Текст книги "Бывшая генерала дракона (СИ)"
Автор книги: Кристина Юраш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Вот что она делает! Я попытался улыбнуться, но получилось как-то не очень.
– Моя тетушка по маминой линии живет в столице. И она обожает иллюзион. Она приезжает к нам раз в месяц и только о нем и говорит. Она даже фотографии привозила! И афиши! Мне кажется, я знаю уже наизусть каждое представление! Я хотела бы хоть побывать в театре иллюзий, в столице… Чтобы мы пошли туда вместе. Чувствую, я стану заядлой театралкой. Как моя тетушка.
Я стиснул зубы. Мне хотелось поговорить о чем угодно, кроме Наташьи.
– Она такая прекрасная. Молодая, красивая. Я по сравнению с ней чувствую себя бледной молью. А еще она очень талантлива. Я бы хотела хоть капельку походить на нее… – вздыхала Луиза. – Я бы все отдала, если бы у меня была возможность! Даже принц в нее влюбился! Тетушка рассказывала, как однажды Наташья открыла карету после выступления, а оттуда вывалились цветы. Представляете? Вся карета в цветах! Жаль, что я не могу быть такой, как она… А вам нравится иллюзион?
– Честно сказать, он выглядит удивительно, – признался я, глядя на Луизу. – Но я, как военный, все пытаюсь представить, как это использовать в военных целях. Почему-то у меня мысль о том, что школа иллюзии немного недооценена с точки зрения военного дела. Просто представь себе. Создать иллюзию войска в несколько раз больше, чем есть на самом деле, тем самым деморализовать противника. Или вместо реальных людей, держать осаду с помощью качественной иллюзии. Пустить ее вперед, чтобы основной удар пришелся на нее.
– Я ничего не понимаю в военном деле, – заметила Луиза, а мы вошли в старую галерею, где висели семейные портреты. В детстве я часто сюда прибегал, чтобы посмотреть на маму с папой.
– Скажи мне, – улыбнулся я, радуясь, что не слушаю про Наташью. – Ты любишь картины?
– У нас в замке их много, – заметила Луиза. – Они обычно смотрят на тебя так, словно презирают заранее. У них всегда такие лица, словно мимо них идет траурная процессия.
– Тонко подмечено, – выдохнул я, радуясь, что тема наконец-то изменилась.
– Мне куда больше нравятся иллюзии. Они… Они как живые! – вздохнула Луиза. – Я всегда читала книги, представляя героев. К сожалению, я редко выезжала из замка. И даже редко покидала комнату. А это очень скучно. И единственным счастьем для меня были книги. Мне казалось, что благодаря им я путешествую, влюбляюсь, плыву в открытом море…
“Она очень милая, когда улыбается. У нее ямочки!”, – подметил я, выдыхая. Я боялся, что Луиза окажется глупой пустышкой, но в ней, оказывается, живет довольно интересная личность.
– Если я тебя сейчас поцелую, – улыбнулся я, бережно поворачивая ее лицо к себе. – Ты не упадешь в обморок? Я не очень люблю целовать лежащих на полу девушек без признаков жизни!
На самом деле, я не спрашивал. Я предупреждал.
Быть может, я почувствую что-то такое, что заставит сердце биться чаще? Может, она мне нравится, но я просто этого не осознаю?
Осторожно, готовясь в любой момент услышать: “Нет!”, я приблизился к ее губам и раздвинул их поцелуем.
“Помни, для девушки это – первый поцелуй!”, – напомнил я себе, стараясь целовать ее нежно.
Я ждал. Ждал, когда в сердце вспыхнет хотя бы маленькая искорка, из которой можно будет раздуть пламя. Быть может, со временем, я души не буду чаять в этой женщине.
Но я вспоминал момент, когда целовал губы Наташьи, вспоминал, как бешено стучало сердце, как внутри все сгорало от страсти.
А сейчас я чувствовал просто мягкие девичьи губы, которые податливо принимали поцелуй.
Когда я оторвался от ее губ, то увидел Наташью, стоящую в другом конце галереи.
Глава 26
– Ах, дорогая моя! – произнесла герцогиня. – Мне так жаль…
Выйдя на грохот, я увидела старую герцогиню и несколько слуг, которые с трудом вносили что-то большое, покрытое тканью.
