Текст книги "Отравленная для дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 18

– Это что значит? – заорал незнакомый мужчина, размахивая газетой, как мечом. – Где ваш муж?

Соображала я туго. В голове все еще стоял звук раскрываемой двери. Обычно я с улыбкой отвечала: «Он уехал по делам, но скоро вернется. Если у вас есть что обсудить, я ему передам!».

Некоторые джентльмены наотрез отказывались разговаривать с женщиной, глядя на меня снисходительным взглядом: «Дорогая, а ты запомнишь хотя бы половину из того, что я тебе сказал?».

– Он уехал по делам, но скоро вернется. Если у вас есть что обсудить, я ему передам! – выдохнула я, видя, как дрожит смятая газета в пухлой руке гостя.

– Где мои деньги! – закричал незнакомец.

Я возмутилась. И даже встала с кресла. Как он смеет повышать на меня голос! Какой невоспитанный. Я уже собиралась отдать приказ дворецкому и слугам, чтобы этого наглеца выставили за дверь, но что-то меня остановило.

– Полагаю, в банке! – произнесла я. В моем голосе вежливый лед. – И прекратите кричать! Кто вам дал разрешение так со мной разговаривать?

– Разрешение? Да? – лихорадочно задыхаясь, пробухтел мужик, а потом затрясся. – Разрешение, значит! Я сегодня с утра хотел снять деньги, которые откладывал пять лет на приданное дочери! И что вы думаете? Денег нет! Мои деньги пропали!

– Думаю, что это какая-то ошибка, – произнесла я, стараясь успокоить разбушевавшегося клиента. – Вы попросите служащего проверить еще раз!

– У меня через неделю свадьба дочери! Все уже оговорено! – кричал незнакомец. – Я думал, что деньги в надежном месте! Банк – это ведь надежно, не так ли!

– Так, так, так, – попыталась я урезонить клиента, подняв руку в успокаивающем жесте.

– Не «такайте» мне! Где ваш супруг! – зыркнул глазами незнакомец, словно Мархарт спрятался в комнате.

– Его нет дома, – ответила я. – Поезжайте в банк. Я уверена, что там разберутся. Я ничего не могу сделать. Я не служащая банка.

– Куда уехал ваш муж? – спросил незнакомец, пытаясь отдышаться.

– Я не знаю. Он не поставил меня в известность, – произнесла я, видя, как мужчина пытается отдышаться и успокоиться.

– Вы понимаете, что у меня пропали все деньги из моей ячейки! Служащая при мне открыла ее, а там пусто! – произнес он.

– Не переживайте, у нас есть резервный фонд. Как раз на такой случай, – улыбнулась я. – Можете вернуться в банк, и если что, вам выплатят из резервного фонда. Вам нужно просто написать заявление.

Незнакомец успокоился. Вроде бы. Он все еще тяжело дышал, словно пытаясь осмыслить сказанное мною.

– Простите, мадам, – произнес он наконец совершенно другим голосом. – Просто я разнервничался. Свадьба на носу. Подготовка и все такое.

– Я вас понимаю, – постаралась улыбнуться я. Незнакомец вышел, а я села в кресло. Что ж, и такое бывает.

Не прошло и получаса, как в комнату без стука влетел старый дворецкий.

– Мадам, вам нужно взглянуть! – послышался его запыхавшийся голос. Он развернул газету, а я увидела на первой странице: «Банк Лавальд» ограблен!

Глава 19

Я дернулась, пробегая глазами строчки. Буквы в газете плясали, как мухи в стеклянной банке. И тут я поняла, что не буквы пляшут. Это дрожат мои руки.

Я выхватила глазами только: «ПРОПАЛО», «ОГРАБЛЕНО», «ЛАВАЛЬД» – всё остальное – шум из домыслов, сплетен и историй вкладчиков.

Но больше всего меня пугали толпы людей на фотографии. Они стояли под банком, пока охрана пыталась держать дверь.

Это страшное, застывшее мгновенье поразило меня куда больше домыслов журналистов и рассуждений о том, как опасно хранить деньги у чужих людей.

Объектив поймал на переднем плане рыдающую женщину, которую придерживает, видимо, супруг. Он с надеждой смотрит на банк, который еще вчера был оплотом надежности. В его глазах была слабая надежда.

