Текст книги "Бремя крови"

Автор книги: Ксен Крас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Но было и то, что отличало таких как Кайрус, помогало переживать тяготы их жизни – у карающего органа власти правителей не брали денег. Принять монеты из рук убийц и мучителей считалось невозможным, ведь это грозило проклятием для берущего. Также и продукты пропитания, которые им требовались каждый палач и члены его семьи могли брать на рынках и в лавках бесплатно. Им платили хорошее жалование, после казни им разрешалось забрать себе все, что было на приговоренном ниже пояса, а любители черной магии частенько выкупали различные части тела мертвецов.

Кроме того, Кайрус был женат второй раз, хотя его первая жена жива и здорова. Единственными людьми, кому разрешалось разойтись и найти другую жену, если среди двух детей не родится ни одного мальчика, еще до начала Эпохи Королей, были палачи.

Первый раз Кайрус женился в шестнадцать, жена родила двух девочек, одна умерла спустя три цикла, а вторая не пережила первого года жизни, и тогда он, с разрешения короля, взял себе вторую жену – крепкую и работящую сестру своего хорошего приятеля Иола, милейшую Онсу из таких же потомственных карателей, что и он. Онса родила ему уже трех сыновей, двое теперь помогали ему, а третий только учился ходить, двух прекрасных дочерей, из которых росли отличные помощницы для матери, а в будущем они смогут стать хорошими женами детям его друзей, и сейчас семья вновь ждала пополнения. Кроме того, Онса успевала содержать в чистоте и порядке их дом, шить наряды для всей семьи и в совершенстве обучилась чтению и письму, чтобы иногда помогать мужу.

– Прошу тебя, пощади… Пощади моего сына!

– Надеюсь, вороколы выклюют тебе глаза!

– Да сгорит весь твой дом!

Кайрус слышал все это не раз. Не двадцать и даже не сотню. Одно и тоже повторялось с каждым приговором. Впервые он услышал в свой адрес подобное, когда пошел с отцом в семилетнем возрасте. Мальчики лет шести – семи должны начинать постигать дело своей семьи. Конечно, поначалу им приходится тяжело – их пугают крики боли и злые лица, пугают проклятия и жестокость толпы на площади, им не понятны приговоры. Но первое, что им требуется научиться делать – ограждать душу и разум от происходящего, побороть жалость и брезгливость, и лишь после этого они смогут продолжать.

В первый день с отцом Кайрусу все время хотелось плакать – тогда на площади наказывали молодых юношей-воришек – самому старшему из них было лет шестнадцать, не больше. Те мальчишки обокрали служанку королевы Миррен Старскай, матери усопшего короля Гийера Старская. У королевы тогда были то ли вечные мигрени, то ли кашель – Кайрус и не помнил уж, но зато помнил другое – как всем ворам за такое деяние отрубили руку, пожалев лишь самого младшего и лишив его двух пальцев с правой руки.

Именно тогда будущий палач рыдал и отказывался помогать отцу, он должен был собирать отрубленные конечности и мыть помост от крови. И его пугали ужасные проклятия и искривленные гримасой злости лица вокруг. Отец объяснил Кайрусу, что это их предназначение, и, что если не будет палачей, на которых люди будут выплескивать злость, если не будет палачей, что исполняют волю лордов и королей, если не будет тех, кто наказывает за преступления, то мир погрузится во мрак.

Молодой король Гийер тогда лишь планировал занять место отца, его коронации еще не было, а Фалин еще не успел отплыть в Новые Земли. Королева Миррен, в первую очередь – супруга, мать и женщина, страдала от своих болезней. Совершила ли она плохой поступок, отправив служанку за травами для себя? Было ли неправильным с ее стороны дать серебреные монеты и попросить обменять их на снадобье девушку, чья жизнь заключалась в служении и помощи королеве? Было ли справедливо обокрасть молодую служанку толпе, пусть и молодых, но все же мужчин? И следовало подумать также, что могло бы произойти не накажи за столь хамское нападение воришек. Быть может, спустя год, а то и меньше, все, совершенно не стыдясь, обворовывали и убивали бы друг друга на глазах у прохожих, а придворные боялись бы покидать стены замка без воинов.

