Текст книги "Доктор для цифрового хищника (СИ)"
Автор книги: Ксения Фави
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
5
Антон посмеивается.
– Ладно, но я же вижу, что ты немного расслабилась.
Пожимаю плечами.
– Может быть. В конце концов, человек ко всему привыкает. А нам еще сколько здесь торчать вместе? Может, расскажешь что – нибудь?
Поднимаю на него взгляд. Говорю это не просто так, не для поддержания беседы. Мне реально интересен этот мужчина. Вот же...
– Что тебя волнует, кроме симптомов? – Антон складывает руки на груди и вновь усмехается.
Он проходит, опирается бедрами о бабушкин кухонный шкаф и смотрит на меня в упор.
Я невозмутимо помешиваю суп. Кидаю в нержавейку – раковину картошку.
– Ну, например, про Штаты очень интересно. Почему решил уехать? Что там не нравилось? – включаю воду тихонько.
– Все нравилось, – говорит он задумчиво. – Но захотелось домой.
– Так уж? – хмыкаю.
– Именно. Я русский, еще и из Сибири. Мне всегда было трудно привыкнуть.
– Даже так? – вскидываю бровь. – Новосибирск?
– Нет, Красноярск. Моя семья оттуда.
– И сколько же ты не живешь там? Где твоя нынешняя семья?
– Интересуешься, женат ли я?
– Боже.... – я смущенно отворачиваюсь к раковине.
– Я не живу на родине с тех пор, как закончил школу. Когда учился в университете в Москве, часто летал. Потом стажировка в Америке. Работа. Летал уже реже. Семьи нет. Пока.
– Ясно.
Вслух я больше ничего не комментирую. Во – первых, это правда не мое дело. Во – вторых, ну да, он строил карьеру, развивал бизнес, был занят. Еще успеет обзавестись семьей и детьми.
– Что тебе ясно, госпожа доктор?
– Почему ты такой легкий на подъем, – пожимаю плечами. – Не нужно никого срывать из школы. Супруга не противилась бы отъезду с океанического берега.
– Возможно... – он хмыкает. – А ты что? Муж, дети?
– Мне кажется, ты сам сделал про меня все выводы.
– Ну ладно, док, не дуйся. Реально?
– Был муж, – снова пожимаю плечами. – Детей не случилось.
– Был – это здорово.
– Ой, Боже! Все, сейчас будем есть.
Для готовности супа остался один ингредиент. Вермишель.
Я не покупала ее, но у бабули всегда есть крупы и макароны в шкафчике. Они долго хранятся.
Делаю шаг к шкафу и соответственно к Антону. Еще один, еще.
Мужчина картинно расширяет глаза:
– Аленушка, ты же не собираешься съесть меня?
Сначала не понимаю, а потом чуть не прыскаю смехом. Ну да, я же сказала, что сейчас будем есть. И ринулась к нему.
– Думаю, будет жестковато, – усмехаюсь.
– Это намек, что я старше? Не намного ведь...
– Боже! – вот теперь я смеюсь. – Разреши, я просто возьму пачку лапши.
Антон позволяет. Я открываю дверцу шкафа и нахожу то, что мне нужно. Моя любимая запасливая бабуля!
Когда сама бабушка готовит куриную лапшу, она слегка обжаривает вермишель. Это рецепт из ее молодости.
Но мне так не очень нравится. Я предпочитаю более нежный вкус и прозрачный цвет бульона. Достаю пол пачки паутинки из шкафа и сыплю самую малость.
Очень важно правильно рассчитать «дозировку». Если пересыпать, то через несколько часов суп превратится в густую картофельно – лапшичную кашу. Хотя, кто как любит.
Я люблю жидкий, поэтому всего чуть меньше столовой ложки.
– А ты уверенно чувствуешь себя на кухне, – замечает Антон.
– Ну, я не сверхталантливый программист, владелец бизнесов и пароходов, – пожимаю плечами. – Всю жизнь готовлю себе сама.
