Текст книги "Вампир поневоле(СИ)"

Автор книги: Ксения Баштовая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Правильно говорят: было у Шумахера три сына. Двое были гонщиками. Третий – водителем маршрутки…

Прочитав очередной мелькнувший в окне плакат: «Магазин «Трансильвания». Мебель из Румынии», – я невольно поймал себя на том, что автоматически добавляю мысленно: «Новая акция! В каждом втором шкафу – бесплатный вампир!»

Вот что значит Вовкино пагубное влияние. Да еще и Дракулы эти…

Дома было все как обычно. Стонал очередной недобитый компьютерный монстр. В ванной в раковине плавала, забив сток, половая тряпка. Веселый ручеек уже выбрался из ванной в коридор… А сам Ромка веселой трудолюбивой пчелкой сновал между компьютером и ванной, добивая монстра и протирая пол. Выключить кран он, естественно, не додумался.

Понятно, что бешеными криками на тему: «Куда ты смотрел?!» – ничего не добьешься. Я осторожно разулся и, перешагивая через океаны, залившие паркет (хорошо, что его уже давно не меняли – будет еще одна причина начать ремонт), отправился в свою комнату.

Наконец через пару минут Ромка справился с компактным, устроенным в отдельно взятой квартире вселенским потопом и решил заглянуть, чего это там хлопает дверцей шкафа.

Дверцей хлопал, естественно, я, а кто еще может этим заниматься в моей комнате? Просто я только-только стянул компрометирующую меня рубашку и сейчас, засунув ее на одну из дальних полок, заглядывал в глубины шкафа (я периодически начинаю подозревать, что там находится небольшая портативная черная дыра, избирательно засасывающая все чистые вещи… А еще она пожирает все парные носки!), пытаясь определиться, во что же мне все-таки можно переодеться.

Ромочка невинно захлопал глазками и сладко поинтересовался:

– Андрей, а когда ты пришел? Я не заметил…

Меня посетило жуткое искушение сообщить брату, что я уже час как дома, но я решил не рисковать Ромкиным психическим здоровьем и честно признался:

– Только что…

– А… – брат решил прикинуться тапочкой. – То есть ты ничего не заметил!

Я улыбнулся:

– Ты о затопленном коридоре? – Роман Всеволодович принялся хватать ртом воздух. – Нет, не заметил. Но если ты хочешь, чтобы этого не заметили и родители, нужно что-то делать!

Ромка мгновенно развил кипучую деятельность. Через полчаса квартира сверкала чистотой и белизной. Исчезла даже пыль! О том, насколько идеально были вычищены ковры и паласы, я лучше промолчу. Братишка даже вызвался приготовить ужин!

Понятно, что такого издевательства над своим желудком я вынести не мог. В общем, поваром был я. Ромочка же сразу после уборки и освобождения его от пытки кулинарией сбежал к родному компьютеру.

Родители, надо сказать, придя вечером, действительно ничего не заметили. Вот только возникла одна ма-а-а-а-аленькая проблемка. Папа с мамой решили в пятницу ехать на дачу… Не, я не имею ничего против дачи (особенно после того, что со мной случилось в прошлую субботу, когда я от поездки отказался), но мне завтра идти к приятелю на день варенья! К часу дня. А это значит, что я никак не смогу быть к шести часам вечера дома, когда родители, приехав с работы и похватав вещи, отправятся за город.

О том, как меня мучили и убеждали, что я ОБЯЗАН поехать на дачу, я лучше промолчу. Как и о том, КАКОЙ была реакция мамы на случайно брошенную фразу о том, что я в этой жизни никому и ничего не должен. Боюсь, такого количества сведений о своей бессердечности я больше не получу никогда.

К счастью, часам к девяти все успокоилось. Я смог помириться с родителями и убедить их, что я не бессердечный. А просто успешно им прикидываюсь.

В свою очередь они, взяв с меня клятву, что я даже в туалет буду ходить с сотовым, согласились удовлетвориться только Ромкой.

Ой, как же я хочу спать. Чувствую, завтра будет тяжелый день.

В хрустальной люстре, висящей под самым потолком, горело от силы две лампы, этого было недостаточно, чтобы разогнать полумрак, царивший в комнате. Можно было зажечь еще с десяток, но почему-то никто из присутствующих трех мужчин и женщины не спешил этого сделать.

