Текст книги "Душенька"

Автор книги: Ксения Любавина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 13

Артему так и не удалось подловить блондинку где-нибудь вне дома, чтобы познакомиться. Он даже невольно проникся уважением к ней: молодец, правильная девочка, не реагирует на приставания разных типов. Кто ее знает, может, она действительно любит отца?.. В какой-то момент ему даже стало стыдно за свои грязные мысли и бесчестные намерения... Но тут он вспомнил заплаканное лицо матери, и сомнения развеялись.

Итак, блондинка не желала ни с кем знакомиться. Это осложняло реализацию его плана. Теперь придется идти к ней домой и «раскрываться». Однако тогда она узнает, кто он такой, и возможность соблазнить ее станет еще менее вероятной. Не всякая женщина, какой бы оторвой она ни была, решится на роман с сыном своего мужа. Хотя кто знает? Может, ей только этого и надо. Во всяком случае, это последний шанс заполучить ее и осуществить свой план. И однажды, выбрав время, Артем подъехал к подъезду той длинной девятиэтажки и набрал номер квартиры на домофоне.

– Алло, – ответил женский голос.

– Здравствуйте...

– Привет, а вы кто?

– Меня зовут Артем. Я – сын Петра Даниловича.

– Серьезно?

– Да-а, – несколько растерявшись, неуверенно произнес он.

– Вообще-то мне отсюда не видно, что вы – сын Петра Даниловича. Да к тому же Артем.

– У меня паспорт есть.

– Обалдеть. Ладно, проходи.

Раздался характерный сигнал, и дверь поддалась. Артем вошел в затхлую темень подъезда и поднялся по лестнице на второй этаж. Отцовская пассия ожидала его появления, выглядывая в приоткрытую железную дверь «предбанника». Дверь в квартиру, обитая дерматином, также была приоткрыта.

– Заходи, только тихо, – вполголоса предупредила змея-разлучница и пояснила: – У меня ребенок спит... Да, боты снять не забудь.

К счастью, она его не узнала. Несмотря на броскую внешность. Это было, конечно, отчасти обидно, зато вполне соответствовало его плану «В» и не нарушало конспирации. Артем послушно разулся, оставив сандалии в «предбаннике», и вошел следом за ней в квартиру.

– Сюда проходи, – указала она в сторону кухни.

Оказавшись в тесной шестиметровой кухоньке, Артем в нерешительности замер посредине помещения, не зная, куда себя деть, потом сделал шаг к подоконнику и, повернувшись спиной к окну, уперся в откос. В таком положении он почувствовал себя комфортнее. Здесь все было такое убогое, по сравнению с его квартирой в элитной высотке или родительским коттеджем...

Тут из коридора послышался какой-то шорох, и на кухню забежала лохматая рыжая собачонка с висячими ушами. Артем не особенно разбирался в породах, но, похоже, это был спаниель. Любопытная псинка немедленно принялась обнюхивать ноги непрошеного гостя.

– Муся, фу... – сказала валькирия и для убедительности притопнула ногой. – Отстань, противная, кому говорят...

– А почему она – Муся? – поинтересовался Артем, погладив дружелюбно настроенную спаниелиху по шелковистой головке.

– А что тут такого?

– Собака, и вдруг – Муся...

– Ну, Муся – и что?

– Странно как-то...

– Почему странно? Ничего странного... Ее полное имя – Маруся. Но, сам понимаешь, долго выговаривать – один лишний слог. Потому и Муся.

– Разве Маруся – подходящая кличка для собаки?

Валькирия пожала плечами, видимо удивляясь его занудству:

– А для кого же еще? Да ты посмотри на нее – Маруся и есть...

Муся, высунув язык и виляя хвостиком, неотрывно смотрела на Артема смышлеными и в то же время наивными, как у ребенка, глазами. Этот взгляд мог растрогать даже камень. Ему ничего не оставалось делать, как, присев на корточки, приласкать собачонку. Муся тут же, из благодарности, облизала ему руки, затем обтерла влажный нос о его светлые джинсы и унеслась, махая ушами.