– Мы не смогли снять огромный портрет в галерее, но, очень надеюсь, что этого портрета будет достаточно! – вздохнула герцогиня.
Вид у нее был такой расстроенный. То и дело он тыкала кружевным платочком в глаза.
– Приложите к стене! – произнесла она, а двое крепких слуг сдернули пыльную ткань.
– Вот, портрет моего покойного сына и его покойной жены, – заметила герцогиня. – Я слышала, что вы умеете… как бы воскрешать мертвых. Ну, не по настоящему, конечно… Но… Я бы хотела, чтобы на помолвке внука присутствовали… Как бы присутствовали… и они. Это мой подарок ему. Он ведь… Мой маленький Амбер никогда не видел маму и папу. Только на портрете!
С портрета на меня смотрел бравый военный, похожий на Амбера, как две капли воды. Только волосы у него были ниже плеч. Рядом расположилась хрупкая рыжая девушка с солнечной улыбкой. В своем розовом платье, она казалась каким-то эльфом или феей.
– Мой бедный сын герцог Анвар Моравиа и его супруга леди Фиорелла. Прекрасная была пара! – вздохнула герцогиня, любуясь портретом. – И… Мы еще тогда не знали, но на портрете есть чуть-чуть Амбер. Просто, когда позировала, она была уже в положении. Мы узнали об этом позже.
– А что с ними случилось? – спросила я, видя, как слуги удалились. – Если не хотите рассказывать, не надо. Я просто хотела бы уточнить. Сейчас любая информация может быть важна.
Герцогиня уселась в кресло, вздохнула и повернулась ко мне.
– Мой сын, как и мой муж были военными. Амбер пошел по стопам отца и деда. Династия, – вздохнула герцогиня. – Я, в свое время, дорогая мо,я вышла замуж за герцога. И у меня был выбор. Или я сопровождаю его везде. Или сижу в замке. Ну конечно же я решила сопровождать его!
Она вздохнула, грустно улыбаясь.
– Тогда он еще не был генералом. Он был унтер офицером. И я такая окрыленная любовью, собрала чемоданы. Что-то вроде на край света за тобой, любимый. А потом начались переезды. Вот ты, дорогая моя, была в северном форте? Нет? Это к лучшему. Как выяснилось, что никаких слуг офицерским женам не полагалось. Маркизочки, графиньюшки, баронессы, – мы все драяли полы, готовили еду, рубили дрова, стирали одежду и ютились с мужьями в крохотных комнатках.
Я с ужасом слушала ее рассказ о буднях офицерской жены. Я представляла заметенный снегами форт, вереницу женщин, которые рубят дрова, пытаются вести хозяйство. А ведь недавно они блистали на балах.
– Весь быт лег на женские плечи. И все были равны. Простолюдинкам было намного проще, чем нам. И мы у них учились! – усмехнулась герцогиня. – Одна девушка научила меня правильно рубить дрова! Мужья на службе, а кто нам дрова рубить будет? А вторая научила готовить! Я же была кисейной барышней и ничего не умела. Одна была магичкой. Умела лечить. Мы ее очень уважали!
Герцогиня помолчала, улыбаясь сама себе.
– Я помню, как родился мой Анвар. Это было так быстро, что я даже испугаться не успела, – заметила герцогиня. – И вот он уже лежал на подушке в тазике. А сверху кружевная юбка от моего бального платья. Даже там хотелось немного красоты и уюта. Вот такая получилась колыбелька. А я сидела с туфелькой на страже… Ну, может, слышали? Раньше в моде были цокающие туфельки? Их еще специально подбивали железом? Чтобы звонче цокать на балу… Как сказал мой муж, цокаешь, как кавалерист! Так я этой туфелькой двадцать шесть крыс убила, которые к ребенку лезли! Там крыса размером с кошку. И еще и пушистая. Северная.
Какой кошмар! Я смотрела на герцогиню, понимая, что она пережила в этой жизни. Куда уж мне с моими приключениями!
– Из платьев, что понабрала, я оставила два. Одно пошло на шторы! Понимаешь, там, в гарнизоне даже штор не было! Два платья я распорола на наволочки и постельное белье. Из пышных нижних юбок получилось три отличные простыни! И три платья оставила. Два повседневных и одно парадное! У нас тоже были вечера.