– Ты уверен? – недоверчиво поинтересовался седовласый мужчина лет пятидесяти на вид. – Вампиры, не боящиеся дневного света?

– Да, черт возьми! – взорвался худощавый брюнет в джинсовом костюме. – Я видел их клыки! Это не простое генетическое нарушение! У людей такого не бывает! Они – вампиры!

– Значит, это не «утка»… Получается, именно за их головы объявили награду?

– Похоже на то, – кивнула женщина – яркая стройная шатенка. – Но что это нам дает?

– Что?! – взорвался брюнет. – Да то, что мы можем взамен них потребовать освободить Фимку!

– Взамен?! – насмешливым кнутом ударил голос молчавшего до недавнего времени парня. – Для того чтобы обмениваться, нужно, чтобы они были у нас в руках! А мы даже не знаем, кто они.

– Они назвали фамилию: Зветин. Можно поискать по адресному…

– Да Зветиных в городе может быть куча! – фыркнул парень. – Даже я знаю одного.

– И как его зовут? – медленно поинтересовался тот, что обнаружил «дневных охотников». – Не Александром?

– Откуда ты знаешь?

Седовласый задумчиво потер подбородок и перевел взгляд на говорившего:

– Завтра же навести своего приятеля и выясни, нет ли среди его знакомых… ну ты понял…

– Да пожалуйста, – пожал плечами парень. – Все равно у Сашки завтра день рождения.

Спать хочу, спать хочу, спать хочу! Увы, но когда у тебя есть такое «счастье», как младший брат… Это чудо не только бегает по дому, топоча как слон, но и, не обращая внимания на то, что кто-то устал со вчерашнего дня, включает на полную громкость «Арию»…

Как я сладко спал… Но когда у меня под самым ухом раздался аккорд электрогитары и кто-то дурным голосом взвыл: «Там высокоооооооооооо!», – я подскочил на диване и минуты две пытался понять, где я, собственно, оказался и кто меня разбудил. Но вот когда понял…

Ромке пришлось несладко.

В общем, рассказав любимому младшему братцу все, что о нем думаю, я понял, что вставать все-таки надо… А что еще делать? К часу дня к Сашке идти, так хоть умоюсь, кофе попью…

Кофе попить не удалось. Ромочка, увидев, что я проснулся («Андрей, я действительно тебя разбудил? Так я ж вроде тихо…»), радостно сообщил, что есть нечего. А в холодильнике только молоко.

Глубоко вздохнув и посчитав про себя до ста, я отправился на раскопки в рефрижератор. Выяснилось, что Ромочка (мать-мать-мать, откликнулось эхо…) смотрит отнюдь не глазками. В общем, я всунул ему в руки все продукты, необходимые для омлета, сообщил, что я желаю получить на завтрак, и пошел умываться. Яичницу, конечно, пожарить проще, но должен же я родного брата обучить хотя бы основам кулинарии? Или он до конца жизни на моей шее сидеть будет?

Всю дорогу от кухни до ванной Роман Батькович прыгал вокруг меня, подобно больной на всю голову собачке, жалобно заглядывал в глаза и канючил:

– Андрюх, а как готовить? Не, вообще я готовлю хорошо, но омлет никогда не делал.

Не выдержав, я повернулся к нему:

– Сбиваешь яйца с молоком, заливаешь на сковородку. Все!

– А как? Сколько молока нужно?

Интересно, а сколько сейчас за убийство дают? Вовка что-то говорил про шесть лет. Не, многовато все-таки.

– Четыре яйца – четыре столовые ложки молока. На одно яйцо по две ложки!

Чего-то не то… Нет?

– Странная у тебя математика, Андрей… – задумчиво протянул Ромка.

– Ну уж какая есть! – огрызнулся я. – Не так сказал. Готовь уже иди!

Омлет, естественно, подгорел. О том, что он был совершенно несоленым (ну, естественно, команды ж «посолить» не поступало), я, пожалуй, промолчу…

После завтрака меня ждал новый удар. За те короткие часы, пока я спал, Ромочка успел перевернуть всю квартиру вверх дном. Такое чувство, словно вчера никто ничего не убирал. Книжный шкаф выпотрошен, по дивану рассыпаны фантики от конфет, на ковре следы грязной обуви – видите ли, Ромочка решил сделать доброе дело, выгулять бобиков, да на улице наступил в лужу. Разуваться его конечно же не учили! В общем, кошмар, жуть и ужас!