Мужчина протестует:
– Не все, кто готовят сами, умеют это делать. Согласись.
– Ну, тоже верно. Мой руки и к столу.
Пока гость приводит себя в порядок после растопки камина, суп как раз доходит. Я разливаю в глубокие старинные тарелки ароматную лапшу. Каждому из нас достается по куску курицы.
– Есть черный хлеб, – говорю возвратившемуся Антону, кивая на еще не разобранный пакет.
– Нет, не буду перебивать вкус твоего изысканного блюда. Да и как – то не привык есть пасту с хлебом.
– Пасту? – смеюсь. Потому что он имел в виду под этим словом мелкую вермишель. Видимо, жизнь на Западе накладывает отпечаток на речь. – Хорошо, тогда поставлю еще чайник и прошу к столу.
Киваю ему на стул. Стулья здесь тоже, слава богу, добротные и крепкие. А то бы какой – нибудь старенький хлипкий мог проломиться под таким богатырем. И правда, настоящий сибиряк по виду.
Мы оба проголодались, поэтому некоторое время едим молча.
Исподтишка наблюдаю за Антоном. У него здоровая мужская жадность к еде. Он ест без суеты, но довольно быстро, мощно работая челюстями. Ну точно хищник.
Я даже без всякой просьбы поднимаюсь с места, иду к кастрюле и в половнике приношу ему еще кусок курицы. Мужчина одобрительно стонет, все еще жуя.
И мне приятно... Приятно, когда то, что ты приготовила, едят с таким удовольствием. Хотя, повторюсь, я никогда не была какой – то супер хозяюшкой.
Я и сама ем с удовольствием. Курица получилась мягкой, а картошка, наоборот, в меру тверденькой. И вермишель тоже.
Когда мы насытились, Антон замечает:
– А вкусно!
– Удивлен? – вскидываю брови.
– Просто, когда ты сказала про зажарку, я ожидал что – то коричневое и горелое.
Не выдерживаю, смеюсь:
– Сообщаю, господин программист – существует такое слово, как мера. Если уж берешься зажаривать что – то для супа, то нужно делать это до золотистого цвета. В целом, здоровому человеку иногда можно себе позволить есть не только вареное.
– Я в курсе, – он снова говорит с набитым ртом, второй раз приступая к супу.
– Добавки? – спрашиваю в конце.
– Можно немного.
Когда мне удается, в конце концов, накормить этого мужчину, я ставлю чайник.
У бабули куча травяных сборов, но есть и обычный черный чай. Вот его и попьем, не до трав.
– Не покупала ничего сладкого, – пожимаю плечами.
– Я и сам не любитель. А насчет продуктов – ребята еще привезут.
И прямо на этих словах раздаются шаги на крыльце. Короткий стук, на что Антон отвечает:
– Можно.
И в домик вваливаются двое. Один низкий, но очень коренастый, как будто квадратный. Другой выше гораздо, но тоже здоровый.
– Антон Антонович, вот... Как и просили, – они опускают на пол пакеты.
Только не белые, как мои, а с зеленым рисунком.
– Задержались, – поясняет низкий. – Задаток вносили. Ох и вредная соседка у вас! – он косится в мою сторону.
– Какая? – поднимаю брови.
– Горошкова.
– Анна Ивановна.... Ну, она не простая.
– Небось ее домик никто уже лет двадцать не снимал. А с нас содрала почти сотку!
– Ты еще торговался? – качает головой Антон.
– Ну, а как? Нужна же легенда. Как по – настоящему. А кто за эту рухлядь больше тридцатки отдаст?
– Но домик удачный, – проходит вперед тот, что повыше и постарше заодно, русоволосый. – Хороший обзор, есть санузел. Дивана два и холодильник работает.
– Ну вот, – Антон хмыкает. – А говорите, что рухлядь. Такие удобства! Она еще дешево вам отдала.
Он поглядывает на меня и улыбается глазами. Я тоже улыбаюсь, потом ловлю себя на этом глупом моменте.
