Текст книги "Мик Джаггер. Великий и ужасный"

Автор книги: Кристофер Андерсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Для придания непринужденной атмосферы Джаггер пригласил регги-группу Rudies. Когда они заиграли песню «Роллингов» It’s all over now(«Теперь все кончено»), странный выбор для такого случая, Мик взял Бьянку за руку, вывел на танцпол и впервые станцевал с ней как со своей законной женой. К явному удовольствию двухсот гостей и столпившихся у ворот зевак, песня It’s all over nowбыла сыграна тем вечером еще не раз.

Надежды присутствующих на то, что и сами «Роллинги» что-нибудь сыграют экспромтом, развеялись, когда Кит исчез еще до полуночи и Мик остался развлекать гостей один. Несмотря на усталость, он присоединился к исполнительницам ритм-энд-блюза Дорис Трой и бывшей певице из IketteП. П. Арнольд и двадцать пять минут играл попурри из различных соул-мелодий, приводя публику в восторг.

Новоиспеченная миссис Джаггер, сидя рядом с Роже Вадимом и Полом Маккартни, с интересом наблюдала за тем, как Мик с Арнольд на сцене задорно перемигиваются, толкаются и усердно исполняют один хит ритм-энд-блюза за другим. При этом по ее внешнему виду нельзя было сказать, знает она или нет, что у ее мужа когда-то была любовная связь с этой певицей. Но ближе к утру Бьянка решила, что ей уделяют мало внимания, и она поспешила заявить об этом мужу. «Мику не нравится, когда ему указывают, что делать, – рассказывал Уаймэн. – Он тут же вернулся к друзьям и продолжил веселиться». Рассерженная Бьянка удалилась в номер отеля «Библос».

На следующий день молодожены отправились в десятидневное путешествие по островам Сардиния и Корсика на борту 120-тонной яхты «Ромеанг». Когда предприимчивый репортер спросил, будут ли их сопровождать знаменитые друзья, Джаггер ответил: «Да вы, должно быть, шутите».

По возвращении Джаггер плотно взялся за работу со своими коллегами-«Роллингами». Тем летом они должны были записать новый двойной альбом и выпустить его как раз во время следующего «вторжения» в США, в 1972 году. Предполагалось, что он станет таким же мегахитом, как и «Липкие пальцы».

Поскольку принадлежавшее Киту поместье Нелькот было самой большой резиденцией «Роллингов» на юге Франции, Мик решил, что лучше всего записывать новый альбом именно там. В просторном подвале было достаточно места не только для всех музыкальных инструментов, приборов и устройств, но и для технического персонала.

Чего там недоставало, так это мощных кондиционеров или хотя бы источников электричества, чтобы их установить. Записывая Tumbling Dice(«Брошенная игральная кость») и Rocks Off(«Спускаю»), Мик срывал с себя одежду, но и тогда запись превращалась в сплошную пытку. При большой влажности терпеть жару просто не было никаких сил. «Едва я открывал рот, чтобы запеть, как у меня сразу пропадал голос», – вспоминал Мик.

Временами электричество «скакало» или полностью отключалось, что усложняло и без того нелегкую ситуацию. «Я уже разошелся, уже середина песни, все просто классно, а потом бац – и свет гаснет, – вспоминал Мик. – Приходилось начинать сначала». По его словам, все это походило на «гребаный кошмар».

Кита с Анитой происходившее мало заботило. Оба они плотно погрузились в наркотический дурман и, казалось, были вполне довольны, что их окружают сплошные наркодельцы, такие же наркоманы, как они сами, праздные тусовщики, халявщики-прилипалы и какие-то сомнительные личности. Когда Кит купил себе быстроходный катер, он сначала хотел окрестить его «Марлоном», но потом вывел краской на борту название «Мандракс» – в честь своих любимых «колес».

Полагая, что это не совсем подходящее окружение для женщины на седьмом месяце беременности, Бьянка решила провести остаток лета в Париже, в зарезервированном за Джаггером номере исторического «Отеля» (L’Hotel). Именно в этом отеле, расположенном на берегу Сены, на улице Рю-де-Боз-Ар, скончался Оскар Уайльд, произнеся перед смертью знаменитую фразу: «Либо эти обои, либо я».