Стоп, а что это я, собственно, паникую? Я ухожу скоро, а Ромка часов до шести дома будет! Тем более что он везде и насорил. Вот хай он и убирает!

В ответ на это сообщение Ромочка сделал морду кирпичом и сообщил:

– Я маме пожалуюсь! – на этот раз безо всяких противных всхлипываний. И то хлеб.

Я, честно говоря, так и не въехал, с какого переляку он будет кому-нибудь жаловаться. К счастью, Роман Всеволодович любезно пояснил:

– Я, бедный-несчастный, буду на даче, как папа Карло, вкалывать, а ты – водку тут пить?! Это ж несправедливо! Убирай давай! А то вот маме расскажу все, что я думаю, она тебя на следующей неделе гарантированно на дачу заберет – негра на плантации изображать.

Нет, нормально! Он тут квартиру поганит, а я работать должен?! Хотя, с учетом такого шантажа…

Ромочку, чтоб ему икалось непрестанно, я, правда, тоже припахал. Пыль вытирать. А потом – подоконники мыть, ковры пылесосить. В общем, работы много нашлось. А если бы не нашлось, я б ее придумал.

Где-то без десяти час дом был вылизан и я начал собираться в гости (только и надо, что подарок взять, одеться да на рынок забежать, букет купить). И не обнаружил диска.

Не понял юмора…

Перерыв в доме все и вся, я таки догадался поинтересоваться у Ромки, не видел ли он этого самого «драконячьего я».

– А разве это ты не мне купил? – невинно захлопал глазками брат.

Я его точно убью!

К счастью, Ромочка не стал рвать упаковку, осторожненько открыв ее сбоку. Да и коробку с диском не поцарапал… В общем, чуть-чуть скотча… и… вуаля! Подарок вновь готов к употреблению.

Не, я, конечно, знаю, что дарить бэушные подарки неприлично, но ведь изначально я покупал этот диск для Санька.

Из дома я выскочил без пяти час.

Конечно, дарить кошелек да какую-то компьютерную игрушку человеку, которому на день варенья предки презентовали новый «мерс», несколько странно, но… Я ведь с Зветиным никогда особенно не дружил. Так, общались в институте. Я даже не знаю, чем он увлекается. С какого только переляку он решил пригласить меня на день рождения?

От моего дома до остановки, где мы договорились встретиться с Сашкой, можно добраться спокойным шагом минут за пятнадцать. Если бежать – за десять. Если быстро бежать – за семь. Если очень быстро бежать – за пять. Я был на остановке через две минуты…

Сашки еще не было, а букет я бы просто не успел купить. Я обвел остановку скучающим взглядом и, не заметив ничего заслуживающего внимания, начал со скуки считать про себя.

Ровно на «сто восемьдесят» рядом со мною затормозил алый «мерин», из которого, подобно чертику из табакерки, выскочил Санек. Отчаянно замахав руками (ветряная мельница, блин), он заорал:

– Андрюх, садись, поехали!

М-да… Вот объясните мне, почему у меня такое недоброе предчувствие, что ничем хорошим этот день не кончится…

Скорчив торжественную физиономию, я вручил Зветину подарок, который был мгновенно распакован, изучен, заброшен на передний парприз. Потом мне было сказано:

– Пасиб, Андрюх. Садись. Поехали.

На месте штурмана уже кто-то сидел. Пришлось мне аккуратно упасть на заднее сиденье, мягко закрыв дверь. Тут главное было не забыть, что находишься в игрушечной иномарке, а не в нормальной «Волге», сделанной для второй русской беды, чтоб уберечься от первой. Там и дверью хлопнуть по-человечески можно. Не, ну серьезно! С этими всеми «бээмвэшками», «мерсами» и иже с ними запариться ж можно! Я слышал, какая-нибудь деталька полетит – запчасть обойдется дороже, чем новая машина.

– Знакомьтесь, – бодро сообщил Санек, заводя мотор, – это Андрей, мой однокурсник. А это – Семен, мой приятель.

Вышеупомянутый Семен медленно повернулся ко мне и хрипло бросил:

– Привет.

– Привет, – согласился я.

