Текст книги "Миражи таёжного озера (СИ)"

Автор книги: Ксения Хиж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Ева нахмурилась, когда из леса послышался хохот нечисти. Подумала, что надо бы поинтересоваться у лесных. Может, они что знают…

– Не припомню, если честно. Тут у таёжных озер столько всего происходит! – цокнул Никита. – Одну дыру закроешь, всех угомонишь, так еще что-то появится. И откуда она только берется там!

– Кто?

– Чертовщина! Сама же сказала!

Ева вздохнула, задумчиво скрутив губы трубочкой. Он хмыкнул:

– Но ничего, оформим дело в архив и передадим старшим. Так и напишем маркером на листке: Исчез парень. Миражи, нечистая сила. Разбирайтесь дальше сами. А если появятся любопытные, типа этого Мити, ну и пижон! То как обычно прикроем им рот. Наше дело маленькое – смотреть, чтобы никто любопытный не совался в наши дела, да края, а там дальше пусть община следит.

Он поджал губы, недовольно покачал головой, посмотрел на Еву – та молчала, задумчиво глядя в окно.

– Ева, – сказал Котин, положил свою огромную ладонь ей на плечо. – Не будем снова растягивать это дело на полгода, страдать, выяснять, что да как, а просто оформим описание нового случая и уберем в архив. Согласна?

Ева вздрогнула, подняла на него испуганные глаза:

– Я надеюсь, любопытных окажется меньше, чем в прошлый раз.

– Как знать. – Котин пожал плечами. – Его друзья мне уже не нравится.

– Кажется у вас это взаимно!

– Ага, мажорики!

– Ты сам как они. В деньгах не нуждаешься.

– Вот только не сравнивай нас! Мы с тобой из одного теста, а эти мёдом мазанные. Да что они знают о тайге? О жизни в наших краях? А всё тащатся сюда за каким-то чертом!

– Не припоминай! – Ева поёжилась. Вспомнила прошлогодний случай в одной из деревень, по ту сторону озер – по селу черт бегал. Самый что ни есть настоящий – как мужичок с виду, но рога и копыта, а еще хвост. Первой его заметила баба Шура, когда дрова для бани брала – тот за поленницей притаился и выглядывал. Всё бросила, ускакала, словно молодая лань, от страха во двор боялась воротиться. А потом уже и другие стали замечать его, то за сараем, то у колодца. Мужики даже из ружья стреляли, да только исчезал он, оставляя лишь следы копыт на черной земле.

– Сколько всего у нас тут, – вздохнула она, – народный фольклор отдыхает.

– Ага, или просто записывает.

– Записывал – ты хотел сказать.

– Точно, – Никита хмыкнул. – Раньше все так жили и во все верили, поэтому и писали. Сейчас мир другой, не до этого. Поэтому и бережёт наша община эти места от любопытных глаз. Нечего народ городской, да современный травмировать. Ой, да что я говорю тебе это, сама же знаешь! Всё, поехали в город, у нас и вправду много дел.

– А поговорить с тем дедом? – встрепенулась Ева. – И соседский дом с вернувшимся ОТТУДА парнем?

– Ах, точно! – Никита ударил по рулю. Сонно протер глаза. – Ну давай заедем на огонек, раз все равно в этих местах ошиваемся.

Ева почувствовала мурашки по телу.

Она, конечно, выращена в общине, со знаниями различного лесного рода, с обещаниями и клятвами служить общине и тайге, но даже эти все составляющие не приучили ее не вздрагивать от неизведанного. Мистическое. Паранормальное. Все, что за гранью – до сих пор нервировало. Но работа есть работа, не зря же община ей платит пособие.

Тайны тайги нужно знать и оберегать. И на этом точка.

Дом того самого соседа сегодня в мрачных тучах выглядел еще неприветливее.

Ева подошла к забору и всмотрелась в темные окна. На мгновение показалось, что желтая тюль колыхнулась и мелькнула какая-то тень.

– Пойдем, – уверенно сказал Котин, и подтолкнул ее к крыльцу.