Она промолчала, глядя на портрет.
– Ночи были холодные. Муж приходил уставший, а я старалась поддерживать тепло в камине, чтобы согреть комнату. Мы все помогали друг другу. Поддерживали. И когда мой сын решил жениться, я сразу была против! Ну куда таскать бедняжку по гарнизонам? Я предложил ей остаться у нас в замке, но она, глупая, поехала с ним, – выдохнула герцогиня. – Глупышка… Но я хоть собрала ей нужные вещи. Они ей пригодились. Это не платья распарывать!
Ее голос надломился, а я почувствовала, что сейчас будет самая тяжелая часть рассказа.
– Была битва при Хэмфорде. Может, слышали о ней. Тогда соседи использовали новую магию. И стало понятно, что мы не удержим врага на границе. Что там было! Мне рассказывали, как в форт свозили раненых. Два целителя метались между ними, а бедняжка Фиорелла так перенервничала, что у нее начались преждевременные, стремительные схватки. Целителей нет, помогали как могли. Ребенок родился живым, а она только успела взглянуть на него. Женщины по очереди кормили его, баюкали, пока остальные занимались ранеными. И все ждали, когда вернется его отец. И боялись сказать ему. Но вернулись солдаты. Им удалось остановить врага. Ценой жизни одного дракона, который взял основной удар на себя. А потом прикрывал отступление. Так, в один день, Амбер потерял и маму и папу. Мой муж бросился туда, чтобы забрать крошку – внука. Я помню, как он принес его на руках, как отдал его мне. Я спросила, где мой сын? Где Релла? Они что? Погибли? Я помню это “угу”. Его ни с чем нельзя сравнить. Так что мой сын стал героем. И я бы хотела показать его внуку. Я заплачу любую сумму, чтобы… Амбера на его помолвке обняли мама и папа.
Я была под впечатлением, и не заметила, как сама уронила слезу.
– Он женится на Луизе. Как она поедет за ним? – спросила я, вспоминая хрупкую Луизу.
– Ну, сейчас он генерал, а не унтер офицер! Сейчас все по другому! – вздохнула герцогиня. – Правда, несколько лет назад он хотел жениться на одной девушке. Я честно не знаю ее имя. Он нам ее не представлял… Он написал письмо с просьбой о свадьбе… Но я запретила ему! Нельзя так мучить бедняжку! Потом я отправила второе письмо. У меня после первого руки тряслись! Я как вспомнила этот форт. Я не хочу, чтобы бедная девочка ночами сидела возле колыбели, и забивала каблуками крыс. Тем более, что мода на цокающие туфли давным– давно прошла!
Глава 27
Я смотрела на нее, вспоминая письмо, которое нашла на столе у Амбера.
Оно лежало в конверте, а я …
Я обычно не имею привычки читать чужие письма.
Но тогда я вдруг испугалась, что пришел приказ куда-то выдвигаться или прибыть в расположение какого-нибудь форта.
Амбер часто говорил об этом, поэтому я боялась приказа, как огня.
“В любой момент меня могут дернуть!”, – спокойно говорил Амбер, а у меня сердце рвалось на части от его спокойствия.
– Молчи, – шептала я, прикрывая ему рот рукой. – Я прошу тебя! Не говори мне такие вещи…
– А что не говорить? – пожимал плечами Амбер.
Голос его при этом был спокойным. Его дыхание согревало кончики моих пальцев.
– Приказ есть приказ.
– Но ведь тебя могут убить, – сглатывала я, чувствуя, как подрагивают кончики пальцев на его губах.
– Могут, – отвечал он, а я мысленно представляла, что потеряла его. И в этот момент сердце рвалось на части.
В такие моменты мне хотелось обнять его и не отпускать никогда. Иногда ночью я лежала и вслушивалась в биение его сердца, глядя на серый прямоугольник окна глазами, полными бессонницы.
“Он здесь, со мной!”, – шептала я себе. И только тогда я могла уснуть.
Мне казалось, что жизнь с военным – это испытание для сердца любящей женщины. В любую минуту может случиться все, что угодно. Ты ждешь его, ждешь, и тут постучат в дверь. Ты спустишься, чувствуя нарастающую тревогу, откроешь дверь и увидишь бледное незнакомое лицо, нервно поджатые губы, пуговицы мундира и зажатый в руках конверт.
