Текст книги "Маг и кошка"

Автор книги: Кристофер Зухер Сташеф (Сташефф)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

Он оказался прав, и Балкис это вскоре поняла. Она-то думала, что переправа будет похожей на переход через ручеек по камешкам, но камни, проложенные через ручей, всегда бывают сглаженными оттого, что по ним часто ходят, а здесь почти все камни были округлые, обкатанные. Они пребольно давили на ступни сквозь тонкие подметки шлепанцев, порядком поизносившихся за время долгих странствий. Девушка попыталась переступить с одного большого камня на другой, пропустив тот, что лежал между ними, закачалась и испуганно закричала. Антоний проворно обернулся и схватил ее за запястье. Он помог Балкис встать прямо, но сам не удержался и рухнул на камни. Девушка вскрикнула и наклонилась, чтобы помочь юноше подняться.

Антоний виновато посмотрел на нее, встал и отвел взгляд.

– Не так просто, как кажется, – смущенно пробормотал он.

– Совсем не просто, – кивнула Балкис. – Прости, что я так неловка, но я постараюсь больше так не делать. Буду идти медленнее.

С этого мгновения Балкис пошла осторожнее: переступив на следующий камень, она прочно вставала на него обеими ногами и только потом переходила на следующий. Прочно – насколько это было возможно, когда ступаешь по шарам. Всякий раз Балкис не без труда сохраняла равновесие, затем делала следующий шаг. Но в конце концов один камень повернулся у нее под ногой. Девушка вскрикнула, поскользнулась и упала.

Антоний в одно мгновение оказался рядом с ней и поднял ее на ноги, но острая боль сковала лодыжку Балкис. Она сжала зубы, чтобы не закричать.

– Осторожнее, – заботливо проговорил Антоний. – Держись за меня и прыгай на одной ноге.

– И ты не упади, – взмолилась Балкис.

Антоний благополучно вел ее через камни до тех пор, пока до северного берега не осталось всего футов десять. Здесь нужно было перешагнуть цепочку небольших камней – нечто вроде гранитной волны. Но когда Антоний наступил на последний камень, предыдущий соскользнул. Юноша заторопился, покачнулся и с изумленным вскриком упал. Балкис вцепилась в его руку, удержалась, но при этом наступила на больную ногу и закричала.

– Можешь подняться? – спросила она, скривившись от боли.

– Смогу, наверное, – проговорил Антоний сквозь стиснутые зубы. Лицо у него побелело. Он встал на ноги, вскрикнул и опустился на колени.

Если бы не подоспел Паньят и не подставил Антонию плечо, то юноша разбил бы колени в кровь.

– Теперь оба держитесь за меня, – распорядился питани-ец. – Пошли, осталось всего несколько ярдов.

Вот так они и закончили переправу – опираясь на плечи Паньята. Небольшой рост питанийца в этом очень помог. Ступив на ровную землю северного берега, все трое обессиленно рухнули и испустили вздохи облегчения.

– Никак не думал, что будет так трудно переходить через тихую безводную реку, – признался Антоний.

– Хвала Небесам, что мы не пошли через нее, когда она двигалась! – выдохнула Балкис.

Они еще немного отдохнули, поднялись и повернулись лицом к северу. Зрелище не доставило спутникам особой радости.

Впереди не было барханов, да и вообще песка было мало – только твердая, спекшаяся земля, на которой кое-где белели пятна солончаков. Верно – тут попадались кое-какие растения, но увы – только невысокие колючие кустики. Сейчас они были сухими, но в дождь должны были расцвести.

Вот только дожди тут явно очень давно не проливались.

Каменная река вилась по этой пустоши на многие мили, до далеких гор, откуда она брала свое начало.

Антоний поежился.

– Как тут вообще может быть хоть какая-то жизнь?

– Здесь есть вода, – сказал ему Паньят. – Но она течет глубоко под землей.

– Если она так глубоко, то мы не сможем найти ее и попить, – в отчаянии проговорила Балкис.

Антоний прищурился и обвел взглядом окрестности.