Кайрусу объяснили про справедливость, но куда больше про то, что у каждого есть своя цель, своя работа и свой талант. Его талант, как и у его отца, дяди, кузена и всех по мужской линии – быть оружием для свершения правосудия.

– Нет!

Одна из осужденных, на сколько он помнил, ее звали Найра, бросилась к Франку, но помощники Кайруса остановили ее и вернули на место.

Палач сопроводил до виселицы осужденного и надел на его шею петлю. Как и любой другой человек, Франк имел право исповедаться, высказаться или попросить прощения. На помост к приговоренному поднялся жрец из городского Храма, и палач терпеливо ожидал, пока служитель Богов отойдет в сторону.

Кайрус нажал на рычаг, цепи скрипнули и пол под Франком провалился. Ларс, тем временем, уже нес отцу щипцы и небольшую жаровню, а Рисс розги.

– Осужденный Дорр, осужденный Илон, осужденный Фер и осужденный Мил, Его Величество великодушен и пожелал смягчить для вас наказание. Вас приговорили к двадцати ударам розгами каждого, а также вам и вашим отпрыскам запрещено работать в замке.

– Нет! Но я не сделал ничего плохого! Меня схватили и осудили по ошибке! – Мил и его семейство работали на кухне.

– Осужденная Иви и осужденная Зея, в отношении вас Его Величество проявил милосердие, вас приговорили к семи ударам розгами каждую. Осужденная Найра, за ваши деяния, клевету и подстрекательство, вас приговорили к избавлению от языка, коим вы поливали грязью королевскую семью и проклинали невинных, и десяти ударам розгами.

– Да сгорите в пламени и ты, и весь твой род!..

Столпотворение подошло к концу, стоило лишь привести в исполнение все приговоры. Жаждущие зрелищ люди расходились по своим делам, лишь несколько членов семей казненного и наказанных рыдали у помоста, бросали проклятия, или помогали осужденным подняться. Нескольких, после розог, пришлось уносить их родным на руках, это было обычным делом.

– Отец, я рад, что ты доверил мне помогать тебе сегодня! – Ларсу в этот день доверили нанести несколько ударов, это полезно для его обучения, не все ж ему мешки бить. Он весь пошел в Кайруса – широкоплечий, высокий, с широким лицом и тяжелой нижней челюстью. Мальчик уже проводил много времени на солнце, тренируясь в пытках и телесных наказаниях, наблюдая за отцом или развивая свое тело, а потому, как и его отец, имел сухие и выгоревшие на солнце темные волосы, загорелую кожу, а его еще детская опухлость медленно и верно перерастала в развитую мускулатуру.

– Тебе уже пора замещать меня, когда требуется и посещать со мной Совет, когда меня приглашают, Ларс. Как ты себя чувствуешь, Рисс?

– Мне не нравится здесь, отец. Люди плохо про меня говорили, и про тебя, и про Ларса. И они кинули в меня грязью!

Иногда люди переходили все грани дозволенного, в Кайруса, бывало, кидали и камнями. За причинение вреда палачам полагалось строгое наказание, но за такие мелкие провинности, как грязь, никто из королевских людей не стал бы вешать всю толпу. Вычислить же, кто именно сделал пакость не представлялось возможным.

– Да, такое случается, сын. Было больно?

– Нет. Но почему они нас ненавидят?

– Они понимают, в глубине души, что ничего не могут сделать с нами. Они выражают свое неодобрение приговором Его Величества. Но высказаться королю люди не могут. И потому винят нас.

– Но ведь мы не виноваты!

– Я знаю. Но пусть лучше они срываются на нас, чем на короле. Запомни, Рисс, мы делаем все правильно. К грязи и проклятиям придется привыкнуть. Тебе было страшно?

– Нет.