– Ребят, есть хотите? – спохватываюсь.
Наверное, бабушкин домик действует на меня, заряжая гостеприимством.
Те мнутся, наверняка уже почуяли запах.
– Идите поешьте, – смягчается Антон. – Потом обживаться пойдете. Как там в целом, тихо?
– Пока да, – пожимает плечами коренастый.
– Вон там мойте руки, – указываю на мини – ванную.
Пока моют, разливаю суп по тарелкам, достаю остатки мяса. Да, вот и кастрюля пустая.
Антон здоровой рукой подхватывает пакет с пола. Ставит на стул возле шкафа, принимается доставать покупки ребят: хлеб, печенье, какие – то сладости, крупы. В другом пакете овощи и фрукты, в третьем – заморозка.
Я включаю в сеть холодильник бабули. Мы чинили его в прошлом году, справится.
Честно говоря, мне кажется, что это происходит не со мной!
Дача бабушки, все очень знакомо, но как будто... Как будто бы это другой мир.
Охрана, Антон, обед, продукты... Суп в тарелках, а в голове полная каша.
– Я выйду на улицу, – говорю программисту.
6
Антон
Доктор еще неплохо держится.
Я специально так общаюсь с ней, чтобы разрядить обстановку. Хотя, черт, нет, я общаюсь так не специально и абсолютно не для этого.
Просто она на меня странно действует.
– Что по номеру авто? – спрашиваю, когда тарелки ребят пустеют.
– Номера левые, – отчитывается Иван. – Реальные висят на мерсе одного из москвичей.
– Кто он?
– Торговый медицинский представитель. Все утро ездил по заказам, по объектам. Везде на камерах светился. В общем, чистый.
– То есть номера – дубляж?
– Да.
– А что по тем ребятам? – говорю о тех, кто устроил мне ДТП.
– Уехали далеко в область. Никуда не заворачивали, не останавливались. Ни с кем не пересекались, пока не скрылись с обзора камер.
– Буквально канули в глушь, – делаю вывод.
– Именно так. В остальном все чисто. Возле городской квартиры спокойно. Ничего особенного. Не надо было вам ехать одному.
– До конца хотел верить, что это паранойя.
– А теперь? Может, вернетесь в город? Там мы с охраной ЖК обеспечим вам полную безопасность.
– Пока хочу побыть здесь. Плюс Алену не смогу забрать с собой. Не уговорю. А ее мы тоже должны защитить.
– Да что мы ее не заткнем? Поедет, как миленькая.
– Так! – я поднимаю ладонь. Молодой коренастый Иван отшатывается от моего тона. – Малейшее к ней неуважение, и до свидания.
Высокий Никита прокашливается:
– Все будет нормально, Антон Антонович. Никакого неуважения. И никого никто не затыкает. Заткнется только он сам! – смотрит зло на коллегу.
Никита постарше и главный в этой паре. Иван еще молод и горяч. Хочет выслужиться. Вот только сейчас абсолютно не в тему.
– Да я ничего.... – начинает оправдываться.
– И не помешает за городским ЖК понаблюдать, – возвращаюсь к делу. – Они впервые так открыто действовали. Неизвестно, какие планы у них дальше. А этот домик никак со мной не связан, и здесь толком негде скрыться. Все как на ладони.
– Поняли! – кивает Никита. – Значит, пойдем обживаться. На выезде из поселка еще будут наши дежурить. Справимся.
Выхожу из домика вместе с парнями. Дока нахожу взглядом быстро, здесь и правда все как на ладони. Сидит сбоку домика на лавочке, спиной прислонилась к дощатой стене. Кутается в ветровку, задумчиво грызет губу.
Черт, присоединился бы к ней... Не в плане того, чтобы сидеть на завалинке у дома, а в том, что губами бы ее занялся.
Блять...
– Ну давайте, – киваю ребятам, а сам шагаю к рыжей.
– Любуешься видами?
