355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кристофер Раули » Драконы Аргоната » Текст книги (страница 2)
Драконы Аргоната
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:06

Текст книги "Драконы Аргоната"


Автор книги: Кристофер Раули



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

Глава третья

К сожалению, драконы обладают индивидуальностью в той же степени, что и люди. У каждого из них свой характер, зачастую весьма непростой. Особенно славились непредсказуемостью поведения зеленые: виверны огромного роста, стройного телосложения, с изумрудного цвета шкурой. Их отличали крайняя вспыльчивость и злопамятность – случалось, что некоторые из них в порыве гнева убивали собственных дракониров. Иметь с ними дело было весьма не просто, однако в легионах их ценили за виртуозное владение мечом: фехтовальные упражнения темно-зеленые выполняли, словно танцуя, с легкостью и быстротой, поразительной для созданий, весящих около двух тонн.

Ракама заботился о Грифе, молодом темно-зеленом виверне родом с Мутного Озера. Прослышав о схватке, Гриф был очень рассержен вмешательством Релкина, ибо не сомневался, что, не случись этого, Ракама непременно одержал бы верх. По мнению Грифа, Релкин своим непрошеным вмешательством похитил у его драконира заслуженную победу.

Вернувшись в драконий дом после учений – приемы владения мечом драконы отрабатывали регулярно, – Гриф принялся громко сетовать на несправедливость:

– Дракониры решили помериться силой. Эка невидаль, почему Ракаме не дали закончить дело?

Почти все остальные драконы оставили его слова без внимания. Базил в это время купался в бассейне и ничего не слышал, но вот глаза Пурпурно-Зеленого вспыхнули опасным огнем.

Пурпурно-Зеленый с Кривой Горы был своего рода диковиной – вольный дракон по рождению, он вступил в легион после того, как лишился крыльев.

С Грифом он ссорился уже не один раз. До сих пор дело не доходило до драки лишь потому, что товарищи разнимали противников, спасал Грифа от гнева более крупного сородича.

– Влок? Где Влок? – звал Гриф, прежде всего желавший высказать свое неудовольствие дракону Свейна.

– Дракон Влок здесь, – отозвался кожистоспинный, появляясь из своего стойла. Он тоже был раздражен. Престарелый ветеран Влок слыл туповатым, однако на все имел свою точку зрения, и упрямства ему было не занимать. – Оба драконопаса повредились, – прорычал он. Эта вражда заходит слишком далеко. Зачем нужно, чтобы наши мальчики увечили один другого.

Гриф усмехнулся:

– Ты, Влок, говоришь так, потому что мой парень отлупил твоего. В этом вся правда!

– Клянусь огненным дыханием… – взревел Влок.

– Мой парень твоего побьет, – громко повторил Гриф. Ты это знаешь, и он знает, и я знаю.

– Довольно! – зашипел Пурпурно-Зеленый. – Мы все устали и от тебя, и от твоего парня.

– А с тобой кто-то разговаривает? Уж точно не я.

– Зато я говорю с тобой, это уж точно.

Пурпурно-Зеленый поднялся во весь свой внушительный рост. Гриф расправил плечи и злорадно ухмыльнулся.

– Молчал бы лучше, тупица, дикарь с подрезанными крыльями. Проку от тебя никакого. Ты и меча-то толком держать не умеешь.

Ошарашенный неслыханными оскорблениями, Пурпурно-Зеленый действительно промолчал, но уже в следующую секунду с ревом бросился в атаку. Гриф попытался увернуться, но был схвачен могучими руками и отброшен к стене драконьего дома, самый фундамент которого содрогнулся от этого страшного удара. В пылу схватки Пурпурно-Зеленый забыл все, чему его учили, и дрался как дикий хищник, каким он и был до поступления в легион. Его огромные челюсти сомкнулись на плече Грифа. Тот, к счастью, еще не успел снять тренировочный панцирь из толстой кожи, однако все равно взвыл от боли.

Здание снова задрожало. Послышались крики, по лестницам забегали люди. Двухтонный темно-зеленый и четырехтонный дикий драконы, сцепившись, покатились по полу. Грифу удалось вывернуться, и он пустился наутек.