Ева поджала губы и сделала шаг. Один, второй, третий. Уже почти поднялась на первую ступеньку, как в нерешительности замерла – за дверью раздалось рычание.

– Что это? – обернулась. – Ты слышал?

– Посторонись! – Никита важно отодвинул ее и подошел к двери.

Тишина стояла гробовая. Даже ветер стих.

– Может, показалось? – нахмурился он и постучал в дверь.

И в тот же миг с той стороны двери раздался грохот, а потом по двери ударили с такой силой, что замок изнутри лязгнул.

Ева вскрикнула. Как завороженная уставилась на ручку двери, которая начала медленно поворачиваться. Утробный рык снова разрезал пространство. Так рычат голодные звери, не иначе.

И прежде чем она успела сказать хоть слово, Никита бесстрашно ударил по двери и дернул ручку.

Ева ахнула. Увидеть в дверях она ожидала совсем другое – воображение уже подкинуло картинок – одна страшнее другой.

– Никита, отойди! – вскрикнула она, попятившись.

Никита же бесстрашно остался стоять на месте.

Дверь распахнута. Убранство дома утопает в полумраке. В метре от двери стоит косматый человек, болезненно худой и сгорбленный. Седые волосы грязными паклями свисают к плечам. Во мгле его глаза неестественно светятся, а из-за сомкнутых тонких губ доносится рык.

Спокойно, – тихо сказал Никита и медленно поднял руку. – Мы пришли просто поговорить. Как ты?

Ева не шевелилась. Стояла как приросшая к земле. Казалось, что одно неловкое или резкое движение и это будет знак этому незнакомцу к действию.

За спиной парня – а ему, несмотря на вид, скорее всего, нет еще и тридцати, – появилась дородная женщина в заляпанном чем-то красном фартуке.

– Вы кто? – спросила она хмуро, прикрывая собой обзор. – Что надо?

– Здравствуйте, – Никита обаятельно улыбнулся. – Мы волонтеры. Могли бы с вами поговорить?

– Я ничего не знаю, – отрезала она категорично. – Милый, пойдем в комнату.

Парень тряхнул волосами и замычал, потом его губы быстро-быстро зашевелились и до Евы донеслись слова бранной ругани.

Женщина уже толкнула ногой дверь, но Никита сказал ей в спину:

– У погоста новый пропавший. Ваш сын же вернулся оттуда, верно? Быть может, мы сможем друг другу помочь?

– Чем ты мне поможешь? Сын не в себе, ему уже ничто не поможет.

– И все-таки, можно мы войдем?

Женщина замерла в коридоре. Парень в её руках снова начал рычать и извиваться, при этом он почти развернулся к ним спиной, но голова его всё еще была повернута в их сторону. И темным взглядом он буравил исключительно Еву.

– Заходите, – наконец, сказала она. – Налево кухня, там подождите. Я закрою сейчас его.

Она скрылась в проеме за шторкой, а Ева и Никита переступили порог дома. В нос ударил запах сырости и затхлости и нечистот.

– Как ты думаешь, что с ним? – спросила Ева, сворачивая вслед за Никитой налево.

– Пока не пойму. Возможно одержимость.

– Час от часу не легче, – вздохнула Ева.

Никита усмехнулся:

– Ну а что ты хотела? Человек с того света, считай, вернулся. Тут без потусторонних сил явно не обошлось. Быть может это вообще не он здесь, а бесы, что в нём сидят. Ты его рык слышала?

– Бесовщина, – Ева кашлянула. – Одержимость проявляется не только рычанием.

– Да, и это верно. – Согласился Котин. – Вот и посмотрим.

Темный коридор оказался длинным, что весьма удивляло – с дороги домишко казался маленьким. Но со двора всё обстояло иначе – вглубь дома шла пристройка – длинный коридор с четырьмя дверями, по две с каждой стороны.