– Мм? – она как будто выныривает из мыслей.
– Я говорю, красота, – киваю вдаль за забор.
Зелени еще, правда, нет. Дорога местами грязная. Вот летом здесь, наверное, прекрасно. А сейчас пока природа только оживает.
Но солнышко сегодня радует – палит во всю мощь. Раскрашивает поселок в позитивные краски.
– Что говорят? – Алена кивает на спины парней.
– Пока ничего.
– Кто те люди?
– Не знаем. Они скрылись.
– Что у вас в планах?
– Наблюдать.
– Мне нужно заплатить взнос за дачу и решить насчет моих смен.... Завтра мне на работу.
Снимаю блокировку и подаю ей свой смартфон. Открываю мессенджер с главой охраны, Максом.
– Пиши все, что нужно. Все сделают.
– Справедливость и лекарство от всех болезней есть смысл просить? – хмыкает.
Я усмехаюсь:
– Попробуй.
Алена хмурится, но действительно пишет все данные. Я отправляю без лишних приписок.
Макс и так знает, что нужно обеспечить доку спокойное нахождение здесь. Нам и самим не надо, чтобы кто – то ее искал и поднимал шум.
Как он написал, пока я топил камин, с семьей она толком не общается. Есть сестра, но там какой – то конфликт. Родители вдали, созваниваются лишь время от времени.
Осталась бабуля, но той она тоже только звонит. Приезжает нечасто из – за работы.
Муж бывший, парня нет. Да, последний пункт тоже был важен!
– Я рассказал о себе, а ты? – забираю у нее смартфон, спрашиваю: – Почему медицина и скорая?
– Ну, – пожимает плечами. – У нас, можно сказать, династия. Мой дедушка был травматологом, мой папа – патологоанатом.
– А ты, значит, пошла дальше?
– Угу, по нарастающей трэша. На самом деле, мне просто хочется набраться опыта и чем – то занять себя.
– Есть от чего отвлекаться?
– Есть, – она кивает без лишних пояснений.
Данных, почему она развелась, разумеется, нигде нет. Но вот интересный момент – ее бывший зарегистрирован в одной квартире с ее родной сестрой. Хоть и не в браке.
Момент о многом говорящий, не так ли?
– И как, пока сбежать не хочется?
– В планах не было до сегодняшнего дня, – хмыкает.
– У меня с медициной довольно шапочное знакомство, – смотрю вдаль. – Врачей в семье нет. Ну, кроме невестки.
– А у вас в семье какая династия?
– Наверное, бизнес.
– Здесь или в Сибири?
– Почти все мои братья там. Здесь только старший, Артур.
Не знаю, зачем говорю о себе. Не должен бы... Но вылетает.
– Как это – жить в семье с кучей братьев? – она снова кусает губу.
– Нормально... Есть шанс затеряться и делать что хочешь. В целом, когда растешь так, не знаешь другого.
– Думаю, это чудесно, – вдруг за меня отвечает Алена. – Из всей большой семьи хоть кто – то найдется близкий тебе по духу.
– Я одинаково близок со всеми. Хотя географически был скорее далек, – усмехаюсь. – С Артуром у нас разные матери, и в детстве были заминки. Но сейчас совсем нет.
– Это здорово.
Я не идиот, чтобы спросить про ее сестру. Скорее всего, это больное.
Она ничего не комментирует. Только зеленые омуты делаются влажнее, чем надо.
– Может быть, чем – то займемся? – киваю на дом. – Уборкой?
– А рука?
– Я одной.
– Когда ты в последний раз убирал дом или квартиру?
– Не помню. Но я обучаемый!
– Хорошо, господин программист...
7
Мы возвращаемся в домик.
Хоть я здесь за хозяйку, но руководство уборкой сразу берет на себя Антон.
Ну точно потомственный бизнесмен и босс!
– Ты занимайся и дальше кухней, – говорит он мне, – а я займусь окнами. – Он оглядывает два двустворчатых окна в дачной комнате. – Хорошо?