– Хорошо. Рисс, убери здесь и вымой пол. Ларс, помоги мне снять тело. Ты принес иглы и нити?

– Зачем?

– Чтобы зашить после. Вчера одна неназвавшаяся обратилась ко мне и пожелала купить сердце сегодняшнего мертвеца. Хорошо, молодец, бери за ноги! Да, молодец, Ларс. И нужен нож поострее, волосы висельника – ценный товар.

Рирз

Как бы ни было стыдно признаваться себе, но Рирз ощущал страх. До этого он боялся только своего отца, и что корабль вместо того, чтобы доплыть до Новых земель, потонет по задумке Рогора Холдбиста, где-то между двумя материками. Да, лорд одной из Великих Династий мог пожертвовать людьми, чтобы избавиться от своего нежеланного отпрыска. Вероятно, ему не захотелось терять хорошие и дорогое судно.

Когда Рирзу только показали странное существо, голубое и склизкое, трепыхающееся на земле, словно выброшенная на берег рыба, он испугался. Он никогда не видел такое! Но не стоило никому показывать своего страха, и Рирз держался.

Первое, что интересовало бастарда – можно ли напугать или убить это чудовище. И он, вспомнив, что нечто подобное было описано, пусть и лишь в глупых сказках, где почти всех чудищ побеждали добрым поступком и огнем, незамедлительно решил проверить один из пунктов. Оказывается, огня эти существа боялись. Он героически подносил факел, обсуждал с Айдином половую принадлежность плененного, а после ушел к себе в дом, наглухо закрыл все двери и завесил окно в своих покоях не только тряпкой, но и заколотил досками. К утру страх отступил, и бастард даже смог поспать несколько часов. Впрочем, на способность провалиться в сон скорее повлияли чувство защищенности, радость, что огонь пугает странных тварей и усталость.

Проспавшись, Рирз переосмыслил все пережитое, взял себя в руки и успокоился.

Следующие дни были увлекательными – он пытался понять язык мужчины с голубой кожей – те же захваченные местные жители, что сейчас трудились на каменоломне, уже понемногу понимали слова прибывших из Ферстленда, хоть на это и ушли десятки дней. Чем лорд Холдбист хуже?

Бастард попросил Герта не рассказывать в письме-отчете о находке – лорд Холдбист мог отказаться присылать следующие корабли с семьями, а люди уж очень настойчиво интересовались, когда же смогут повидать своих жен и детей, а некоторые, он слышал, и вовсе уже высказывали желание отправиться обратно.

Будущий кастелян советовал все же рассказать о синекожем существе и попросить лорда распространить информацию, ведь это могло затронуть и остальных покорителей Новых земель. В конце концов Герт, поворчав, и ещё дважды объяснив, что скрывать подобное опасно, заявил, что раз за три дня пленник не сбежал, значит, Рирз знает, что делает, и отправил с кораблем намного более радужное описание обстановки, чем было на самом деле. И ни одного упоминания необычного человека.

Да, пленник не просто не сбежал, а, напротив, с каждым днем выглядел все менее здоровым. Этот странный мужчина ел только рыбу, совершенно не понимал зачем ему предлагают мясо: он нюхал его, облизывал, и выкидывал прочь всякий раз. Но воду он пил в поражающих воображение объемах и норовил облиться из чаши. И тем ни менее, хоть его и охраняли, воду и еду ему давали с общего стола, а ран на нем не наблюдалось, спустя всего четыре дня, Рирзу доложили, что существо мертво.

Бесполезное мертвое тело почти лорд отдал своему главному из лекарей Айдину на исследования. Впрочем, горевать долго им не пришлось – рыбаки скоро вновь выловили еще одного такого же.

Рирз, получив доказательство, что это не единичный случай, вновь стал переживать и понял – надо искать способ себя обезопасить. Он немного порезал нового мужчину, у того пошла кровь. Холдбист пробовал кормить его разными вещами, он приходил ночью и смотрел, не светится ли существо в темноте, он пытался понять его чудовища, но узнал лишь то, что пленник показывал на себя и говорил «Амфи». Это имя, даже если оно таковым не являлось, закрепилось за голубокожим.

