Текст книги "Миражи таёжного озера (СИ)"

Автор книги: Ксения Хиж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 18

С улицы ничем не примечательное здание из красного кирпича, обнесенное наглухо, тем не менее, железным кованым забором, хранило в себе немало тайн.

В этом доме со скромной табличкой на дверях «Охрана окружающей среды» на самом деле располагался архив совсем уж нескромного управления по надзору за природными аномалиями. Вроде бы община в тайге, а кабинеты здесь с кодовыми замками…

Уже очень много лет эта контора работала под строгим контролем главных и отвечала за все дела, так или иначе связанные с паранормальными явлениями, коих в их краях было несчетное количество.

И хоть Ева и считалась всего лишь волонтером для всех жителей, кто ее знал, училась она в общине не для этого. Вот именно сюда ее периодически и вызывали и даже выделили для таких приездов отдельный кабинет.

Теперь в её распоряжении было дело о миражах, дело о той самой «Катеньки». А это означает, что местные были правы. Не всё так просто…

В кабинете еле слышно гудел компьютер, на рабочем столе лежала папка с документами, ручка, ее блокнот и раскачивался взад-вперед маятник в форме листочка – вечный двигатель, подаренный ей на прошлое день рождение Котиным.

На окнах закрыты жалюзи, высоко под потолком прямо над ее головой горит старая люстра и небольшой светильник справа на столе. Тихо, несмотря на то, что сейчас самый разгар рабочего дня. Ну как рабочего…в здании помимо нее и Котина находилось еще от силы человек десять, таких же волонтеров, как они, и таких же скрытых свидетелей потустороннего. Так называемое начальство она видела редко, и где был офис у них – не знала. Слышала только, что в районе таёжных озер в одной из заброшенных деревень раньше был куда более обширный архив и лаборатории, от которых впрочем, уже ничего не осталось. Но это не точно.

Ева сидела в кабинете за столом и просматривала отчеты. Она листала аккуратно подшитые листы и размышляла. Папка была толстой, даже изрядно пухлой. Обычно дела закрываются, а папки сдаются в архив – вдвое меньше этой. Конечно, столько лет ведется уже наблюдение, сколько всего накопилось! И не счесть!

Ева вновь перевернула несколько страниц.

Так называемое «дело» о миражах, первые записи, были написаны еще в далеком шестьдесят первом году, когда была еще другая эпоха, жили другие люди, была другая страна – Советский Союз. И с тех пор сменилось много «наблюдателей» и ни один из них не довел это дело до конца, не закрыл его, и не сдал в архив. Закрыть и сдать – значит понять суть и причину, восстановить баланс…

Теперь это предстояло сделать ей. Почему-то все наблюдатели до нее только записи делали, а ведь можно было выяснить причину и восстановить равновесие между мирами. Разве не этому их обучали в интернате?!

Ева нахмурилась, внимательно изучая отчеты прошлых лет.

Она еще не достаточно изучила это дело и не совсем понимала, о чем идет речь, и кто эта Катенька? Конечно, ей уже вкратце поведал ее напарник Никита Котин, что Катенька – это явление, над разгадкой которого уже долгие годы думают их главные, и что дело не закрывается столько лет, потому что в этом нет особой надобности. Звучало бредово на первый взгляд.

Но главное это то, что появились люди, мешающие общине.

Они излишне любопытны и провоцируют на любопытство других, дело может, получить огласку и тогда на таёжные озера съедется весь белый свет. И если они не остановятся, не прекратят совать нос не в свои дела, как выразился Никита, их придется остановить. А методы для этого применяются их общиной разные.

Ева, размышляя, ритмично кивала головой.

Она была предана своей судьбе, знала свое дело, более того, глубоко уважала своего напарника Никиту. А, следовательно, сомневаться в его словах, не доверять ему – у нее не было никаких основания и ни малейшего желания. Ее раздумья прервал внезапный телефонный звонок.

– Да, получила…да, ознакомилась, но еще не до конца…

Дальше Ева молча слушала, изредка кивая головой и соглашаясь с кем-то. Спустя какое-то время, она тяжело вздохнула, и проговорила:

– Хорошо, я поговорю с ребятами. Уедут в Москву в кротчайшие сроки.

Она положила телефонную трубку на рычаг и взялась руками за голову.