Странный он какой-то, этот Семен. Не знаю почему, но у меня так впервые было – смотришь на человека, понимаешь, что никогда раньше его не видел, а где-то в глубине души ворочается какая-то… ненависть, что ли.

И физиономия у него самая обычная, и одежда нормальная, а вот…

Разве что глаза странные, непонятного водянистого светло-серого цвета. Наверное, такие были у господина Треча из книжки о Тиме Талере.

День рождения – грустный праздник… Уже через десять минут после того, как мы попали домой к Сашке, я полностью в этом убедился. И вообще, зря я сюда приехал.

Ну полное отсутствие родителей (Сашка их куда-то спровадил), ну накрытый стол, ну радио, мурлыкающее какие-то мелодии. Но в целом… Не знаю…

Скучно. По крайней мере в нынешней компании. Штук пять знакомых мне парней и девчонок да человек семь незнакомых… Перетирание косточек преподавателям, споры о сериалах да футболе… Ну не мое это!

А ладно, забыли!

Пьянка продвигалась заведенным чередом. Тосты, поздравления, шутки. Периодически гости срывались на балкон – покурить. Хозяин практически неизменно составлял им компанию. В один из таких выходов в зале остались только я да этот Семен.

Я меланхолично ковырял салат в тарелке, внимательно изучая содержимое рюмки – благо единственным спиртосодержащим напитком на столе оказалась водка, к которой у меня, после достопамятного вечера с Вовкой, выработалось стойкое отвращение. К тому же вышеупомянутая водка оказалась такой противной, теплой… Да еще и жесткой! Гадость, короче!

В общем, вечер медленно, но верно катился куда-то в не очень хорошее место. Так что глухой голос Семена поставил на этом самом вечере вполне закономерный крест:

– Что, наслаждаешься световым днем, вампир?

Я медленно поднял голову. Сашкин дружбан в упор смотрел на меня. В серых глазах светилась ненависть. Мм… Я ему в суп не плевал? Да его вроде на столе и нет…

Я попытался усмехнуться. Получилось, мягко говоря, не очень.

– А ты, – тут, главное, с сочувствием в голосе не переборщить, – как я вижу, перенедопил?

– Че?

– Выпил меньше, чем хотел, но больше, чем мог, – любезно пояснил я. – Или «Блэйдов» всяких там насмотрелся? Какой я тебе, на фиг, вампир?

Семен осклабился: верхняя губа приподнялась, обнажив острые белые зубы, больше похожие на клыки.

– Обычный…

Черты лица «Сашкиного приятеля» вдруг поплыли. Челюсть вытянулась вперед, уши и глаза начали медленно смещаться, через кожу стала пробиваться шерсть…

Блин! И что делать?

Я осторожно взвесил в руке вилку. Если он бросится… Как тот, на улице…

Громко хлопнула дверь балкона. Нетрезвая компашка во главе с именинником ввалилась в комнату, я на мгновение чисто автоматически повернулся на шум… Ой-ё!!! За спиной же оборотень! Я резко развернулся.

Семен сидел, уставившись взглядом в тарелку, и меланхолично ковырял вилкой салат.

– О чем задумался? – хлопнул меня по плечу Санек.

Я сглотнул комок, застрявший в горле, и честно признался:

– О жизни.

Именинник расхохотался:

– Нашел о чем размышлять!

Все последующее я запомнил как один длинный и спутанный сон. Выяснять, чего от меня хотел этот самый Семен, я не желал, а потому во все следующие перекуры вместе с другими сбегал на балкон.

Уйти с пьянки мне удалось часов в семь, когда было еще светло. Порывался свалить и раньше, но меня раз за разом ловили и усаживали за стол. Как мне это все надоело!

К счастью, где-то в половине седьмого одна из Санькиных гостий, я даже не запомнил ее имени, сообщила, что ей пора домой – мол, родители ждут. Еще минут тридцать ее уговаривали остаться, угощали на посошок, давали стременную… Я вызвался ее проводить и, благополучно усадив девушку в автобус, направился домой, старательно избегая малолюдных улиц.

Оставалось пройти не больше квартала…

– Может, все-таки поговорим?

Я обернулся. На узкой деревянной лавке, притулившейся возле подъезда, сидел, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку, Семен. Оборотень.

Я остановился, но подходить к нему не стал:

– О чем?

Улыбка:

– О деле.