На третьи сутки Рирз слышал только одно:

– Уденс-с… Уденс-с!

– Да что же это такое? – бастард уже два часа приносил различные предметы, но все было не то.

– Уденс-с, уденс-с, уденс-с…

– Заладил же, – больше всего сына Рогора волновало, что Амфи начинает слабеть и выглядеть не лучше, чем его собрат, которого Айдин разобрал на органы и кости.

Рирз вздохнул и, приложившись к кувшину с водой, заметил, что существо потянуло к нему руки.

– Уденс-с…

– Кувшин? Тебе нужен кувшин? Нет, не ешь же ты в самом деле кувшины?

Он протянул пустой кувшин. Амфи притянул посудину, перевернул себе на лицо, но воды там не осталось и существо разочаровано опустило руки, торчащие между прутков, а затем показало внутрь кувшина.

– Уденс-с, – он перевернул кувшин и прохрипел, – Нав уденс-с…

– А… Вода. Так вот, что ты все время просишь!

Бастард позаботился о пленнике и тому дали воды. Амфи вылакал все, что дали и снова запричитал.

– Уденс-с.

– Еще? Хорошо.

После четвертого раза и очередных просьб дать воды. Рирз несколько разозлился – неугомонное существо. Никто не способен пить в таких количествах, а этот только хрипеть меньше стал, хоть и просит еще. Лорд лагеря приказал принести бочку с водой, его люди помогли подвести к ней и засунуть внутрь Амфи. Тот погрузился с головой, стоило бастарду слегка надавить на него.

– Хотел воды? Пожалуйста, целая бочка! Хоть обпейся!

Оказалось, Амфи был только счастлив.

Когда Рирз убрал руку, пленник показался на поверхности, его кожа стала выглядеть лучше, на руках, которыми он держался за края бочки, обнаружились перепонки, а на спине то, что изначально воспринималось как ненужный отросток превратилось в гибкий плавник.

– Палдие.

– Павн, – Рирз окликнул одного из воинов, что помогали ему перетаскивать Амфи, – Держи его под водой и не давай всплыть. Мне интересно сколько он сможет просидеть там. Впрочем, думаю, достаточно и пары минут, чтобы понять…

И Амфи просидел!

Тогда Рирз решил шагнуть дальше – увеличил срок нахождения под водой до двух десятков минут. После, когда существо пережило и это, и наконец начало выглядеть довольным жизнью, он приказал набить на бочку рейки и долить воды доверху. Да, было бы грустно, позволить Амфи захлебнуться и утонуть, и потому, как только что-то могло пойти не так, люди бастарда Холдбиста должны были помочь пленнику.

Амфи чувствовал себя в бочке прекрасно и даже не пытался выплывать.

Заключив, что причиной может быть особая вода, Рирз посадил в такую же бочку лесоруба, но тот не продержался и пяти минут. Удивительную воду, как вариант, пришлось исключить.

В бочку раз в полчаса-час доливали воды, потому как спустя некоторое время, Амфи, видимо подустав находиться в одном положении, изредка крутился и выплескивал ее.

Спустя более, чем половину суток, бастард решил, что на данный момент рейки уже лишние – он убедился, что это существо не человек. А если и человек, то не такой как все они.

Амфи вынырнул, когда Рирз приблизился и улыбнулся. Во рту у него правитель лагеря обнаружил множество не очень крупных, но острых даже на вид зубов. В голову пришла мысль, что водяной житель мог и не улыбаться, а показывать таким образом свою агрессию – подобно собакам, что, скалясь, обнажают зубы, желая напугать недруга.

– Амфи, – пленник показал на себя, – теви?

Он показал на бастарда. Будущий лорд догадался не сразу. Только после третьего круга пантомимы он понял, что от него требуется.

– Рирз, – он указал на себя, а затем на существо, – Амфи.

Рыбоподобное создание заклекотало и радостно закивало.