И по лицу будет ясно все без слов. Но ты еще не веришь.
Есть надежда, что он ранен.
Тебе протянут конверт, бросят короткое: “Соболезную!”, а потом быстрым шагом пойдут прочь, подальше от твоего раздирающего душу горя.
“Никакой женитьбы! Запрещаю! Посмотри, кто ты, а кто она! И подумай сам!”, – прочитала я тогда в письме, чувствуя, что в горле встал ком.
Это бы не приказ.
Это было, судя по конверту, письмо от родственников.
Мне казалось, что я снова стою возле чужого стола и вглядываюсь в красивый, явно женский, летящий почерк.
На душе гадко – гадко. Слабость заставила меня дрожащей рукой положить письмо на место и выбежать из кабинета.
Первый приступ тошноты заставил меня побледнеть. Я прижала руку ко рту, пытаясь делать глубокий вдохи.
И на что я рассчитывала?
Мысли лихорадочно метались из одной крайности в другую. “Посмотри кто ты, а кто она?”. Ну еще бы! Он – герцог, а я … я, получается, простолюдинка! Никто. Я помню, как я провалилась тогда к дверному косяку, медленно стекая по нему вниз и шурша платьем.
Сейчас мне казалось, что мир рухнул. И осколки уже не собрать.
Из задумчивости и воспоминаний меня вывел голос герцогини.
– Дорогая моя? С вами все в порядке? – спросила она с такой заботой, что мне стало неловко за то, что я выпала из реальности.
– Да, – кивнула я. – Я просто задумалась. Простите…
– Сначала я написала одно письмо, зная горячность драконов, – продолжала герцогиня. – А потом я собралась с мыслями и написала второе, в котором все объяснила. Девица, как оказалось, не сильно и любила Амбера. Мне даже показалось, что она больше любит его деньги. Раз тут же покинула его. Ну, быть может, это к лучшему. Не каждой дано быть женой военного. Не могу сказать, что я ее сильно осуждаю. Но я даже рада, что так случилось. Быть может, она встретила какого-нибудь плотника или трактирщика. И счастлива!
– Вы презираете ее? – спросила я.
– Не могу сказать, что презираю… Амбер так страдал, так переживал, мучился.. Да, дорогая моя. Я презираю ее, – неоднозначно заметила герцогиня. – Ой! Мы с вами совсем заболтались! А нам нужно готовить сюрприз. Я не знаю, сколько портретов нужно для создания иллюзии, но если вам вдруг понадобятся еще портреты, вы сможете найти их в галерее.
Герцогиня с улыбкой объяснила, как туда попасть.
Я смотрела на портрет, понимая, что одного, конечно же, мало. Нужно примерно рассчитать рост. Хорошо бы увидеть человека в профиль.
– Я буду вам очень признательна, – ласково улыбнулась герцогиня, вставая с кресла. Ее платье прошуршало, а она направилась к двери. – Если хотите, мы занесем этот портрет вам в комнату!
– Нет, не надо! – насторожилась я, вспоминая безобразие, которое в ней творится.
– Мы хотели бы обустроить вашу комнату, – вдруг заметила герцогиня. – Получилось немного неловко. К сожалению, у нас не хватало комнат на этой стороне. А отсюда открывается такой чудесный вид. И пришлось поселить вас в комнату для компаньонки. Надеюсь, вы не в обиде. Обещаю, что мы все исправим. К тому же, на этом настояли…
– Кто? – спросила я, думая, что это Вэндэл пожаловался старому генералу.
Или даже принц. Хотя, принц пожаловаться не мог. Он даже комнату не видел. Хотя, быть может, именно приезд принца так повлиял на старую герцогиню. А вдруг его высочество увидит, что я живу в комнате для компаньонки? Сомневаюсь, что ему это понравится.
– На этом настоял мой внук, – ответила герцогиня, почти исчезая за дверью. – Пришел к деду, устроил скандал. Ах, мне пора вернуться к гостям!
И она ушла, оставив меня наедине с растрепанными чувствами, чужим портретом и душащими воспоминаниями.
Амбер? Амбер настоял, чтобы мне привели в порядок комнату? Внутри разлилось тепло. Такое бывает, когда о тебе позаботился дорогой сердцу человек.
