Текст книги "Как построить магическую академию. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Ксения Кис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Он мотнул головой – коротко, упрямо, будто отгоняя наваждение. Захлопнул крышку. Секунда. Снова открыл.

Теперь он уже смотрел пристальнее и прямо на меня, словно пытался доказать самому себе, что это всего лишь искусная работа, иллюзия, совпадение – что угодно, кроме правды. Его пальцы чуть дрогнули, и он непроизвольно приблизил часы к самому лицу.

– Нет… – наконец выдохнул он почти беззвучно.

Он снова мотнул головой, на этот раз медленнее, растерянно. И всё равно не смог оторвать взгляд.

– Ингрит… – протянул он. – Ты… Как? Что случилось? Ингрит!

С каждым словом его интонация повышалась, а мое имя он и вовсе прокричал. Не удивительно, что в комнату быстро прибежали ребята.

– Где Ингрит? Ты ее нашел? – послышался знакомый голос. Арея? То есть мне удалось? Они вернулись?

– Где она? – А это чей голос? Вроде знакомый, а вроде и нет.

– Вот! – со злостью выпалил дракон и резко развернулся, видимо, чтобы все увидели меня во всей красе.

Ну точно, передо мной стояли все ребята и не только… Кирсина, Тагар, браться Кизинровы, и все остальные только Мурки и Меркурия не хватало.

– Мяу.

А нет, кошка тоже где-то здесь. Ура! Значит, моя жертва была ненапрасной. Значит, я все сделала правильно!

Как мне хотелось убрать руки от лица, но я все еще не могла. К этому нужно было привыкнуть.

– Она… – Арея явно пыталась подобрать слова, чтобы Стайхон не взорвался, но не получилось.

– Она в моих часах!

– А я правильно понимаю, что это семейный портрет?

– Да, это семейная реликвия, карманные часы с семейным портретом.

Что? А почему я раньше не задалась вопросом, что нарисовано внутри часов?!

От мысли, что я сейчас замерла рядом с изображениями родителей Стайхона, мне вдруг стало дурно.

– А она неплохо туда вписалась, – протянул Лик, и я готова поспорить, что у Стайхона на лице проступили чешуйки.

– Почему она там? Почему вы все здесь, а она там? Почему ее туда затянуло?

– Я правильно понимаю, что ее затянуло в тот момент, когда мы освободились? – задумалась мадам Делаплас.

– А я откуда знаю? Она не ответит! Она замерла! Причем испуганно!

– Это не похоже на испуг, она скорее закрыла лицо руками от света, – все так же задумчиво проговорила женщина. И если раньше я только догадывалась, то сейчас я уверена, что мы своим освобождением обязаны ей.

– В смысле?

– Она пропала, когда мы появились, это изначально не было похоже на совпадение. А сейчас… Она могла пожертвовать с собой.

– Это вопрос? С технической точки зрения не знаю, мы не находили заклинаний пожертвования. А вот с моральной – да, это глупая ведьма легко бы собой пожертвовала! – Стайхон не переставал злиться и кричать. А я еще и глупая ведьма, ну спасибо.

– Стайхон, – укоризненно проговорила Кирсина. – Она тебя слышит.

– Слышит? Вот и отлично! Ингрит, если ты и правда, ни с кем не посоветовавшись, пожертвовала собой – ты маленькая, глупая ведьма! Эгоистка! Как ты вообще могла? Слышишь меня? Как ты могла?! Если ты нашла способ – почему не пришла к нам? Почему не поговорила со мной? Или ты настолько хотела сбежать от меня? Неужели такая участь для тебя лучше, чем просто разговор?! Я не врал, слышишь?! Не врал! Я правда готов на тебе жениться! И плевать мне на родителей, на других драконов – на всех! Я люблю тебя! Тебя! И я не жалею о той ночи! Ни капли! И вместо того чтобы сравнивать меня с тем, кто тебя предал, ты могла бы… просто довериться мне. Если тебя однажды обманул аристократ, это не значит, что так будет всегда! С чего ты вообще решила, что я такой же? С чего?!