– Наверное, – проговорил он задумчиво, – есть какой-то способ добраться до воды – иначе откуда бы людям знать, что она тут есть?

Балкис тоже стала с надеждой оглядываться по сторонам, но в конце концов печально вздохнула:

– Не вижу ни пещеры, ни какого-нибудь еще углубления.

– И все же вода здесь есть, – заверил отчаявшихся спутников Паньят. – Давайте соберем по нескольку бревнышек, чтобы тогда, когда нам попадется этот ручей, мы смогли переплыть через него.

Балкис неприязненно повела плечами:

– Ой, как не хочется снова забираться на эти противные камни! Да я и не смогу – так нога болит!

– И не придется нам по камням ходить, – утешил ее Паньят _ По берегу разбросано немало дерева.

Он отошел и вскоре принес своим спутникам по ветке, которые вполне могли сойти за посохи. Опираясь на них, спутники вскоре разыскали несколько прочных стволов длиной футов в пять, взяли их и направились за Паньятом, который пошел вперед по извилистой тропке, едва различимой на спекшейся земле. Вскоре они добрались до высокой скалы, под которой, к своему изумлению, обнаружили пещерку, дно которой находилось под землей.

Паньят взял несколько палочек и забросил их в пещеру. Стук от их падения донесся не скоро, и Балкис в испуге побледнела.

– Как же мы спустимся на такую глубину?

– Очень осторожно, – усмехнулся Паньят. – У вас обоих лодыжки растянуты. Спуск несложный, хоть и неровный.

Балкис и Антоний следом за Паньятом забрались в пещеру и обнаружили, что под землю ведут вырубленные в камне ступени. Их высота была неодинаковой, а ширина колебалась от нескольких дюймов до несколько футов. Усевшись на одну из высоких ступеней перед тем, как перейти на следующую, Балкис поинтересовалась:

– Эту лестницу вырубили люди?

– Вряд ли, – ответил Паньят. – Даже древние люди постарались бы сделать ступени более ровными. Думаю, эта лестница – дело рук богов, а они мало заботились о том, чтобы людям было удобно. Как бы то ни было, эта лестница приведет нас к подземной речке. Радуйтесь, что нам не придется подниматься наверх, нагрузившись полными бурдюками, как тем торговцам, что показали мне этот спуск.

Балкис содрогнулась при мысли об этом и очень порадовалась тому, что им не придется идти вверх с грузом.

Лестница спускалась вниз широкой неровной спиралью. Солнце освещало ступени почти до самого дна, но чем дальше, тем более тусклым становился свет. Наконец Паньят собрал прихваченные у реки ветки и бросил их вперед, но предварительно отломил веточку длиной в пару футов и спросил у Антония:

– Не мог бы ты поджечь ее огнивом?

– Это можно, – кивнул Антоний, вынул из мешка немного трута, выбил из кремня искры, разжег трут и поднес огонек к кончику ветки. Наконец сухое дерево ровно разгорелось. Антоний загасил трут и передал горящую ветку Паньяту. Тот высоко поднял ее, и все трое продолжили спуск.

Они шли в темноте, и только самодельный факел озарял их дорогу. Блики пламени играли на каменных стенах. Через несколько минут стал слышен плеск воды, и с каждым шагом он становился все громче, а дневной свет – все тусклее. А потом вдруг сгустилась тьма, и только свет факела разрывал ее. Под ногами спутников лежал каменный уступ, а под уступом сверкала и переливалась поверхность текущей реки.

Глава 20

Паньят шагнул вперед, и факел осветил изгиб туннеля, уводившего вперед. Высота свода была не более десяти футов, и наверняка этот туннель был пробит рекой. Тут и там с потолка свисали каменные сосульки, посверкивавшие в свете факела. Спутники поняли, что перед ними скорее ручей, нежели река, – ручей футов в двенадцать шириной, но с очень быстрым течением.

– Значит, это и есть подземная река, – зачарованным шепотом произнес Антоний.

