускать такую возможность водяной маг не собирался. А уж что будет потом... Сейчас это уже не важно.

–Итак? Почему Вы так спешно покинули Бирикену? Неужели рат так легко Вас отпустил?

Ратман молчал, кусая губу. На лице – страх боролся с любопытством. И в конце концов последнее победило. В самом деле, когда ты ведаешь, кто прячется под капюшоном, знаешь секреты, которые не известны никому, то один из самых могущественных людей королевства отказывается у тебя в кулаке. Не зря ведь инквизитор прячет свое лицо. Значит, ему есть, что скрывать...

Ну а то, что ты сам выдашь свою тайну – сейчас, в принципе, не особо страшно. Шантажировать ею нельзя – она не настолько важна, а раз так – грех упускать такую возможность...

–Я... Понимаете, господин инк... господин Шмидт, я был вынужден покинуть город...

Винтар фыркнул себе под нос. Вынужден! Какие громкие слова!

Хорошо хоть ратман, целиком и полностью погруженный в раздумья, как лучшим образом поделиться своей тайной, но при этом не особо раскрыться, ничего не заметил:

–У меня несколько дней назад возникла одна проблема... Она вроде крошечная... Вы, например, наверняка смогли бы ее решить простым щелчком пальцев, но я человек маленький... И для меня это просто огромное бедствие!

Ага, сейчас последует: "Господин инквизитор, а щелкните-ка вы пальцами, да спасите меня от огромного долга!". Или нет, лучше: "Господин инквизитор, меня тут застукали на взятке, замолвите за меня словечко перед королем!".

–Примерно четыре года назад умерла моя жена – Оста, я вдовцом остался... У нее, у жены моей, сестра была. Юттой ее звали. Повитухой она была...

Винтару словно иглу в висок загнали. Мужчина сцепил зубы.

–Роды она хорошо принимала... – ратман к самому столу склонился. Говорил тихо, поспешно, так, что его слов, не приведи Единый, никто, кроме инквизитора не услышал. – Ну и... Лет десять назад позвали ее на один случай. В Брун.

Кеннигу было нечем дышать. Была б на то воля колдуна – он бы и капюшон снял, и на улицу вышел...

– Свояченница моя тогда так и не рассказала, кто рожал, – продолжал частить ратман, – но я так думаю, что девка была знатной, из свиты ведьмы... Не зря ж брат ведьмы тогда сам за повитухой прибыл. Нагулял на стороне, да и переполошился, что конкубина тяжела...

Воздуха не хватало все сильнее.

–Я со свояченницы тогда только и смог выбить, что все нормально прошло, мальчишка здоровым родился... Да не в этом суть. Уехала она, Ютта, в Утрехт, к самому приграничью, Бильхофштайн, или где-то там, не помню точно... – ратман оглянулся по сторонам, убедился, что никто не подслушивает и продолжил: – Ведьма-то пять лет назад подохла, замок, который сейчас Вам, господин Шмидт, отдали, сгорел. Мы думали, все погибли... А несколько дней назад приходит ко мне человек один. Я сперва не понял, думал, показалось, а потом смотрю... А это ведьмин брат...

Узнал все-таки.

Кенниг кашлянул, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он попросту задохнется.

Ратман понял этот звук по-своему.

–Да я понимаю, господин инквизитор! Надо было сразу Вам сказать, Вы б с ним, как пить дать, справились, но я-то человек маленький! – мужчина прижал руку к сердцу. – Я испугался! Лорд-манору доложить нельзя, он вопросов слишком много задавать будет, о Вас, опять же, спросит... Вот я и решил свояченницу навестить. А выезд из города Вашим именем запрещен. Ну, я и подумал, что если Вы со мной поедете, то вопросов на воротах никаких не возникнет!

Что-то глухо звякнуло. Кенниг медленно опустил глаза: нож, который он автоматически продолжал крутить на столе, выскользнул из пальцев и, очутившись у самого края, упал на пол.

Водяной маг неспешно наклонился, сжал пальцы на рукояти... Как же ему сейчас хотелось загнать клинок в горло этой жирной свинье...

Мужчина выпрямился, осторожно положил нож на столешницу:

–То есть, Вы, зная, что в Бирикене находится колдун, заставили меня оставить город в опасности?

–Я... Я... Я не подумал об этом! Я не виноват, господин инк... господин Шмидт! Клянусь Единым, я не виноват! – даже будучи смертельно напуганным Таузиг умудрялся голоса не повышать, дабы не привлекать к своему столу лишнего внимания. – Я не специально!

Винтар встал из-за стола:

–Если бы вы сделали это специально, господин Таузиг, я бы просто Вас убил, – пожалуй, за время сегодняшней беседы это было единственным, что водяной маг сказал от чистого сердца.

Ратман так и остался сидеть с открытым ртом.

А Кенниг, уже шагнув к лестнице, бросил через плечо:

–Менрих, забери еду со стола. Господин Таузиг сегодня постится. Таково его послушание.