– Риирс, – ну, пусть так, хотя бы запоминать умеет, – Палдие пар уденс-с, – и сын лорда Рогора понял свою ошибку – он слышал похожие слова, но с меньшим шипением и посвистыванием – те пленники, что уже были у них, издавали подобные звуки.

– Приведите мне из одного из дикарей. Светловолосого – он лучше всех нашему языку обучился.

Светловолосый, бородатый и усатый, а за проведенное в плену время ещё более обросший мужчина ростом был с Рирза, но менее широк в плечах. И, к тому же, оказался весьма талантливым в языках. Учился он быстро, а может, просто был единственным, кто стал это делать и желал разговаривать со своими мучителями.

– Будешь переводить и мне и ему. Я хочу понять, что он все время болтает.

Следующий час был сложным, но весьма полезным – Амфи оказался болтуном и совершенно беззлобным созданием. Он рассказывал так, словно его не захватили в плен, а пригласили на дружеские посиделки.

Голубокожий принадлежал к отдельному народу – существа, подобные ему, питались рыбой, любили украшения, блестящие вещи, радовались, узнавая что-то новое. Почти все время они проводили в воде, а на земле им без нее вскоре становилось плохо. Они не умели бегать, зато ни один человек в воде их никогда не сможет догнать.

Как оказалось, Амфи переживал за своего отца – тот пропал. Рирз понял, что первый погибший, вероятно, и был родственником пленника. Амфи же должен был выбраться на берег, чтобы искать себе другой водоем – в их озере слишком мало место и пищи для всего семейства. Кроме него и отца, там жило две сестры Амфи и спутник одной из них. Поскольку она первая нашла себе избранника, то могла остаться с отцом, а все остальные должны были уйти и искать другой водоем.

Амфи совершенно не переживал, не боялся рассказывать, не подозревал ничего плохого и относился к Рирзу очень приветливо. С одной стороны, это вызывало симпатию, а с другой – глупого и наивного болтуна было жаль. Люди с Ферстленда пришли завоевывать их дом, а отсталые в развитии водные жители не способны были понять всей опасности.

Амфи был уникальным и пока единственным водным жителем, терять простака было не с руки, а изучить местных обитателей, особенно столь отличающихся, следовало бы.

Сети вновь установили, а для того, чтобы ускорить процесс, Рирз приказал прицепить к ним разнообразные куски отполированной стали и несколько полудрагоценных камней из собственных вещей – для дела ему было не жаль любых блестяшек.

И долго ждать не пришлось – с интервалом в день две группы рыбаков и солдаты, что выделили им в охрану и помощь, приволокли сначала одну девушку, а после и юношу с девушкой. Бастард не видел своего отражения в тот момент, но Айдин уверял, что глаза милорда горели, и он бы не решился вставать между ним и новыми пленниками.

Амфи, чтобы не травмировать его детское восприятие мира, а заодно и использовать в качестве информатора о Новых землях, переселили в лагерь, где жил сам Рирз. Для водного соорудили довольно высокое прямоугольное корыто. Конечно, было неудобно загромождать и без того не слишком-то просторный лагерь деревянной емкостью в два человеческих роста длиной и один рост шириной, но это позволило общительному пленнику разминаться и весело бултыхаться в своем персональном водоеме. Плотники постарались на славу, три других корыта, уже для оставшихся членов семьи, были куда менее громоздкими и располагались в отдаленном лагере.

Поскольку Амфи самостоятельно вылез из бочки и шел вместе с бастардом и его воинами до своего нового дома, Рирз имел удовольствие понаблюдать насколько возможен вариант, что его новый приятель сбежит. Побег не был его сильной стороной – водный шел медленнее человека, хоть и очень спешил, он переваливался с ноги на ногу, покачиваясь, как трава на ветру. Группа людей, по приказу милорда, специально ускорилась – хотелось посмотреть, что Амфи будет делать. Юноша, а пленник считался среди своих молодым, беспокойно заклекотал и, как ему казалось, ускорился – потом Рирзу объяснили, что это был бег. Скорость передвижения Амфи не дотягивала даже до быстрого шага среднего мужчины. Да, с таким бегуном можно не опасаться, что ночью он освободит свое семейство или прирежет весь лагерь – он наделает шума и, в лучшем случае, сумеет доползти до своей родни.