Балкис понимала его чувства. Здесь, в этом безлюдном подземелье, казалось, будто ты – в храме, но было еще что-то. Некая таинственность подземного мира. Девушка думала о том, что того и гляди может появиться Харон на своей лодке и предложит странникам отвезти их в Гадес. Балкис зябко поежилась и торопливо проговорила:

– Что ж, в воде недостатка нет, и я хочу пить. – Она, держась за посох, с трудом опустилась на колени на уступе, наклонилась, зачерпнула пригоршню воды, попила. Вода оказалась холодной как лед, с привкусом камня, но все же она волшебно освежила изжаждавшуюся девушку. – Стоит ли наполнять бурдюки? – спросила Балкис.

– Давайте пока повременим, – предложил Антоний и, обернувшись, посмотрела на Паньята. – Этот уступ тянется вдоль течения до самого конца реки?

– Не знаю, – покачал головой питаниец. – Я пока этой дорогой не ходил.

– Пока? – переспросила Балкис.

– Думаю, под землей идти будет приятнее, нежели тащиться по пустоши, – пожал плечами Паньят. – Лишь бы факелы горели.

– Ну, дерева мы взяли достаточно, хватит на несколько дней, – рассудительно проговорил Антоний. – Но насколько я понимаю, большую его часть придется потратить на изготовление лодки.

– Да, мой план был именно таков, – кивнул Паньят.

– Терпеть не могу передвигаться в темноте, не зная, что впереди, – негромко проговорила Балкис, но ее голос под каменными сводами прозвучал гулко.

– О, река просто протекает под горами, – успокоил ее Паньят. – Мы знаем, куда она течет. И еще нам известно, что это – единственный источник воды между песчаным морем и подножием гор. Если бы у нас были верблюды, которые могли бы тащить на себе бурдюки и мешки, тогда мы могли бы пройти и поверху, но верблюдов у нас нет…

– И к тому же мы с Балкис хромаем, – закончил его мысль Антоний. – Думаю, ты принял мудрое решение, Паньят. Ладно, давайте попробуем соединить между собой эти палки.

И он вытащил из мешка моток веревки.

Антоний ловко и умело вязал узлы – явно ему не раз приходилось этим заниматься. Из палок получился плот, на котором как раз хватило места для троих. Антоний ухватился за край плота и сказал:

– Забирайтесь и поплывем.

Балкис встрепенулась:

– Почему ты решил сесть последним?

– Потому что под тем, кто сядет последним, плотик может качнуться, а кошки, насколько мне известно, не любят воды.

Балкис еле удержалась от смеха, отвесила Антонию шутливый подзатыльник и шагнула на плот. Суденышко накренилось, и девушка поспешно села. Верно, в человеческом обличье она очень любила купаться, но не тогда, когда вода была ледяная.

Паньят шагнул на плот следом за девушкой и озадаченно спросил:

– Не пойму, при чем тут кошки?

– Просто я их обожаю, – объяснила Балкис и задумалась о том, стоит ли рассказывать Паньяту о другой своей жизни. Решив, что рассказ может напугать питанийца, она решила пока от этого воздержаться.

Антоний оказался прав: когда он шагнул на плотик, тот сразу отплыл от каменного уступа. Послышался всплеск.

– Антоний! – вскрикнула Балкис, но юноша уже был рядом с ней. Он улыбался, а эхо повторяло его имя.

– Только до колен вымок, – заверил он подругу. – Тут мелко.

– Слава богу! – воскликнула Балкис и обхватила колени руками. – Садись, я сниму с тебя сапоги.

– Я сам могу разуться! – возразил Антоний.

– Не спорь! – прикрикнула на него Балкис, проворно стащила с него сапоги и укутала его ноги своим плащом. – Мне не нужен спутник, у которого ноги окоченели!

Тут Паньят ахнул, и Балкис с Антонием обернулись и посмотрели вперед. У обоих сразу перехватило дыхание.

Своды и стены туннеля, озаренные пламенем факела, сверкали и переливались мириадами блесток слюды, сапфиров, изумрудов и рубинов. Трое странников плыли по разноцветному миру в окружении гранатов, опалов, карбункулов, топазов, хризолитов, ониксов, бериллов, сардониксов. Кое-где сверкали чистейшей воды бриллианты.