Теперь, когда они с отцовской пассией остались на кухне вдвоем, Артем мог как следует рассмотреть ее. На ней снова были шорты, только на этот раз трикотажные, спортивные, и маечка в обтяжку, без намека на лифчик, – так что были хорошо видны очертания небольших округлых грудей с темно-розовыми сосками. Артему стало не по себе, день был и без того жаркий, а от такого вида его еще сильнее бросило в жар, словно окунуло в адское пламя... Чтобы скрыть волнение, он провел рукой по лбу, покрытому испариной, и по своим длинным кудрям.

– У меня есть холодный сок. Будешь? – предложила валькирия, думая, что все дело именно в этом.

– Угу, – промычал Артем.

Она открыла холодильник, достала оттуда упаковку с каким-то соком, взболтала содержимое, налила почти полный стакан и протянула Артему. Он залпом, не останавливаясь, выпил все, а она с интересом смотрела, как при этом двигается его кадык. Будто он не пил по меньшей мере дня три.

– Спасибо, – переведя дыхание, пробормотал Артем и вернул ей пустой стакан.

– На здоровье, – пожала плечами валькирия. – Может, еще?

– Не-а... спасибо...

Он помотал головой и, сделав два шага к мойке, плеснул себе в лицо и на волосы водой из-под крана. Действительно, стало немного легче.

– Слушай, – сказал затем, – а я ведь даже не знаю, как тебя зовут.

– Саня, – представилась она.

Он усмехнулся про себя. Ну конечно. А как еще могут звать валькирию?

Вообще-то ему не нравилось, когда девушек называли мужицкими именами...

– А ты, стало быть, Артем... – произнесла она, скрестив руки на груди и подозрительно прищурившись.

– Ну да.

– Тёма, значит... – В голубых пронзительных глазах появилась насмешка. – А где Жучка?

– Какая Жучка? – не понял Артем.

– Никакая... Слушай, а ты чего пришел-то?

– Ах да... – спохватился он. – Я деньги отцу принес. – С этими словами он вытащил из кармана джинсов пачку новеньких пятитысячных купюр и протянул Сане.

– А почему ты ему лично их не отдал? – настороженно поинтересовалась она.

– Да я дозвониться до него не смог... недоступен...

– Ясно, – кивнула Саня. – Но все равно не стоило ноги бить. Мог бы и на карту перевести.

– А может быть, я хотел на тебя посмотреть?

– А-а... – Она понимающе улыбнулась, поведя бровью. – Ну как? Посмотрел?

– Посмотрел.

– Тогда отваливай. А то мне скоро ребенка кормить.

Он покорно пошел к двери и уже собрался обуться, как вдруг повернулся к Сане и неожиданно для себя самого спросил:

– А можно мне посмотреть... – Он осекся.

– На что посмотреть? – нахмурилась Саня.

– Ну, на ребенка...

– Тебе что тут, зоопарк? – враждебно произнесла она. И вдруг смягчилась: – Ну ладно... Только тихо. И не долго...

Саня провела его через гостиную в самую дальнюю комнату. Войдя, он увидел детскую кроватку под балдахином из розовой вуали, где среди трогательных рюшей и кружавчиков тихонько посапывало нечто... Артем никогда не видел так близко маленьких детей и сейчас испытал какое-то странное, доселе незнакомое чувство. Он даже не мог понять, что это на него нашло... что-то такое... такое... нечто среднее между умилением и благоговейным ужасом. А еще его совершенно обескураживала мысль, что перед ним его брат или сестра и в этом крошечном существе есть его частичка, его кровь, его гены...

– Все, аудиенция окончена, – шепотом, почти одними губами, объявила Саня и вывела его из комнаты.

– А как его зовут? – спросил Артем, в который раз направляясь к входной двери.

Молодая мать снисходительно усмехнулась:

– Вообще-то это девочка. Зовут Татьяной.

– Хорошенькая.

– Ну, так есть в кого, – самодовольно произнесла она.

– Слушай, оставь мне на всякий случай номер твоего мобильного, – как бы между делом, уже стоя в дверях, предложил Артем.

– Зачем тебе?

– Ну мало ли что... И вообще, мы ведь теперь не чужие люди.

– Это как сказать, – заносчиво откликнулась валькирия. – Ладно, пиши...