В проёме первой двери оказалась кухня. Небольшая, с маленьким окном, занавешенным полосатыми шторами, аккурат у которого стоял стол и три стула. Напротив у плиты, на кухонном островке лежал нож, порезанная булка хлеба и открытая банка с вареньем. Красное. Возможно, малиновое, чуть разлитое на столе. Оттого и пятна видимо на фартуке у хозяйки.

Ева быстро огляделась, подмечая для себя отходные пути, такая уж привычка и села на стул. И как раз вовремя, хозяйка дома появилась на пороге.

– Не удивили вы меня, – сказала она сразу, – скольо уж их там сгинуло.

– Но ваш вернулся, – заметил Никита.

– Вернулся. – Женщина согласно кивнула, села на стул против Евы, положила на стол ладони и сжала их в кулаки. – Только вот уже и не знаешь, что лучше: тот, кто пришел вместе с ним…или чтобы тоже там сгинул.

– Что вы такое говорите? – ахнула Ева. – Это же ваш сын.

– Мой. Лицом. А всё остальное чужое. Лишь изредка он становится прежним – говорит со мной, помогает, а потом снова появляется ЭТО.

– Вы в церковь ходили? – спросил Никита.

– Не идет он туда. Чуть видит с холма, так сразу беснуется.

– А священника вызывали?

– Приходил. Да только не вышло ничего. Мой как с цепи сорвался, кричал не человеческим голосом, матерился, волчком по дому крутился. А как святой водой окропили, так и вовсе набросился. Тут сильный нужен…как вы.

– Как кто? – не поняла Ева и подскочила на месте, когда в стену за ее спиной сильно ударили.

Посуда на полках подскочила. Ева перевела испуганный взгляд на Котина, но тот лишь ухмылялся.

Снова удар. Рев на весь дом. Дверцы верхних кухонных шкафчиков распахнулись и тут же с силой захлопнулись. А потом еще и еще. Банка малинового варенья опрокинулась на стол, и красные кляксы разлетелись по полу.

– Ник?! – Ева подскочила на ноги. – Что происходит?

Женщина устало проронила:

– Вот снова началось. Не нравитесь вы ему. Уходите.

– Пойдем! – легко согласился Никита и кивнул Еве на коридор. – Мы еще к вам вернемся.

– Вас Никитушка я буду ждать, – бросила она устало вслед и даже не шелохнулась, когда за ее спиной вновь раскрылись дверцы шкафов.

Ева и Никита выбежали на улицу, и только когда Ева оказалась за оградой, она остановилась и обернулась.

– Бедная женщина! Как она это терпит? Что с ним? И откуда она знает твое имя, мы же не представлялись!

Вопросов у Евы было больше, чем ответов. Потому что Котин не ответил ей ни на один заданный. Лишь смерил потемневшим взглядом дом, потом её и молча пошел к машине.

Глава 14

В Каменногорске Маринка не слезала с Мити весь день. Не давала выйти с гостиницы даже пообедать. Вешалась, хныкала, как ребенок, снова вешалась. Целовала, обнимала, а он не мог расслабиться и спокойно с ней побыть. Перед глазами у него стояла Ева, и он ничего не мог с этим поделать.

Маринка не хотела оставлять его одного, но и оставаться в глуши больше не горела желанием. После долгих раздумий и уговоров всё бросить и уехать с ним, и его категорических отказов, она все же сдалась. И на следующее утро вместе с Анной она села в самолет.

Степан тоже улетел на следующий после девчонок день – работа обязывала. Митя остался и вместе с волонтерами вновь прочесывал местность. Степа же помогал удаленно, как мог.

***

Он стоял на кухне у открытого настежь окна, слабый ветерок обдувал его лицо. Стёпа подкурил сигарету и, облокотившись об подоконник, выглянул из окна. Несколько маленьких детей в цветных костюмах сидели в песочнице, а рядом стояли их счастливые мамы. Теплое лето радовало столицу!

– Иди хоть прогуляйся, – услышал он голос матери позади себя. – Целыми днями дома сидишь.