Стайхон прожёг меня взглядом, полным злости и боли, затем резко всучил часы кому-то из толпы и, не оборачиваясь, с грохотом захлопнул дверь.

Нет, я не жалела о том, что сделала, я должна была спасти их всех. А вот о том, что не поговорила со Стайхоном, жалела очень сильно. Но есть ли смысл нам говорить теперь?

Пока я тонула в этих мыслях, часы кто-то аккуратно положил на стол, явно на что-то облокотив, потому как я видела не потолок, а спальню Стайхона.

– Ну привет… – напротив показалось лицо Ареи.

Девушка мне пересказала все, что произошло за эти дни. Я пропала оказывается два дня назад. Потом в комнату пришел король и подтвердил слова девушки. Академия почти готова, но их беспокоят фанатики. Ой, а ведь им даже рассказать пока не могу, что о них можно больше не беспокоиться.

Еще сказали, что родителям моим пока не сообщали о пропаже, так как надеяться меня вернуть.

В целом сейчас все силы брошены на мое возвращение и на восстановление академии. Тем, кто из прислуги ранее попал в картину, запретили пока что-либо рассказывать.

Все время, что я говорила, мне давали советы о том, как тут двигаться, но у меня все равно не получалось, хотя я и старалась. А потом в спальню вернулся Стайхон, и в комнате повисла напряженная тишина. Те, кто был рядом со мной, мгновенно притихли, а затем один за другим исчезли, оставляя нас наедине.

Стайхон остановился напротив часов, постоял так примерно минуту, а потом медленно опустился в кресло, не сводя с меня взгляда. Долго смотрел – слишком долго, будто пытался запомнить каждую черту, убедиться, что я все еще здесь, что не исчезну, стоит ему моргнуть. А я бы исчезла, если бы могла. Убежала бы обратно в лабиринт и больше никогда не входила в эту дверь. Но я не могла…

Стайхон тем временем устало провел рукой по лицу, сжал переносицу и резко выдохнул и встал. Походил немного о комнате, а потом начал раздеваться почти механически – отстегнул плащ, отбросил его в сторону, расстегнул рубашку, небрежно стянул её через голову. В каждом движении чувствовалась сдержанная злость, усталость и что-то еще – надлом.

Стайхон лег на кровать, повернулся набок, спиной к столу.

Секунда, две, три, прежде чем он резко сел. Считать с часами под боком было не так сложно.

Стайхон почти раздраженно провел рукой по волосам, поднялся и подошел обратно ко мне. Взял часы – осторожно, гораздо осторожнее, чем раньше – и, поколебавшись мгновение, положил их на подушку рядом с собой.

Снова лег, теперь уже лицом к часам. Долго молчал. Потом отвернулся, словно не выдержал.

– Я никогда тебя не прощу… – голос прозвучал глухо, почти сорвано. – Если не найду способ тебя вернуть.

Короткая пауза.

– Но я найду. Слышишь? Найду!

Я чувствовала, что Стайхон не спит. Пытается, притворяется, но не спит. В этот момент я почувствовала себя ужасно. А чтобы я чувствовала, если бы сейчас в часах был он? Я бы тоже его ненавидела. Но если бы я все рассказала, в часах был именно он, он бы пошел добровольцем, сказав, что так надо.

Всю ночь я судорожно вспоминала все советы, что мне успели надавать касаемо того, как тут двигаться. С трудом, но к утру меня удалось убрать руки от лица. А еще я смогла скосить взгляд и понять, что поодаль от меня действительно нарисована чета драконов. Ох, я и вляпалась. Попасть на семейный портрет.

А потом я поняла, что куда бы ни ушла, я все равно буду постоянно видеть Стайхона. Ни с этих часов, так с какой-нибудь картины. Не здесь – так где-то ещё. Мир будто нарочно будет подсовывать мне его снова и снова, как напоминание о том, что я потеряла… и от чего сама отказалась.