Антоний простонал:

– Такие несметные сокровища, а до них нельзя дотянуться!

– Вот и хорошо, что я тебя за ноги держу, – проворчала Балкис. – Ни за что не позволю тебе нырять и плыть за этими камнями – еще утонешь!

– Я не такой дурак, – обиделся Антоний. – Но я – крестьянин-горец, и я родился и вырос, глядя на то, как мой отец кровью и потом добывает хлеб насущный, трудясь на почти бесплодной земле. То и дело я слышал от отца о том, что добро не должно пропадать даром, что все пригодится на черный день. И вот теперь я проплываю мимо неслыханных богатств и не могу остановить плот, чтобы взять хоть немного!

– Верно, остановиться нет никакой возможности, – посочувствовал ему Паньят. – Течение слишком быстрое.

– Река стремительно несет нас по туннелю, – кивнул Антоний, – а я сижу на плоту, окруженный сокровищами, которых хватило бы десятку царей! Мимо меня каждый миг проплывают богатства, которых хватило бы моему отцу и братьям на безбедное житье до скончания их века, а я даже не могу прикоснуться к этим драгоценностям!

«И хорошо, – подумала Балкис, – потому что твои братья и отец не заслуживают такой награды за свою грубость и жестокость».

И тут вдруг из воды вынырнула какая-то темная громадина. Сверкнули глаза величиной с плошки, вытянулась длинная лапа с извивающимися, похожими на змей пальцами и ухватилась за край плота. Чавкающий голос вопросил:

– Хотел бы остановиться, смертный?

– Нет-нет, не очень! – вскрикнула Балкис и зажала ладонью рот Антония. Тот хоть и отполз в страхе подальше от края, глаза у него все равно невольно жадно сверкнули. – Кто ты такой, обитатель мрачных пучин? – спросила девушка, мысленно готовясь произнести заклинание, с помощью которого можно было бы прогнать чудовище.

– Я – Отрицание, пустота, жаждущая поглотить все сущее, – ответило чудовище и в усмешке открыло широченную безгубую и беззубую пасть, а затем притянуло к себе плот.

– Ты – Алчность, – процедила сквозь зубы Балкис, – и ты хочешь сожрать нас.

– Так ешь же! – вскричал Антоний и швырнул что-то в разверстую пасть чудовища.

Оно, не раздумывая, захлопнуло пасть. Его глаза подернулись пленкой, пальцы соскользнули с края плота.

– Какая вку-уснятинка! – облизнувшись, проговорило речное чудище. – А добавочки можно?

– Нет у меня добавочки, – огрызнулся Антоний, – и будь этому рад, потому как штука зверски крепкая. Еще одна порция тебя погубит.

– Вот еще! Меня нельзя погубить. Я ем все-все, я – по-овели-итель глу-убин, я-а-а…

Глаза у чудища закатились, и оно с громким плеском ушло под воду.

– Что ты ему скормил? – вытаращив глаза, спросила Балкис.

– То винцо, которым нас одарил король Пиконии, – ответил Антоний. – Сработало на славу – очистило воду. – Он с сожалением вздохнул. – Но если бы я позволил ему задержать плот, я бы непременно доплыл бы до стены и набрал бы побольше камней!

– Если бы так поступил, то, вернувшись, никого бы на плоту не нашел, – заверила его Балкис. – Мы с Паньятом уже были бы в животе у этой твари, ты последовал бы за нами, а на десерт эта гадина слопала бы наш плотик, как пить дать!

Антоний содрогнулся и признался:

– Бесплатные драгоценности могли обойтись слишком дорого – по крайней мере на этот раз.

Балкис пожалела о том, что он сказал «на этот раз». Неожиданно плот поплыл быстрее.

– Держитесь за веревки! – вскрикнул Антоний и подал пример спутникам. – Неужели чудище уже протрезвело и тащит нас за собой?

– Нет, – покачал головой Паньят. – Разве ты не слышишь?