Мне было так неловко.
Значит, он спрашивал у бабушки и дедушки разрешение на свадьбу.
Но он никогда со мной не говорил на эту тему.
И теперь вся его семья считает меня, точнее не меня, а ту девушку, ветренной охотницей за легкими деньгами.
Во всем было виновато письмо, предназначенное поставить точку в наших отношениях.
И внебрачный ребенок, который грелся под моим сердцем. Мой бесценный Вэндэл… Сердце уже обнимало кроху каждую секунду, любило его так, как не любят никого и никогда, и даже не допускало мысли о том, чтобы тайком купить опасную “Микстуру леди Марлоу” и обзавестись маленькой грязной тайной.
Я попыталась взять себя в руки.
Это – безумие! Безумие смотреть на него и чувствовать непреодолимое желание закрыть его от женских глаз!
Неужели я до сих пор считаю его своим?
Я прислушалась к себе.
Да. Это правда.
Боже мой.
Как я до такого дошла?
Выбирая между принцем и Амбером, я бы ни мгновения не сомневалась!
– Успокойся! – приказала я себе, пытаясь снова запихнуть воспоминания обратно в темные чуланы души. – Тебе нужно взять себя в руки и сделать иллюзию.
Это очень тяжело держать такую иллюзию. Причем, не одного человека, а сразу двух. Поэтому, чем раньше я приступлю к ее созданию, тем проще будет. И качественней.
Я встала и направилась к двери, вспоминая где находится галерея. По пути я захватила блокнот, чтобы зарисовать нужные моменты.
Когда я вошла в галерею, то увидела там Амбера и Луизу. Они стояли перед огромным портретом его родителей, и … целовались.
Мне стало вдруг так нехорошо, что ноги подкосились. В теле появилась слабость.
Я тут же развернулась и направилась обратно по лестнице, задыхаясь от страшной, непередаваемой боли.
Одно дело, когда он целует ее руку, сидит рядом, смотрит на нее, но совсем другое дело, когда самозабвенно целует ее подальше от назойливых взглядов.
Он любит ее!
Любит ее!
Глава 28
Я спешным шагом возвращалась в комнату. Мне не хватало воздуха. Мне вдруг показалось, что корсет слишком тесен и ужасно давит на грудь.
На что я рассчитывала? На что надеялась?
Я грызла себя за ту надежду, которую вопреки всему питало мое сердце.
“Мы оба нашли новое счастье, но никогда не забудем друг друга”, – твердила я, словно мантру.
Слез не было.
Но руки дрожали.
Я шла медленно, в надежде никого не встретить в коридоре.
Гости, видимо, разошлись по своим делам.
Две престарелые дамы шли мне навстречу, живо обсуждая грядущую помолвку.
Мне пришлось открыть дверь первой попавшейся комнаты и войти в нее. Это были не личные покои. Скорее одна из бессмысленных комнат для встреч и разговоров. Два роскошных кресла стояли возле камина, на столике стоял графин и несколько фужеров. Над камином висела какая-то батальная сцена, на которой смешались в кучу кони и люди. В самой комнате царил полумрак, но мне было как-то все равно. Я терпеливо ждала, пока дамы пройдут, но они решили остановиться неподалеку от дверей.
– Вульгарная особа, – послышался голос одной из них с ноткой пренебрежения. – Ни одна леди не наденет сиреневое платье. Есть этикет. И его не просто так придумали!
– Я с вами согласна, моя дорогая. Но если она выйдет замуж за принца, то будет нашей королевой, – послышался голос второй.
– О, Матильда! Я уверена, что его величество такого не допустит! – послышался голос первой. – К тому же, у нее есть ребенок! А это означает, что она даже не девушка! Я бы на месте королевы устроила бы такой скандал, если бы мой сын притащил мне какую-то магичку, к тому же вдову и простолюдинку!
– Но, согласитесь, иллюзион у нее отменный! – произнесла вторая. – Снег был как настоящий! Мне даже показалось, что он – холодный!
– О, да! Развлекает она нас неплохо! Интересно, что она приготовила на вечер?