Я застряла. Не просто в краске и линиях – в чужой жизни. Я буду смотреть. Смотреть, как проходят дни. Как меняется свет за окнами. Как люди смеются, спорят, влюбляются, предают, прощают. Как живут… без меня.

Кто-то, наверное, назвал бы это бессмертием, но бессмертие – это когда ты живёшь, а не когда наблюдаешь.

Я не смогу коснуться. Не всегда смогу даже отвернуться, если станет слишком больно. Вечный свидетель чужих жизней. Вечный наблюдатель, у которого нет ни голоса, ни права вмешаться. И самое страшное – Стайхон.

Если я буду рядом… всегда рядом… он не отпустит. Он будет смотреть в эти часы, искать меня, говорить со мной, надеяться. Но эта надежда будет не спасать его, а разрушать. И если я уйду с часов, он будет искать картину, в которой я оказалась. Я его знаю, он будет…

Он будет жить с мыслью, что это его вина. Что он не успел. Не понял. Не удержал. А это неправда. И сколько бы я ему это ни объясняла, он не поверит.

В этот момент я поняла ещё одну вещь, от которой стало по-настоящему холодно. Если я останусь рядом – я не дам ему жить дальше. А он должен. Ведь я именно этого хотела? Чтобы он женился на той, которая ему подходит, которую одобрит его семья. Чтобы он стал деканом. Чтобы он получил свой диплом в конце концов.

В этот момент я улыбнулась. Диплом… Ведь все это затеялось из-за каких-то бумажек. Сейчас потеря дипломов казалась такой мелочью, на фоне всего того, что произошло.

Усмехнуться-то я усмехнулась, а вот убрать улыбку не спела, Стайхон повернулся ко мне и уставился на меня усталым взглядом.

– Тебе весело? Ты радуешься? – от него не укрылись изменения. – Ингрит, вот объясни мне, зачем? А еще лучше не трать силы напрасно и скажи, как ты это сделала? Как тебя вытащить?!

И в этот момент мое сознание пронзила еще одна мысль: если он найдет дневник, то он пожертвует собой ради меня. Но я этого не хочу! Нет! Этого нельзя допустить.

В этот момент я почувствовала, что у меня есть немного сил, что я могу что-то сказать, но недолго.

– Пообещай, что выполнишь мое желание… – еле слышно прошептала я. Если бы не советы ребят, я бы сама еще несколько дней училась, но они ускорили мою адаптацию в нарисованном мире.

– Все что угодно, – тихо прошептал Стайхон.

– Сожги меня. Я не хочу так существовать, я не…

Сил у меня не хватило продолжить, хоть я и двигала одними губами, и я снова замерла. Слова оборвались, растворились в неподвижности, но он понял. Понял и замер.

Секунда – и в его глазах будто что-то сломалось.

– Нет…

На секунду замер, а потом еще громче:

– Нет! – Его голос сорвался. – Ты… ты вообще понимаешь, о чём просишь?! – Он вскочил, шагнул назад, потом снова вперёд, будто не находя себе места. – Это невозможно! Ты просишь меня… убить тебя?

Его дыхание стало рваным, прерывистым. Руки сжались в кулаки так сильно, что побелели пальцы.

– Я только… только нашёл тебя! – голос дрогнул, но тут же снова сорвался в ярость. – И ты хочешь, чтобы я сам всё это уничтожил?!

Кожа на его шее и скулах потемнела, проступила чешуя – тонкая, блестящая, словно огонь пытался вырваться наружу. Взгляд вспыхнул, зрачки вытянулись.

– Нет! – ещё раз, уже почти рыча. – Даже не думай! Я не позволю тебе исчезнуть! Не после всего!

Он резко отвернулся, провёл рукой по волосам, тяжело дыша, будто боролся сам с собой.

– Это не жизнь, ты считаешь? – теперь уже глухо произнес он. – А ты решила, что смерть – лучше?