Все прислушались. Спереди доносился грохот, становившийся все громче с каждым мгновением.

– Мне знаком этот звук! – воскликнул Антоний встревоженно. – Я много раз слыхал его в горах! Впереди – пороги!

– Я этого не знал! – простонал Паньят. – Караванщики рассказывали мне, что прежде люди плавали по этой реке, но они ни словом не обмолвились ни о порогах, ни о водяном чудище!

– Балкис, хватай свой посох, скорее! – крикнул Антоний и поспешно натянул сапоги. – Отталкивайся от камней со своей стороны, а я поработаю со своей! Паньят, держи факел выше!

Река повернула, плот подбросило. Из темноты выплыла скала. Балкис нацелила на нее свой посох. Палка дрогнула в ее руках. Девушка изо всех сил надавила на нее, и плот благополучно миновал скалу. Балкис обрызгало волной с головы до ног, и она мысленно взмолилась – хоть бы не погас факел у Паньята! Плот качнулся, и Балкис поняла, что Антоний оттолкнулся от скалы с другой стороны. И снова справа показался торчащий из воды камень, и девушка опять нацелила на него шест, словно рыцарь, идущий в атаку. Цель была избрана верно, и когда шест уперся в камень, Балкис ощутила удар, от которого по всему ее телу прошла дрожь, но она крепко сжимала палку, и плот благополучно обогнул зловредный камень. Через секунду плот содрогнулся от удара слева. Балкис бросила испуганный взгляд на Антония, но тот был цел и невредим, только лицо его от напряжения стало бледным. Грохот воды перекрыл его крик.

Этот камень был гипсовый!

Плот с бешеной скоростью мчался по лабиринту порогов. Суденышко швыряло из стороны в сторону, но все же оно ни разу не налетело на камень. То и дело факел в руках у Паньята издавал шипение, и всякий раз у Балкис сердце уходило в пятки, когда она слышала этот звук, но факел вспыхивал снова, и тогда сердце девушки начинало биться ровнее.

А потом вдруг река в последний раз издала оглушительный рев и резко повернула. Балкис вскрикнула, испугавшись, что соскользнет в воду, что плот перевернется и она окажется под ним. Антоний крепко обнял ее за талию и прижал к себе. Плот накренился, всех троих обдало волной, но в следующее мгновение суденышко выровнялось, дважды повернулось по кругу, и в свете отважного, невредимого факела стал виден свод туннеля, усыпанный драгоценными камнями и отполированные вечно бегущей водой известняковые колонны. Вот только стен не было видно. А когда плот перестал вертеться, спутники наконец разглядели и стены – далекие и различимые только по блеску самоцветов.

– До сих пор мы плыли по ручью, притоку, – голосом, дрожащим от волнения, проговорил Паньят. – Он вынес нас к настоящей подземной реке!

Балкис невольно огляделась по сторонам в поисках Харона, бледного перевозчика. Конечно же, никакого Харона она не увидела и облегченно вздохнула.

– Мы целы и невредимы, моя милая, мы все вместе, – прошептал Антоний и крепче прижал к себе подругу. – Не надо так дрожать. Успокойся. Что может напугать тебя после такого плавания?

– Только мои собственные глупые фантазии, – смущенно пробормотала Балкис. – Только древние старушечьи сказки. – Правду сказать, эти сказки были уж очень старые, и к тому же рассказать их могли только древнегреческие старушки. – Я не от страха дрожу, Антоний. Просто я замерзла.

Может быть, как раз поэтому она и не пыталась отстраниться.

– Мы вымокли до нитки, – кивнул юноша. Налетел ветерок, и он зябко поежился.

Но то был не случайный порыв – холодный, пронизывающий до костей ветер дул, и дул все сильнее.

– Откуда взялся такой ветер в подземном туннеле? – простонала Балкис.

– Это – выход из подземелья! – воскликнул Антоний и сел прямее. – Наше плавание подошло к концу!

– Мне оно показалось ужасно долгим, – стуча зубами, устало выговорила девушка.

– Факел уже почти догорел! – жалобно простонал Паньят.