Я сделал морду кирпичом:

– А у нас есть общее дело?

– Есть.

И тишина. Только мертвых с косами не хватает.

– Ну и? – не выдержал я.

Семен медленно встал на ноги и, снова сделав театральную паузу, начал:

– Надо встретиться, поговорить…

– А мы что, сейчас не разговариваем?

– Да не со мной! – вспылил он. – Со старейшинами рода!

Зашибись! Еще какие-то старейшины. Вопрос вырвался сам собой:

– Старейшины?! А вас много, что ли?

Семен ухмыльнулся:

– Да уж не меньше, чем вас, вампир!

Да? Это сколько? Трое? Я, Вовка и Черный Плащ?

– Со старейшинами, значит, поговорить? О чем? – не выдержал я. – О вчерашнем нападении?

Ой. А вот это, кажется, зря… Сейчас он скажет, что тот серый был его дружбаном. Шел, никого не трогал, а тут мы с Вовкой все такие-сякие…

– Можно и об этом, – внезапно согласился оборотень. – Но вообще-то надо поговорить и кое о чем ином…

Как мне надоела эта таинственность!

Хотя… Может, те старейшины, наоборот, решили, что Серко тот зря на нас напал? Извиниться захотели… Чем черт не шутит?

Не, я понимаю, что это наивно. Ну а вдруг?

– Где и когда встретимся?

Оборотень принялся подробно рассказывать, на какой маршрутке придется ехать, где выходить, куда поворачивать… А не проще было просто назвать адрес?!

Наконец он умолк. Некоторое время стоял, уставившись на меня. Я терпеливо ждал продолжения монолога. Он, не получив никакого ответа, буркнул:

– Встретимся завтра. В восемь часов.

– Утра? – поразился я.

Это во сколько встать же надо?! Часов в пять, не позже…

Садисты!..

– Вечера! – рявкнул он и, развернувшись, пошел прочь.

Я проводил его взглядом. Какого черта?! Чего от меня вообще хотят эти оборотни?! На кой ляд я им сдался?!

Ладно. Условия приходить одному мне никто не ставил. Втравил меня в эту авантюру Вовка. Вот его я завтра с собой в гости к этим Бобикам и возьму.

Тут, правда, возникает вопрос, выпустят ли Вовку в восемь вечера из дома? Вдруг он под домашним арестом?

А, ладно, завтра в час дня звякну господину Данешти и все выясню…

– Думаешь, он придет?

– Не знаю, – признался Семен. – В любом случае, я проследил за ним до дома. Если что, возьмем ночью с субботы на воскресенье.

Вот объясните мне, почему, если ты хочешь поспать, тебя обязательно с утра разбудят? А вот если, наоборот, сна ни в одном глазу, так в доме все тихонько, спокойненько, младший братик съезжает на дачу, а родители, обычно трезвонящие раз по сто на дню, даже не пытаются хоть разочек позвонить.

Наверное, это закон всемирной подлости…

Всю ночь я ворочался, пытаясь заснуть, разгоняя оголодавших комаров и вспоминая весь небогатый словарь английского мата, поминая этими добрыми ласковыми словами любимого братца, забывшего купить «Фумитокс». А ведь я ему говорил! И не один раз! Небось для дачи он не забыл! Хоть бы одну таблеточку для меня оставил!

Ему-то сейчас что, а я…

В комнате душно, откроешь окно – комаров мгновенно полная квартира набивается, аж воздух звенит. Перебьешь половину, форточку закроешь – и как в баню попал! Уж-жас!!!

Не, надо точно родителей уговорить купить кондиционер.

Полегчало лишь под утро, когда комары, до отвала наевшись моей первой положительной, отправились спать.

А я… Я провалился в какую-то полудрему.

Снилась мне какая-то бредятина. Какая именно – не помню, но вот что бредятина – это точно! Я куда-то за кем-то бежал… Или нет, это за мной кто-то бежал. А может, это я вместе с кем-то куда-то бежал? Бред, в общем! Да и я то ли спал, то ли не спал…

В общем, весь этот полусон-полуявь закончился часов в десять утра, когда зазвонил мобильник.

Подняв тяжелую (со сна, а не с похмелья!) голову и обведя мутным взглядом комнату, я потянулся за истошно верещащей трубкой, забытой в кармане небрежно брошенной на подлокотник дивана шведки.