– Ага, – Стёпа кивнул головой, предпочитая больше ничего не говорить. Мама, недовольно поворчав себе под нос, вскоре удалилась. Степан развернулся спиной к окну и посмотрел на свой ноутбук.

Неужели ничего нет? – подумал он. Да, ведь быть такого не может! Хоть какое-то упоминание должно быть! Не мог он так бесследно исчезнуть, не мог! – Стёпа покачал головой и снова сел за ноутбук.

На мониторе замелькали файлы, пошла загрузка. Стёпа в очередной раз набрал в поисковике название деревни, и вновь всемирная паутина не выдала ничего, что могло бы ему хоть как-то помочь. Так много похожих случаев и нет ни одного упоминания в сети. Странно. Это было очень странно.

Пальцы быстро набрали на телефоне нужный номер и наконец, раздались долгожданные гудки.

– Алло!

– О, неужели! Дед Миш, здравствуйте. Это Степан, мы у вас ночев…

– Я понял! Надо же, дозвонился! – в трубке что-то затрещало, запищало. – Связи нет, я же говорил!

– Но сейчас вроде бы нормально слышно. Как вы?

– Да помаленьку. А слышно хорошо, потому что я к городу подъезжаю. К сыну в гости на денек приехал, да очки новые надо купить, мои треснули, уронил. Как поиски? Что-то Митю я больше не вижу.

– Он в гостинице пока живет, но днем с волонтерами был, точно знаю, а я уже в столице.

– Вот оно как!

– Да, дела в универе, да по работе. Но я скоро вернусь. Дед Миш?

– Да?

– Мы бы хотели с вами еще разочек поговорить. Если Митька сегодня в городе будет, то может, подъедет к вам на пять минут? Там вопросик кое-какой есть. Не по телефону. Я ему уже всю информацию сбросил, но он пока не в сети, видимо на поисках. Решил вот вам попытаться набрать и не зря – получилось!

– Конечно, адрес мой городской запиши! Сейчас, подожди. Сын! – закричал дед в трубку. – Денис, скажи адрес!

Стёпа потряс головой, пытаясь восстановить нарушенный слух.

– Меня это, – продолжил дед, – дома сейчас не будет. Мы с сыном на рынок за стройматериалами поедем, а потом за очками.

– А какой магазин?

– Сейчас, – дед опять закричал, спрашивая название. – «Оптика на Кузнечной» хорошо? Пусть туда подойдет, это недалеко от центра. Часа через два я там буду.

– Хорошо, я передам ему, спасибо! Я просто тут один занятный файлик в сети нашел, отправил его Димке на телефон, надо бы обсудить.

– Договорились! Жду.

…Внутри торгового центра мельтешили люди. Повсюду пестрили яркие вывески распродаж, а из огромного супермаркета по левую сторону розовый плюшевый слон кричал в микрофон, зазывая горожан за покупками. Рекламная акция шла на славу, потому что народ и вправду охотно сворачивал в его сторону. В итоге покупатели с большими глазами выискивали ценниками со скидками, и были похожи на бешеных тараканов.

Митя не любил суматоху толпы, этот ажиотаж вокруг раздутой важности чего-то, его всегда напрягал. И сейчас он желал только одного – поскорее переговорить с дедом Мишей и покинуть это место.

Тот уже сидел за красным пластиковым столиком и пил чай. Они пожали друг другу руки, познакомились с сыном и когда тот ушел в супермаркет, Митя выложил все новости последних дней.

– …Христофоров его фамилия, – повторил дед. – Тот, про кого Стёпа упоминание нашел.

– Ага, понятно. Попробую найти какую-нибудь информацию, а может, и лично с ним встречусь.

– Но ты имей в виду, что это давно было. – Дед откусил изрядный кусок пиццы. – Он приезжал к нам в деревню, лет сорок назад, – он замолчал, нахмурился, очевидно, подсчитывая в уме, сколько точно прошло лет, а потом добавил: – а может, он уже и того.

– Что? – Митя посмотрел на собеседника внимательным и чуть тревожным взглядом. – Умер?