Вслед полетело слабое:

–Но... А как же Ваша часть уговора, господин инк... господин Шмидт! Вы же обещали!.. – но колдун даже не оглянулся.

Неизвестно, кому было труднее добраться до отведенного лже-инквизитору номера: Менриху, вымотавшемуся после тех иллюзий, которые ему пришлось создавать во время разговора Винтара с ратманом, или самому Кеннигу, перед глазами которого будто туман стоял...

Мальчик. У Аурунд родился мальчик. Повитуха, принявшая роды, жива. Находится где-то в Утрехте. И вполне возможно, что эта самая Ютта знает что-то еще... Что-то такое, о чем не рассказала своему зятю.

Например, роженница могла рассказать повитухе, кто был отцом ребенка.

Эрменгильда открыла дверь, стоило только постучать. Винтар перешагнул порог комнаты, отметил краем глаза, что за ним следом зашел Менрих, и медленно опустился на ближайший диван.

Иллюзионщик не придумал ничего лучше, как поставить тарелки, которые нес в руках, на пол, и сам плюхнулся рядом:

–Убейте меня. Или я сейчас сам умру, – лицо юноши заливала неестественная бледность.

–Дней через десять – обязательно, – мрачно пообещал Винтар. – У меня как раз силы восстановятся.

Не может же быть так, чтоб дар исчез навсегда! По крайней мере, Кенниг на это очень надеялся.

Парень бросил на него косой взгляд и тихо хмыкнул:

–То есть теперь вы хотите, чтоб и я так же вымотался. Буду знать.

Эрменгильда опустилась на колени рядом с юношей, мягко коснулась ладонью его лба и сочувствующе спросила:

–Очень плохо?

–У меня дар нестабильный, – вздохнул Менрих. – Иногда пашешь как лошадь – и все в порядке, а иногда, ничего вроде не делаешь – и чувствуешь себя так, словно мешки грузи... – парень оборвал речь на полуслове и уставился в упор на Эрменгильду: – как ты это сделала?!

Юная ведьма испуганно отдернула ладошку:

–Что? Я ничего не делала!

Иллюзионщик глубоко вздохнул и заговорил тихо и четко выговаривая каждое слово:

–После того, как ты дотронулась, мне стало легче. Ты – целительница, как Одильхох?

–Не-не-не! – испуганно замотала головой девушка, – я не умею лечить! Я вообще сейчас ничего не делала!

Менрих только хмыкнул:

–Ну... Поверим на слово. Хотя я очень сомневаюсь...

Барон фон Мецгер так спешил уехать подальше от места нападения разбойников – хотя, казалось бы, зачем мчаться вперед? Если бы бандиты хотели напасть еще раз, они бы ночью атаковали – что до границы с Утрехтом поредевший караван добрался к вечеру. И это при том, что по всем расчётам Мадельгера и Росперта выходило, что раньше, чем через пару дней приграничья достигнуть нельзя.

Разъяренный наниматель – мало того, что чуть не пострадал, так еще и с опасного места удалось уехать с задержкой – кубарем выкатился из кареты и рванулся к заставе.

Солнце только катилось к закату, а потому ворота расположенной на узкой просеке крепостицы, были открыты.

–Это что такое?! – возмущенно завопил барон. – Что происходит?! Бандиты в приграничье! Куда смотрит лорд-манор?! Чем вы вообще занимаетесь?!

Только собиравшиеся закрывать ворота пограничники остановились, удивленно глядя на потрепанный караван. А фон Мецгер все не успокаивался:

–Я оплачиваю паважи, понтажи и мьюражи, и вместо того, чтоб обеспечить мне безопасный проезд по этой самой дороге, вы бездельничаете?!

–В чем дело? – хмуро поинтересовался один из пограничников.

Пусть и Утрехт, и Гарделлегенер входили в состав Фриссии, но свои границы каждое лорд-манорство берегло свято.

–В чем дело?! – взвился дворянин. – На меня напали разбойники! – То, что это произошло еще вчера вечером, фон Мецгера похоже, мало беспокоило. – Они чудом меня не убили! Чем занимается лорд-манор?! Чем, в конце концов, занимаетесь вы сами?!

–Мы таможенники, а не...

–Да какая разница, кто вы?! Я должен путешествовать по землям Фрисии, не опасаясь, что со мной что-то случится!

Одноглазый Мортен, наблюдавший за этой перебранкой с почтительного расстояния, зло сплюнул себе под ноги:

–Понеслась телега по кочкам!.. У нас тут раненных куча, а он языком ляскает.

–Лучше бы его там в лесу и прикопали, – тихо согласился кто-то из наемников.

Наниматель комментариев, к счастью, не услышал.

Впрочем, пограничники тоже не были расположены долго болтать:

–Бумаги показывайте и проезжайте. Офицерам расскажете, чем недовольны.

Фон Мецгер замер, хватая ртом воздух, потом зло сунул под самый нос пограничнику сложенный несколько раз лист.