– Брось его в воду, – посоветовал Антоний. – А не то обожжешься.

– Но как же без света…

– Если я не ошибаюсь, – ответил Антоний, – нам недолго осталось плыть в темноте.

– Прежде ты порой ошибался, – напомнила ему Балкис, но тут ей стало совестно, и она добавила: – И я тоже.

– У нас нет иного выбора, если мы не хотим, чтобы наш друг обжегся. Выбрось факел, Паньят. Возблагодарим его – он сослужил нам хорошую службу.

Питаниец бросил в воду обуглившуюся ветку. Она зашипела и погасла. Какое-то время странникам казалось, что их окружил непроницаемый мрак. Балкис проговорила:

– Паньят, возьми меня за руку и прижмись ко мне. Только обнявшись, мы сможем пережить этот страшный холод!

Она почувствовала, как Паньят прижался к ней, его пальцы сжали ее руку. На миг девушка пожалела о том, что не видит лица Антония. Ей было очень интересно – не ревнует ли он.

Ее желание почти исполнилось. Тьма немного развеялась. Балкис восторженно воскликнула:

– Я вижу, вижу блеск самоцветов у нас над головами!

– Похоже, впереди свет! – с надеждой вымолвил Антоний. Ветер усилился. Течение все быстрее мчало плот вперед.

Становилось все светлее, но вновь послышался зловещий грохот.

– О нет! – простонал Паньят. – Только не пороги!

– Нет, звук другой, более громкий, – отозвался Антоний и насторожился. – Судя по всему, друзья, нас несет к водопаду.

– Водопад! – вскрикнула Балкис. – Как же нам уцелеть?!

– Будем отталкиваться шестами, если получится! – Антоний сжал свой посох, опустил в воду. – Совсем мелко! Тут подводные камни. Бери шест, Балкис!

Девушка перебралась к Антонию, и они вдвоем уперлись в дно шестами. Плот медленно, неохотно сдвинулся в сторону.

Река ревела все громче, течение все ускорялось. Неожиданно плот завертелся на месте, а через пару мгновений его подбросило вверх и перенесло на более спокойный участок реки.

– Продолжай работать шестом! – прокричал Антоний.

Теперь было настолько светло, что стала видна стена туннеля. Плот проплыл по тихой воде и ударился о камень у стены.

– Это уступ! – воскликнул Паньят, подпрыгнул и уцепился за каменную полку, чтобы задержать плот. – Скорее, друзья! Хватайте свои мешки и забирайтесь сюда!

Балкис и Антоний не заставили себя ждать. Антоний поднял Балкис и поставил на уступ, она подала ему руку, а потом они вдвоем сняли с плота Паньята. Плотик тут же уплыл к середине реки.

– Пойдем вперед, – перекричав шум реки, проговорил Антоний. – Пойдем к свету!

Он развернулся, потыкал в камень посохом и осторожно двинулся вперед по каменному уступу. Балкис заметила, что юноша время от времени придерживается за стенку, а потом что-то кладет в торбочку, привязанную к поясу. Она поняла, что Антоний все-таки старается взять хоть немного камешков – любых, какие только легко отделяются от стены. «Хорошо бы, чтобы это были самоцветы, – подумала Балкис, – а не простые камни».

Становилось все светлее, ветер свежел, и вот наконец впереди вспыхнуло яркое пятно. Антоний вел Балкис и Паньята туда, и пятно вырастало и ширилось у них на глазах и в конце концов увеличилось до тридцати футов в поперечнике. Антоний остановился и крикнул:

– Надо, чтобы глаза привыкли к свету!

– Хорошо бы разведать путь! – крикнула в ответ Балкис. Антоний прищурился, кивнул и поманил девушку за собой.

Балкис, у которой сердце ушло в пятки, осторожно пошла за ним, надеясь, что ее спутник ясно видит дорогу, что уступ не обрывается в пропасть.