– Запросто или за границей где-нибудь живет – ученый все-таки. Уж очень он мозговитый был. Умный. Я думаю, мог хорошую карьеру сделать.

Митя задумчиво поскреб подбородок, признаться честно, такую версию он даже не рассматривал.

– Но, я все равно этого так не оставлю! Те документы, что удалось найти Степану – часть рассекреченного архива времен еще СССР. И там описаны точно такие же исчезновения в ваших краях. Но не в ведьме то дело, хотя про них и миражи там тоже есть упоминание, но смысл там, в научных экспериментах, в опытах, считайте, что над людьми. С этим надо что-то делать!

– Ой, а что ты сделаешь? – махнул рукой дед, дожевывая пиццу и убирая обертку с шоколадки. – Хочешь?

– Нет, спасибо, – Митя отрицательно покачал головой. – Сладкого вообще не ем.

– Здесь человек бессилен! И не какие это не опыты. Раньше паранормального не признавали официально, так сказать – зачем народ пугать. Кто надо, тот знал, а писать об этом бы и не стали. Это явление природы. Я тоже в свое время ничего не смог сделать! И сына старшего потерял. А то, что засекречено – так это понятно, при советской власти подобные явления были уму непостижимы, не дай бог бы народ узнал, что в наших краях орудует нечисть. А что ты так смотришь? Понятное дело, что современному человеку подобное слышится чушью, но мы-то знаем – так и есть. И ничего ты не сделаешь, никак не изгонишь. Держит она всю округу в ежовых рукавицах, в страхе держит. И живем мы по её правилам. В полночь – не выходи. К кладбищу не приближайся. В туман не всматривайся. Миражам – не верь. Вон Христофоров молодой был как ты, да такой же упрямый. Ну поизучал год он эти явления, говорил что все скоро разрешится и он спасет нас от этой аномалии. Опыты какие-то проводил, целая научная экспедиция в поле лагерь разбивала да все лето жила, а только толку нет. Исчез он, как и все его записи. Или рот прикрыли.

– Кто?

– Да есть кому. У нас же в городе и интернат раньше был, где дети особенные жили – все со способностями, их община, а может и само государство содержало для своих каких-то целей. Вот выпускники то и работают сейчас в органах, где на такие дела секретность и накладывают. Да та же Ева и Никита, волонтеры наши, они же тоже дети общины той, что в тайге. Никто из местных даже не был там, потому, как не дойдешь никакими тропами. Болота непроходимые, чаща да топь. А они ничего, на выходные туда в гости ездят. Точнее ходят. Вот и думай потом – люди они или сама нечисть в их обличии по свету ходит.

При упоминании интерната Митю застряло. Образ юной Евы встал перед глазами.

– Да придумаете тоже! Звучит фантастически.

– И, тем не менее, это правда.

– Ева точно настоящая. Живая.

– Ага, я и заметил, понравилась тебе. Глаз с нее не сводил.

Митя чуть смутился.

– Да вам показалось! – и поспешил сменить тему: – Вы обмолвились, что ваш сын пропал? Расскажите.

– Не сегодня, – дед качнул головой и опустил глаза. Стало ясно, что ему неприятно и больно говорить об этом. – Как-нибудь…как-нибудь, но не сейчас.

– Хорошо. Простите. А может ученый этот Христофоров просто испугался, но записи остались? Изучить бы их?

– А как же не испугаться то?! Конечно, так оно и было! Иначе, зачем уезжать? Зря, что ли столько ночей там провел, экспедицию снаряжал, книги изучал, да раскопки делал на том месте.

– На каком? – глаза Митьки округлились, интерес разгорался пламенем внутри.

– Понятно ж на каком! На месте дома ее, где сгорела то ведьма эта!

– А она сгорела?

– Вроде да. – Дед пожал плечами. – Черт его знает! Не зря же говорят, что огонь за одну ночь всю деревню языком слизал!

– Ага, – Митя задумался. – Значит, ученый и тот сбежал, да?