Он стоял, опустив голову, и с каждым вдохом будто собирал себя обратно по кускам. Чешуя медленно исчезала, дыхание выравнивалось. Когда он снова посмотрел на часы, в его взгляде уже не было ярости, только усталость. И боль.

Он подошёл ближе. Очень осторожно взял часы в руки, как будто они могли рассыпаться от одного неловкого движения.

– …Это и правда жестоко, – тихо сказал он. – Просить меня о таком. Ты не даешь нам времени помочь тебе, потому что не хочешь или потому что знаешь, что это невозможно?

Пауза. Его пальцы чуть сжались.

– Твоя просьба очень жестокая. Но ещё жестче – оставить тебя так.

Он закрыл глаза на мгновение, будто принимая решение, от которого уже нельзя будет отступить.

– Я найду способ, – ровно, почти спокойно. – Любой. Даже если придётся перевернуть весь мир.

Он провёл большим пальцем по крышке часов.

– И если… если не найду… – Голос едва заметно дрогнул. – Тогда я выполню твоё желание. – Произнес он едва слышно. – Обещаю.

Но меня это не устраивало, я знала этот способ, и его ценой была бы жизнь Стайхона.

Я была уверена, что не смогу двигаться еще примерно сутки, но паника выросла внутри каким-то пожаром и внезапно придала сил всего на одно слово.

– Сейчас!

Зрачки Стайхона снова расширились, и я видела, как их заполняет злость, правда, мне почему-то казалось, что не на меня, а на себя. А в следующее мгновение я увидела, как он резко втянул воздух.

По его шее и скулам снова побежала чешуя, яркая, живая, будто сама кожа не выдерживала того, что он собирался сделать. Плечи напряглись, пальцы сжались, но он не колебался.

Выдох.

Я зажмурилась, стиснула всё внутри, готовясь к боли – к огню, который сожжёт, разорвёт, освободит. Но вместо жара… Холод.

Резкий. Пронизывающий. Невозможный.

Он ударил в меня, как ледяной шквал, как дыхание зимы, как что-то, что не должно было существовать. Пламя было – я чувствовала его, видела сквозь сомкнутые веки – но оно не жгло. Оно замораживало. Все вокруг покрывалось морозными узорами, а стрелки и вовсе перестали ходить, не выдержав такого изменения температуры.

Несмотря на то что я однажды уже это видела, картина все равно завораживала. Пламя было настоящее, драконье… только вместо огня оно было бледно-голубым, почти прозрачным, с холодным свечением. Оно текло, как пламя, двигалось, как пламя – но оставляло после себя иней и тонкую корку льда, стягивающую всё вокруг.

Ледяное пламя.

Стайхон не отводил взгляда ни на секунду, а потом мне стало настолько холодно, что глаза начали закрываться. Вот и все…

Темнота накрыла мягко, почти бережно. Но исчезнуть не получилось.

Сквозь пустоту сначала пробралось странное и неуместное ощущение: тепло. Живое, плотное, почти обжигающее после того ледяного холода. Я не понимала, откуда оно, не понимала, что вообще происходит, но инстинктивно потянулась к нему, прижалась ближе, словно только так могла удержаться на грани.

Сознание возвращалось рывками. Где-то рядом были голоса. Сначала глухие, как сквозь воду, потом всё яснее. А еще снова были какие-то удары, но они не были похожи на часы…

– …с ними всё в порядке?..

Пауза.

Тяжёлое, сбивчивое дыхание совсем близко.

– Н-ну… они дышат.

Слова ударили сильнее любого пламени. Я резко вдохнула и открыла глаза.

Мир расплылся, качнулся – и только спустя пару мгновений сложился заново.

Я лежала… на Стайхоне.

Буквально на нём – прижатая к его груди, чувствуя под щекой горячее, слишком быстрое биение сердца. Его руки обнимали меня крепко, почти судорожно, будто он держал меня не для того, чтобы обнять, а чтобы не отпустить обратно в небытие.

Вокруг нас толпились люди. Лица, силуэты, кто-то говорил, кто-то тянулся ближе, но всё это было вторично. Потому что главное было одно.