Пурпурно-Зеленый метнулся следом, но, на свою беду, запнулся о табурет, который разлетелся в щепки. Выигранного мгновения хватило Грифу, чтобы выхватить из заплечных ножен меч.

Пурпурно-Зеленому пришлось бы худо, но его прикрыл Влок, тоже успевший обнажить свой Кацбалгер. Высекая искры, сталь зазвенела о сталь. Гриф и Влок, боевые драконы, товарищи по оружию, дрались на мечах прямо в стенах драконьего дома.

Драконы толпой повалили наружу. Затем отступил во двор и Влок, с трудом отбивавшийся от совершенно озверевшего Грифа. Влок был уже стар, да и в лучшие свои годы не владел мечом так, как энергичный и проворный Гриф.

Услышав шум схватки, Базил Хвостолом, кожистоспинный виверн, тянувший на две с лишним тонны, выскочил из бассейна. Мигом оценив обстановку, он понял, что Влок угодил в беду – бедолаге едва удавалось сдерживать неистовый натиск Грифа. У самого Базила меча под рукой не было, что вынуждало его оставаться сторонним наблюдателем. Но не долго – не таков был прославленный Хвостолом. Взгляд его упал на вместительную клеть, куда складывали обрубки жердей и бревен, которые драконы рубили мечами на тренировках. Ухватив орясину футов в шесть длинной, Базил устремился к Грифу.

Молодой темно-зеленый, целиком сосредоточившийся на схватке с Влоком, так и не заметил нового противника, пока Базил не огрел его жердиной по затылку. К сожалению, Базил размахнулся не слишком сильно, а потому удар не возымел желаемого эффекта. Голова у молодого виверна была крепкой, так что он, хотя и оказался сбитым с ног, мигом перекатился и с яростным воплем вскочил.

Базил искренне пожалел, что не приложил его посильнее.

Влок хотел воспользоваться неожиданной передышкой, чтобы ретироваться, но тут Базил ухватил его за руку.

– Чего тебе?

– Дай меч, – прорычал Хвостолом, выкручивая Кацбалгер из хватки удивленного кожистоспинника.

Гриф уже приближался, высоко подняв Свейн – свой разящий клинок. Базил оттолкнул Влока в сторону и выступил вперед с отнятым у Блока Кацбалгером.

Первый же удар Грифа был отбит с изяществом и легкостью, ничуть не походившими на торопливые взмахи Влока. Гриф снова ринулся в атаку, но Базил мгновенно отразил удар и умелым приемом отбил Свейт вниз, к самой земле. Гриф пошатнулся и вынужден был отступить.

Теперь обстановка коренным образом изменилась: вместо неповоротливого Влока Грифу противостоял прославленный Хвостолом, вооруженный Влоковым мечом – Кацбалгером. В отличие от Экатора, этот меч не имел магических свойств, но был острым, прочным и легким для своего размера. После короткого обмена ударами Гриф вынужден был уйти в оборону.

Молодой дракон дрался пылко и еще дважды пытался перехватить инициативу, но всякий раз попадался на обманное движение Базила. Вложенная в удар сила пропадала впустую, а положение соперников оставалось прежним.

В конце концов, когда Базил обрушил рубящий удар сверху, а Гриф блокировал его, подставив Свейт, противники сошлись вплотную. Оба попытались пустить в ход свободную руку, и Базил оказался проворнее. Гриф зашатался, в течение нескольких секунд он оставался практически беззащитным. Этого времени Базилу с избытком хватило на то, чтобы плашмя ударить соперника Кацбалгером по предплечью и выбить Свейт из его руки.

С яростным воплем Гриф повалился назад, ухватившись за ушибленную руку. В тот же миг другие драконы скрутили его и, оттащив к бассейну, окунули головой в воду – охладиться ему явно не мешало. Затем Грифа поволокли в лазарет, втолковывая по дороге, что в Сто девятом марнерийском не принято наскакивать на боевого товарища. В другой раз подобная выходка будет стоить ему жизни.

Гриф не спорил. Кажется, он только сейчас начал осознавать всю меру своего безрассудства.

Через некоторое время ветераны эскадрона собрались возле водокачки, чтобы обсудить создавшееся положение.