Судя по всему, это был мудрый шаг для Бьянки. Тем временем Анита Палленберг в Нелькоте разошлась не на шутку, приставая ко всем подряд: к торговцам, к музыкантам, помощникам, даже к Эрику Клэптону, так же подсевшему на героин, как и она. Вскоре начали ходить слухи, что она спит с Миком и что они вместе повторяют пикантные сцены из фильма «Представление». Желая успокоить Бьянку и показать, что нет никаких оснований для ревности, Мик согласился немного пожить с Бьянкой в Париже или проводить там, по крайней мере, три дня в неделю. Другим «Роллингам» пришлось работать над альбомом без него и накладывать запись ведущего вокалиста отдельно.

21 октября 1971 года в родильном доме «Бельведер» Бьянка родила здоровую девочку. Через два дня родители пришли к общему решению и назвали ее Джейд Шина Джезебель. Почему «Джейд»? [6]6
  Jade – нефрит (англ.). – Примеч. пер.


[Закрыть]. «Потому что она настоящая драгоценность, само совершенство», – отвечал Мик.

Две недели спустя девочку отвезли в Лондон, где над ней принялись ворковать Ева и Джо Джаггеры, до сих пор называвшие сына Майком. В отсутствие Бьянки Мик пригласил на Чейни-Уок Маршу Хант, чтобы сфотографировать вместе Карис и Джейд. Марше тяжело было наблюдать, как Мик постоянно суетился вокруг Джейд, а на Карис почти не обращал внимания.

В следующий раз они с Хант встретились только через месяц, и то потому, что Хант скрепя сердце решила попросить Мика выделить деньги на питание и одежду Карис. До этого Марша, утверждавшая, что она находится на мели, только один раз получала деньги от Джаггера – 500 долларов на текущие расходы по уходу за ребенком. На этот раз Мик даже не посмотрел ей в глаза и только нехотя расписался на чеке. «Наверное, у него недоставало духу посмотреть мне в лицо», – вспоминала позже Хант.

Но Джейд буквально купалась в море обожания и любви. Няня Джейд, Жани Вильер, говорила, что Джаггер «ужасно радовался, оттого что стал папой». Это обожание принимало порой причудливые формы: «Представьте себе только – Мик Джаггер в шелковой рубашке, белых атласных брюках и с зелеными тенями на веках расхаживает в своей неповторимой манере по детской комнате».

Бьянка между тем жаловалась на свои новые материнские обязанности. «Никто не представляет, как трудно прибираться в доме, присматривать за Джейд и одеваться соответствующим образом». Как утверждала Вильер, Бьянка проводила с Джейд меньше времени, чем Мик, а когда брала малышку на руки, то взваливала ее себе на плечо, как мешок. Однажды, по уверению Вильер, Бьянка даже «уронила Джейд с лестницы».

К весне следующего года «Роллинги» так и не составили подробный план гастролей в США, но название своему новому альбому придумали: Exile on Main St.(«Изгнание на Мейн-стрит»). Теперь, прожив в другой стране почти год, Мик признавался, что скучает по дому. Он даже говорил знакомым, что готов принять предложение своего давнего друга Тома Дриберга и вернуться в Англию, чтобы принять участие в парламентских выборах от лейбористской партии. «Правда, у меня не совсем подходящая жена», – добавлял он лукаво.

Оставив Бьянку в их совместном доме на юге Франции, Джаггер отправился в Нью-Йорк, на переговоры с Ахметом Эртегюном. Там он завел знакомство с Джеймсом Тэйлором, худощавым американским певцом, только что выпустившим популярный альбом Sweet Baby James.Когда его обнаружил старый приятель Мика Питер Эшер, раньше выступавший в дуэте «Питер и Гордон», а ныне продюсер, Тэйлор проходил курс лечения от нервного расстройства и склонности к самоубийству. Как и многие другие знакомые Мика, включая Кита, Аниту и Клэптона, Тэйлор пристрастился к героину.