– Я вам не рассказывала, как однажды моя портниха сказала мне, что мне лучше прикрыть шею кружевом. Представляешь, какая это дерзость! Напомнить мне о возрасте! За это я не заплатила ей за платье. Считаю это справедливым. Простолюдины не имеют право указывать мне! Пусть даже кружево смотрится превосходно!
– А платье хоть красивое? – спросила вторая.
– Вот, оно на мне! Как видишь, – усмехнулась старуха.
Шелестя платьями, дамы прошли мимо. Их голоса удалялись.
Меня передернуло от такого подхода.
Когда шелест платьев стих, я собралась выйти, как вдруг услышала голоса. Они явно доносились из соседней комнаты.
Приглушенные стеной, они были негромкими, но в тишине довольно отчетливо можно было разобрать слова.
– Ты зачем позволил Луизе остаться с ним наедине! – слышала я голос графини Роккар. В ее приглушенном голосе были нотки возмущения.
– А у нас выбора нет, – отрезал голос графа. – Ты не забывай, в каком положении мы сейчас находимся. И мечтать о принце можно сколько угодно, но принц даже не посмотрел на нее. И это уже о многом говорит!
– И все-таки… – начала графиня Роккар.
– И все-таки, нам срочно поправить материальное положение. Иначе бриллианты останутся только на портретах.
– Кто виноват, что мы банкроты? – голос графини дрогнул. – И к нам вот-вот постучатся кредиторы!
– Я уверен, что родством с Моравиа мы поправим материальное положение, – послышался голос графа. – К тому же сама герцогиня сказала, что приданое их не интересует. Главное, чтобы жениху нравилась невеста. Вот и все.
Они зашевелились, а я поспешила бесшумно покинуть комнату.
Кое-как дойдя до своих покоев, которые находили совсем в другом крыле замка, я остановилась.
Перед тем, как войти в комнату, я заставила себя улыбнуться. “Все хорошо!”, – прошептала я, сглатывая боль и пытаясь запихнуть ее обратно в душу.
Я спешным шагом прошла в свою комнату, закрыла двери, глядя на беспорядок.
Мои руки расстегнули две застежки корсета, чувствуя, что дышится легче.
Подойдя к зеркалу, я вдохнула и выдохнула, опираясь руками на трюмо.
– Между нами все давно кончилось, – прошептала я, снова делая глубокий вдох. – Хватит мучить друг друга и трезать. Я …
Я посмотрела в свои глаза.
– Я… должна забыть о нем и жить дальше! – выдохнула я своему отражению. – Слышишь. Забыть и жить дальше. Такое бывает. Люди встречаются, люди влюбляются, женятся, но на других.
Решительности и стиснутых зубов хватило на пару мгновений.
– Слышишь, Хатико, – усмехнулась я, глядя в свои глаза. – Сколько можно, а? Все, села батарейка у вашей любви! Гэйм овер. Так, давай договоримся. Ты сейчас похнычешь, пострадаешь, и забудешь о нем раз и навсегда! Все! Он любит другую, помолвлен с ней.
Несколько раз я вздохнула. Сейчас не хватало уютной кухни, подружки, которая внимательно слушает, жрет пиццу и смотрит на полный бокал, пока ты то проклинаешь его, смеешься над тем, что еще дешево отделалась, чихвостишь его на чем свет стоит, а потом воешь белугой, стекая по столу: “Я не могу без него!”.
Внезапно в дверь постучали.
Потом настойчивей.
Я обернулась, видя, как она приоткрывается…
Глава 29
– Амбер? – прошептала я, видя, как он входит в комнату и молчит.
Я присмотрелась с подозрительностью, но Амбер молчал.
Неужели иллюзия?
Он просто стоял и молчал, а я подошла к нему, вглядываясь в лицо.
– Ты что-то хотел? – спросила я гордым голосом.
Но в ответ тишина.
Значит, иллюзия. Точно! Иллюзия! Я этот мундир помню! И пуговицы золотые, и ленточку.
– Так, – прокашлялась я, закрывая дверь и дергая его за мундир. – Ты где шлялся?! Какого тангенса, ты по замку бегаешь?
Это было самое мягкое, что я сказала. Остальное было непереводимой игрой слов, от которой могильщики падают в обморок, словно экзальтированные барышни.
Внезапно выражение лица сменилось на удивленное.
И тут до меня дошло, что это – не иллюзия.