– Так больше продолжаться не может, – заявил Базил. – Неприятности следуют одна за другой, каждый день. Этот зеленый – просто самый вспыльчивый из нас. Но все остальные тоже малость не в себе.

– Точно. Я сама чуть не набросилась на Пурпурно-Зеленого с мечом, – призналась Альсебра, шелковисто-зеленая дракониха, славившаяся фехтовальным мастерством.

Пурпурно-Зеленый смерил ее раздраженным взглядом, но промолчал.

От Базила это не укрылось.

– Ты спокоен, – заметил он, – на тебя это не похоже.

Пурпурно-Зеленый выдохнул – медленно и зловеще. Порой Базилу казалось, что дикий дракон, того и гляди, станет огнедышащим, как его легендарные великие предки.

Я оскорблен, но ее тем не менее понимаю. Она права, мы все не в себе.

Высоко ли поднялась Красная Звезда?

Пока нет.

– А Гриф? Он что, спятил?

Большинство присутствующих пожали плечами, явно полагая, что все зеленые, так или иначе, малость со сдвигом. Пурпурно-Зеленый насупился и ударил себя в грудь.

– Этот дракон устал от Грифа и его вечных подначек.

– Мы заметили, – промолвила Альсебра, не раз разнимавшая Грифа с Пурпурно-Зеленым.

– Гриф должен стать бойцом эскадрона, – заявил Базил. – Сейчас он чужой.

– А вот другие новобранцы ему не чета, – сказала Альсебра. – Взять хотя бы Чурна. Молодой, а какой крепкий. Славный вояка.

– Дракону все ясно, насмешливо проворчал Пурпурно-Зеленый. – Альсебра мечтает подняться на гору и оплодотворить там свои яйца. С помощью молодого Чурна.

Альсебра вздрогнула, а потом повернулась к Базилу и уставилась на него широко раскрытыми глазами. Всякую бесплодную дракониху, именуемую фримартин, сильнее всего задевало упоминание об отсутствии у нее способных к оплодотворению яиц.

– Видишь, Базил, – сказала Альсебра, – он меня задирает.

Базил сочувственно пожал плечами и смерил своего дикого собрата суровым взглядом:

– Ты прекрасно знаешь, что Альсебра – фримартин. Зачем ее обижать? Чего доброго, она возьмет меч и прикончит тебя на месте. Тебе ведь известно, каково ее искусство.

Пурпурно-Зеленый смолчал и на сей раз. За время пребывания в легионе он, конечно же, обучился владеть мечом, но искусство его было далеко от совершенства. В бою не ловкость компенсировалась его чудовищной силой и свирепостью. Выставив вперед щит, Пурпурно-Зеленый шел на пролом и легко прорывал шеренги троллей, но отдавал себе отчет в том, что в поединке на мечах ему Альсебру не одолеть. Служба, помимо всего прочего, научила его сдерживаться. Бывшему властелину Кривой Горы самообладание давалось нелегко, но сейчас был как раз тот случай, когда оно оказалось кстати.

Поняв, что его дикий приятель не станет нарываться на неприятности, Базил вздохнул с облегчением. Однако проблема с Грифом оставалась неразрешенной.

– Этот Гриф неплохой рубака, только вот характер у него никудышный. Может, хоть эта история пойдет ему впрок.

– Может, и так, – согласилась Альсебра. – Во вся ком случае, теперь он знает, что кое-кто в эскадроне владеет мечом получше его.

Все кивнули в знак согласия.

Хорошо, что рядом не случилось Кузо.

– Вот уж точно, – подтвердила Альсебра.

– Столько неприятностей! А спрашивается, почему? Чего нам не хватает? Ни тебе походов, ни сражений. Кормежка приличная.

– Возможно, проблема именно в этом? – предположила Альсебра.

– И то сказать, – поддержал ее Пурпурно-Зеленый. – Наскучила нам такая жизнь.

– Что в ней плохого. Сытный легионный паек. Хорошее пиво.

– Ха, паек. Каждый день лапша. Акху мало. Я хочу снова съесть лошадь

– Ну уж нет. Хватит и одного раза.

– Но ведь она была такой вкусной. До того мне не доводилось есть жареной конины. Жареное мясо – самое удачное людское изобретение.