Звонила, естественно, мама. Все как обычно: минут десять бессодержательного трепа на тему «на даче так хорошо, а ты, Андрей, не поехал». Причем вышеупомянутая фраза была повторена раз пятьдесят как минимум, хотя и с разными вариациями. Потом шли вопросы о том, как было на дне рождения. Причем ответы маму, похоже, не интересовали – она говорила с такой скоростью… автомат Калашникова бы обзавидовался. И под конец коронное:

– Андрей, а может, ты приедешь? На автобусе.

Ага. Разбежался! Аж десять раз! Изредка на даче, конечно, приятно побывать – солнце, свежий воздух… Ради этого можно даже чуть-чуть потяпать (главное, не перепутать помидоры с сорняками). Но! Полтора часа трястись в автобусе, набитом как консервная банка, а потом еще полчаса своим ходом по пыльной дороге, при почти сорокаградусной жаре… И при этом наверняка не с пустыми руками! («Андрей, купи колбасы, хлеба! Не забудь еще пару пятилитровых баллонов воды… Да и инструменты захвати, а то папа электропилу забыл…»)

Не, я уж лучше в городе посижу! А на следующей неделе, может быть, со всеми. На машине.

Хотя про жару я, наверное, зря сказал. Где-то с часу небо затянуло тучами и зарядил мелкий противный дождь. Чуть похолодало…

Однако какое похолодание может быть в июле месяце? Пусть на улице всего градусов двадцать, да от земли тепло идет.

В общем, я долго и нудно, а также терпеливо ждал, когда ж наконец закончится этот клятый дождь. Потом, уже часа в четыре, выгулял собак, звякнул Вовке, что скоро к нему подъеду, и, набросив на плечи ветровку, вышел на улицу (Хоть и не холодно, но ветер жуткий… Мало того, что город в степи, так еще и половина районов построена на случай ядерной войны – чтоб все продувалось.)

К Вовке я приехал быстро. Это если считать, что в каждой пробке (а их было не менее пяти) мы должны были простоять минут двадцать, а простояли всего пятнадцать. В начале седьмого я был во дворе Вовкиного дома и маякнул Вовану, чтобы тот выходил.

Господин Данешти бодро сообщил: «Уже иду», – и бросил трубку.

Конечно, стоило заглянуть поздороваться с Асей. Но она ж опять на стол накроет, чай поставит… Раньше семи и не вырвусь!

В общем, я опустился на лавочку возле детской площадки и стал терпеливо ждать. Хлопнула дверь подъезда, я оглянулся и, окинув безразличным взглядом вышедшего оттуда какого-то хмыря, затянутого в черную кожу (байкер, не иначе), равнодушно отвернулся, ожидая Вована.

– Андрюх, ты заснул? – нетерпеливо поинтересовался откуда-то сверху и сзади голос Вована.

Я вскинул голову и остолбенел… Не, я, конечно, в курсе, что Вовка часто меняет стиль, но не до такой степени!

Сейчас на господине Данешти были высокие, со шнуровкой до середины икры, ботинки на танковой подошве, черные кожаные брюки, майка насыщенно-красного цвета с изображением всем известного лопоухого зверька неизвестной породы, созданного воображением Эдуарда Успенского. На голову этому самому зверьку какой-то художник напялил черный берет, а внизу огромными буквами написал «Che Burashka»… На плечи Вовка накинул куртку-косуху, увешанную цепями, а на голову повязал алую бандану…

– Ты б еще майку с Йодой надел! – только и смог выдохнуть я.

– Не буду, – неожиданно печально сказал Вовка. – Он нехороший.

От подобной заявы я так и поперхнулся. С какого переляку Йода – нехороший? Или мы о разных зеленых человечках говорим? Я, например, о том, который Люка Скайуокера дрессировал…

– Почему это?

– Ты «Звездные войны» все видел? – Голос Вовки выражал мировую скорбь.

– Ну… кроме третьего эпизода. А что?

Не, приблизительно я сюжет «Мести ситхов» знаю – Ромка рассказывал после похода в кино, но, насколько я помню, Йода и там себя ведет прилично… Может, Вовка из-за Анакина так говорит? Так… Насколько я знаю, ему там Кеноби морду лица бил…

– А рекламу, которую по ящику крутили, когда в кинотеатре эта самая «Месть ситхов» шла, видел? Ну там где: «Чизбургер этот не нужен тебе… Картошку Йоде желаешь отдать…»

– Ну видел, – протянул я, все еще не понимая, к чему Вовка клонит.