Однако довольно долго никакого обрыва не было, и вскоре они ясно увидели солнечный свет. Балкис огляделась по сторонам, посмотрела вниз, ахнула и прижалась спиной к стене. Внизу река низвергалась водопадом с высоты футов в пятьдесят и падала в черное бурлящее озеро. Подошел нагнавший спутников Паньят, часто заморгал от яркого света, а потом все трое увидели, как их плотик сорвался с обрыва, упал в кипящую бездну и исчез в фонтане брызг. Балкис поежилась, живо представив себе, что было бы с ними, останься они на плоту.

Видимо, воображение Антония нарисовало ту же самую картину. Он широко раскрыл глаза, но проговорил:

– На самом деле нет никакой опасности. Уступ шириной в шесть футов, и ветер утих.

С этими словами он развернулся и пошел вперед.

Балкис, чувствуя себя довольно глупо, последовала за ним. Она шла боком – опасливо, робко, старательно прижимаясь спиной к стене. Почему-то ей казалось, что если она не увидит ни единой капельки воды, то ни за что не упадет с уступа. Балкис вдруг подумала, что ей намного безопаснее было бы проделать этот путь в обличье кошки, но она боялась напугать Паньята.

Антоний, однако, зорко высматривал дорогу. Он переходил с одного уступа на другой, то поднимался, то опускался по скальной стенке, а порой даже возвращался назад. И все же спутники неуклонно, хоть и медленно, продвигались вперед и вниз и в конце концов оказались на ровном берегу озера, в которое водопадом сливалась река. Балкис долго смотрела на воду, зачарованная этим величественным зрелищем. А когда она оторвала взгляд от кипящего озера и хотела сказать Антонию: «Не правда ли, какое удивительное зрелище?» – девушка обнаружила, что ее спутник сидит на корточках и выискивает камешки в прибрежной гальке. Балкис вздохнула и ни о чем не стала спрашивать друга. Она отлично понимала, что здешняя «галька» – это необработанные самоцветы. Конечно, в ее сердце шевельнулось недовольство: неужели Антоний не понимал, что жизнь и красота важнее богатства? Но она тут же одернула себя: она-то несколько месяцев жила, купаясь в роскоши! Балкис попыталась вспомнить свою жизнь крестьянской девочки в лесной деревушке – жизнь одинокой, только что осиротевшей девочки, и поняла, что в ту пору и она бы с превеликой радостью подбирала драгоценные камни, если бы они ей только попадались.

Когда Антоний поднялся, оказалось, что его торбочка битком набита камнями. Он с улыбкой обернулся к Балкис и указал в сторону дальнего берега. Балкис усмехнулся и кивнула. Она поняла: пытаться разговаривать поблизости от грохочущего водопада было бессмысленно, и последовала за Антонием. Паньят замкнул шествие.

Оглядевшись по сторонам, Балкис увидела по обе стороны от выхода из пещеры высокие холмы и деревья, что росли по краям речной долины. Впереди простирались обширные луга. Берега реки сверкали и переливались блестящими камешками, многие из которых были драгоценными и полудрагоценными. Антоний смотрел на них, жадно вытаращив глаза. Видно было, как ему хочется взять их, все до единого, и все же он больше ни разу не остановился. Для пущей уверенности Балкис крепко взяла его за руку, и как только шум водопада немного стих, сказала:

– Хорошо, что ты в силах противиться искушению и не пытаешься собрать столько камней, что и идти не сможешь под грузом.

– О, это было бы уж совсем глупо, – вздохнул Антоний. – Ведь тогда я не смог бы донести камни до рынка. Что толку от них было бы тогда?

Балкис кивнула. Ее глаза засветились от одобрения и гордости.

– Верно. Тогда твоя ноша сгодилась бы только на то, чтобы вымостить дорожку в дождь.

Антоний не очень весело рассмеялся.

– Представляю себе дорожку, вымощенную драгоценными камнями! – Он нахмурился. – Но ведь мы как раз по такой дорожке и уходили от водопада…

– Точно, – кивнул Паньят. – Стало быть, твои камни тут недорого стоят. Эта река называется Физон, друзья, и она самая широкая из тех рек, что протекают по царству пресвитера Иоанна.