Тэйлору захотелось познакомить Мика со своей новой подружкой, еще одной восходящей звездой поп-музыки по имени Карли Саймон. Джаггеру конечно же доводилось слышать ее песни – хорошо составленные, написанные необычайно грамотным языком композиции вроде That’s the Way I’ve Always Heard It Should Be(«Я слышала, это бывает именно так») или Anticipation(«Предчувствие»). Но еще более любопытной казалась история ее жизни. Отец Саймон основал издательский дом «Саймон и Шустер», а дом ее родителей нередко посещали такие именитые гости, как Альберт Эйнштейн, Сальвадор Дали или Джон Стейнбек.

Как и Тэйлор, Саймон в детстве мучилась от неуверенности в себе и находила убежище в мире музыки. Она страдала от заикания, и, когда врачи не смогли исправить этот ее недостаток, Андреа Саймон предложила своей одаренной дочери не говорить, а петь обо всем, что она хочет сказать. Идея сработала. У девочки оказался красивый и чистый голос, а через какое-то время она настолько уверилась в своих силах, что смогла и говорить без заикания.

Саймон привлекала Мика и физически; в конце концов, она как раз была его типа – высокая и худощавая, с крупным ртом и копной непокорных волос, едва ли не «американская версия» Бьянки. Точнее говоря, отражение самого Мика в женском теле.

В конце 1971 года Тэйлор как раз порвал давнюю связь с фолк-певицей Джони Митчелл и познакомился с Саймон на концерте в Карнеги-холле. Сама Саймон еще поддерживала отношения со скандально известным голливудским ловеласом Уорреном Битти. Но между ними проскочила искра и зародилась настоящая страсть, а это конечно же означало, что Мик обязательно попытается ею овладеть.

Слухи о связи Мика с Карли Саймон быстро пересекли Атлантику. Бьянка, как и следовало ожидать, буквально рассвирепела. Она открыла огромную кладовку Мика на вилле в Биоте, вытащила его любимые рубашки и зубами разодрала их в клочья. Своих чувств к Карли Бьянка не скрывала. «Есть одна американская певичка, которую я с удовольствием порвала бы на куски», – сказала она нескольким людям.

Что касается самого Мика, то Бьянка его тоже не жаловала. Когда он вернулся в Биот, она заперлась на вилле и отказывалась открыть ему дверь. Когда Мик уговорил слугу впустить его, она вытолкала его на улицу и снова заперлась. Позже Мик утверждал, что в порыве «припадка ревности» Бьянка однажды угрожала ему пистолетом.

Спустя много лет Бьянка сказала Энди Уорхолу, что из всех любовниц Мика больше всего ее бесила Саймон. Энди объяснял это тем, что «Карли Саймон умна и очень похожа на Мика – выглядит как Мик и Бьянка».

Через несколько месяцев после интриги с Миком Карли вышла замуж за Тэйлора и следующие девять лет пыталась излечить его от героиновой зависимости. Тэйлора нисколько не волновала связь его жены с Джаггером; все трое оставались близкими друзьями. Настолько близкими, что когда Саймон записывала в студии свой хит You’re So Vain(«Ты так тщеславен»), Джаггер усердно подпевал ей на заднем плане. (Несмотря на слухи, что герой этой песни – Битти, друзья Мика прекрасно знали, о ком там идет речь – это у Джаггера был любимый шелковый шарф, который он называл «абрикосовым»: «твой шарф, он был абрикосовым… жена близкого друга, жена близкого друга».)

В том же году абрикосовый шарф всплыл еще раз, после того как Мик заявил, что не возьмет Бьянку в тур по США. Мик стоял на тротуаре рядом с двадцатью чемоданами, ожидая лимузина в аэропорт, когда Бьянка высунулась из окна и закричала: «Если я не еду, то и мой шелковый шарф не поедет! Можешь распаковывать вещи до последнего чемодана, пока не найдешь».