Спаниелиха Муся выскочила откуда-то и стала путаться под ногами, провожая дорогого гостя, который, похоже, только ей одной и был дорог. И снова в порыве дружелюбия обмусолила ему джинсы. Зато Артему наконец-то открылось истинное значение этого странного и совсем не собачьего имени – Муся.

Потом он некоторое время сидел в машине, сжимая ладонями голову, чтобы унять толчки крови, болезненно отзывающиеся в висках. Артем еще никогда не испытывал таких сильных эмоций по отношению к женщине. И такого горячего, почти неуправляемого желания. Бедняга отец! Как ему, должно быть, с ней непросто. Сущее наказание... Так ведь можно и инфаркт схлопотать. Легко.

Глава 14

Выдержав паузу в несколько дней, ближе к выходным, Артем позвонил Сане:

– Саш, привет, это Артем.

– Привет, Артем.

– Я хотел пригласить тебя куда-нибудь.

– Куда?

– Ну, в бар... Или, может, в клуб...

– Я сегодня не могу. У меня тренировка по айкидо.

– Ты занимаешься айкидо? – удивился Артем.

– Ну.

Естественно. Чем еще может заниматься валькирия? Только айкидо.

Только вот странное дело: она волновалась из-за того, что у нее тренировка, а вовсе не из-за того, что у нее есть муж! Или, может, думает, что между ними возможны отношения, как у брата с сестрой? Или как у мамы с сыном? Или считает, что согрешить с сыном мужа – это вовсе никакой не грех?!

– Так когда тебе удобно? – не отставал Артем. – Может, завтра?

– Завтра? – Она задумалась. – Ну, не знаю. Давай завтра и созвонимся. Лады?

– Хорошо, я позвоню тебе завтра, – смирился Артем.

По ее голосу он понял, что ей просто хочется поскорее отделаться от него. Да нет, скорее она по жизни избалована мужским вниманием, вот и выпендривается. Нет уж, дорогая. С ним этот номер не прокатит!

Саня тем временем позвонила Людмиле, несмотря на то что они виделись на неделе, когда Петр приезжал за деньгами и оставил ей немного наличности на жизнь и текущие расходы.

– Привет, мамуль. Как вы там с дядей Петей?

– Да все слава богу.

– Как книга?

– Твоими молитвами, – рассмеялась Людмила.

Она уволилась, рассудив, что большевики, как пелось в песне, обойдутся и без ее участия. Просто работа над книгой рука об руку с любимым человеком настолько захватила ее, что стало не до кого и не до чего. Тем более не до банкетов и фестивалей. Но к дочери с внучкой это, разумеется, не относилось. И еще они с Петром собирались поехать во Францию на две недели, чтобы отдохнуть и заодно, как говорят киношники, присмотреться к натуре.

– Артем звонил, – сообщила Саня.

– Ну и прекрасно! А что тебя смущает?

– Меня смущает, что он – типичный «мажор», а я их всегда презирала. Я уже говорила об этом. И он совсем не похож на Петра Даниловича... И вообще, я его боюсь.

Людмила насторожилась:

– Он что, обидел тебя, Сань?

– Не родился еще тот камикадзе, который меня обидит... без серьезных последствий для здоровья, – заносчиво произнесла Саня. – Мам, я не об этом. Я боюсь влюбиться. Помнишь того идиота, Танькиного папашу?

– Ну тогда не связывайся с ним и не начинай отношений, раз у тебя такой настрой.

– Не могу, мам... По-моему, я уже влипла... Он такой красивый, ты бы видела...

– Детка, ничего не бойся. Если тебе нравится Артем, почему бы тебе не встретиться с ним? Он ведь приглашает тебя на свидание, как я понимаю...

– Ну да. Ты, как всегда, все правильно понимаешь, мам...

– Тогда иди.

– А ты посидишь с Танюшкой? – Голос у Сани немного повеселел.

– Ну конечно, дитя мое.

– Только дяде Пете пока ничего не говори, ладно? А так – привет ему от меня.

Следующим вечером Артему удалось уговорить Саню встретиться с ним, и он повез ее в ресторан. У него было мелькнула мысль, что вот интересно, как она объяснила отцу свое исчезновение из дома под вечер, но потом отогнал эти думки прочь. В конце концов, его это не касается. Сказала, что встречается с подругами, должно быть, – или что там женщины врут своим мужьям в таких случаях?