Балкис взволнованно взглянула на питанийца. Она не раз слышала, как придворные упоминали о Физоне, она видела эту реку из своего окна во дворце. Действительно, это была самая главная река в стране. По ней плавали и возили грузы от дальних провинций до самой Мараканды. Поговаривали, будто бы река берет свое начало в сказочном Эдемском Саду. Если так, то большей частью Физон тек под землей, и только для жителей верхнего мира его исток располагался в этой долине.

Паньят вдруг пошатнулся и привалился к Балкис. Девушка инстинктивно поддержала его и заметила, что он бледен и с трудом держится на ногах.

– Что с тобой, Паньят? – встревоженно спросила Балкис.

– Просто я… проголодался, – вяло ответил сильно осунувшийся питаниец. – Жаль, что я должен покинуть вас и вернуться домой, но у меня осталось всего одно яблоко, а сил – совсем немного.

– Одно? – Взгляд Антония метнулся к фартуку Паньята. – Балкис! Его карман пуст!

– Не стоит так волноваться, – запротестовал Паньят. – Одного яблока мне вполне хватит, чтобы…

– Одного яблока? Да ты все свои яблоки потерял, когда мы плыли по порогам! – вскричала Балкис.

– Даже если так, то это случилось совсем недавно. – Антоний опустился на колени перед маленьким питанийцем. – Ты уже давно ослаб, Паньят. Просто ты скрывал это от нас, да?

Паньят отвел взгляд.

– Когда ты потерял последнее яблоко? – спросила Балкис испуганно.

– На порогах, как вы и подумали, – еле слышно вымолвил Паньят.

– А как давно ты нюхал яблоко?

– Последний раз – в пустыне, – признался Паньят. – Я боялся, что мы не найдем еды для вас, и…

– И ты сберег яблоки, решив отдать их нам, если мы останемся без еды! – вскричала Балкис и порывисто обняла питанийца. – О, будь благословен, преданнейший из друзей. Но мы-то нашли еду, а теперь ты можешь умереть с голода! Антоний, как же нам накормить его?

– Оставьте меня. – У Паньята подкосились колени, он сел на берегу. Лицо его стало болезненно-землистым. – – Надежды нет, потому что нет яблок. Я не хочу, чтобы вы видели, как я умираю.

– Мы не позволим другу умереть в одиночестве, – еле слышно вымолвил Антоний.

– Мы вообще не позволим другу умереть! – воскликнула Балкис. – Антоний, возьми его на руки! Река пока еще течет слишком быстро, и брать из нее воду нельзя, но если мы отнесем его к чистому ключу, то, может быть, вода хоть немного оживит его.

– Я же… не пью воду, – вяло возразил Паньят, но Антоний без раздумий поднял его на руки, посмотрел на Балкис и сказал: – Поступим так, как говорит Балкис. Уж если кто сумеет найти для тебя пропитание, так это она.

И он одарил ее суровым взглядом, который яснее всяких слов говорил: «Сотвори чудо».

«Какое же заклинание тут может помочь? » – гадала Балкис. Разве она могла сотворить яблоню? Допустим, смогла бы. Но ведь покуда деревце зазеленело бы, зацвело, покуда на нем созрели бы плоды, Паньят успел бы умереть – даже если бы яблоки зрели с волшебной скоростью.

– Ничего не выйдет, – возражал Паньят, и голос его звучал все слабее. – Поберегите силы… все бесполезно…

– Теперь, когда ты вывел нас к воде, у нас есть силы. Кругом _ плодородные земли, где мы сможем найти еду, – уговаривал его Антоний. – Помолчи и потерпи немного, Паньят. Доверься нашей Балкис.

«Нашей»? Когда это, интересно, она успела стать «их» Балкис? Девушка промолчала, и постепенно до нее дошла истинность этих слов. Нет, она не принадлежала своим спутникам, но была крепко-накрепко связана с ними. Она решительно зашагала вперед, глядя по сторонам в поисках хоть какого-нибудь знака, какой-нибудь подсказки – как накормить Паньята. Балкис старательно прогоняла отчаяние, а отчаяние все нарастало и нарастало.