Минута растягивалась на час, чай в кружке не остывал – будто время остановилось, а я осталась внутри него.

– Где господин Лавальд! – послышался крик в коридоре. – Господин Лавальд!!!

В комнату вбежал управляющий банком, мистер Эллифорд. Вид у него был такой, словно за ним гнались собаки. Рыжий, солидный пожилой дядька с отдышкой смотрел на меня осоловевшими глазами.

Он вцепился в дверной косяк, задыхаясь.

– Мадам, а где господин Лавальд? – прошептал он, пытаясь перевести дух. – Он мне срочно нужен!

– Я не знаю, – прошептала я, а пока сердце выстукивало ритм паники. – Что у вас случилось?

– Ах, мадам! Мы с утра пришли на работу, пошли первые клиенты… День как обычно, как вдруг открываем ячейку – пуста! Мы подумали на новенького. Этого… Лоджерса…. Он обслуживал клиента. Но потом еще клиент. И снова пусто. Мы решили проверить все ячейки… И… все ячейки пусты. Пропали деньги, фамильные драгоценности… Все пусто!

– Быть такого не может, – прошептала я.

Газета задрожала у меня в руках.

– Я тоже так подумал. Все исчезло! Нас ограбили! – простонал управляющий. – И главное – никаких следов взлома! Но все чисто! Словно… словно…

– Договаривайте, – выдавила я, но в груди уже теснилось предчувствие.

– Словно их взял кто-то, – прокашлялся мистер Эллифорд, а в его голосе прозвучала неуверенность. – Кто имел доступ ко всем ячейкам…

В этот момент управляющий поднял на меня взгляд.

– А резервный фонд? – спросила я с надеждой.

– Подчистую, – сглотнул мистер Эллифорд. – Мадам, банк – банкрот. Вкладчики штурмуют его, требуя свои деньги. Я еле прорвался через черный ход. Мы пока пытаемся сдержать панику, но про это пронюхали газетчики. Будь они прокляты! Они нагнетают и без того ужасную обстановку. И толпа прибывает. Они пытаются взять банк штурмом. Поэтому я разыскиваю господина Лавальда. Пусть он успокоит людей.

– Он может быть в поместье напротив, – произнесла я, все еще пытаясь осмыслить услышанное. Пока что у меня в голове не укладывалось то, что случилось.

«Даже резервный фонд!» – пронеслось в голове. И волосы встали дыбом от ужаса.

– Там живет его… эм… содержанка. Давайте называть вещи своими именами!

– Хорошо, благодарю вас! Извините, что побеспокоил! – воспрянул духом управляющий и вышел из комнаты. Я дрожащими руками отложила газету и подошла к окну. Открыв штору ровно настолько, чтобы можно было взглянуть одним глазком, я увидела, как мистер Эллифорд спешит под снегопадом в дом напротив. Он постучался. Дверь открыл лысый дворецкий мадам Свечи.

Они о чем-то поговорили, и мистер Эллифорд озадаченно посмотрел на окна нашего поместья.

Я задвинула штору и присела в кресло. Разум пока что отказывался принимать тот факт, что мое детище обанкротилось. И, пожалуй, было самым страшным.

Глава 20

Господи, что же делать?

Не успела я успокоиться, глядя на остывший чай, как в комнату вместе со свежестью стужи вошел мистер Эллифорд.

– Его нет! Дворецкий сказал, что мадам хозяйка уехала еще вечером и больше не возвращалась. Ваш муж там не появлялся. Единственное, что он обмолвился, что госпожа просила собрать ее вещи. Но за вещами она так и не вернулась.

«Собрала вещи! Пропал даже резервный фонд… все ячейки пусты… Тот, кто имел доступ ко всем ячейкам…», – пронеслось в голове.

Мозаика складывалась в ужасающую картину. Но я не верила. Нет. Мархарт не мог так поступить. Для него банк – семейное дело. Он бы никогда так не поступил. Он очень дорожил банком!

Я резко обернулась на спешные шаги в коридоре.

Дворецкий ворвался в комнату, сметая все на своем пути. В его руках была еще одна газета с огромными, отпечатанными типографской краской буквами: «Экстренный выпуск».

Я выхватила газету, видя, что площадь перед банком превратилась в море людей. Они пытаются прорваться в банк, но охрана банка сдерживает натиск. Пока что.