Посидеть так, как он рассчитывал, не получилось, потому что он был за рулем и не пил, а Саня оказалась кормящей матерью, к тому же матерью дисциплинированной, и тоже не притрагивалась к спиртному. Поэтому их свидание напоминало посиделки в кафетерии двух одноклассников. Артем, впрочем, и без спиртного был готов в любой момент отправиться с ней в постель: во-первых, она безумно его возбуждала, а во-вторых, это соответствовало намеченному плану. Но он сомневался, что Саня сейчас положительно отреагирует на его страстный призыв. А то еще наваляет так, что мало не покажется. Все-таки айкидо – это серьезно. Это тебе не курс самообороны. Можно и инвалидом остаться.

Необходимо было какое-то время, надо было встретиться с ней еще хотя бы несколько раз... И тут он поймал себя на мысли, что этого-то ему больше всего и хочется: встречаться с ней как можно чаще, постоянно видеть ее... Когда ему удастся рассорить их с отцом и тот вернется к матери, он сам женится на этой удивительной девушке, и всем будет хорошо. Все будут счастливы.

В ней было что-то такое, чего ему по жизни не хватало. Возможно, та самая душевная чистота, которую он уже разуверился найти в женщинах. И еще прямота, и смелость, и открытость, для которой уже изначально нужна определенная отвага. В общем, Саня совершенно не была похожа на его сверстниц и на тех женщин, с которыми он когда-либо делил постель. И чем дальше заходили их отношения, тем у него отчетливее проявлялись угрызения совести. Во-первых, он довольно быстро убедился, что Саня – вовсе не тупая блондинка, жадная до денег, какой он себе ее представлял, еще до знакомства, а во-вторых, он сумел понять, что в этой женщине нашел его отец, кроме сексапильной внешности, разумеется.

А потом, по прошествии какого-то времени, ему удалось заманить Саню к себе домой, где между ними и произошло то, чего он так страстно хотел, и тогда Артем окончательно понял, что сам запутался в расставленных им же сетях.

Она тоже этого хотела, даже не потребовалось никаких уловок, просто Саня была из той породы людей, которые знают, что им нужно. Она была подобна ацетиленовой горелке – столько огня, просто нереальный темперамент, – как он и предполагал. Только вот когда он только это предполагал, ситуация казалась ему несколько иной – гораздо проще. А теперь Артему было не по себе оттого, что он вынужден тайком снимать на камеру, как занимается любовью с женщиной, которая стала ему очень дорога, чтобы представить потом отцу доказательство Саниной измены.

Она никогда не говорила с ним о своем муже. То есть о его отце. Что, безусловно, делало ей честь. В прошлом году у Артема тоже случился роман с замужней дамой, так у той просто рот не закрывался, ибо она все время, или почти все время, сообщала что-нибудь касающееся ее благоверного – главным образом какой он придурок и как она, бедная, несчастная, с ним мучается. Выслушивать все это было противно, хотя бы из простой мужской солидарности. Саня же на его эгоистичные уговоры остаться с ним до утра всегда ссылалась на то, что у нее – маленький ребенок, деликатно обходя супружескую тему... А ему безумно хотелось уснуть с ней, не разжимая объятий, и проснуться вместе утром, и никуда не спешить...

Встреч с отцом Артем старательно избегал.

Он поджидал Саню возле спортклуба в своем джипе и, когда заканчивалась ее тренировка, вез в какое-нибудь кафе, чтобы подкрепить силы легким ужином, а потом к себе – в свою квартиру, или как он говорил – берлогу. Берлога была большой и двухкомнатной, с огромным не то холлом, не то гостиной, где к тому же была еще и кухонная зона. В спальне, куда прямо из гостиной вела дверь, стояла только бескрайняя, как север, кровать... И они часто ездили на довольно живописный берег Обского водохранилища, где у него был на приколе собственный катер, и ездили на острова, где купались нагишом, и он фотографировал ее сидящей, как русалка, на древесном стволе, вынесенном на берег в шторм и отшлифованном до темного глянца. Или в прохладную ветреную погоду, обнявшись, смотрели, как волны стремительно накатывают на безлюдный песчаный берег, и разбиваются в пену.