– А вот нашим предкам и изобретать ничего не требовалось. Они были огнедышащими и поджаривали добычу там, где поймают.

Пурпурно-Зеленый, никогда не задумывавшийся на сей счет, был поражен столь глубокомысленным заключением и взглянул на Альсебру с уважением:

– А ты, пожалуй, права.

Зазвенел колокол, и драконы дружно зашагали в трапезную. Земля дрожала под их тяжкой поступью. На ходу они, как всегда, сокрушались по поводу недостатка акха.

Уже позже, в стойле, когда Базил сосредоточенно водил точильным камнем по клинку Экатора, усердно трудившийся над ремнями нового джобогяна Релкин как бы ненароком поинтересовался:

– Хотелось бы знать, кто это так заехал Грифу по лапе? Ракама, бедолага, замучился с приварками.

– Это сделал Влок.

– Вот как, Влок?

Некоторое время Релкин продолжал работать молча.

Так выходит, Гриф затеял драку из-за Ракамы и Свейна.

– Ну… э-э… как сказать.

– А так, что этому необходимо положить конец, – заявил Релкин. – Слава богам, что Кузо был занят и не связал эти события воедино. До поры до времени.

У Свейна вроде бы сломан нос?

– Точно. А у Ракамы ребро. Обоим досталось.

Послышался стук, и в помещение, отодвинув в сторону занавеску, вошел маленький Джак.

– Слышали новость? спросил он с улыбкой заговорщика.

– Что еще за новость?

– Марнери. Мы возвращаемся в Марнери. Через неделю.

– Хм. А потом?

– А потом погрузимся на корабль и поплывем в Кадейн. Эй, а ты понимаешь, что это значит?

Все трое нахмурились.

Если они поплывут в Кадейн, стало быть, их посылают под Эхохо участвовать в осаде. А значит, им придется провести в плавании не один месяц и, скорее всего, пережить суровую зиму в горах Белых Костей.

– Ну что ж, может, хоть это сплотит эскадрон. Юный Джак помчался разносить свою новость по лагерю, а Релкин решительно повернулся к Базилу:

– Пожалуй, нам с тобой следует попросить отпуск. Другой возможности еще долго не представится.

Пойдем в деревню? Там можно будет подкрепиться.

– Не то слово. Ручаюсь, нам закатят такой обед, какого мы не видывали. Сколько лет нам не удавалось выбраться в Куотл, а ведь благодаря нашему участию в битве у Сприавского кряжа деревня получила немало льгот.

– Значит, мы оплатили обед заранее.

– Надо навестить фермеров и их родню.

– И идти недалеко, всего лишь за Горбатые холмы. Часа четыре – и мы на месте.

– Точно. А сейчас я пойду к Кузо и подам рапорт об отпуске. Очень хорошо, что ты не встрял в заварушку с Грифом. У командира не будет причины сказать «нет».

– Да это очень хорошо, – пробурчал Базил, подергивая кончиком хвоста.

Глава четвертая

Укрепленный городок Андиквант по существу являлся нервным центром Империи Розы. Именно там находилась штаб-квартира Службы Необычайного Провидения, о которой мало кто знал что-либо достоверное. В непритязательно обставленной задней комнатушке обшарпанного казенного строения встретились две женщины, весьма непохожие одна на другую. Они пили чай и вели беседу.

– Так ты видела их? – спросила первая, облаченная в черное бархатное платье.

У нее были длинные, зачесанные назад черные волосы, темные, подведенные глаза казались огромными, и от всего ее облика веяло неким мрачным могуществом.

Да. Приятный дом, живописные окрестности…

Собеседницей дамы в черном была скромная женщина неопределенного возраста в серой полотняной робе и простых сандалях. Худощавое, почти изможденное лицо обрамляли седые волосы.

– … оттуда по тропинке можно выйти прямо к парку Илка. Чудесный парк, очень красивый.

– Знаю, знаю. Что ты скажешь об их истории?

– Это именно то, чего мы опасались. То, что ты предсказывала давным-давно.

– Он наконец начал действовать.

– Это зло витает над миром со времени появления человека.

– Синни остерегали нас, но их возможности ненамного превышают наши. Они сами опасаются Властелина.