– О, боги! – простонал Эллифорд, читая газету через мое плечо.

Я только хотела закрыть газету, как вдруг увидела фотографию того самого браслета, который подарил мне мой муж вчера.

«Почтенная герцогиня Синбелл сожалеет о пропаже бесценной фамильной реликвии – браслета с бриллиантами, который жаловала ее прабабушке покойная королева Мэрибелль за верную службу! 'Я верила банку. Верила людям! И сейчас я требую, чтобы мне вернули мои фамильные драгоценности!». Старая дама, которая в последнее время жалуется на здоровье и почти не покидает постель, боялась, что слуги будут подворовывать в силу того, что она не может уследить за драгоценностями. Подобный случай уже имел место с маркизой Фонтен, когда у пожилой леди слуги вынесли из дома все, что могли. Король лично издал указ о возвращении всех ценностей наследникам. А часть слуг, включая сиделку, дворецкого и двух лакеев, повесили на главной площади. Именно этот вопиющий случай заставил почтенную герцогиню Синбелл отдать драгоценности на хранение в банк Лавальд! «Одно дело, когда слуги воруют вазу, а другое дело, когда фамильные вещи!».

У меня рот открылся от изумления. Буквы запрыгали. И только через секунду я поняла, что это трясутся мои руки.

Это был тот самый вчерашний браслет. Тот самый! Я клянусь!

Боже мой. Я сама писала предложения для старых немощных аристократов: «Ваши сокровища в безопасности с банком Лавальд! Слугам придется довольствоваться серебряной вилкой, а не фамильными драгоценностями!».

– Мадам, что с вами? – прошептал мистер Эллифорд.

Я посмотрела на кристально честного человека, который вел дела с педантичной тщательностью и ставил меня в известность обо всех делах, которые происходили в банке.

– Боюсь, вы не найдете моего мужа, – прошептала я, оседая в кресло.

– Почему вы так решили? – спросил мистер Эллифорд, глядя на меня.

– Потому что… – едва выдавила я. – Он… он обокрал собственный банк.

Эллифорд сглотнул.

– Я догадывался. Но до последнего надеялся. Этот новенький Лоджерс. Он видел, как хозяин приезжал в банк. Вчера. Примерно в шесть вечера. И резервный фонд. Преступники не могли бы добраться до него. Там особая магия!

– Вы никому не говорите! – произнесла я, умоляюще глядя на мистера Эллифорда.

– Да, конечно! Я никому не скажу! – выдохнул управляющий. А в его глазах паника. Мистер Лавальд был его последней надеждой.

– Что же делать? – внезапно произнес мистер Эллифорд, расхаживая по комнате.

Глава 21

Я чувствовала, что меня трясет. Трясет так, что я уцепилась руками за ручки кресла. «Что было бы, если бы я сбежала с тем незнакомцем?» – пронеслось в голове. Словно из глубин подсознания выплыл хриплый тихий голос.

– Я попытаюсь успокоить вкладчиков. Насколько это возможно в нынешней ситуации! – неуверенным голосом произнес мистер Эллифорд. – И… я не знаю, как поступить… Мы уже сообщили стражам порядка, что банк ограбили. А как теперь? Если это сделал… сам хозяин… Как теперь это…

– Пусть ищут Мархарта, – выдохнула я, пряча разгоряченное лицо в руках. Прикосновение холодных пальцев принесло сиюминутное облегчение.

Дверь закрылась, а я прижала руку ко рту и крепко зажмурилась, выпуская с выдохом беззвучный крик раненого зверя.

А ведь я могла сбежать? Просто взять и протянуть руку незнакомцу… А смогла бы? После того, как меня убили в том мире. Разве можно доверять тому, кто одержим тобой? Или жизнь меня вообще ничему не учит?

Мысли путались в голове. Я все еще не могла поверить в происходящее.

– Госпожа, к вам посетители, – начал было дворецкий, а в комнату вошла семья.

Муж, жена и дочка в чепце с огромным бантом под горло. Глаза женщин были красными от слез. Лицо мужчины было бледным, но каменным. Словно все силы уходили на то, чтобы не расплакаться.

– Мадам, – произнес глава семейства. – Мы можем видеть вашего мужа?

– К сожалению, нет, – ответила я почти механически.

– Понимаете, тут такое дело, – замялся глава семейства. – У нас вопрос жизни и смерти! Под угрозой жизнь моей дочери! Так получилось, что… Анетта, покажи, пожалуйста…

Анетта, которая стояла позади матери, сделала шажочек вперед, и я увидела, что девушка беременна. Причем живот был уже виден. И как бы она ни скрывала его шерстяной накидкой, он был весьма заметен.

– Она оступилась… И я назначил двойное приданое, чтобы выдать ее замуж, – выдохнул отец. – Нашелся жених, и вот… завтра они должны обвенчаться, а деньги… были на счету в банке… И если я не выполню условие… Вы сами понимаете, что будет… Мы в отчаянии!

Его супруга не выдержала и разрыдалась первой.

– Сколько приданого? – спросила я, видя, что девушка уже мысленно на мосту, свешивается через перила. Это было написано на ее измученном лице.

– Двести золотых, – прошептал мужчина, а я вздохнула. Я не обязана отвечать за поступки мужа, но… мне было так жаль бедняжку, что я попросила горничную принести мою шкатулку.

– Одну минутку, госпожа, – прошептала горничная, появившись в дверях.

Она вернулась бледная, трясущаяся со шкатулкой в руках. Я открыла замочек, видя, что она пуста. Не осталось ничего. Даже золотой булавки.

– Посмотри еще! – едва скрывая тревогу в голосе, прошептала я ей, как вдруг вспомнила про сережки, что сейчас на мне. Я сняла одну из них и протянула семье.

– О, благодарю вас, – заплакал отец. В глазах матери и дочери этот подарок стал спасением. – Простите, что мы… вот так вот… Сами понимаете…

Они еще долго рассыпались в благодарностях, а я смотрела на эту минуту счастья среди горя. В голове мелькало предложение, которое я перечитывала перед тем, как отправить в газету: «Приданое для дочери? За три года мы его удвоим!» И сейчас эти слова звучали как насмешка судьбы.

Семья ушла, а бледная горничная вошла в комнату.

– Мадам… Все пусто, – едва слышно прошептала она, а я видела, как дрожит ее рука.

«Пусто… О, боже… Он вынес из дома все!» – прошептало что-то внутри меня, словно не веря услышанному.

Глава 22

В такое сложно поверить…

Я держалась. Не плакала. Не бегала в панике. Не кричала.

Просто держалась. Из последних сил.

Был уже вечер, а шум вокруг банка не унимался.

Экстренные выпуски печатали один за другим, словно газеты решили использовать за день годовой запас бумаги.

Я лихорадочно соображала, что делать. Драгоценностей нет. Можно попробовать продать картины и дорогие вещи из дома. Но этих денег не хватит, чтобы погасить долги. И уж тем более вернуть фамильные драгоценности.

Мне страшно было разворачивать свежий, пахнущий типографской краской выпуск. Люди готовы были растащить банк по кирпичам. Требовали, чтобы вмешался король. Все требовали Лавальда. Но управляющий хранил молчание. Я видела его бледное лицо на фотографии. «Мы разберемся! Не переживайте! Расходитесь по домам!» – отвечал он.

Бедный, бедный мистер Эллифорд. Ему-то как раз больше всех и досталось.

Сотни жизней, сотни судеб, сотни надежд и чаяний – всё пропало.

Я знала, как муж вынес эти деньги.

Память услужливо подбросила мне воспоминание. «Это старинный семейный артефакт! Ты знаешь, как начался банк Лавальд? Мой предок был вольным наемником. И однажды убил мага. Конечно, он обыскал мертвеца и обнаружил вот этот бездонный мешочек. С этого начался банк. Тогда это был еще не банк. Это был просто мешочек, в котором хранились деньги друзей, знакомых. Потом они стали платить за хранение небольшие суммы…» – вспомнила я голос мужа.

Его тогда распирало от гордости.

«В него поместится всё! Однажды мой отец хотел проверить, сколько всего в него помещается. И в него переехал почти весь дом!» – смеялся Мархарт.

Тогда это казалось смешной шуткой. Но сейчас я понимала, как он смог вывезти целую сокровищницу.

– Госпожа, – послышался стук в дверь, а я увидела дворецкого.

Я приготовилась к очередному экстренному выпуску газеты.

– Я, конечно, понимаю ваше состояние, – замялся он. – Но завтра пора выплачивать жалованье слугам. Не могли бы вы подсказать, будет ли жалование?

– Я постараюсь вам все выплатить, – сглотнула я, но внутри всё сомневалось. Смогу ли? У нас большой штат прислуги. Он требовал огромных денег. Где я их найду?

– Я не вывожу… – проскулила я, сжимая кулаки и трясясь от нервов.

«Без паники! Ты не должна отвечать за преступления мужа, – твердила я самой себе, пытаясь успокоиться. – Ты всего лишь его жена. Ты сама в шоке!»

За день я не смогла заставить себя поесть. Вместо желудка – сплошной комок нервов. И любая мысль о еде вызывала тошноту.

«Он убил его… Убил мое детище… Мой банк. Мою гордость. Сделал меня соучастницей ограбления… Ведь это я приводила клиентов. Я жала им руку и говорила о том, что банк Лавальд – самое надежное место на свете… Я смотрела им в глаза, я писала письма-предложения…» – вертелось в моей голове.

Зачем нужно было грабить собственный банк? Неужели ему было мало того, что приносил банк? Денег было достаточно! Даже более чем!

Наверное, я никогда не пойму людей, которые выбирают сиюминутную выгоду, перечеркивая все перспективы.

Нужно что-то придумать! Я зажмурилась, но в голове ни одной дельной мысли.

Глава 23. Дракон

– Банк! Банк Лавальд лопнул! – ворвался Флори в мой кабинет, как будто за ним гналась сама смерть. – Вы слышали новость⁈ Его ограбили! Банк разорился! Пропали все деньги, все украшения! Всё пропало!

Я не поднял глаз от писем. Только слегка сжал ручку пера – так, что чернила брызнули, будто кровь из раны.

– И что? – спросил я, когда газета шлёпнулась мне на роскошный стол, будто труп на мраморную плиту.

Флори задохнулся. Его пальцы вцепились в край моего стола, будто пытаясь удержать реальность от разрушения.

– И то! Там были и ваши деньги! – выдавил он, голос дрожал, как струна перед обрывом. – Большие деньги! Двести тысяч золотых!

Я медленно поднял взгляд. В его глазах – не тревога. В них – паника скупердяя, чья монетка закатилась в щель между досок.

– И что? – повторил я почти ласково. – Разве это сумма, за которую стоит переживать? Ну сгорела – и сгорела. Мелочи какие…

– Мелочи? – прошептал управляющий, будто я осквернил святыню.

– Может, хватит делать из них религию? – я встал, и голос мой стал ледяным, как клинок, вонзённый в сердце. – В мире есть столько важных вещей…

…Например, она.

Она – и есть мой бог. Её боль – мой алтарь. Её страх – мой святой огонь. Я бы продал каждую свою монету, чтоб увидеть, как она улыбнётся. А если бы она велела – сжёг бы этот город дотла, лишь бы в пепле остались только мы двое.

И теперь… теперь она лежит в том доме, как мёртвая птица в клетке. Отравленная. Преданная. Обманутая. А я… я не смею войти. Не смею взять. Не смею даже дышать слишком громко – боюсь, что мой вздох разобьёт её, как стекло.

Но сегодня я должен выйти на улицу. Должен пойти туда, откуда не возвращаются благородные господа, особенно если у них при себе есть тугие кошельки. Туда, где моя кровь кричит воспоминаниями, словно раненый зверь.

Я шёл по Улице Секретов, как ходит человек к могиле матери. Снег падал молча – как будто боялся нарушить позор, висящий в этом квартале. Уличные фонари мерцали, отбрасывая тени, похожие на крики о помощи, искривлённые, жуткие в своей беспомощности. Здесь пахло дешёвыми духами, потом и отчаянием. Здесь не жили – здесь выживали, выменивая плоть на хлеб, на крышу, на шанс проснуться завтра.

Я понимал, что благородный герцог не должен разгуливать здесь. Это может ударить по его репутации. Поэтому пользовался маской. Впрочем, так делали все аристократы, если им вдруг захотелось познать прелести не холеных, капризных проституток из дорогих борделей, а простых девушек, которые за золотой готовы даже вылизывать твои сапоги. Только здесь они могли дать волю самым тёмным фантазиям, а тело, которое не выдержало этих фантазий, можно оставить в каком-нибудь тёмном переулке. Сюда шли те, чьи фантазии не ограничивались лёгкими шлепками. Ведь с этими дамочками можно было делать всё, что угодно. И тебе ничего за это не будет.

Девушки вытянулись, как голодные кошки, облизывая губы.

– Господин! – шепнула одна, пальцы уже на моих пуговицах. – За вами приходила смерть? Или любовь?

– Я не для вас, – бросил я, не останавливаясь. Я видел их глаза. Они остекленели, стали равнодушными. Словно они уже смирились с положением вещей. Они уже не стирали платья, не делали причёски. Только размалёвывали лица, чтобы скрыть усталость и следы побоев.

Но одна – молодая, чистенькая, робкая, с ясными, перепуганными и смущёнными глазами – перехватила мой взгляд. Она стояла чуть в стороне, притулившись к стене, как испуганный щенок. Её платье было чистым, но на локтях – потёртое. Волосы аккуратно собраны, не растрёпаны. Она не кричала. Не хватала за рукав. Просто смотрела – и в её взгляде был стыд.

Вот она. Та, кого я искал.

Глава 24. Дракон

Я кивнул. Она сжала губы, будто боялась, что это сон, и вошла вперёд, ведя меня в крошечную каморку под самой крышей.

В крошечной каморке была кровать, столик, умывальник, камин и старый стул.

– Как тебя зовут? – спросил я, когда дверь закрылась.

– Лирина, – прошептала она, не глядя на меня.

– Ты давно работаешь здесь? Раньше я тебя не видел.

Она опустила голову. Пальцы дрожали, когда коснулись пуговицы на моём жилете.

– Я… работала горничной, – голос её был тихим, как дыхание на грани смерти. – У господина Барнделла. Но… его сын… проявил ко мне интерес. Сначала цветы. Потом – поцелуи. Я пряталась. Он был мне противен… А однажды он затащил меня в спальню, – она замолчала, глотнув воздуха, будто боялась, что слова задушат её. – Хозяйка сказала, что я – развратница. Вышвырнула ночью в дождь. Без рекомендаций. Без гроша. И еще всем растрезвонила обо мне…

Она подняла на меня глаза. В них – не соблазн. В них – боль.

– Я неделю ходила по домам… Никто не брал. «Ты же знаешь, что о тебе говорят», – шептали мне даже поварихи. А потом… – она опустила взгляд на свои руки. – Потом я поняла: мне не осталось ничего, кроме этой улицы.

Она потянулась ко мне снова, но я схватил её запястье. Не грубо. Но твёрдо.

– Остановись, – сказал я. – Я не за этим пришёл.

Она замерла. На лице – обида, страх, унижение.

– Вы… не хотите? – прошептала она, будто я отнял у неё последнюю возможность выжить.

– Я заплачу тебе за время, – мягко ответил я. – Сядь.

Она опустилась на стул, словно ноги перестали её слушать. И тогда – тихо, дрожащим голосом – вылилась вся её боль:

– Я мечтаю… просто вернуться. К работе, где не надо краснеть, глядя в глаза. Где можно встать утром и знать – я достойна смотреть в зеркало. А здесь… – она сглотнула, будто проглатывая слёзы. – Здесь я чувствую себя грязной. Даже когда моё платье чистое. Даже когда никто не трогал меня. Просто оттого, что я стою здесь. Что я – из этих.

Я смотрел на неё. И видел не проститутку. Я видел мать. Видел Аветту. Видел себя – мальчишку с Улицы Секретов, который прятался за мусорными баками, чтобы не смотреть, как очередная проститутка домой мужчину в парадном костюме. И думать в этот момент о матери.

– Возьми, – протянул я визитку. На ней – только имя и адрес мануфактуры. – Там работа. Еда. Крыша. Одежда. Детям – молоко. Никто не спрашивает, откуда ты. Никто не показывает пальцем. Это твой шанс начать новую жизнь.

Она взяла карточку. Пальцы дрожали.

– Спасибо… – прошептала она, будто не веря.

Я оставил на столе золотую монету – больше, чем она заработала бы за неделю. И вышел.

Но не ушёл. Остановился у двери. Прислонился к стене, прислушиваясь.

Секунда. Две. Я ждал. Мне уже самому было интересно, что она решит.

И – шорох. Щелчок. Звук тлеющей бумаги.

Я заглянул в щель под дверью.

Она бросила мою визитку в камин.