Надо же, она впервые получила такой указ. Одно дело наблюдать за лесными и чуть направлять и тех и людей по своим руслам, другое дело умышленно уводить человека подальше. Значит, миражи это правда. И они не для посторонних глаз. И вовсе не безопасны.

Только вот почему она никогда раньше о них не слышала?

Она долго сидела с закрытыми глазами, потом резко соскочила с места и заходила по комнате. Нужно срочно ехать к таёжному озеру и уводить туристов оттуда! Они уже начали что-то копать. Только внимания им не хватало! Их места тихие, лишнего шума не терпят.

Когда в комнату вошел Никита, Ева хмуро сказала:

– Звонили из общины. Они требуют остановить этого…э-э…Степана, кажется, – Ева зашарила на столе бумагами и, найдя листок, пробежалась по нему глазами. – …Да, верно, Степана. Этот парнишка нашел профессора Христофорова и связался с ним. А этот профессор в этих старых записях на каждой странице! Он столько всего знает и даже докторскую на эту тему писал.

Никита кивнул, не сводя глаз с Евы.

– Община говорит, что туристы слишком далеко зашли, и они уверены, зайдут еще дальше, а эта болтовня и шумиха, между прочим, нам совсем ни к чему. Таежные дела должны остаться таёжными!

– Верно Ева. – Котин улыбнулся, усаживаясь на стул. Закинул нога на ногу.

– Ты не выглядишь удивленным, – заметила она, нервничая. – Зачем эта Катька забирает людей? Куда и главное как? Это же беспредел, понимаешь?! Это не ненормально!

– В нашем мире нет ничего нормального, Ева! – мягко заметил Котин и вдруг поймал ее за руку. – Не волнуйся ты так, Москва ничего не узнает. Подумаешь, один столичный пропал!

Ева высвободилась и отошла к зашторенному окну. Постучала пальчиками по вишневым губам. Взгляд Котина сделался тёмным.

– Я думаю, что стоит еще подождать, понаблюдать за ними. Возможно, они сами скоро уедут. Не будут же сидеть здесь вечность! У них там дела, своя жизнь. Да и я мне из этих отчетов ничего не понятно! Кто она, откуда и почему?! И главное зачем? Словно не хватает страниц. Мне надо все изучить самой для начала. Не гнать же мне этих парней палками отсюда.

– Что-то я не понимаю, тебя Ева, ты сейчас сама себе противоречишь, – хмурясь, проговорил Никита.

Он огляделся, и немного помолчав, шепотом произнес:

– Ты хоть понимаешь, что нам за это будет?! Нам не будут больше доверять! Смысл за ними наблюдать? Сказано увести их внимание на что-то другое, так давай так и сделаем. Чужим здесь не место. Пусть катятся обратно в свою столицу!

Котин мечтательно вздохнул.

Он никогда не был ни в Москве, ни в другом большом городе. Его верх это серый Каменногорск.

– Да, я понимаю. По голове меня за это не погладят и уж точно, не выпишут премию. – Кивнула та. – Но мне кажется, рано еще принимать какие-либо активные действия. Зачем лишний раз светиться, если можно подождать, пока они сами не бросят это дело!

– Брось! Нельзя этого делать!

– Всю ответственность я беру на себя.

Никита смотрел на нее, не моргая.

– А что с Христофоровым?

– Ничего пока. – Ева почесала макушку и взяла в рот колпачок от ручки. – Этот Степан, сейчас снова в той деревне, причем не один, а с другом.

Ее голос дрогнул и она прокашлялась. Говорить о Мите с Никитой не хотелось.

– С Дмитрием? – уточнил он.

– Да, кажется, – хмурясь, ответила Ева, включая дурочку и, вновь взяв отчет, пролистала несколько страниц. Почувствовала, как горит лицо и опустила голову ниже, так, чтобы каштановые волосы упали на щеки.

Но наблюдательный напарник заметил:

– Ты кажется, покраснела. Всё нормально?

– Да, вполне, просто жарко. Ам…, – промычала она, ткнув в документ пальцем, и что-то прочитав: – Да, да Дмитрий его зовут. Да, он с ним.

– Я так понимаю, наблюдение ведется, – уточнил Никита.

– Да, и они были на кладбище! Мне только что сообщили сверху. Они все равно ничего не найдут. Миражи, как я поняла из отчета, не появляются просто по чьему-то велению. Это не контролируемый процесс, как бы иначе наши гости не желали. Ума не приложу зачем им это надо. А вспоминая соседского парня, что вернулся другим и вовсе не хочу даже думать!