Последовало долгое молчание. Женщины обменялись взглядами. Черные глаза встретились с серыми, и сероглазая понимающе кивнула:

– Выходит, я должна вернуться на службу.

Решающие слова были произнесены, и Лессис почувствовала, как на ее плечи вновь наваливается тяжкое бремя ответственности за судьбу мира. Увы, ей было даровано всего-навсего несколько бесценных месяцев отдыха и покоя.

– Это необходимо, дорогая Лессис. Я поняла, что ты справлялась с управлением Службой гораздо лучше, чем когда-либо сумею я. Прошу прощения за то, что недооценивала твои способности.

Королева Мышей склонила голову перед Королевой Птиц.

Лессис улыбнулась и кивнула в знак того, что извинения приняты. Долгие годы, да что там годы – века она работала, не рассчитывая на благодарность и признание. Мало кто понимал, что стояло за этой напряженной работой. И вот наконец сама величественная Рибела признала ее заслуги.

– Рассказ принца Эвандера показался мне убедительным. А тебе?

– Мне тоже. Вне всякого сомнения, он и принцесса Сирина были выброшены в пространство между мирами. В наше время сохранилось еще немало опасных реликтов Красной Эры. Колдун из Монжона – это не кто иной, как тот самый Гцуг, которого наши драконы изгнали с острова Чародея во время плавания к Эйго. Он был жесток, злобен и полон презрения ко всему живому. Зато теперь ему придется тысячекратно вернуть свой долг. Он превратился в Тимнал, достаточно сильный, чтобы поднять город и поддерживать свет миллионов светильников.

– Да. Я много размышляла о том, как можно использовать Тимнал. Мне хотелось использовать столь великую мощь во благо мира. Однако теперь я предпочитаю обходиться без него, слишком уж он опасен.

Женщины обменялись улыбками.

– Сейчас принц и принцесса значат для нас больше любого Тимнала. Они повидали Ортоид, мир, сокрушенный пятой Властелина, и чудом вернулись, чтобы предостеречь нас.

– Думается мне, к этому чуду каким-то образом причастны Синни. Но они не решаются ничего делать в открытую.

– Император предупрежден?

– Ему доложили. Он как раз вознамерился предпринять путешествие по девяти городам. Глава государства не посещал их уже много лет, и возможно, сейчас действительно приспело время для такой поездки. Между Кадейном и другими территориями наметились определенные трения.

– Но это ужасный риск! – воскликнула Лессис.

– Нам придется позаботиться о безопасности.

– А император знает, что я здесь?

Пока нет, но уж он-то определенно будет тебе рад. По правде сказать, ему непросто иметь дело со мной, а мне с ним. Порой он бывает слишком мягок.

– Он думает о людях – ведь его власть существует ради них. А люди не лошади, и на них нельзя ездить верхом. Власть, потерявшая поддержку народа, неизбежно ослабнет. Он проявляет осторожность, в том числе и в делах военных. Особенно после Эйго. Возможно, чрезмерную осторожность, Но понять его легко. Достаточно вспомнить о наших потерях. Нельзя посылать людей на смерть в таких количествах.

– Она помолчала и добавила:

Людьми должен править именно он, ибо он тоже человек, такой, какими мы с тобой больше не являемся.

– Рассудком я это понимаю, но принять сердцем не могу. Ты подходишь для этой роли гораздо больше, чем я.

А что Ирена? Как она чувствует себя в твоей старой шкуре?

Уже многому научилась. Думаю, со временем узнает достаточно.

– Со временем?

Рибела невесело усмехнулась:

– Именно так. И времени потребуется немало.

– Уверена, она вернется к прежней должности, обогащенная знаниями и опытом более высокого уровня.

– А ты, дорогая Лессис?

– Я возвращаюсь на службу. Такой угрозой пренебрегать нельзя.

Глава пятая

Кузо заставил Релкина дожидаться снаружи, перед штабом эскадрона. Сразу после завтрака Релкин подал ему рапорт с просьбой о предоставлении внеочередного отпуска. В просьбе отмечалось, что они находятся всего в двенадцати милях от родной деревни Хвостолома и что ни ему, Релкину, ни его дракону уже давно не выпадал случай побывать на родине. Кузо велел явиться за ответом к четырехчасовому колоколу. Еще не замерло последнее эхо, а Релкин уже был на месте.