Капрал в зеленном мундире пробежал взглядом строчки и мотнул головой в сторону все еще открытых ворот:

–Заезжайте. Все равно, через границу Утрехта ночью вас никто не пропустит.

Даже вернувшись в карету, барон фон Мецгер все не успокаивался. В ворота крепостицы уже заезжали последние ландскнехты, а из окошка экипажа все еще неслось угрожающее:

–Я пожалуюсь лорд-манору! Я дойду до короля! Его Величество Фарамунд V узнает, что творится на границе Утрехта!..

... За ночь фон Мецгер успокоился. По крайней мере, выезжая из заставы Гарделлегенера и пересекая узкую засеку нейтральной полосы, дворянин уже не возмущался. Может, остыл после вчерашнего. А может решил, что жаловаться утрехтским пограничникам на разбойников из Гарделлегенера – дурной тон.

Как бы то ни было, получив отметку в подорожной грамоте, барон вновь был готов отправиться в путь.

Мужчина уже подошел к своей карете – место убитого кучера занял один из слуг – и замер, обводя удивленным взглядом шварцрейтаров:

–Вас же вчера вроде больше было.

–Четверо погибли, – сухо пояснил Кристенсен.

–Да знаю я это! – отмахнулся мужчина. – Все равно меньше стало.

–Мы договорились с местными. Трое тяжело раненных останутся в лазарете при заставе.

Фон Мецгер нахмурился:

–То есть, это мне новых рейтаров нанимать?! Да что ж это творится, а?! Везде сплошные траты!

Гэрулец, взявший на себя, с молчаливого согласия остальных наемников, обязанности старшего, только губы поджал. На язык просилось крепкое словцо, но статус нанимателя не позволял шварцрейтару высказаться.

Барон оглянулся на пограничников:

–До ближайшего города далеко? Мне нужны новые наемники. Старые... испортились.

Послышались тихие смешки, и кто-то из пограничников обронил:

–За пару дней до Фрисхайма доберетесь. Там можно найти вербовщика.

Барон фон Мецгер оглянулся на молчаливых наемников в черных траурных одеяниях и полез в карету, тихо бормоча под нос:

–Везде траты, везде сплошные траты...

Утром Винтар с трудом открыл глаза. Была бы на то воля водяного колдуна, он бы вообще никуда не ехал. Впрочем, мнения Кеннига по этому вопросу никто спрашивать не собирался.

Громовой стук в дверь мог поднять даже покойника:

–Господин инк... Господин Шмидт, – надрывался из коридора секретарь Таузига. – Пора ехать!

–Помню! – мрачно буркнул колдун, с трудом садясь на диване. Мужчина совершенно не был расположен любезничать. Впрочем, как и всегда.

Послышался шум удаляющихся шагов, Кенниг мотнул головой и медленно встал.

Растрепанный Менрих дотянулся до стоявшего у двери кувшина с водой и не придумал ничего лучше, как вылить его себе на голову:

–Дурак, – фыркнул Кенниг. – На улице еще холодно, замерзнешь, как собака.

–Зато проснусь наконец, – огрызнулся иллюзионщик.

Видно, не только водяному магу не хотелось покидать нагретое помещение, ехать куда-то...

Эрменгильда сладко потянулась, сцедив зевок в кулак, и внезапно грустно сказала:

–А я домой хочу... К родителям. А мы все едем куда-то, едем...

–И ехать будем еще долго, – угрюмо согласился с ней Кенниг.

–Почему? – глаза девушки удивленно расширились.

–Потому что господину Таузигу нужно в Утрехт, на границу с Гэрулией,– язвительно пояснил Винтар то, что и так знал каждый из собеседников. – Мне нужно в Лундер, а вам – в Борн. Учитывая, что лошадей у нас нет, я пока не имею представления, как их заиметь, чтоб не ехать дальше с Таузигом, путешествие будет долгим.

Нет, Кенниг, конечно, в гэрульское приграничье не собирался. И уж тем более, и не думал тащить туда Эрменгильду – раз уж дал слово доставить ее домой, то обещания надо выполнять – но вот как попасть в столицу лорд-манорства, если ратман собирался продолжить путешествие по Королевскому тракту – это вопрос интересный.

–А... Если заставить ратмана отправиться в Лундер? – несмело предложила девушка.

–В смысле?!

–Ну... Он же верит, что вы – инквизитор. Слушается Вас. Прикажите ему поехать в Лундер. А нам тогда не придется искать, как туда добраться...

Идея была интересная. И, что ни говори, она давала возможность одним махом решить сразу несколько проблем. Осталось только придумать, что же все-таки сказать Таузигу...

... Ратман уже садился в свою карету, когда его окликнули:

–Господин Таузиг!

Мужчина оглянулся и вздрогнул, прижав руку к сердцу: закутанная в плащ фигура внезапно оказалась буквально в двух шагах от путешественника, хотя, казалось бы, еще несколько мгновений назад находилась далеко. Слуги инквизитора привычно стояли за его спиной.

–Д-да? Вы что-то хотели, господин Шмидт?