Благодаря появлению простака-водного, незаконнорожденный сын Рогора Холдбиста понял, что совершил глупость, считая, что только пленникам полезно выучить его язык. Ничуть. Знание языка народов Новых земель сыграет ему только на руку. Рирз жалел, что он потратил много ценного времени впустую и игнорировал рабов и их труднопроизносимые наборы звуков. Бастард решил исправить ошибку.

Бородатый пленник помогал ему в этом, Амфи также с удовольствием учился, а когда у него долго не получалось, он обижался и закрывал руками лицо. Как пояснил местный житель своему захватчику – ронять слезы водные не способны, вместо этого они закрывают глаза руками и молчат. К слову, обижаются, а уж тем более молчат, они не долго.

Амфи с каждым днем все радостнее встречал Рирза, он ходил за бастардом хвостом, болтал без умолку и иногда казалось, что пленник смотрит на него с восхищением. Рирз не мог понять кем в итоге стал для него водный – он разрывался между чувством, что получил себе младшего глуповатого брата, вероятно, умалишенного, и чувством, что он вдруг стал хозяином своеобразной собаки.

Но прекрасные взаимоотношения с Амфи ничуть не мешали бастарду изучать родню водного. Герт, хоть и совершенно не собирался подавать идей своему милорду как требуется мучить рабов, неосторожно громко высказался, что наличие определенного количества таких существ могло бы дать преимущество любому при водных сражениях или в процессе шпионажа, правда, их неспособность долго находиться на земле удручала. Повысить популярность и развлечь некоторую часть самых молодых солдат, что не успели обзавестись семьями и теперь с завистью и желанием смотрели на начавших прибывать жен и дочерей более опытных братьев по оружию, Рирз решил весьма жестоким образом.

Одну из девушек он отселил в новый лагерь, его сооружали хоть и быстро, но и добротно. Среди молодежи бастард нашел добровольцев, которым предложил отдать пленницу на потеху, при условии, что ее не станут бить и будут аккуратны. Также они должны были следить за сменой воды, присматривать за ее состоянием, и на случай, если она могла заразить их какой-то болезнью, воины обязались не покидать стен лагеря. Разумеется, им будет доставляться еда, на данный момент в новом лагере был свой источник воды – от речки прокопали небольшой отвод. Еще один, от озера, что, когда замок уже возведут, будет располагаться за внешней стеной, вел в лагерь Рирза, в двух других получилось выкопать колодцы.

Согласных на выдвинутые условия юнцов насчиталось более десятка. Они могли целый день ничем не заниматься, еда будет сама идти к ним в руки, а их милорд самостоятельно нашел им женщину, пусть и страшноватую, но требующую только корыто с водой и сырую рыбу.

Рирз хотел проверить сумеет ли водная женщина понести, а если все пройдет удачно, то будет ли жизнеспособным и сможет ли перенять лучшие качества обоих родителей, существо, что родится. Да, он понимал, что время, которое потребуется на рождение, может не стоить затраченных усилий, но почему бы не попробовать?

Двоих других родственником Амфи подвергали уже совершенно иным истязаниям – их кололи, резали, зашивали раны, отрезали пальцы, чтобы проверить отрастут ли конечности, на них проверяли действие трав и снадобий. Парочку, которой выпало подвергаться мукам, сын Холдбиста содержал в дальнем от своего лагере, а для экспериментов приказал уводить подальше, к самой границе строящейся каменной стены, чтобы не пугать местных жителей, особенно, бородатого переводчика и наивного Амфи.

То ли женщины среди водных были физически сильнее и выносливее, то ли Айдин и бастард подсознательно самые страшные испытания выбирали именно для мужчины, но спустя четыре цикла, в живых сначала остались две пленницы и Амфи, живущий хорошей и сытой жизнью. Через еще полтора цикла, водная девушка, которую резали и прижигали, не выдержала выпавших на ее долю страданий.