И вот теперь он стоял по стойке смирно, тогда как другие приходили и уходили. Кузо определенно хотел указать Релкину его место, и молодой драконир понимал причину такого отношения. Оба они, и Кузо, и Релкин, прекрасно знали, что, будь на земле хоть какая-то справедливость, к нынешнему времени командиром эскадрона следовало назначить Релкина. Его имя, так же как и имя Базила Хвостолома, было неотделимо от славы Сто девятого марнерийского.

Однако реальный мир никогда не славился избытком справедливости. Как только Уилиджер, прежний командир эскадрона, вышел в отставку и вернулся к гражданской жизни, новым командиром был назначен Кузо. По той простой причине, что Релкин в это время находился в десятках тысяч миль от всех и всяческих штабов и считался погибшим. Вот так люди и упускают прекрасные возможности.

Так что Релкин – ждал.

Наконец дверь отворилась, и Кузо жестом приказал ему войти.

– Вольно, драконир, скомандовал офицер.

Сидя за большим сосновым столом и поигрывая линейкой, он смерил Релкина долгим, оценивающим взглядом. Это повторялось при каждой их встрече, хотя Релкин уже несколько месяцев как вернулся к исполнению обязанностей и оба успели составить впечатление друг о друге. Наконец Кузо положил линейку на стол, скрестил руки на груди и поджал губы.

– Ладно. Вообще-то я собирался отклонить твою просьбу, поскольку прознал, что ты участвовал во вчерашней стычке. За завтраком я получил доклад из лазарета. У Свейна сломан нос. Ракама обмотан повязками. У Грифа повреждена лапа. Перечень повреждений длинный, и меня он ничуть не обрадовал.

Мысленно Релкин тяжело вздохнул. Ну почему командиры эскадрона, все как один, всю жизнь к нему придираются. Что Таррент, что Уилиджер, а теперь этот Кузо.

– Н я не склонен делать поспешные выводы на основании такого рода донесений, ибо представляю себе, что такое драконий эскадрон. Я пять лет служил драконопасом.

Ух ты! У Релкина появилась надежда.

– Поэтому я попытался во всем разобраться. Это было непросто, но в конце концов я выяснил, что требовалось, и свел все события воедино. Свейн и Ракама уже давно задирали друг друга. А поскольку у этих драконопасов на двоих ума не больше, чем у одной блохи, они не останавливались перед драками. Не на ристалище, по правилам и под наблюдением, а там, где их не могло видеть начальство да будет благословенна Мать, что они не применили оружие – это единственное утешение. Так вот, когда они сцепились в последний раз, ты, мастер Релкин, вмешался и разнял их.

Релкин смотрел на командира со смешанным чувством, опасение соседствовало с любопытством. Дело принимало неожиданный оборот.

– Далее я выяснил, что ушиб Грифа – это работа Хвостолома. Мне следовало бы запретить выпускать твоего дракона из форта – ты ведь знаешь, что ни один виверн не имеет права ударить другого за пределами ристалища. Правила для них такие же, как и для людей. А долг командира – обеспечивать соблюдение правил и поддерживать дисциплину.

Релкин снова забеспокоился.

– Но Гриф – зеленый, а мне известно, каковы нравы зеленых. Пришлось кое-кого расспросить, кое на кого нажать, но я вызнал, что Гриф напал на Влока. А это и вовсе никуда не годится. Пурпурно-Зеленый частенько выходит из себя, но он, по крайней мере, никогда не хватается за меч. Нельзя допустить, чтобы драконы обнажали сталь против драконов.

Релкин прокашлялся:

– Разрешите сказать, сэр.

Слушаю, драконир.

Требуется время, чтобы новый дракон обжился в эскадроне. Поначалу они всегда малость буйные.

– Хм, драконир Релкин, стало быть, ты придерживаешься традиционных взглядов по этому вопросу. Я знаю, старые служаки считают, что из любого зеленого может выйти толк, надо только дать ему пообтесаться. Однако у нас едва не произошло убийство. Он мог убить старого Влока.

– Но ведь этого не случилось. Осмелюсь доложить, что для новичка Гриф прекрасно владеет мячом. Со временем из него может выйти прекрасный боевой дракон.