– Да.

– Ладно! Но, я обязательно это выясню, и я – не сбегу! – повторил Митя и улыбнулся деду. – И к вам еще раз в гости приеду.

– Приезжай, – кивнул дед и тоже улыбнулся. – Буду рад тебя видеть!

Глава 15

В полнейшей тишине, надоедливое тиканье часов било по ушам и мешало сосредоточиться. Вениамин Борисович Христофоров сидел у себя в кабинете и просматривал документы. На столе еще лежала целая кипа разноцветных папок с курсовыми работами, которые необходимо проверить. Вениамин Борисович отложил проверенный документ и посмотрел своими серыми глазами на дверь. Когда-нибудь они придут – подумал он, и нервно тряхнул головой.

Христофоров был уже стар и часто болел, но, тем не менее, все еще продолжал работать, был, что называется, еще на плаву. Он долгие годы работал преподавателем в университете, параллельно занимаясь научной деятельностью. Он уже вышел на пенсию, но родные стены университета и нуждающихся в его знаниях студентов, он оставить никак не мог. Все эти годы он жил и верил, что кто-нибудь когда-то всё равно придет к нему, чтобы узнать правду.

Прохладный ветерок обдул его шею, которая и так все время болела. Он поднялся со стула и подошел к окну, чтобы закрыть его, как вдруг с высоты своего седьмого этажа, он увидел ее – девушку, которой посвятил всю свою сознательную жизнь. Она парила в воздухе и смотрела ему в глаза. Она совсем не изменилась, была такой же, как и сорок лет назад.

Вениамин Борисович не испугался, но очень удивился её появлению. Уже много лет он не видел её образ, а тут вдруг она опять появилась. Его сердце учащенно забилось, лоб покрылся испариной. Он вновь почувствовал себя молодым и здоровым, полным жизни и амбиций, а главное его сердце снова затрепетало от любви.

– Ты так прекрасна, бедная моя девочка, – прошептал он и открыл окно еще больше. – Здравствуй, милая.

Но голубоглазая знакомая молчала, печально смотря на него. Ее рыжие длинные волосы, то и дело развивались на ветру и прикрывали лицо. Христофоров наклонился и выглянул в окно, но она не стала ближе, а ему так хотелось снова прижать ее к себе, почувствовать тепло ее тела, ощутить вкус ее губ. Вениамин Борисович закрыл глаза и наклонился вперед, слушая порывы ветра и бешеное биение своего сердца.

– О, Господи! Вениамин Борисович, отойдите от окна! – закричала Татьяна, женщина, приходившая к профессору каждый день, чтобы прибрать квартиру и приготовить еду.

Христофоров вздрогнул и открыл глаза. Голова закружилась, как будто его внезапно разбудили. Он облизнул пересохшие губы и посмотрел туда, где еще недавно была она – девушка всей его жизни. И вот он снова, как юнец попался на её морок – дивился невиданной красоте и сердце щемило от любви. Да, при жизни она была необычайно красива, но не следовало бы забывать, что она уже давно мертва.

– Ну, что вы, в самом деле, как маленький! Опасно же! – Татьяна подошла и с неженской силой отпихнула его от окна. – Вы проголодались? – поинтересовалась она, оборачиваясь. Голос ее уже звучал мягко и заботливо.

– Да, Танюша, здравствуй, – прошептал Вениамин Борисович, окончательно вернувшись в реальность. – Извини, что напугал тебя, совсем уже оглупел!

Он сел за стол, на который помощница накрывала обед, и на мгновение перенесся в свою юность, когда впервые ее увидел…

…Стояла золотая осень. Осенние пожелтевшие листья шуршали под ногами, спокойный ветер обдувал его хмурое сосредоточенное лицо. Все еще палящее солнце крупными каплями выжимало пот из молодого аспиранта Христофорова, который вглядывался в появившийся мираж – силуэты домов и ощущал дурное предчувствие. Он шел к видению уже не один час, изнемогая боль в уставших ногах, из последних сил пытался ускорить шаг, но сколько бы он не шел – мираж неизбежно отдалялся.