Из водоема этого семейства больше так никого и не выловилось, и Айдин предложил исследовать и другие, те, что расположены ближе к их лагерю.

– Мы успели убедиться, милорд, что эти существа не несут в себе угрозы для нашего дела, – Герту не нравилась затея с самого начала., но он долго терпел, – Они и ходят-то с трудом, а частокол и вовсе непосильная для них преграда.

– Но они помогают больше узнать о мире.

Айдин жаждал продолжать свое изучение. Рирз понимал его, однако, в данном случае считал, что Герт прав.

– Они помогают тебе, – нахмурился советник, – Ты удовлетворяешь свою жажду. Ты издеваешься над глупыми детьми в свое удовольствие и отвлекаешь милорда от его обязанностей.

– Милорд, разве вам не было любопытно? Я уверен, что если мне отдать этого юношу, Амфи, то…

– Этому не бывать. Амфи никто не тронет, Айдин, – Рирз покачал головой, – Довольно экспериментов. Эти водные не хуже нас, а в чем-то и лучше. Да, они прекрасные пловцы, а умирают, как и все. Думаю, Герт прав, на этом можно заканчивать – никакой угрозы и болезней они не несут.

Герт победно улыбался.

– И при строительстве они не помощники. Что толку, если один камень они будут нести полдня?

– Но может вы выделите мне людей, и я сам исследую водоемы в окрестностях?

– Нет. У нас есть и другие дела.

– Но я бы мог…

– Я увлекся, – признался хозяин лагеря, – Как и ты, Айдин. Нам пора вспомнить о том, для чего мы здесь. Эти леса неизведаны и опасны, из них на нас совершают набеги дикари и рисковать тобой и своими людьми ради любопытства я не стану.

Айдин вынужден был согласиться и взял себя в руки.

Рирз, наконец-то, собрал достойное войско, вооружился дротиками и снадобьем будущего Гроссмейстера, оторвавшегося от изучения озерных жителей.

Сын Рогора ругал себя, он был недоволен – нельзя отвлекаться от своей цели, недопустимо останавливаться на пути, тем более в самом начале, прекращать движение, и даже то, что появление водных – единственное увлекательное, что случилось за более, чем год жизни здесь – вовсе не оправдание.

Вихт

Стояла хорошая погода. Небольшой ветерок покачивал за окном листья деревьев и цветы. Известий о штормах и других стихийных бедствиях не приходило.

Корабль должен был причалить еще утром, если по дороге не случилось беды.

Дела не отпустили Вихта встретить своих родственников, они прибывали в день собрания Совета. К сожалению, лорда Вайткроу, еще его дед установил требование, что неявка на Совет в определенный день каждого цикла, может быть оправдана лишь в случае нахождения лорда или членов совета более, чем в трех днях езды от замка, либо в случае болезни или смерти.

Лорд Вихт Вайткроу, как законный представитель своей Династии, в знак почтения и любви к своему праотцу, был вынужден соблюдать этот закон в первую очередь.

Совещание проходило довольно бесполезно – лорды вещали сколько и чего было получено, потрачено, сколько продовольствия осталось, сколько рыцарей и воинов в данный момент у Династии, какие лорды и когда планируют свадьбы, помолвки и брачные договоренности на будущее, а также как конфликт Флеймов и Глейгримов может отразиться на Вайткроу.

Все расходы и доходы, все наименование и количества продуктов еженедельно зачитывал Вихту кастелян замка. Все свадебные союзы не проходили мимо него, и он должен был дать одобрение от своего имени и имени Его Величества, интересы которого представлял в своих владениях. Все новости о ссоре Династий ему докладывали каждый день, ничего нового он не узнал, но традиции требовали, чтобы лорды скучали на Совете.

К счастью, их скука продлилась недолго. Главу Династии и его людей, заседавших в просторном Малом зале, оповестил о прибытии дражайших кузенов и кузины лорда Вайткроу слуга.