– Ну и?..

– Что?

– Ты не понял?! Он же у бедного несчастного Анакинчика раз за разом все конфеты так отнимал! Вот он и озверел, маску напялил и пошел всем джедаям мстить! – В голосе Вовки прорезались нотки смеха…

М-да, фантазия буйная… На людей кидается…

Пока я молчал, переваривая услышанное, Вовочка между тем поинтересовался:

– Андрюх, так чего ты мне звонил? Чего хотел?

Я вкратце рассказал Вовочке вчерашний разговор с Семеном и поинтересовался:

– Пойдешь со мной?

Если честно, где-то в глубине души я опасался, что Вовка сошлется на дела, заботы, на то, что Аська сейчас устроит концерт… Но Вован лишь усмехнулся:

– Конечно! Сейчас только домой звякну. Подниматься не буду, а то не выпустят.

– А так? Без звонков? – скорее для поддержания разговора поинтересовался я.

– Расстреляют, едва домой вернусь. И никакие уполномоченные по правам человека не помогут!

Вытащив сотовый (может измениться все что угодно: небеса могут разверзнуться и пролиться огненным дождем, в Африке могут поселиться пингвины, на вручение диплома может прилететь поздороваться за ручку с деканом моего факультета с десяток инопланетян, но Вовкин мобильник – это нечто неизменное!), он набрал номер:

– Але, Ась?.. Да, слушай, я сейчас к Андрюхе поеду… Ну как «зачем»?! Он же давно уже обещал помочь мне подучить неправильные глаголы по английскому… Что значит «где это видано, чтоб ты учился на каникулах»?! Там и видано!.. В конце концов, пора ж за ум браться!.. «До скольки?» Ну… Думаю, я у него заночую… Ну да, чтоб лучше все выучить… Ну что ты, как эта!.. Какая «бутылка пива на каждый глагол»!.. Никакого пива, только английский!.. Предупредишь маму?.. Ага, Ась, ты прелесть! Пока, – и, отключив телефон, он уставился на меня.

И почему у меня такое нездоровое подозрение, что ничем хорошим это не кончится?

И вот говорите после этого, что мужской интуиции нет! Есть! Просто она очень далеко запрятана! Так что ее с первого взгляда и не видно. И со второго тоже. И с третьего.

В любом случае, мои нехорошие предчувствия начали оправдываться уже через пару минут, когда Вовка, почесав где-то под банданой (у нормальных людей там находится голова), поинтересовался:

– Андрюх, так что там с неправильными глаголами?

– А что с ними? – Я подозрительно покосился на него.

– Ну… Ты ведь поможешь мне их выучить?

– Вов! – страдальчески протянул я. – Ну что там помогать?! Зубришь и все! Там же даже логики никакой нет!

Физиономии Вовки мог обзавидоваться полковник СС (или как они там назывались?):

– Между прочим, меня выпустили под честное слово, что я все выучу!

Ну что тут скажешь… Сам напросился.

– To be – was, were – been – быть, – занудным голосом начал я.

Оттарабанив с десяток глаголов, я потребовал:

– А теперь повтори!

– Злой ты, Андрей, – вздохнул Вовка, но больше к изучению английского языка не возвращался.

Минут за десять до условленного времени мы были на месте.

Милый, ласковый (и вообще просто ангелочек) Вовочка тут же начал завывать:

– Андрей, здесь же никого нет! Андрей, зачем мы вообще сюда пришли? Андрюх, ну где твои хвостатые приятели?

– Заткнись, вампирское отродье! – вежливо посоветовали ему из кустов.

Вслед за этими добрыми словами (ну настроение у меня плохое, не видно, что ли?!) на площадку вышло человек десять. И лично мне из присутствующих были знакомы всего двое: Семен и тот хмырь, что в четверг в собачьем виде хотел мной подзакусить.

Вот объясните мне, почему, стоит только появиться этим, как я понимаю, оборотням, вся улица мгновенно пустеет? Ни детишек никаких вокруг, ни бабок, так любящих перемывать чужие косточки. Поле эти «хвостатые» излучают особое, что ли?