Артем все порывался сделать ей предложение, но его терзали противоречивые чувства. С одной стороны, он безумно влюбился, просто не представлял себе жизни без нее, и она казалась ему совершенно неземным существом, буквально божественного происхождения, а с другой... Иногда, в перерывах между их страстными свиданиями, в нем просыпался вполне прагматичный подонок, и тогда Артем говорил себе, оправдываясь, что она, скорее всего, не хочет ничего менять. Ее устраивает такое положение вещей. Есть богатый, солидный муж, способный оплатить любой ее каприз, и есть молодой и тоже не бедный любовник, с которым можно неплохо проводить время. И тешить свое бабье тщеславие, что два идиота, старый и молодой, сходят по ней с ума!

Так прошло почти полгода – в сомнениях и терзаниях. Артем по-прежнему собирался выбрать подходящий момент, чтобы «разоблачить» Саню, но все не решался. Ему вдруг стало страшно за последствия... не для себя, нет... Он боялся, что от увиденного отец рассвирепеет, как раненый лев, и в припадке ярости прибьет свою супругу-прелюбодейку. Эти месяцы были одновременно самыми сладостными и самыми мучительными в его жизни. Но однажды, за две недели до Нового года, он, осознав, что будет праздновать без нее, потому что Саня, как примерная жена и мать, по идее должна быть дома, с мужем и ребенком, решился-таки осуществить свой дерзкий план.

Он взял записанный на камере диск, сделал надпись на компьютере и наклеил ее сверху на упаковку. Затем вложил в конверт короткую записку, сел в машину и поехал к дому, где жила Саня. Остановившись у соседнего дома так, чтобы его автомобиль не бросался в глаза, а он сам в то же время мог видеть, что происходит во дворе, и главным образом у подъезда, набрал на мобильном домашний номер Сани. Никто не ответил. Тогда Артем позвонил ей на сотовый.

– Сань, ты где? – спросил он.

– Я еду домой. Мы возили Танюшку на массаж и так... мотались по магазинам... Темка, я так тебя люблю!

– Я тоже очень тебя люблю, Сань... Очень-очень... несмотря ни на что...

– Ты о чем? Что значит – несмотря ни на что? – засмеялась она.

Саня действительно не понимала. Совсем ничего не понимала. У нее было новогоднее настроение – совершенно феерическое – это было слышно по голосу. И она сказала... Господи, сказала, что любит его! Интересно, слышал ли это отец? Саня сказала, что они возили ребенка на массаж. Значит, они все-таки вместе...

Совершенно сбитый с толку Артем машинально ответил:

– Так... ничего... не бери в голову. Скоро увидимся.

– Хорошо... целую... пока...

Целую... пока... Она не могла этого говорить, находясь рядом с его отцом! Артем решил дождаться, когда Саня подъедет, и уже тогда делать какие-то выводы. Может быть, она уже сама все рассказала ему, и эта позорная запись, уличающая ее, больше никогда не понадобится? Господи, хоть бы так было!

Артем посидел минут десять в машине, покуривая в окно, и наконец увидел, как ее «вольво» въезжает во двор, паркуется возле подъезда. Из салона вышла какая-то симпатичная тетка, лет сорока, в мехах, видимо Санина мать, то есть теща... Которая была если уж не моложе зятя, то, по крайней мере, не старше. Вот за кем его отцу следовало бы приударить, если уж так надоел прежний очаг и в преддверии климакса потянуло на разнообразие. По крайней мере, он, Артем, по-сыновьи, по-мужски, сумел бы его понять. Но отец предпочел обзавестись женой, годящейся ему в дочки... Ну так пусть хлебнет сполна, старый павиан! Почему-то отца ему совсем не было жалко...

Тетка бережно достала из салона автомобиля свою внучку в ярко-красном, с желтыми и сиреневыми вставками, пухлом комбинезоне и понесла ее к подъезду. Саня вышла из машины, заперла се и двинулась следом за матерью. Так и есть, отца с ними не было. Оттого она и ворковала так вольно с ним по телефону.