Кузо смерил Релкина долгим, суровым взглядом, затем кивнул:

– Ладно, думаю, я тебя понимаю. Тем более что и сам придерживаюсь того же мнения. В приказе по эскадрону не будет упомянуто об участии Хвостолома в этой стычке. – Кузо сделал паузу и продолжил: – Твой рапорт удовлетворен. Ты и Хвостолом получаете трехдневный отпуск и можете отправляться в родную деревню. Но только на три дня, понятно? К ночи третьего дня вы обязаны вернуться в лагерь. На той неделе мы отправляемся в Марнери.

– Марнери, сэр?

– Не притворяйся, я уверен, что тебе уже все известно. В том числе и то, что из Марнери мы отплывем в Кадейн.

– Кадейн?

– Да, и ты понимаешь, что это значит – долгое путешествие и холодная зима в Эхохо.

– Эхохо! – Худшие его догадки полностью подтвердились. Зиму предстояло провести на осадных рубежах вокруг вражеской крепости Эхохо. А зимы в горах Белых Костей студеные, с завывающими снежными бурями.

– Вот именно, Эхохо. А следовательно, сразу по прибытии в Марнери мы позаботимся о том, чтобы каждый получил двойной комплект зимнего снаряжения. Все изношенные и драные плащи будут заменены новыми. Во всем, что касается снабжения, я буду вести себя как фанатик. Одежда, оружие, доспехи – мы должны все иметь с запасом.

– Так точно, сэр.

– Ступай, драконир. Желаю тебе хорошо провести отпуск. Ты это заслужил.

Релкин поспешил передать эту новость Базилу. По правде сказать, разговор произвел на него приятное впечатление – кажется, с новым командиром можно иметь дело. Он практичен, не придирчив по пустякам и, главное, кое-что смыслит в драконах.

Базил тоже был приятно удивлен этим рассказом: до последнего времени эскадрону не слишком везло с командирами. Релкин уложил в суму хлеб, наполнил флягу с водой, закинул за спину арбалет и подвесил колчан с охотничьими стрелами. В Горбатых холмах всегда водились зайцы.

Следующее утро выдалось безоблачным. Позавтракав, Релкин и Базил без промедления зашагали по узкой, но достаточно удобной дороге, что вела к селению Фелли. Чем ближе к Горбатым холмам, тем круче вверх поднималась дорога. По обе стороны росли низкорослые дубы и сосенки, в ветвях перекликались многочисленные дрозды и малиновки. Над деревьями кружило с полдюжины ястребов, а еще выше виднелись очертания какой-то крупной птицы – орла или грифа.

Релкин держал арбалет наготове, хотя и не слишком надеялся, что ему попадется хотя бы один заяц, наверняка их распугали ястребы. В добром настроении юноша и дракон поднимались все выше и выше. Деревья сменились зарослями вереска и травой, кое-где проглядывала открытая скальная порода.

Скоро они добрались до перевала, находившегося чуть пониже Старой Плеши – самого высокого из Горбатых холмов. Свернув на юг, дракон и драконир двинулись по горной тропе, вьющейся между утесами в валунами.

Время от времени Релкин замечал кроликов и даже горных баранов, но все они держались слишком далеко, вне досягаемости его арбалета.

К полудню путники добралась до горы Нищих. У ее подножья расстилался лес, а за деревьями уже виднелись общинные земли селения Куош. За полями в отдалении маячила башенка храма, казавшаяся отсюда просто сверкающим выступом скалы.

Здесь они сделали привал. Проголодавшись с дороги, оба жадно набросились на хлеб и запили его водой. Поднявшийся с долины легкий ветерок наполнил воздух ароматом деревьев и трав.

– Вот спустимся вниз, пройдем через лесную лощину и, по общинному выпасу, напрямик в «Бык и Куст». Попьем там пивка.

– Мне всегда нравилось тамошнее пиво. Хотя я никогда не мог понять, откуда взялось такое название. Ни быков поблизости нет, ни кустов. Земля плоская, на ней мальчишки в мяч играют. Кусту там не вырасти, его затопчут.