Молодой правитель не знал, как они выглядят, не представлял, как с ними строить диалог, ведь они никогда не покидали Новых земель. Однако, его переполняла радость от предстоящей встречи. Вихт знал, что эти люди – его семья, а значит, они должны поладить.

– Пригласите их! Пригласите же их скорее! – он встал и вышел из-за стола, чтобы поприветствовать родню. Все советники тут же поднялись со своих мест и, как и правитель, стали смотреть на двери.

Как только те отворились, в зал вошли трое молодых людей в практически одинаковой одежде – темные штаны, яркие красные рубахи, перевязанные красной лентой золотистые волосы, ножны на поясе и детское искреннее удивление во взгляде, которым они окидывали убранство помещения.

Признаться, лорд Вайткроу не сразу и понял, есть ли среди этих троих его кузина или в письме было напутано.

– Братец Вихт! – юноша, что стоял слева и обладал женским голосом и походкой заядлого моряка, направился к главе Династии. Когда первое впечатление чуть померкло, оказалось, что разглядеть в приближающейся фигуре женские черты лица, выпуклость под рубахой на груди и изящные изгибы тела очень легко. Вихт двинулся на встречу, чтобы поцеловать руку своей кузине, но та крепко обняла родственника и расцеловала в щеки.

– Моя милая кузина, я бесконечно рад нашей встрече, – начал свою речь Вихт, но леди Вайткроу перебила его.

– Какое длинное обращение, Вихт. Зови меня Виллой! – она подхватила лорда под руку и повела за собой, – Мои братья застыли, как эти фигурки… они еще расставлены у тебя по всем лестницам!

– Статуи, вы имеете в виду? – проявил сообразительность лорд. Правитель очень старался улыбаться так, будто он не напуган, а рад. Он чувствовал себя неуютно и не понимал какое поведение может быть приемлемым для всей ситуации, как говорить и можно ли обнимать своих кузин и тем более позволять им целовать свое лицо на виду у всех. Руку можно, нужно, ведь этикет позволяет такое проявление любви, но лицо…И можно ли тащить лорда за собой за руку?

– Да, их! Красивые они! У нас дома такого мало, каменщики, говорят, скульптуроделы поперемирали рано, а больше нет. И чего вы молчите, братья? – возмутилась девица. Она засмеялась, – Должно быть их укачало в дороге, Вихт.

– Это нас-то? Да мы готовы жить на корабле хоть год! – юноша, что до этого стоял посередине говорил громко и не так четко, как учили всех лордов, – Да ведь? – он зачем-то толкнул в плечо второго юношу, выглядящего совершенно также, вплоть до родинки на щеке.

Тот, которого толкнули потер плечо и закатил глаза.

– Говори за себя. Меня утомило это путешествие, я бы предпочел проводить на корабле времени поменьше.

– Слабак! Тебе не понравилось, потому что твои глупые книжки успели закончиться, а часть промокла во время шторма!

– Вы с Виллой выкинули мои книги за борт, Велес!

– Это случайность. И пока ты читал, ты выглядел несчастным, мне захотелось тебя спасти.

– Несчастным?

– Ты хмурился и шевелил губами, словно с духами болтал. Я переживал.

– Тебе это не понять, но я думал! И запоминал.

– Ох, вы попали в шторм? – ужаснулся лорд Вайткроу, плохо вслушивавшийся в перепалку, – Вы не пострадали, миледи? Милорды?

– Ты смешно разговариваешь. Нет, все было отлично, даже весело! Только братец чуть штаны не намочил.

– Ах ты!

– Прекратите! Вы еще подеритесь мне тут, – милая леди, подобно мужчине, погрозила кулаком распоясавшимся кузенам Вайткроу, отпустила руку Вихта и юркнула между братьев.

– Этот самоуверенный шутник, выступающий против книг – Велес, – она указала на одного из братьев, – А этот любитель почитать и прославленный слабак – Венс.