Последующая за этим сцена поразила няню Джейд, Жани Вильер. Мик топнул ногой и заплакал. «Би [так он называл свою жену], я же хотел надеть его на выступление. И как я теперь его найду?» Но Бьянка настаивала на своем. Следующие сорок пять минут Мик, так и не переставая плакать, рылся в чемоданах, пока не обнаружил злополучный шарф абрикосового цвета в самом последнем из них. «Вот, получай, – крикнул он, швыряя шарф Бьянке. – Надеюсь, теперь ты довольна? По твоей милости я опоздаю в аэропорт!» (Нужно заметить, что Бьянка все-таки присоединилась к Мику в конце его тура по Америке.)

Вскоре Мику представился случай отомстить ей с Марианной Фейтфул. Джаггер рассказал ей о кратком путешествии в Южную Азию с Бьянкой и о том, как он посещал некоторые известные секс-достопримечательности Бангкока, пока та занималась покупками. «С тех пор я по-хорошему так и не потрахался», – пожаловался Мик Марианне. Это упущение было исправлено.

Бьянка прекрасно понимала, что недостатка в готовых пойти на все поклонницах у Мика не будет, особенно после того как по Америке, словно монгольская орда, пронеслась очередная волна увлечения Rolling Stones(их альбом Exile On Main St.(«Изгнание на Мейн-стрит») разошелся миллионами экземпляров еще до гастрольного тура, а записи постоянно крутились по радио). «Мику нужно было доказывать себе, что он все еще находится на вершине, – говорил Эртегюн. – Но ему не стоило волноваться. С ним никто не мог сравниться».

И все же, по мере того как приближался его двадцать девятый день рождения, Мик приходил к неутешительному выводу, что его сверстники либо мертвы (Хендрикс, Джоплин, Джим Моррисон, Брайан), либо, подобно Битлам и другим группам первой волны «Британского нашествия», воспринимаются как реликты прошедшей эпохи. За внимание подростков и за каждый доллар, потраченный ими на пластинки, теперь сражались такие новички, как Jackson 5и Дэвид Кэссиди, а приверженцы классического рока отдавали предпочтение таким группам и исполнителям, как Элис Купер, Greatful Dead, The Who и Led Zeppelin. В то же время Элтон Джон, Лу Рид и Дэвид Боуи активно разрабатывали глэм-рок, первопроходцем в котором был как раз Мик.

Джаггер не сдавался и пробовал осваивать новые способы привлечь к себе внимание. В попытке создать как можно больше шума на своих представлениях он прогонял почетных гостей с первых рядов и заполнял их вопящими тинейджерами. Их энергия придавала ему свежие силы. «Я чувствую их там, внизу. Мне нужен каждый из них», – говорил он.

С того момента, как он вышел на сцену в расшитом блестками белом комбинезоне с открытыми бедрами, стало понятно, что Мик не намерен полагаться на волю случая. За несколько десятилетий до того, как Кит стал распускать слухи о размере гениталий Мика, Джаггер специально подчеркивал эту деталь, засовывая себе между ног скатанный носок.

Сделав пару глотков «Джека Дэниэлса» или вынюхав дорожку-другую кокаина, Мик снова выходил на сцену и, обливаясь потом под прожекторами, продолжал рычать и дергаться под такие песни, как Midnight Rambler(«Полуночный гуляка»), Under My Thumb(«У меня под каблуком»), Brown Sugar(«Коричневый сахар») и Tumbling Dice(«Брошенная игральная кость»). В главной статье журнала Life, озаглавленной «Роллинги проносятся ураганом по стране», Томас Томпсон писал: «И во главе всех – Джаггер. Он обладает редким даром поражать публику своей шокирующей электризующей энергией, подобно редким исполнителям, таким как Калласс, Эль Кордобес и Нуриев». Далее автор описывает Мика как «брошенную кукловодом марионетку» и «чирлидера на оргии».

Для самих «Роллингов», пожалуй, самой желанной реакцией на выступление были беспорядки, которые все еще продолжали возникать на их концертах. В канадском Ванкувере, столице Британской Колумбии, после столкновений двухтысячной толпы с конной полицией в больницу попало более тридцати человек. У «Форума» в Монреале устроили настоящий бунт более трех тысяч фанатов с фальшивыми билетами. Фанаты в Сан-Диего забросали полицейских зажигательными бомбами и развязали едва ли не уличные бои, в результате которых пятнадцать человек получили ранения и шестьдесят отправились за решетку. Но самые крупные беспорядки прошли в аризонском Тусоне, где полицейские забросали разбушевавшуюся толпу гранатами со слезоточивым газом. Прежде чем волнения прекратились, полиция арестовала более трех сотен человек.

То же повторилось и в столице США. Там полиция задержала шестьдесят шесть буйных фанатов. В Род-Айленде арестовали только двоих, но ими оказались сами Мик и Кит, напавшие на фотографа.

Позже, уже сидя на борту «Высунутого языка» (частного самолета «Роллингов», DC-7 с известным логотипом Джона Пэша на фюзеляже), Мик с размаха ударил привлекательную молодую женщину, а после вытолкал ее из самолета. Выяснилось, что она была судебным приставом, передавшим ему повестку в суд от землевладельцев в Алтамонте, которые потребовали выплатить компенсацию в 375 тысяч долларов за испорченные участки – не такая уж заоблачная сумма, даже по тем временам. (В самолетах Джаггер вообще часто позволял себе больше обычного. Еще до этого случая во время рейса в Лос-Анджелес стюардесса Полин Лаф допустила ошибку, сказав Мику, что он сидит не на своем месте. Говорят, что Мик в ответ на это схватил ее за локоть, развернул и заявил: «Еще раз так скажешь, и я тебе дам пинка под зад». Позже он добавил, что ему хотелось бы «еще и врезать ей как следует по морде, потому что заслужила».)

Под всей этой бравадой Джаггер скрывал беспокойный страх умереть насильственной смертью, особенно он боялся, что его убьют во время представления. По этой причине на гастролях его сопровождали как минимум два охранника. В качестве последнего средства самообороны за пределами сцены Мик носил в кармане куртки пистолет 38-го калибра. Впоследствии к списку фобий и к нервному тику добавился страх погибнуть в авиакатастрофе, и малейшая тряска в воздухе вызывала у него настоящий приступ паники. Но, несмотря ни на что, Мик не намерен был останавливаться. Напротив, «Роллинги» стали еще больше разъезжать по разным гастролям, и их дорожная жизнь приобретала поистине сюрреалистические тона.

Многие подробности этой «жизни на колесах» постарался запечатлеть кинематографист Роберт Фрэнк, планировавший выпустить документальный фильм под заголовком «Блюз членососа». Но фильм так и не вышел на экраны, и совершенно ясно почему. Мик с Китом постоянно несли какую-то чушь под кайфом и сворачивали косяки прямо перед камерой. В одном эпизоде Кит в открытую ширялся героином. Вот еще несколько характерных кадров: Бьянка фотографирует мужа, который курит траву на заднем сиденье их лимузина во время путешествия по югу США; Мик, засунув руки в плавки, ходит вокруг бассейна в резиденции «Роллингов» в Лос-Анджелесе; какой-то другой мужчина, лицо которого скрыто, мастурбирует, засунув руку себе под атласные брюки; голые групи вводят друг другу иглы в вены; Джаггер перед представлением нюхает кокаин через стодолларовую купюру; Джаггер играет на там-таме на борту самолета, пока администраторы раздевают трех юных фанаток и гоняются за ними по салону.

В одной совершенно абсурдной сцене Мик сидит в кровати, держа зеркало перед лицом и вглядываясь в него, как королева из «Белоснежки». Вокруг него групи, музыканты и помощники занимаются сексом, нюхают кокаин или протягивают друг другу под нос попперсы (амилнитрит).

Увиденным был поражен даже такой закаленный рок-журналист, как Роберт Гринфилд из журнала Rolling Stone. «Пять бутылок „Демерола“ и бутылка „Квейлудза“ на 500 таблеток, все пустые; квартовая бутылка кокаина просто в качестве энергетика, четыре „Квейлудза“, чтобы заснуть, но если начинается мандраж, закинься „Плацидилом“… четыре дорожки кокаина на 500 долларов на зеркале… кто-то засунул свою заначку в резинку – называет это „настоящей профилактикой“, ха-ха».

Еще одним свидетелем наркотического угара «Роллингов» был Трумэн Капоте, который собирался написать про них пьесу, но она так и не была закончена. «С самого начала они принялись пререкаться, – вспоминал один знакомый Трумэна. – Мик невзлюбил Тру за то, что тот все время пытался прикалываться… Никто не смеялся, потому что он был несмешной». Капоте же назвал Мика «испуганным маленьким мальчиком, заблудившимся в чужом районе». Что касается пресловутой сексуальности, якобы притягательной для обоих полов, то автор, известный в богемной среде по кличке Крошка Ужас, сказал следующее: «Поверьте мне, Джаггер так же сексуален, как и писающая жаба».

С Капоте не согласились бы миллионы женщин, одна из которых как раз появилась на звездной вечеринке, устроенной в честь «Роллингов» в Лос-Анджелесе. «Мисс Памела! Девушка моей мечты!» – закричал Мик, приветствуя свою приходящую любовницу. Мисс Памела только что узнала, что ее новый ухажер, малоизвестный актер по имени Дон Джонсон, изменил ей с четырнадцатилетней дочерью актрисы Типпи Хедрен, Мелани Гриффит. При этом она не преминула заметить, что среди всех ее любовников Джонсон обладал самым внушительным достоинством – «и Мик конечно же воспринял это как вызов». «А принять вызов Джаггер был готов всегда», – добавила она лукаво.

Поскольку Бьянка за весь тур присоединялась к музыкантам лишь дважды, и то ненадолго, Мик активно пользовался обильным «шведским столом», который ему охотно предлагали во время путешествия («Мне просто нужно быть самим собой», – объяснял он). Среди главных блюд были и подружки Хью Хефнера, с которыми рок-кумир встречался в чикагском особняке редактора и основателя журнала «Плейбой». Прыть и мастерство Джаггера поразили даже видавшего виды Хью. «Мик явно не нуждается в моих советах», – сказал он.

Второе выступление «Роллингов» на Мэдисон-сквер в Нью-Йорке, состоявшееся 26 июля 1972 года, то есть в двадцать девятый день рождения Мика, ознаменовало собой конец гастролей. После того как от планов выпустить пятьсот живых кур на головы зрителей отказались, «Роллинги» просто стали швырять друг в друга торты, пока двадцать тысяч зрителей распевали «С днем рожденья тебя!»

После выступления Ахмет Эртегюн устроил в отеле «Сент-Регис» пышную вечеринку со множеством звездных гостей в духе Феллини, так удачно поставившую точку в гастрольном туре. Энди Уорхол щелкал «Поляроидом», актриса Пэт Аст и трансвестит Кэнди Дарлинг пытались разговорить драматурга Теннесси Уильямса, Боб Дилан в темных очках и белой фетровой шляпе болтал с ведущим ток-шоу Диком Кэветтом, а после попросил снять его вместе с актрисой Жа Жа Габор; Вуди Аллен почти все время простоял в углу, а писатель Джордж Плимтон разговаривал с Капоте и сестрой Джеки Онассис, княгиней Ли Радзивилл. Среди собравшихся можно было заметить и многочисленных завсегдатаев модных нью-йоркских тусовок с бокалами шампанского в руках, в том числе ювелирного магната Джанни Булгари, наследника сети супермаркетов Хантингтона Хартфорда, светских львиц Си-Зи Гест и Слим Кит, модельера Оскара де ла Рента, издателя Сая Ньюхауза и критика Рекса Рида.

В два часа ночи Мик присоединился к импровизирующим Стиви Уандеру и Мадди Уотерсу, блюзовому кумиру его юности. Все это мероприятие, закончившееся перед рассветом, Дилан описал как «всеобъемлющее начало космического сознания». Публицист Гарриет Ван Хорн выразилась иначе. Согласно ее мнению, «на такой вакханалии, как день рождения Джаггера, чувствовали бы себя как дома Нерон, Калигула, маркиз де Сад и „семья Мэнсон“».