– Не спрашивай меня о таких вещах, Баз. Я там рос, вот и все. Никто мне ничего не рассказывал, а когда сирота пристает с расспросами, то получает не ответы, а подзатыльники.

– Драконопас рождается на свет с отговорками, которые так и хлещут у него изо рта.

– Бывает, что и у дракона изо рта кое-что хлещет. Вот помнится мне один денек, тебе тогда как раз исполнилось десять.

Базил напрягся.

Ничего не помню.

Могу напомнить. Ты натрескался диких ягод, а потом у тебя прихватило брюхо…

Незачем об этом вспоминать.

– … а потом мы возвращались в деревню. Ох, и веселенькая же была дорога. Ты…

– Довольно! – щелкнул челюстями Базил.

– Ладно, ладно, – Релкин с улыбкой отвернулся, взгляд его поднялся к поросшему багряным вереском Роанскому взгорью, ограждавшему долину с другой стороны. Зеленая низина, пурпурные склоны, отдаленная башенка куошского храма – все это всколыхнуло воспоминания о былом. Мальчишкой, не видевшим мира за пределами деревни, он не раз сиживал на холмистых склонах. Тогда его так и подмывало сбежать. Горные кряжи представлялись ему прутьями клетки. Теперь он воспринимал их как стены, оберегающие тихую, мирную долину. Ограждающие ее от опасностей, которых так много в большом мире. По этим краям, отсюда до самого Эрсоя, бродили они с Базилом в юные годы, пока не отправились в путь по Борганскому тракту, имея на руках контракт с бароном.

Чертов контракт с бароном! Он обернулся одними неприятностями, связанными по большей части с троллями, которых нелегально содержал барон. Но в то время Релкину казалось, что это прекрасный способ вступить в жизнь. Набраться опыта, подзаработать деньжат, а уж потом двинуть в Марнери и подать просьбу о зачислении в драконий корпус. Вместо этого им пришлось удирать из Боргана, а вдогонку неслись проклятия барона. Впрочем, все это осталось в прошлом. В конце концов они попали в Марнери и все таки поступили на службу.

В тот день, когда они покинули Куош и зашагали по дороге в Борган, казалось, что перед ними лежит весь мир, прекрасный и манящий. То была другая жизнь, и сами они были совсем другими.

– Мы обошли чуть не весь мир и вернулись, Баз.

– Этот дракон и не думал, что ему доведется столько путешествовать.

– А здесь, похоже, мало что изменилось.

– Здесь живут мирно. Я рад, что мы ушли.

– Интересно, как поживает старый Макумбер.

– Мне тоже, Я не раз сиживал с ним здесь.

– Не сомневаюсь. Он частенько говаривал мне, что ты станешь одним из лучших вивернов, выращенных в Куоше:

– А? – Базил покосился на Релкина, выискивая на его лице усмешку. – Шутка?

– Ничего подобного. Ты действительно лучший, самый лучший виверн, когда-либо рождавшийся в здешних краях.

Базил заморгал и заурчал, словно гигантский кот:

– Этому дракону приятно слышать такие слова. Драконопас нечасто находит доброе слово для бедного старого дракона.

– Я уверен, что старый Макумбер тобой гордится.

Это заявление также было встречено громким одобрительным урчанием.

– Помнишь, как мы тащились по той дороге, – промолвил Релкин, указывая на линию тополей, обозначавших Борганский тракт. Над рекой Саун, словно львиная голова, высился холм Калкуди. – Когда-нибудь я непременно приведу Эйлсу, пусть полюбуется этой картиной. Мне кажется, ей понравится. Голубой Камень не так уж сильно отличается от Ваттель Бека.

Отдохнув, они продолжили путь – на сей раз по узенькой тропке, сбегавшей вниз по крутому склону, усыпанному каменными обломками. Порой огромные глыбы перекрывали тропу, спутникам приходилось или перелезать через них, или лавировать между валунами. Достигнув подножия горы, Релкин и Базил перелезли через невысокую каменную ограду и оказались под темными сводами леса. Вскоре они вышли на тропу, огибающую общинные земли Куоша с севера. Шпиль храма маячил прямо перед путниками. Справа, на вершине пологого склона, виднелась Березовая ферма – кучка белых, отштукатуренных строений.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю