Текст книги "Пока не найду (СИ)"

Автор книги: Кристина Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава семнадцатая

Алиса

Вивьен выбрала для прогулки место в Метро Майами – деловой центр, где вокруг Flagler Street и проспекта Бискейн сосредоточены универмаги, рестораны и ночные клубы. Мы направились к югу от делового центра.

В районе Большого Майами большую часть населения составляют кубинцы, и именно здесь они скручивают свои сигары, едят и танцуют на улицах – это особенность заложена у них на инстинктивном уровне. Яркие костюмы пестрили перед глазами, доброжелательные улыбки этого народа вселяли чувство теплоты. На улицах шумно и людно. Кубинцы играют на самых различных инструментах, создавая приятную слуху музыку. Мы наблюдали за бурной жизнью этой национальности, взяв с собой какао в бумажных стаканчиках, окуная в него чурро – пончики колечком.

В эпицентре танцев нас с Вивьен закружили в сальсе. Кубинские мужчины в силу своего очарования и положительного внимания делали комплименты и заставляли улыбаться. Они не навязывались, а просто показывали свое радушие и доброжелательность, как, впрочем, весь народ. Несмотря на возможные сложности в жизни, кубинцы словно не приспособлены к невзгодам, не знают, что это за напасть и относятся ко всему беззаботно, имея веселый характер. Этому у них стоит поучиться.

Зарядившись положительными эмоциями, мы с Вивьен с концу прогулки посетили кубинский ресторан, где спаслись от жары и отдохнули от активного времяпрепровождения на протяжении нескольких часов.

Сидя за столом и выбирая блюдо для обеда, я внимательно вчитывалась в меню, в котором продемонстрирован не только сам гарнир, а еще и описание приготовления. Я знаю, что кубинская кухня – это смесь африканских, испанских и карибских ингредиентов и стилей приготовления. Типичные кубинские блюда очень острые и сильно маринованные. В основном в кубинских ингредиентах имеет место быть маринад с цитрусовыми, поэтому я с особой внимательностью изучала блюда, дабы не начать задыхаться перед Вивьен.

Я заказала курицу с рисом, приготовленном в томатном соусе со сладким перцем и вином, а в качестве десерта взяла флан – кекс в сгущенном молоке вместе с яйцами, ванилью и карамелью. И, конечно же, не обошлось без знаменитого кубинского кофе, чтобы им утрамбовать все съеденное.

– Как тебе вообще в Майами? – спросила Вивьен, когда мы с удовольствием принимали пищу.

– Прекрасно во всех смыслах. Здешняя жизнь очень отличается от множества стран. Люди в Майами беззаботные, всегда веселые и радуются жизни. Здесь сосредоточена бешеная энергия, которая заряжает, – поделилась я со своей мыслью.

Затем с тяжелым вздохом добавила, ковыряя ложкой рис в тарелке:

– Уезжать совсем не хочется.

– Не только из-за красивой и радостной жизни уезжать не хочется, верно?

Я подняла глаза на подругу. Смотря в сторону, словно не причастна к вопросу, она широко раскрыла рот, чтобы засунуть в него ложку с рисом.

– Ты хочешь услышать о том, что у нас с Уилом? – уточнила я, подозревая, что к этой теме и склонялась Вивьен.

Пережевывая порцию, она кивнула, вытирая губы салфеткой.

– Вивьен, я не смогла, – обреченно призналась я, сдерживая слезы, вызванные внезапным отчаянием, которое возникает в душе сразу, стоит мне подумать про Уила. – Я не знаю, что нас ждет в будущем, но…мы начали наслаждаться тем, что для нас выделено – короткие ночи, когда нам никто не может помешать и даже мысли о будущем. Мы утопаем в друг друге и забываем обо всем. Иногда мне кажется, что любой наступивший новый день разлучит нас и отбросит в разные уголки мира. – Я тяжело вздохнула. – Мне страшно, потому что я очень сильно привязалась к нему и уже не смогу представить жизни без Уила. Это то, чего я так боялась и боролась с этим. Я никогда не была так счастлива и теперь цепляюсь за эту возможность, чтобы никогда не лишиться такого дара, когда вокруг одна лишь жестокость и несправедливость. Уил выпускает меня из клетки и дарит свободу. А без него я снова окажусь… – Я выдохнула и прикусила нижнюю губу, не в силах сказать в слух о своем страхе – остаться навсегда пойманной свободолюбивой птицей со сломанными крыльями.