Пожимаю плечами:
– Ведро и тряпки можешь взять в санузле.
Провожаю взглядом его широкую спину.
Да уж, каждый новый час сегодняшнего дня удивительный. Я не знаю, что будет дальше.
Предположить не могла, что вместе с этим мужчиной мы начнем убирать домик.
– Не против музыки? – интересуюсь у программиста, когда он возвращается.
– Даже за, – откликается Антон.
Включаю рок, чтобы задать ритм уборке.
Принимаюсь мыть плиту после супа, заодно протираю духовку. Вспоминаю, что среди замороженной продукции были стейки красной рыбы. Тут же достаю их, чтобы немного разморозить и позже запечь на ужин.
Да уж, сколько мы здесь пробудем?..
Потом берусь за кухонный шкаф. Естественно, вхожу в раж – вот уже протираю стулья, подоконник.
Говорю «будь здоров» господину программисту, который чихает, снимая шторы.
Он тоже не отстает от меня в рвении к уборке: уже сунул шторы и тюль в старенькую машинку в санузле, вымыл деревянные окна и, чертыхаясь, отполировал их сухой тряпкой.
Занялся полами, отодвинул диван. Протер под ним.
Мне так и хочется спросить, где он научился убираться. С другой стороны, я почему – то исподволь боюсь новых вопросов обо мне, о моей жизни... Поэтому молчу.
Антон тоже не заводит разговоры. Только в какой – то момент, повернувшись спиной к духовке, я вдруг слышу сдавленный стон:
– Блять...
Ого. Этот брутальный мужчина мат употребляет крайне редко, как я заметила. И вот – тот самый случай.
Поворачиваюсь – он потирает травмированный локоть.
– Эй, что ты сделал? – бросаюсь к нему.
– Двигал шкаф.
– Что?! – распахиваю глаза. – Не в курсе, что у тебя травма?
– Я здоровым плечом... – он пытается пожать плечами и снова морщится.
Боже, естественно, резкое движение отдалось во всем его торсе.
– Так, все! Стоп.
Я ставлю на паузу и музыку, и наши хозяйственные дела.
– Я в машину, за аптечкой.
За всей этой суматохой я так и не перебинтовала ему локоть эластичным бинтом! И вот, похоже, пора сделать это. По – другому господин не будет беречься. Заодно бы вколоть ему обезболивающее.
В автомобиле у меня не просто стандартная аптечка, а фармацевтический филиал.
Бывший всегда ворчал, сколько места занимает мой чемоданчик, а вот сейчас он пригождается.
Как можно быстрее возвращаюсь в домик. Антон больше не стонет, но по стиснутым челюстям понятно, что ему больно.
Решаю начать с обезболивания. Мою руки, беру шприц.
– Док, может, лучше еще раз покажешь мне задницу? – мужчина то ли пытается шутить, то ли его реально нервирует вид укола.
– Нет уж, – качаю головой. – Обратимся к традиционной медицине.
– Эх, черт...
Ставлю обезболивающее внутривенно в здоровую руку, заклеиваю пластырем и берусь за травмированную конечность. Фиксирую локтевой сустав, смотрю плечо. Но там, скорее всего, лишь небольшой ушиб.
– Сейчас тебе станет легче, – обещаю.
– А ты волшебница!
– Я только учусь.
– Тебе тоже включали старые сказки?
– Разумеется... Так, – смотрю на него, – теперь ты здесь спокойно полежишь, а я включу духовку и закончу с полом.
– Можешь мыть без швабры?
Сначала не понимаю, а потом доходит... Он хочет, чтобы я корячилась перед ним в эротичной позе. Щурюсь:
– А я вижу, тебе лучше.
Программист дарит мне американскую улыбку, я лишь качаю головой и отвечаю на нее самым что ни на есть славянским взглядом. Строгим.
Ставлю в духовку ужин, заканчиваю уборку. В мышцах приятная усталость, мне бы сейчас тоже полежать...