Я жива. Или… Я резко моргнула. Либо мы все умерли.

Стайхон дернулся подо мной в ту же секунду, будто почувствовал мои мысли. Его руки сжались сильнее, он вдохнул и уткнулся лицом мне в волосы, прижимая к себе ещё ближе, до боли, до невозможности вдохнуть.

– Ингрит…

Голос сорвался.

Он отстранился всего на мгновение – ровно настолько, чтобы посмотреть, убедиться, что это не иллюзия, не остатки магии, не жестокая шутка. И снова притянул меня к себе.

– Что произошло? – тихо прошептала я.

– Это ты у нас спрашиваешь? – послышался сбоку голос Лика. – Это ты нам расскажи! Мы спим, за окном утро ранее, и тут холод! Мы к Стайхону, а тут вы лежите!

– Стайхон? – я вопросительно посмотрела на него.

– Она хотела, чтобы я ее убил, – как ни в чем не бывало ответил дракон, чем вызвал бурные вздохи вокруг, а Лик и вовсе схватился за сердце. – Но поскольку я не очень хотел потом передавать ее нашему некроманту для воскрешения, решил все сделать ей поперек. Она просила сжечь, тогда я решил ее заморозить.

– Но откуда ты знал, что это сработает? – удивленно посмотрела я на него.

– А я и не знал. Если бы знал, сделал это сразу, но я будто почувствовал, – в этот момент голос дракона стал немного хриплым. – Но я вспомнил, что ледяное пламя было проклятием для хозяев. Как там говорилось? Клянусь луной, кровью и именем, что проклятие настигнет сердца тех, кто носит чужое имя. Пока долг не возвращён, пока имя не отдано, их огонь будет холоден и разрушителен для их же дел. Первый раз ледяное пламя помогло не пустить сюда тень захватчика дома, то есть сорвала его план. А сейчас…

– Разрушила его магию… – удивленно захлопала глазами я и заплакала. Нет, не так, – я зарыдала, а Стайхон притянул меня к себе и бережно обнял, обещая, что теперь всегда будет рядом. И в этот раз я ему поверила.

Эпилог

Я с самого утра подозревала, что этот день закончится либо триумфом, либо моим бегством через окно. В итоге получилось и то и другое – но по порядку.

Накануне мы все еще раз, но уже официально на бумаге согласились, что именно Стайхон должен занять роль ректора со всеми вытекающими последствиями, проблемами и делами, а нам и роли деканов хватил. Правда, Крис пытался и от этой должности отказаться, но не удалось.

Академию торжественно открывал король Финион IV, и вся наша честная компания с рассвета носилась, как стая перепуганных грифонов. Лик, разумеется, возглавлял хаос: он бегал по двору с гербом в руках, менял его местами каждые пять минут и параллельно орал на хор. Хор уже пел гимн так часто, что один из теноров начал подозрительно попадать в такт даже тогда, когда икал.

Крис в это время героически… читал. Прямо на ступенях. Я спросила, не хочет ли он помочь, на что он, не поднимая глаз от книги, сказал, что морально поддерживает нас на расстоянии. И что мы должны быть благодарны, что он хотя бы не мешает, в отличие от Лика. Ну… тут не поспоришь.

Арея пыталась лечить всех, кто пострадал от организационного процесса, но так тихо извинялась перед каждым пациентом, что люди начинали чувствовать себя виноватыми за то, что вообще поранились.

Дину было сложнее всех. Он по настоянию все того же Лика изобрёл «идеальный механизм поднятия флага», который, по его словам, «работает почти стабильно». Я узнала, что означает «почти», когда флаг трижды застрял, один раз вспыхнул и один раз чуть не улетел.

И среди всего этого хаоса стоял Стайхон – спокойный, красивый и подозрительно довольный. Я уже тогда поняла, что он что-то задумал. Когда блондин-дракон выглядит слишком невозмутимым – жди беды.