– Местные тоже хороши! – Никита усмехнулся.

– Ага, запугали всех своими историями. Горожанам такое в дикость! Да они и сами ничего не знают толком, впрочем, как и мы. Это наверху, наверное, что-то ведают, а я даже изучив всю эту толстую папку ни черта так и не поняла. Понятно, что это наше, но из-за чего – сложный вопрос! – Ева встала и оперлась ладонями о стол. – Они уже сами давно позабыли, что правда, а что ложь! Они запутались сами и запутывают сейчас мозги этим парням!

Никита кивнул и, поднимаясь со стула, проговорил:

– Но, советую не пренебрегать указаниями общины. Неплохо было бы их выпроводить. Способы есть разные. Прояви смекалку.

– Знаю, – отмахнулась Ева.

Ей предстояло многое обдумать, многое решить. И, скорее всего, в первый раз в жизни ослушаться общину. Она не хотела выгонять туристов никакими способами. Что-то в глубине души подсказывало ей, что так нужно. По крайней мере, пока.

Если парни решили что-то найти, то пусть попробуют, а она их подстрахует. Втроем веселее расследовать это дельце, чем одной в компании приставучего напарника. Главное, чтобы они были в безопасности…

Ветер взбунтовался. Только что стояла тишь и вот уже непогода. Набежали свинцовые тучи, со стороны озера повеяло болотной тиной и камышами.

– Подожди, что это? – спросил Степан, спрыгнув в разрытую могилу. – Там, что-то есть!

– Где? – спросил Митя, нервы были на пределе, все-таки не каждый день приходится старинные могилы раскапывать.

– Смотри, что-то блестит.

– О, Господи! Ну, цацки это ее лежат! Зарывать, давай!

– Нет, подожди! Что-то знакомое! – настаивал Степан, роясь в земле.

– Может, хватит?! – попытался вразумить его Митя. – Ты…, – он не знал, что сказать ему такого плохого, от гнева не осталось слов, просто одни эмоции.

– Охренеть, – послышалось из-под земли.

– Да, друг. Согласен, – подтвердил Митя.

– Да, нет, мой дорогой, ты еще не хренеешь, – Стёпа выглянул из ямы. – Смотри.

Он протянул Диме серебряную цепочку с кулоном в виде гитары.

Митя взял ее и несколько раз провел пальцами по кулону, не веря глазам.

– А еще там похоже скелет собаки, череп очень похож. Тут кажется все и рыжая ведьма и Влад и Грёза. Дай руку, – попросил Степа и, ухватившись, вылез наверх.

Наступило поистине гробовое молчание.

Даже воронье, беспрерывно галдевшее над ними, замолчало.

Тяжелая пауза затянулась, а Митя, стоял, как вкопанный, не в силах выговорить ни слова. В руке он держал цепочку, которую он и Степан, сами лично дарили Владу на последнее день рождение. В подтверждение, на кулоне, с обратной стороны, была выгравирована надпись – лучшему другу.

Стёпа стянул с себя футболку, вытер ею лоб, и осел на землю. Страха больше было, как и надежды.

– Как он здесь оказался? – безжизненным голосом спросил Митя. – И Греза, значит с ним?

– Да, не бросила хозяина в беде. Не знаю, как, но дед оказался прав. – С трудом выдавил из себя Степан, боль и беспомощность тугим комком встали в горле. – Это что-то невероятное.

Следующие полчаса, оба молчали. Каждый думал о том, что теперь делать.

– Смотри, – наконец заговорил Митя. – Если мы покажем эту могилу ментам, они нас за мародерство посадят, или вообще, за убийство Влада.

– Да, запросто, или сочтут больными, – согласился Стёпа. – Да и как мы объясним то, что труп его так быстро сгнил и что могила такая древняя, и вообще – как мы узнали, что он там?!

– Никак. Ни один человек в здравом уме и светлой памяти не поверит нам. Значит так, сейчас быстро все закапываем, как было, и едем в деревню. Посоветуемся с дедом Мишей…

Поведав рассказ деду Мише, ребята нервно закурили. В доказательство своей истории, они предъявили ему цепочку Влада.

– Они не поверят, – вынес свой вердикт дед. – Упрячут вас или в тюрьму или в дурдом.

– Что же тогда делать?

– А ничего. Езжайте домой, и живите дальше.

– Конечно! – воскликнул Митя. – Эта тварь должна быть наказана.

– Сам-то в это веришь? – спросил Стёпа и его вновь передёрнуло.

– Я уже ничему не верю, или наоборот всему, я уже не знаю, – отмахнулся тот.

– Боязно мне за вас, – проговорил дед. В это время послышался стук двери, и на пороге появилась баба Дуся.

– Ужинать идемте. – Позвала она и снова скрылась в недрах дома.

– Да, я очень голоден, – пробормотал Стёпа, и неуверенно побрел в дом.

– Пойдем, на сытый желудок лучше думается, – сказал дед, и уже заторопился в дом, но Митя остановил его.

– Подождите. Как с ней встретиться?

– Никак. Забудь. Если будет суждено, то друг ваш скоро вернется. Вот только он уже никогда не будет прежним. – Дед недовольно отмахнулся и, высвободив свою руку, зашел в дом.

Глава 19

Таких тихих ночей в Москве никогда не бывает. Тишина настолько оглушающая, что слышно каждый вздох, каждое микро движение, каждый стук собственного сердца. Гудящая в ушах тишина.

Митя открыл глаза и уставился в потолок. Глубоко за полночь, но сон не шёл. Из головы не выходила картинка кладбища, разрытой могилы и старых надгробий, которые окружали со всех сторон.

Он шумно вздохнул, откидывая руку за голову, и вдруг замер. Отчетливо показалось что за окном мелькнула тень. Потом еще и еще, словно кто-то неумело прячась, заглядывал с краю окна.

А потом раздались шаги. Маленькие и легкие, едва уловимые. От двери и до его кровати.

Митя напряженно приподнял плечи, заозирался по комнате. Но все было как прежде, кроме того, что в его ногах чуть прогнулась перина и скрипнули пружины кровати.

В его ногах кто-то сидел.

Кого он не видит взглядом, но кожей ощущает исходящий могильный холод…

***

…Как же не хочется умирать…

В том, что сейчас он медленно умирает, Влад и не сомневался. Эта мысль буквально вторглась в его сознание и засела там намертво.

Как же ему хотелось жить!

И пить, и видеть свет, и не чувствовать этой адской боли. Он даже не мог понять, что именно у него болит, болело все: и тело и душа и разум.

Мысли наполняли голову, словно священный сосуд и ни что на свете не могло их вытеснить оттуда. Голова болела от просьб и мольбы – не умирать, а тело от боли – служительницы, по-видимому, той самой мучительной и страшной смерти.

Влад медленно, преодолевая себя, открыл глаза.

Казалось, каждое веко весило тонну, но он собрал всю волю и силу в кулак и справился.

Грязно желтый с белыми разводами потолок, полумрак и прохлада.

Снова темнота – веки сомкнулись, но зато на смену пришел слух.

На уши еще давила тупая ноющая боль, но все же он слышал, как где-то вдалеке орет петух, и завывают дуэтом – ветер и собака. И в собачьем вое он узнал Грёзу.

Голова продолжала раскалываться, внутренний голос продолжал просить и молиться, ноги онемевшие – не чувствовались, Влад попытался пошевелить ими, но ничего не ощутил. Он вновь открыл глаза, медленно повертел головой – чернота, вокруг одна чернота.

– Кто-нибудь! – тихо позвал он и не узнал свой собственный охрипший голос.

Влад хотел потрогать губы, но руки не слушались, стало жутко, и паника сдавила горло.

Может, я умер? – подумал он.

От этих мыслей ему стало еще дурнее, он попробовал пошевелиться и, наконец, почувствовал свою левую руку, точнее острую боль, которая пронзила его кисть насквозь. Сильнейшая боль и судорога прокатилась волной по его телу. Теперь уже невидимая сила пронзала иголками не только его руки, но и все тело.

Влад крепко зажмурился и, стиснув зубы от боли – застонал. Он не знал, сколько времени это всё длилось, но ему казалось, прошла целая вечность, прежде чем его уединение с болью нарушил, появившийся внезапно, дневной свет.

Сначала он подумал – свет забирает его к себе, что, наконец, пришел конец его мучениям и его забирают на небеса, но это было не так. Это был обычный дневной свет, который причинил еще больший дискомфорт. Глаза заболели так, словно тысячи осколков вонзились в зрачки.

И вдруг, тишину нарушили приближающиеся шаркающие шаги.

Кто-то подошел к нему, и Влад тут же почувствовал холодный компресс у себя на лбу.

Он с неимоверным усилием открыл глаза – перед ним в зеленом платье стояла его рыжеволосая Катенька.

Ее лицо выражало недовольство: брови нахмурены, взгляд с прищуром, губы плотно сжаты. Она протянула к нему руки и подложила под голову подушку, теперь Влад мог осмотреться.

Яркий свет, появившийся внезапно и доставивший массу дискомфорта бил через окно – Катенька открыла ставни.

Комната была странной, словно декорация к историческому фильму, словно сошедшая со старой кинопленки: стены без обоев, и даже не беленые – просто в заплатках глины и сажи; по углам тянулась паутина, а мебель старая, что такой уже даже нигде и не увидишь.

Вдоль стены у дверей – самодельные книжные шкафчики, наполненные старыми книгами и всякой всячиной: вазы, кружки, глиняные статуэтки, тетради. И запах в комнате странный, пахнет сыростью и какими-то лекарствами и травами.

Комната была небольшой, но объединяла в себе все необходимое: здесь была и кухня – справа от двери у окна стояла плита и стол для посуды с причудливой ярко голубой в белый кружочек скатертью; гостиная – напротив диван и стол с бумагами; детская – на полу лежали деревянные кубики и пластмассовый пупс и, по-видимому, спальня – кровать, на которой лежал он.

– Добрый день. – Наконец заговорила девушка. – Долго же ты спал.

Она подвинула табуретку к его кровати и села рядом.

– Как ты себя чувствуешь? Долго в себя приходил.

Ее голос звучал как успокаивающая мелодия, а взгляд ясных зеленых глаз дарил нежность и тепло. Влад подивился собственным противоречивым чувствам по отношению к ней, но поделать с собой ничего не смог, сейчас, он был очарован ею.

– Все тело болит. – Выдавил он из себя. – А где я? Что случилось и где мои друзья?

Девушка откинула густые рыжие волосы на спину, качнула головой:

– Слишком много вопросов, но я отвечу тебе на один из них. – Она подняла голову и внимательно посмотрела на него. Ее глаза заблестели, и она улыбнулась. – Ты у меня в гостях. Ты мой дорогой и долгожданный гость, поэтому чувствуй себя как дома.

Влад молча кивнул, стараясь побороть стон – тысячи невидимых иголок снова пронзили тело.

– Отдыхай, я скоро вернусь. – Сказала его новая знакомая и, встав, вышла из дома.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям: тело, несмотря на боль, постепенно возвращалось к своему обычному состоянию, он уже мог шевелить и руками и ногами, но теперь еще сильнее болела голова. Прошло несколько минут, и дверь скрипнула, следом скрипнули половицы, и Катенька вновь появилась у изголовья его кровати.

Влад посмотрел на нее. Она стояла напротив него в зеленом цветастом платье, пошитым на старомодный манер, коих уже давно никто не носил. В похожем платье, он видел свою бабушку на фотографиях, когда та была молодой. Влад мысленно прикинул и решил, что Катенька – девочка деревенская, и что, может быть, они такие платья до сих пор носят, он также отметил, что платье выглядит совсем новым, и что оно определенно ей идет.

– Я приготовила обед, – сказала она, улыбаясь. – Он ждет тебя на улице, на летней веранде. Сегодня прекрасная погода, давай, поднимайся и приходи.

– Но я не смогу. – Попробовал он возразить, но девушка приложила ему палец к губам, тихо шикнула, словно, убаюкивая младенца.

– Ты только поднимись на ноги и вот увидишь, всё пройдет.

Она протянула ему не весть, откуда взявшийся граненый стакан с заваренной травой, дурно пахнущей и приторной до тошноты на вкус.

Влад сделал глоток, поморщился:

– Что это?

Она снова шикнула и молча, ничего не говоря, вышла из дома.

Он так и замер полусидя, не в силах пошевелиться, а в туманной голове словно поселилось ее тихое шипение, и чем дольше он слышал этот звук, тем легче становилось.

Удивительно, но спустя несколько минут он уже стоял на ногах, еще слабых и дрожащих, но шаги давались легко – пять движений и он пересек дом, вышел на залитое солнцем крыльцо, вдохнул воздух полной грудью, но не надышался, сделал снова глубокий вздох, но упоения не наступило. Словно мир застыл в одном мгновении, и воздух, лишь казался, свежим. На самом же деле он словно застыл.