К этому списку она с полным правом могла бы добавить имя Рудольфа Нуриева. Он не смог побывать на вечеринке, но тем же летом встречался с Джаггером не раз. Прошло десятилетие с тех пор, как Нуриев сбежал из Советского Союза, но он все еще находился на пике славы, покоряя зрителей своими бросающими вызов гравитации прыжками и животной чувственностью. Экзотический танцовщик с пухлыми губами и высокими татарскими скулами и по жизни шел подобно Мику, покоряя как мужчин, так и женщин, в том числе знаменитую балерину Марго Фонтейн, Леонарда Бернстайна, актера Энтони Перкинса и модельеров Джорджо Сан-Анджело и Холстона.

Мика привлекали люди, похожие на него, а Нуриев во многих отношениях был его копией. «Мы с Нуриевым много спорили по поводу того, кому требуется больше таланта и дисциплины – балетному танцору или поп-певцу, – говорил Мик об их творческом соперничестве. – Он часто переспоривал меня, но, мне кажется, я его переубедил. Я сказал, что и сам хотел бы танцевать, только упустил такую возможность».

Тем же летом, когда журналист и телеведущий Джеральдо Ривера пригласил Джаггера и Нуриева на вечеринку в свою квартиру в Нижнем Ист-Сайде, выяснилось, что этих мужчин связывают более тесные отношения. Пока Рудольф с Миком курили траву и танцевали в гостиной, Ривера вышел на кухню, чтобы смешать коктейли.

«Вдруг кто-то проскользнул у меня за спиной, и я почувствовал чью-то руку у себя на поясе, – вспоминал Ривера. – Я слегка повернулся, чтобы посмотреть, кто это, и это оказался Нуриев. Он двигался под звуки музыки и прижимался ко мне сзади. Он был игриво настроен и явно делал сексуальные намеки. Не успел я подумать, как мне реагировать, как спереди ко мне подошел Джаггер и начал заниматься тем же. Они шутили и смеялись, но между ними ощущалось и какое-то серьезное соперничество».

Пока Мик гладил грудь Джеральдо, Нуриев ерошил его волосы. «А ты знаешь, он девственник», – сказал Нуриев Мику.

«Ах, вот как, – отозвался Мик, подмигнув. – Ну тогда мы сейчас его уломаем».

Джеральдо пришел к мнению, что Нуриев и Джаггер хотят соблазнить его по-настоящему, и поспешил «выскользнуть из этого сэндвича», как он выразился, и «перевести все в шутку». Но, впрочем, добавил: «Если бы я когда-нибудь и решился на гомосексуальный опыт, то именно тем вечером, с Рудольфом Нуриевым и Миком Джаггером».

Когда Джеральдо поведал об этом случае Бьянке, та просто пожала плечами. «Мик не очень высокого мнения о женщинах», – сказала она, как о чем-то само собой разумеющемся.

В сентябре Мик приехал в Лондон и объявил о том, что вернулся домой навсегда, потому что ему надоело жить на юге Франции. Киту и Аните это тоже надоело, но у них были и более веские причины покинуть соседнюю страну: после нескольких лет, в течение которых Ричардс и Палленберг играли в кошки-мышки с французскими властями, те наконец-то выписали ордеры на их арест по обвинению в хранении наркотиков.

Мало что заводило Мика так, как игра с прессой. Наверное, поэтому он заявил, что собирается уйти со сцены в тридцать четыре года. «Не хочу закончить как Элвис Пресли и выступать в Лас-Вегасе перед домохозяйками и старушками с сумочками в руках. Это бред. Если Элвиса так прикалывает, пусть выступает. Но это не по мне. Не хочу быть рок-н-рольным певцом всю жизнь».

«Все люди в основе своей бисексуальны».

Мик

«Невозможно утверждать, гомосексуален он или бисексуален. Он вне этого. Мик Джаггер – величайший специалист космического секса».

Биби Бьюэлл, любовница

«Я не пропагандирую образ вечного двадцатидвухлетнего парня. Это очень опасная штука».

Мик