Черт, а где мы спать – то вдвоем будем?!
В домике бабули единственный диван.
До прошлой осени здесь было еще кресло – кровать, совсем старое. Я спала на нем еще в детстве. Сестра никогда не любила дачу, а вот я частенько оставалась здесь с бабушкой.
Когда была замужем, тоже ночевала тут изредка, и вот в прошлом году верная мебель не выдержала и развалилась окончательно.
Сосед, дядя Петя, не терпя бабушкиных возражений, сам отнес кресло на мусорку. Сказал, что смотреть больше на него не может.
На осень я привозила сюда надувной матрас. После сдула его и увезла назад в город, чтобы не пострадал от морозов.
Надо ли говорить, что сегодня я его с собой не захватила?
Диван раскладной и не такой древний, как кресло. Он неплохой, но узкий...
– О чем задумалась, док?
Говорю прямо.
– О том, как мы будем здесь укладываться, – киваю на диван. – Тебе с травмой на полу спать точно нельзя. Холодно и твердо. Придется мне.
– Зачем? – программист искренне интересуется.
– Ну как это... – смотрю на него растерянно. – Мы же не можем спать вместе.
– Почему?
– Ой, не делай вид....
– Послушай, док, можешь мне привести хотя бы одну объективную причину? По – моему, мы здесь прекрасно поместимся. Да, я не маленький, но и ты небольшая.
– Мы знакомы всего день, – ляпаю.
На что Антон ожидаемо ухмыляется:
– В нашей ситуации его можно вполне счесть за десять. Тем более, ты врач.
– Что значит «тем более»?
– Ну, ты в силу профессии плотно работаешь с человеческими организмами. Моим тебя не напугать.
Хмурюсь.
– А ты не мог бы уйти ночевать в дом к своим ребятам?
– Мог бы, но не хочу оставлять тебя одну.
– Почему мне кажется, что степень опасности слегка преувеличена? – закатываю глаза.
– А мне кажется, у тебя подгорает рыба, – он ведет носом.
8
Черт! Мне правда нужно убавить духовку. Слава Богу, делаю это вовремя. По крайней мере, ужин спасен.
Хотя нельзя сказать, что я как – то слишком страдаю в заточении с программистом. Да, он несносный, но в целом не такой уж противный. А дома я все равно была бы одна...
Да, есть любимая работа, которой в последний год я отдавала всю себя. Может быть, поэтому слегка выгорела. И сейчас не пребываю в ужасе от того, что мне придется взять отпуск.
Антон наблюдает за мной со своего места. А я замечаю, что у него уже закрываются глаза. Последствия укола и неподвижного лежания.
Проходит минут десять. Он смыкает веки и засыпает.
И что же делаю я? Выхожу подышать или, может быть, захожу в интернет?
Нет! Я пользуюсь случаем, чтобы как следует его рассмотреть...
Его лицо нельзя назвать смазливым. Хотя высокие скулы и четко очерченные губы делают его породистым. Но в целом он, если и красив, то только по – мужски.
А вот волосы густые и, можно сказать, роскошные. Шея мощная, грудные мышцы развитые. Много зависает в спортзале? Может быть, в конце концов, у него сидячая работа.
Или сам он сейчас не программирует, а только ведет бизнес... А мне было бы интересно что – то узнать о нем.
Его правда хотят убить? Не знаю.
После развода на пике подступающей депрессии я увлеклась криминальными передачами.
Не по ТВ, а в интернете. Там куча блогеров, которые подробным образом разбирают уголовные истории. Еще лучше, чем журналисты.
И что могу сказать после просмотренных десятков роликов?.. Что в нашей жизни может быть абсолютно все.
Антон
Открываю глаза. Комната уже в сумерках, наступил вечер.
Боль почти прошла. Рука еле ноет. У дока все же умелые ручки и неплохой лекарственный запас.
Саму ее пока не вижу. Шуршит где – то рядом. Наверное, в зоне кухни. Не гремит особо, старается не разбудить меня.