Влад огляделся – напротив крыльца сад с цветущими кустами роз и тянущейся вдоль забора малиной, справа ворота и калитка, а перед ними просторная деревянная беседка с накрытым внутри белой скатертью столом. Он улыбнулся, сделал шаг, но прямо перед ним появился рыжий пес и издал грозный рык.

– Не бойся, она тебя не тронет, – послышался со стороны беседки голос Катеньки.

Влад осторожно обошел собаку и увидел ее, сидящую на деревянной скамеечке у стола. Вокруг росли кусты малины, крыжовника, яблони и несколько коряжистых старых лип. Ветки яблони под тяжестью желтых спелых плодов, склонились к земле, где росли лопухи, а над ними на тонком зеленом стебельке возвышались подсолнухи. Влад подошел к столу, на котором его ждал обед: вареный картофель в мундире, чашечка со сметаной и свежий порезанный вдоль огурец.

– Приятного аппетита, – произнесла хозяйка и подвинула к нему тарелку.

Влад присел на край лавки.

– Тебе стало намного лучше? – в ее глазах застыл вопрос, но голос прозвучал твердо. Она, наверняка, знала, что ему стало легко.

– Да. – Он улыбнулся, взял ее ладонь и прикоснулся губами. – Я как будто заново родился.

Она засмеялась:

– Можно сказать так и есть. Этот новый мир тебе понравится.

– В новом мире? – он усмехнулся, взял картофель, принялся его очищать. – А старый куда делся?

– В старом ты умер.

Ее слова подхватил внезапный ветер, закружил, завьюжил стужей. Влад поежился от пробравшего озноба, сердце сжалось – Катенька, конечно, шутит, а кажется, точно правда.

– Смешно. – Он нехотя улыбнулся.

– Разве? – она заглянула ему в лицо, облокотившись о стол, волосы ее ржавой медью колыхнулись вокруг лица. – Ты просто не веришь мне.

– Поверить в то, что говоришь, поверь мне, трудно. – Он повернулся и посмотрел в ее глаза. – Скажи мне, что со мной произошло, и как я оказался здесь? Я ничего не помню.

– Я спасла тебя, а ты меня.

– Да? – он вновь улыбнулся, теперь уже, намного искренней – свет ее кошачьих глаз согревал душу. – От чего?

– От забытья и вечного скитания.

Он задумался, поджав губы, мотнул головой.

– Не думай об этом. – Она взяла его за руку, прижалась щекой к его плечу. – Главное, что мы вместе и теперь, так будет всегда.

Он сделал глоток клюквенного морса, отставил стакан в сторону – аппетит пропал.

– Ты отдыхай. – Она прикоснулась губами к его щеке, оставляя на ней влажный отпечаток. – Я за водой схожу.

– Я сам. – Он поднялся, скинув ее руку, заметил на заборе ведро, а за калиткой у дороги колодец.

Улица была длинной, уходящей в косогор, с которого, наверное, открывается прекрасный вид на окрестности. Дома по обе стороны деревянные, с петушками на дымоходах и резными ставнями. У дома напротив щипали траву гуси и гоготали на всю улицу. А во дворах то тут, то там появлялись женщины – все исключительно в черных платках. На мгновение показалось, что двигаются они неестественно, словно куклы по одному заранее прописанному маршруту – до калитки палисадника и обратно вглубь двора и походка при этом у всех похожа – замедленная, но чуть резковатая.

Бред!

Он мотнул головой, поставил одно ведро на землю, а другое прицепил к железному крюку журавля. Опустил в колодец и услышал, как плюхнулось о воду ведро.

Рыжая собака снова подбежала к нему и затерлась о ноги, и на мгновение почудилось, что это Грёза, она всегда так делала.

Надо бы узнать, где она и где его друзья.

И только он хотел спросить об этом, вернувшись во двор, как Катя подлетела к нему и повисла на шее, чувственно целуя в губы.

Влад удивился, но не отказался, прижал ее к себе, обвивая руками талию, и нежно поцеловал в ответ.

Сегодня на ее щеках играл румянец, цвет лица был естественный, здоровый, а руки были теплые, совсем не такие, как в ночь знакомства. Она смотрела на него широко открытыми глазами, и он не смог сдержаться, снова поцеловал ее в губы, и почувствовал, как растет в нем желание вновь овладеть этой девушкой.

– Оставь их, потом принесем, – прошептала она, словно прочитав его мысли, обвила руками его шею и поманила в дом.