Потом приехали родители. Мои – гордые. Его – тоже гордые, но смотрящие по сторонам подозрительно.

И вот выходит король. Речь, фанфары, Лик шипит на хор, чтобы те не ускорялись от волнения… Всё шло отлично. До тех пор, пока король не начал представлять деканов, ну то есть нас.

Он посмотрел на меня, потом на родителей Стайхона и радостно заявил:

– Вам невероятно повезло с такой невесткой! Самая юная декан-ведьма!

Я в тот момент поняла, что окно было бы неплохим вариантом.

Родители Стайхона переглянулись. Я – с ними. Стайхон – куда-то в сторону, явно изучая облака, как будто там написано «как выкрутиться за три секунды».

– Невесткой… – тем временем медленно повторила его мать драконица.

– Да, – радостно подтвердил король. – Прекрасная партия! Это надо же было успеть раньше остальных драконов! Я всегда знал, что вы стратеги, которые думают заранее на несколько шагов вперед.

И знаете, что? Они… кивнули. Просто кивнули как будто так и планировалось. Хотя я не удивлюсь, если скандал будет потом без лишних глаз, однако устроить скандал – это значит не разделить мнение короля.

Когда представили нас как равноправных деканов и Стайхона в роли ректора, что еще больше смягчило сердца его семьи, начали представлять хранителей факультетов. Удивительно, но получив свободу и фактически второй шанс, бывшие портреты решили никуда не уходить, а остаться здесь и помогать, как и обещали. Память к ним во многом вернулась, но они предпочитали забыть прошлое и двигаться вперед.

После церемонии я схватила Стайхона за руку и утащила к конюшням, правда, тащить пришлось через окно, чтобы никто не увидел, как мы выходим, и не побежал следом, чтобы поздравить с тем, о чём мы сами только узнали. Во всяком случае я так точно не подозревала о такой речи короля.

– Нам нужно поговорить, – сказала я, пытаясь отдышаться.

– Уже боюсь, – ответил Стайхон с нескрываемой усмешкой.

Я посмотрела на него и сказала:

–Ты не делал мне предложения!

– Я несколько раз говорил, что женюсь на тебе.

– Это не в счет!

– Серьезно? А так?

И тут Стайхон встал на одно колено и достал из кармана кольцо. Серьезно? Неужели я такая предсказуемая, и он знал, что я его уведу и потребую объяснений?

Никогда не думала, что мне будет делать предложение дракон на конюшне в тот момент, когда я стану деканом.

– Ты согласна? – вырвал меня из размышлений Стайхон, и я судорожно закивала, а потом решила броситься ему на шею, чтобы хоть что-то было как в моих детских мечтах. Но Стайхон именно в этот момент вставал с колена, и я его случайно повалила, полетев следом.

– Ой…

– Я всегда думал, что кидаться на меня надо в первую ночь, но мне нравится твой настрой!

– Стайхон!

– Что? Опять я виноват.

Он поднялся и подал мне руку.

– Я рад, что формальности улажены.

– Официальное предложение – это не формальности. И если у нас будет свадьба…

– Что значит «если»? Ты только что согласилась и даже повалила меня от радости в знак того, что принимала решение в здравом уме.

– Когда у нас будет свадьба, – исправилась я, передразнивая тон дракона. – Она не будет пышной. Никаких трёхсот гостей, гимнов и механических флагов.

Стайхон засмеялся:

– А какой она будет? Дракон, ведьма и конюшня? Увы, на нашей свадьбе будет король, так что пышного празднества тебе не избежать. Да такого, что открытие академии покажется детской забавой.

Я мысленно застонала, но в этот момент услышала за спиной знакомый голос Тагара.

– Правильно, да и целая конюшня вам не нужна. Лишь один красивый конь, на котором торжественно приедет жених. Так что пссс, купите коня…

После этого мы со Стайхоном не смогли сдержать смех, а я вдруг осознала, что совсем скоро сюда приедет куча студентов. Ох, что же тогда начнется…

Конец