Не зная, как поступить, Артем выкурил еще одну сигарету, не выходя из джипа. И вдруг заметил отцовский «мерседес», подъехавший к этому же подъезду. Он подождал, пока отец зайдет в подъезд, потом выждал еще четверть часа и, наконец, чувствуя, как адреналин начинает выплескиваться в кровь и от волнения щекочет под ложечкой, вышел из джипа и направился, обходя заснеженный двор, к девятиэтажке, где жила его Саня.

Глава 15

Разомлевшая от массажа Танечка заснула быстро, буквально за несколько минут. Саня укрыла ее одеяльцем и на цыпочках выскользнула из комнаты, закрыв за собой дверь. Людмила в кухне ставила чайник и собирала на стол. Петр взял сигарету и, стараясь не греметь дверями, вышел покурить на лестничную клетку. Как вдруг тут же вернулся. В руках, помимо незажженной сигареты, он держал бумажный конвертик, который не без удивления рассматривал.

На конверте была наклеена бумажка с надписью, сделанной на компьютере: «Петру Даниловичу Булыгину».

Странно, что это подбросили именно сюда. Депеша предназначалась ему, в этом не было сомнений. Он открыл конвертик и обнаружил там обычный лазерный диск. В конверт была вложена еще какая-то записка, также отпечатанная на компьютере. Петр прочел. «Ваша дама не верна вам. На этом диске содержится разоблачающая информация. Взгляните на досуге. Это интересно».

У Петра задрожали руки и заныло с левой стороны. Но в то же время в голове начала раскручиваться простая логическая цепочка. Интересно, как Людмила умудрилась ему изменить, если они все время были вместе? Скорее всего, это чей-то идиотский розыгрыш. Или Лариса решила напакостить ему таким образом. Что тоже невероятно: бывшая жена ни разу за полгода не напомнила о себе, следовательно – была не в претензии к нему, – а если и не очень была довольна своим положением, то не настолько, чтобы опуститься до мести.

Петр прошел на кухню, где хлопотала Людмила, заваривая чай. Муся толклась там же, сосредоточенно чавкая возле своей миски.

– Люда... смотри... кто-то подкинул под дверь... Что за ерунда?

– А что это?

– Да вот, диск... и записка какая-то дикая...

– Что за записка?

– Будто ты мне изменяешь...

Она расхохоталась так искренне, что у него вмиг отлегло от сердца.

Действительно, как он мог хоть на секунду усомниться в своей обожаемой женщине. Муся, оторвавшись от еды, уставилась на него с неподдельным удивлением. «Ну ты даешь, человече!» – словно говорил ее взгляд.

– А что же на диске? – поинтересовалась Людмила.

Петр пожал плечами.

– Разоблачающая информация, – ответил он.

– О-о-о, компроматец! – Она плотоядно потерла руки. – Давай посмотрим!

– Может, не надо...

– Почему? Ты что, боишься?

– Да не боюсь я... просто...

– Боишься, боишься... Нет, посмотреть все же надо. Я же должна знать, в чем меня изобличают! Хотя, ей-богу, не представляю, что там может быть. Голой я не фотографировалась, в порно не снималась, со спонсорами по саунам не шлялась... Хм, даже обидно...

– Что значит – обидно? – возмутился Петр.

Она притворно вздохнула:

– Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть...

– Ладно, давай посмотрим, – согласился он. – Провокаторша.

Забыв про чай, они отправились в комнату Риммы Аскольдовны. Петр подарил своей ученой теще ноутбук. Матери Людмилы дома не было, она укатила на какой-то очередной исторический симпозиум в Питер и собиралась пробыть там еще две недели, остановившись у подруги. Пользуясь отсутствием бабушки, сейчас за компьютером сидела Саня.

– Санечка, детка, освободи-ка нам машинку, – ласково попросила Людмила.

Не отрывая глаз от экрана, Саня протестующе замычала:

– Не-ет... ма-ам...

– Ну что ты как ребенок, право слово... Иди, иди... чайку попей...

– Ну, ма-ам...

– Пете надо кое-что посмотреть... по работе...

– Ну, блин!.. Ладно, смотрите...

Саня нехотя поднялась из-за стола и вышла из комнаты. Петр закрыл за ней дверь и сел за ноутбук. Людмила стояла позади него. Он поставил диск и быстро настроил машину на просмотр видео. Когда появилась картинка, они оба просто обомлели.