– Андрей, – уныло протянул Вовка. – Объясни, почему у меня такое нездоровое подозрение, что нас сейчас будут бить ногами?

– Вот еще! – злобно фыркнул наш четверговый знакомый. – Мараться о вас!

– Чистоплюй, что ли? – ласковым тоном поинтересовался Вовка.

Я двинул его локтем в бок. Ну вот что у него за неймучий язык?! Видно же, что мы в меньшинстве. Сейчас накостыляют по шее, и доказывай потом, что ты не верблюд!

– Я ведь могу и передумать, мальчишка! – прошипел этот хмырь.

– Прошу! – пожал плечами Вовка.

Оборотень рванулся вперед, но Семен вцепился ему в плечо, останавливая:

– Сперва надо, чтобы они поговорили со старейшинами рода.

Ну вот! Не прошло и полугода, а мы опять вернулись к тому, с чего начинали…

Честно говоря, я думал, что место, где можно будет пообщаться с этими самыми старейшинами, находится где-то неподалеку от места… э… забитой стрелки. Ага, как же! Мы полтора часа ездили взад-вперед по городу. С пятью пересадками! Адрес своего ПМЖ они забыли, что ли?

Но вот когда мы наконец прибыли, я был в полном ауте…

Домик – трехэтажный, с колоннадой, фонтаном, окруженный высоченным забором… Нет, конечно, может, у Дракулы усадьба тоже ничего, но я ее толком рассмотреть не сумел. С такой-то беготней…

– М-да… – протянул Вовка, когда мы ступили на асфальтовую дорожку, ведущую к особняку. – Нам так не жить. Андрюх, слушай, когда я помру, прибьешь сюда мемориальную доску: «В этом доме мечтал жить и не работать Владимир Александрович Данешти».

– Можно устроить, – ухмыльнулся один из наших конвоиров.

– Доску? – повернулся к нему Вовка.

– Смерть.

Добрые они, просто слов нет. А те, что есть, цензура не пропустит.

Мягкий ковер, алой лентой протянувшийся по мраморной лестнице. Широкий коридор. Тяжелые дубовые двери. И взгляды. Десятки, если не сотни взглядов. Любопытные. Серьезные. Скептические. Но все одинаково ненавидящие.

Я буквально чувствовал их кожей, но сколько ни оглядывался, так никого и не заметил. Никого – это если не считать нас с Вовкой да наших конвоиров. Но это ведь не в счет?

Глючит меня, что ли?

– Пришли? Сами? – В голосе седого зазвучало искреннее удивление.

– Ну… – тихий смешок… – Мы же не сказали, зачем они нужны…

Седовласый мужчина, сидевший на стуле с высокой спинкой, прищурился, окидывая нас с Вовкой оценивающим взглядом:

– Значит, вот так выглядят вампиры, не боящиеся солнечного света? Забавно. Почему именно вы?

Честно говоря, я не понял, о чем это он:

– В смысле?

– Нельзя сказать, что вы выделяетесь из толпы, – бросила женщина, замершая рядом с седым. – Это даже странно!

Вот спасибо так спасибо! Приласкали, нечего сказать!

– Как это случилось? – нетерпеливо перебил ее седой. – Как вы стали вампирами?

За моей спиной переминался с ноги на ногу свирепо сопящий Семен, а потому я помедлил, решая, стоит ли отвечать. Вовка же отреагировал сразу:

– Это что, допрос?

– Предположим, – криво усмехнулся тот хмырь, что пытался мной закусить. – Сейчас вы в меньшинстве, так что отвечайте на поставленный вопрос. Причем рассказывайте с самого начала.

Я говорил, что они очень добрые?

Вовка хотел что-то вякнуть, но я двинул его локтем в бок:

– С начала? Пожалуйста! «В начале было Слово. И Слово было Богом. И Слово было – Бог…»

– Издеваешься?! – рявкнул этот… «нехороший человек» (или оборотень) и рванулся ко мне с явным намерением вцепиться в горло.

Я шарахнулся назад, наткнувшись спиной на Семена.

– Алексей, прекрати! – рявкнул седой. Вот и познакомились. – Они нужны нам живыми! Лишь тогда мы точно получим Ефима в целости и сохранности! Если эти двое погибнут, за жизнь мальчишки не дадут даже ломаного гроша! Все, что мы получим, – это труп твоего брата!