Я еще прикрываю веки и начинаю гонять в голове наш разговор о диване.
На самом деле, я слукавил... Разумеется, мог пойти в тот дом, который сняли парни. Судя по рассказу, он больше этого.
А возле дачи дока мы бы поставили охрану. Ребята бы сменяли друг друга всю ночь.
Я мог бы лечь здесь на пол, не слушая ее возмущений. Ничего бы со мной не случилось.
Все это могло быть так, но когда она заговорила про этот диван, единственный и узкий, во мне как будто что – то переключилось. Логика уступила место первобытному инстинкту хищника.
Она держит дистанцию, что логично для такой девушки. Я думаю, даже через десять дней она бы не легла с мужчиной в одну постель.
Не удивлюсь, если бывший муж был у нее первым и единственным.
Казалось бы, ее закрытость, лед должны меня отталкивать. Но они только больше возбуждают...
У нее проскочила фраза, что степень угрозы преувеличена. Может быть, потому что мы сделаем все, чтобы ее защитить.
Но вот только ни я сам, ни тем более ребята, не оградят ее от главной опасности, которая находится рядом с ней.
Это я.
Быть близко, вдыхать ее запах... Да, в эту ночь я сдержусь, но что будет в длительной перспективе?
Ирония в том, что это игра на инстинктах, которая между нами развязывается, опасна для меня самого.
Я привык все контролировать, выверять жизнь до миллиметра. Тяга к доку не вписывается ни в один мой план. Привычки. Она ведь даже не в моем вкусе!
На самом деле у меня всегда были или брюнетки, или ослепительные блондинки. Даже шатенок не было, не говоря про рыжих.
Ничего не имею против женщин с этим цветом волос, но как – то они меня не цепляли.
И вот ведь....
А еще фигура. Да, доктор стройненькая, ладненькая, но я – то обожаю большую грудь! Этот нюанс в моем вкусе сформировался еще в юности, и до сих пор исключений из него не было.
До сих пор...
– Проснулся? Как рука? – Алена замечает, что я лежу с открытыми глазами.
– Пока непонятно, – пытаюсь шевелиться, – но вроде боль притупилась.
– Ну и здорово. Есть хочешь сейчас или немного позже?
– Да, в принципе, можно и сейчас.
Поднимаюсь на диване.
– Голова не кружится?
Доктор тут же подходит ближе, оценивая мое состояние.
– Нет, – прислушиваюсь к себе.
Она удовлетворенно кивает.
– У нас сегодня рыба и салат.
Рыженькая приготовила не только обед, но и ужин. Разминаю плечи, прохожу к столу.
– Ты не обязана стоять у плиты.
– Ну, для разнообразия и ты встанешь как – нибудь, – она хмыкает. – Когда рука подзаживет. Нам ведь не будут возить сюда доставки три раза в день.
Что верно, то верно. Постоянная езда туда – сюда моих ребят может привлечь внимание. А вызов курьера из ресторана вообще звучит смешно в нашей ситуации.
– Яичницу пожарить можешь, господин программист?
– Могу, – киваю. – Но, скажу честно, кухня – не мой конек.
– Заинтригована.
– А ты на кухне как рыба...
– Ну, надеюсь, не жареная, – она снова усмехается, раскладывая стейки на тарелки. – Вообще, да, я люблю готовить. Хоть в обычной жизни у меня нет для этого много времени.
– Сможешь заняться любимым делом сейчас, – хмыкаю.
– А ты умеешь внушать оптимизм.
– Кстати, готовишь вкусно.
– Рада, что нравится, – отвечает она, скорее, с вредной ноткой, чем с реальной радостью.
Посмеиваюсь.
Алена ест с аппетитом и без лишнего жеманства. Я и вовсе набрасываюсь на еду. Сон и прием лекарств вызвали у меня странный зверский голод.
Да уж, неплохо я устроился в этой засаде: и личный доктор, и личный повар. Должен быть кругленький счет за услуги.