– Это же Саня! – воскликнула Людмила, тут же зажав себе рот рукой. Она испугалась, что дочь может услышать ее вопль.

– А с ней... это же Артем... мой сын!

– Господи... кто же посмел?

Петр обернулся к ней:

– Ты знала, что они встречаются?

– Ну да, знала... – растерянно пробормотала Людмила.

– Почему мне ничего об этом не известно?

– Саня просила не говорить... Кто же их снял?..

Петр помолчал, потирая рукой вспотевший лоб.

– А я знаю. Это ведь происходит в квартире моего сына. Он и снял.

– Боже мой, зачем это ему?

– А я другого не могу понять... Почему он решил, что Саня... моя жена?

– Бред какой-то... Главное, она так любит его... И так ему доверяет...

– Да, в том, что она ему доверяет, сомневаться не приходится. Ах ты, маленькая мразь! Гаденыш! Убью его! – Петр в сердцах стукнул кулаком по столу. —

– Тише... – испуганно прошептала Людмила, обнимая его за плечи. – Не дай бог, Саня услышит...

Но было уже поздно. Александра, привлеченная их возгласами, вошла в комнату.

– Что это ты тут, дядь Петь, наши мебеля ломаешь?

– Выйди, – приказал он. – Немедленно выйди из комнаты!

Саня воинственно выставила подбородок:

– Не надо на меня орать. И вообще, что тут у вас происходит? Что за тайны мадридского двора? Мама, может, ты объяснишь?

Но Людмила, к ее удивлению, вдруг налетела на нее, как орлица, и стала выталкивать из комнаты.

– Сашенька, пожалуйста, выйди... нам надо поговорить... с Петей...

Саня яростно сопротивлялась.

– Все дело в этом диске, да?

– Саша! Саша, выйди, я прошу тебя?!

– Нет, я не выйду, пока не увижу, что там! Я слышала, о чем вы тут говорили! Вы говорили о нас с Артемом! Что вы от меня скрываете?

И поскольку они оба молчали как партизаны и Петр даже выключил ноутбук, она топнула на них ногой:

– Ну!

– Санечка, успокойся...

– Ну и черт с вами! Я сама спрошу у Артема! Понятно?! Я сейчас же ему позвоню и все узнаю!

– Нет, ты ему не позвонишь, – твердо произнес Петр.

– Почему это, интересно? И вообще, ты чего тут раскомандовался, а?! Катись к себе домой и там командуй, олигарх хренов! Писатель сраный!

– Александра! – крикнула Людмила. – Прекрати немедленно!

Но Саня будто и не слышала ее, вдруг ни с того ни с сего рассвирепев, как дикая кошка.

– Думаешь, подарками задарил, так уже все?! Хозяин в доме?! Думаешь, купил меня?! Да забирай ты «вольво» и брюлики свои тоже! И денег мне твоих не надо!

– Саша! Ты в своем уме?!

Петр между тем оставался спокоен, как скала.

– Замолчите обе. Ребенка разбудите, – тихо потребовал он.

Его слова, как ни странно, подействовали. Саня и Людмила вдруг осеклись и замолчали.

– Ты хочешь знать, что на диске? Изволь. Только сначала взгляни вот на это.

Петр протянул Сане записку из конверта.

– Петь, не надо... – взмолилась Людмила.

– Ничего, пусть узнает, кто такой ее разлюбезный Артем, он же мой сын... к сожалению.

Он включил ноутбук и настроил диск.

– Хочешь знать правду... пожалуйста...

Увидев содержимое диска и узнав себя в более чем откровенных сценах, Саня ахнула, потом закрыла лицо руками и, разрыдавшись, убежала.

– Сашенька! Саня! – Людмила бросилась следом за дочерью.

Но Александра буквально перед ее носом хлопнула дверью ванной и заперлась там. Людмила услышала, как дочь включила воду. Она приложила ухо к двери: сквозь шум воды раздавались горькие рыдания.

– Доченька, открой, пожалуйста...

Муся путалась под ногами и, жалобно поскуливая, скреблась в дверь. Собака тоже переживала. Людмила отодвинула спаниелиху ногой:

– Тебя только тут не хватало... Муся, иди отсюда... Пошла, пошла...