Я убрала руки, сделав шаг назад.
– Это что сейчас было? – спросил Амбер, глядя на меня с удивлением.
– Зачем ты пришел? – сквозь зубы спросила я.
Он посмотрел на меня, словно внимательно изучая. Я смотрела на него с подозрением. Только что он целовал другую, а теперь ко мне.
– Я видел твое выражение лица. Я не собираюсь оправдываться, – гордо произнес Амбер.
Я молчала. Он начинал злить. Это было слышно по голосу.
– Нет, не так. Я отказываюсь оправдываться. Я поцеловал девушку, которая скоро станет моей женой, – произнес Амбер.
Наконец-то я нашла в себе силы ответить ему.
– Амбер, послушай, – произнесла я, стараясь прикрыть нервной улыбкой свои чувства. – Мне совершенно все равно, кого-ты там целовал. Хоть бабушку.
– Да, но я видел выражение твоего лица, хоть ты стояла в десяти шагах от нас, – произнес Амбер, сощурив глаза. Он всматривался, словно искал ответ на какой-то вопрос, который все не решался задать.
– Послушай меня, – с легким нажимом произнесла я, глядя на его красивое лицо. – Мне совершенно все равно, кого ты там целовал. А то, что я ушла, так это банальная вежливость. Или мне нужно было извиниться, подвинуть вас и начать изучать портрет по заданию твоей бабушки? Напоминаю, я приехала сюда, чтобы заработать деньги, прекрасно провести время и …
– Нет! – в запале произнес Амбер, схватив меня за руку и дернув к себе. – Врать мне не надо! Ты приехала, чтобы показать то, чего ты добилась! Показать то, кем ты стала, выйдя замуж за своего лорда! Ты приехала, чтобы я увидел разницу между бедной цветочницей, у которой за душой нет ни гроша, девочкой, которую я приютил и леди Грассгофф, у которой больше нарядов, чем у светской модницы! У которой есть карета, поместье и куча украшений!
Эти слова прозвучали, словно пощечина! Звенящие, болезненные, они не должны были прозвучать, но прозвучали.
– Приютил? – сглотнула я, гордо глядя ему в глаза. Мой голос дрожал от обиды. – Ты не приютил меня. Я была у тебя экономкой. Я планировала бюджет, распределяла траты, считала деньги, вела контроль за каждой копейкой. Когда твой дед, за твой кутеж, лишил тебя финансирования. Я нашла огромную дыру в твоем бюджете, пресекла воровство слуг, стребовала все, что ты давал в долг. Ну, почти все. Не считай ротмистра, который никому не отдает. Я планировала все покупки, и у нас стало на все хватать. А излишки я вложила в королевские облигации. И у нас появился еще один источник дохода. Процент от королевских облигаций.
Амбер смотрел на меня с удивлением, словно впервые об этом слышит. Такие вопросы, молодой дракон пустил на самотек.
– Но помимо этого я была твоей нет, даже не любовницей… Это другое… Ты содержал меня, а ночью брал свою плату! Ты прекрасно знал, что мне некуда идти, и не терпел отказа! – дрожащим от обиды голосом произнесла я.
Амбер расширил глаза от удивления.
– Ни одна приличная девушка на такое бы не согласилась! Ты слышал, как меня называли твои слуги? Слышал? “Солдатской подстилкой”! Твои подвыпившие друзья относились ко мне, как к порочной девушке с улицы красных фонарей, обсуждая мою грудь и бедра, цокая языком. Они играли в карты на то, кому я достанусь, когда надоем тебе! Походная жена, солдатская подстилка… Отношения с тобой забрали у меня самое важное. Самоуважение!
Мой голос дрогнул, а воспоминания накатили с новой силой.
– И тебя все устраивало, – прошептала я, пытаясь незаметно проглотить слезы. – Я считаю, что отработала каждое платье, каждую безделушку, которую я тебе и оставила! А, между прочим, королевские облигации выросли в цене в десять раз! Я смотрела недавно!
Слезу подкатили к глазам.