Старые покосившиеся дома, окутанные сизым туманом, манили его к себе, зазывая подойти ближе. И он шел, несмотря на сбившиеся от плохой дороги ноги, несмотря на ноющую боль в спине и усталые глаза.

Когда сил больше не осталось, он сел на сухую траву посреди поля и достал из рюкзака рабочую тетрадь – труд всех его последних лет, бессонных ночей и надежд о светлом будущем. В этой тетради было все: его заметки, исследования, вся, правда, об этом месте. Осталось только завершить исследование и защитить диссертацию и тогда весь мир поверит ему, узнает о том, что бывает, когда мир живых и мир мертвых пересекаются.

Рука быстро и привычно вывела на новом чистом листке дату и время.

Христофоров поднял голову и посмотрел вокруг.

Чертовски тихо. Необычная загадочная тишина. Затишье перед бурей, подумал он и вновь огляделся. Вот они, миражи – обитель не упокоенных душ.

С давних времен в этих местах являлись миражи, одним из видений которых стала молодая девушка, приносящая страх и страдание жителям близлежащей деревни. Она действовала как магнит, притягивая к себе все новых и новых жертв. И каждый, кто оказывался под ее влиянием, становился одержимым. Злой дух правил его разумом и телом, постепенно убивая сущность человеческую, душа и сердце человека больше не принадлежали ему, они были во власти темных сил.

Христофоров стоял на коленях, просматривая свои последние записи: поселение ведьм, что держала в страхе всю округу. Община, в которой росли их дети. Россказни об избах бабы яги и летающих на метлах ей подобных. И ведь всё было здесь именно в таком виде: и избушки в тайге, где доживали ведьмы – ведь что такое Баба Яга – это не молодая колдунья, коих в общине было не счесть, это горбатая старуха с крючковатым носом, а точнее мертвец в гробу, от того и нос ее «в потолок врос»; заколдованные ступы и мётлы и черное колдовство, способное навести любую марь или превратить человека в животное; записи об одержимости и миражах.

Вениамин всё узнал об этих местах. Оставалось только понять причину – миражей и отдельно ведьм, что всё никак не успокоятся и продолжают являться. И догадки были.

Местные верили, что души мертвецов могут мстить живым людям, особенно если те при жизни владели тёмной силой. После смерти их души ищут себе новое пристанище, ведьмы еще при жизни заботятся об этом…Но та община сгорела в пожаре – никто не уцелел. А значит, их души не нашли свое место и теперь мстят – тянут с собой в загробный мир живых людей...Но ведь Катерина их отпускает? Да, они уже не те, как прежде, они одержимы и сломлены, но от нее они все возвращаются?!

Тихий любопытный до этого ветер, который сопровождал Вениамина весь день, вдруг неожиданно взбунтовался и с силой и неистовством теперь обдувал его лицо и тело. Кроны деревьев сомкнулись, шелест их ветвей и листьев взлетел в небо и упал в самое сердце земли. Вениамин посмотрел в сторону старых домов – они исчезли. И в тот момент, когда он дрожащей рукой записывал происходящее в тетрадь, ветер выхватил ее, закружил у него над головой, словно играя, и с воем отчаянья, унес вдаль.

Вениамин с беспомощных всхлипом упал на землю, не в силах бороться с порывами ветра, застонал, ощущая во рту вкус земли. Все вокруг бушевало: листья, ветви, пыль кружились воронками, а из-под земли послышался гул.

Христофоров, не собирался сдаваться и, собрав всю волю в кулак, поднялся на ноги, повинуясь невидимому зову, побрел на встречу неизбежному. Вскоре ветер стих, пыль усела, и он увидел старое кладбище, окутанное дымкой тумана.

Вениамин остановился. У одного из надгробий стояла девушка. Он сделал еще один шаг навстречу, и на его губах появилась легкая улыбка, приветствующая незнакомку. Ну, вот он и увидел её собственными глазами…