Муся, крайне возмущенная тем, что с ней, любимицей семьи, обращаются как с половой тряпкой, обиженно тявкнула, мол, ну вас, с вашими проблемами, разбирайтесь сами, и убежала на кухню – доедать свой ужин. Тем временем из ванной вышла зареванная Саня, обессилевшая от рыданий. Она повисла на матери, и Людмила отвела ее в гостиную, усадила на диван, укутала пледом и принесла валерьянки. А потом сбегала на кухню и приготовила успокаивающий чай из травок.

– Ну как ты, котенок? – спросила она, присев на диван и зачем-то потрогав губами лоб дочери, как будто проверяла, нет ли у нее жара.

Саня свернулась клубком, положив под голову диванную подушку, и машинально рисовала ногтем по гобеленовой обивке.

– Мам, можно я побуду одна? – всхлипнув, попросила она.

Людмила поцеловала дочь в макушку и вернулась в комнату бабушки.

Петр сидел за выключенным ноутбуком с кулаком у рта и о чем-то размышлял.

– Зачем ты так с ней? – с укоризной произнесла Людмила.

– Так лучше, поверь мне, – ответил Петр и, увидев выражение лица Людмилы, заверил ее: – Только не думай, что я это сделал в отместку, в ответ на ее грубость. Я это сделал для ее же блага. Очень трудно было бы ей объяснить, что она связалась с подонком. А так... все наглядно.

– Все-таки не надо было.

– Согласен... но что-то же нужно было предпринять, чтобы привести ее в чувство.

– Приводить в чувство ее придется сейчас. Дуболом ты все-таки, Петя. Действительно Камень Каменный...

– Как ты меня назвала? – удивленно переспросил он. – Камень Каменный?

– Да иди ты, поэт-правдоруб... – отмахнулась она.

– Еще лучше.

– Ладно, что сделано, то сделано.

– Правильно. – Петр поднялся из-за стола. – Ты пока побудь с Саней, а я съезжу в одно место и кое с кем потолкую.

Людмила встревоженно посмотрела на него:

– Куда ты собрался?

– Хочу поговорить с моим сыном.

– Петь, может, хватит на сегодня разоблачений?

– Думаю, он должен объяснить мне, за каким чертом все это затеял.

Она порывисто прильнула к нему:

– Я поеду с тобой, а то ты еще, чего доброго...

– Нет, – возразил Петр, ласково поглаживая Людмилу по спине. – Никуда ты не поедешь. Ты останешься дома и будешь утешать Саню. Ее нельзя оставлять одну в таком состоянии... Не бойся, я же не Иван Грозный и даже не Тарас Бульба и не собираюсь убивать моего отпрыска. Хотя врезать ему как следует совсем не мешало бы.

Глава 16

Артем ожидал этого разговора и внутренне уже был готов ко всему. Он даже был готов к тому, что разгневанный отец врежет ему по физиономии сразу, как только он откроет дверь. Но Петр спокойно вошел, окинув взглядом полупустынный холл-гостиную.

– Привет, сын... давненько я не был у тебя.

Затем так же спокойно снял ботинки и только после этого, почувствовав, что Артем потерял бдительность и расслабился, вдруг бросился к нему, схватил за грудки и, протащив в глубь гостиной, швырнул на диван.

– Сидеть, – тихо приказал он, когда Артем попытался подняться. – Не бойся, бить не буду. Так что расслабься. Хотя жалею, что в детстве мы с тобой никогда не общались на языке ремня. Вот они, плоды демократичного воспитания...

Артем усмехнулся.

– Я всегда тобой гордился, – заговорил он. – Я гордился тем, что у меня очень умный отец. И я никогда бы не подумал, что ты будешь делать то же самое, что и все эти тупорылые козлы, которым за сорок. То есть трахаться с молоденькими девочками... Ты предал нас с матерью. А теперь предали тебя... Что? Больно, да? Ты почувствовал, как это больно? А что ты хотел? Ты думал, что она будет ублажать только тебя и не смотреть на сторону? Молодость берет свое... Так что можешь утереться своими вонючими бабками, настоящую любовь на них все равно не купишь...