– Ты представляешь, каким ничтожеством я чувствовала себя рядом с тобой… – прошептала я, чувствуя, что выдыхаю жар. – Я терпела насмешки твоей кухарки, презрительные взгляды нашей соседки, которая следила за нами из окна своего дома. Помнишь, дом из желтого камня! Каждый раз, я выходила на улицу и видела ее в окне. Там, в твоей столичной резиденции. А эти сальные взгляды офицерья, словно ты вот вот меня бросишь, а я пойду по рукам! После того, что между нами было, я собирала себя по осколкам. Мне понадобилось три года, чтобы вернуть себе самоуважение!
– Я не знал об этом! – опешил Амбер. Его глаза внимательно смотрели на меня. – Я не знал и половины из того, что ты мне говоришь. Я бы пресек это. Ты могла бы подойти ко мне и сказать, кто тебя обидел!
– Ха! – горько усмехнулась я. – Ты просто отказывался это замечать! Для дракона это были мелочи! А я подходила, говорила… Ты что мне говорил? Ах, не накручивай себя!
Амбер стиснул зубы так, что даже я это услышала.
– И поэтому ты ушла? – спросил он.
Но ответить я не успела. В дверь послышался стук. Сначала я испугалась, что нас услышат, но потом вспомнила, что говорили мы предельно тихо, потому что где-то на подкорке сознания, я помнила, что в любой момент в дверь может постучать ребенок.
– Кто там? – спросила я, чувствуя, что оказалась в двусмысленной ситуации.
Ни одна приличная женщина не позволит чужому мужчине, который не является ее женихом или родственником, проходить дальше гостинной. А мы разговаривали в моей спальне.
– Откройте! – послышался голос, а я узнала голос принца.
Паника охватила меня, когда я смотрела на огромную фигуру Амбера. Первой мыслью было спрятать его куда-нибудь, но такого попробуй спрячь!
– Стой и не шевелись! Молчи! Просто молчи! – шепотом произнесла я, массируя виски. – Я тебя умоляю! В постойке смирно! Я сейчас что-нибудь придумаю!
Я быстро бросилась к трюмо, припудрив лицо и стирая следы слез. Пригладив прическу, я направилась в сторону двери, открывая ее. На пороге стоял принц с букетом крупных золотых роз.
Его взгляд скользнул по Амберу, а принц нахмурился.
Он смотрел на него, но Амбер не шевелился.
– Прости, я не вовремя! – заметил принц, вручая мне букет. – Видимо…
Ситуация была щекотливой.
– Какая невероятно реалистичная иллюзия! – произнес принц с восхищением.
Я кивнула.
– Невероятно! – изумился принц, обходя Амбера со всех сторон. – Даже пуговицы с гербом! Вот это мастерство!
Я выдавила из себя улыбку, держа в руках букет золотых роз. Это была не магия. Это был тонкий слой сусального золота, которое покрывало лепестки. Такого букета мне еще не дарили!
– Герцогиня просила создать иллюзию, а мне нужна была… так сказать, основа, – улыбнулась я, глядя на Амбера.
– Я могу его потрогать? – спросил принц, все больше напоминая мне моего мужа. Он тоже изумился, когда увидел иллюзию.
– Не желательно, – улыбнулась я. – Поведение иллюзии может быть непредсказуемым.
“Да-да!”, – произнес взгляд Амбера. – “Очень непредсказуемое!”.
– Я слышал о том, как ты однажды … создала иллюзию мамы для больного мальчика, – произнес принц с такой сентиментальной нежностью, что у меня сердце защемило.
Я не любила вспоминать об этом. Это была моя самая нелюбимая часть работы. Буквально две недели назад меня пригласили для того, чтобы я создала иллюзию покойной мамы для маленького мальчика. Мама умерла шесть месяцев назад, а он после этого перестал есть, играть и просто лежал на кровати.
Отец ребенка, один из очень богатых людей, боясь потерять еще и сына, попросил меня создать иллюзию.
Мальчика сразу предупредили, что у мамы мало времени. Меня привезли в замок, показали портреты, платья, мы подобрали голос, похожий на ее. И вот, в комнату к ребенку вошла его мама, пока я стояла возле открытой двери и плакала, видя, как иллюзия, которую я контролировала сама, силой мысли и магии, без шарика, разговаривает с сыном. Это продлилось пятнадцать минут. На большее у меня не хватило магических сил. Я говорила мальчику голосом его мамы, чтобы он кушал, что я слежу за ним, оберегаю… А у самой слезы катились градом.