Я не решалась поднять глаза на Вивьен, но знала, что она смотрит на меня с неподдельным сожалением. Она сжала мою свободную руку, которая покоилась на столе, выражая таким образом свою поддержку.

– Любовь – это чувство, которое не подавить, – тихо заговорила она. – У меня не получается, и я тоже цепляюсь за любую возможность. Не осуждай себя за это, потому что хотя бы так можно чувствовать себя живой, когда других возможностей нет.

Я все же посмотрела на нее прослезившимися глазами и слабо улыбнулась. Я думала, что у меня никогда не появится такая подруга, но ошибалась. Майами подарил мне людей, с которыми тяжело распрощаться, но при этом я обязательно их запомню, сохраню в своем сердце и буду вспоминать только с теплом.

Я боялась привязываться к людям. Эта была своего рода установка, чтобы защитить себя от болезненных ощущений. Но забыла учесть устоявшийся факт, что привязанность срабатывает сама по себе, бесконтрольно, только в том случае, если человек близок по духу и, если этот человек желает стать частью твоей жизни.

До переезда в Майами мне не встречались такие люди.

У каждого человека есть такое место в жизни, где он находит настоящих друзей и даже настоящую любовь. Я нашла это место и со всем дичайшим желанием не хочу лишиться его. От осознания, что это все же случится рано или поздно, на меня накатывает словно бы паническая атака. Протест психики, когда она наконец в благоприятных условиях и ее собираются лишить этого.

Как я и обещала отцу, домой вернулась вовремя, чтобы продолжить обучение. Сегодня меня посетил преподаватель по арифметике. Отец знает, что я не особо сильна в нем и ограничиваюсь только стандартными знаниями, которые доступны большинству людей. Но папа желает, чтобы я знала больше, да и сама я не была против углубиться в этот предмет, когда понимала, что мне больше нечем заняться. А время попусту тратить не хотелось.

– Таким образом показателем, позволяющим определить изменение реальной заработной платы за тот или иной период времени, является индекс реальной заработной платы. Индекс – это относительная величина, количественно характеризующая изменение данного процесса по сравнению с определенным периодом времени, который принимается за базовый.

Я слушала преподавателя, который, по моему мнению, говорил на неизвестном мне языке. Сидя за столом, я облокотилась о его поверхность, прижавшись щекой в свою ладонь, пока другой рукой играла с ручкой, теребя ее между пальцами. Мозги отторгали непонятную для меня информацию, которая для моего восприятия является наисложнейшей.

– Алиса, ты записала? – обратился ко мне мистер Уокер за моей спиной. – Очевидно, нет, – ответил он за меня, когда посмотрел на пустую тетрадь через мое плечо.

Почесывая макушку, я виновато сказал:

– Я думала, что это не нужно записывать.

– Ну если ты способна запомнить без записи, то повтори, что я сказал.

Я подняла на преподавателя невинные глаза. Ему на вид лет сорок, а уже так блестяще разговаривает на математическом языке и знает этот предмет от корки до корки. Мистер Уокер улыбнулся и закивал, понимая, что я ни черта не осознала и полученные знания не закрепились в моих мозгах.

– Тогда записывай.

Мужчина, опираясь в мой стол ладонями, начал повторять то же самое, о чем говорил пару минут назад, внимательно наблюдая за мной. Теперь он не станет ходить за моей спиной, а будет контролировать, чтобы я все записала.

Остальные пол часа стали для меня пыткой. Мы решали задачи по финансовой математике, связанные с процентами и налогами. Отец собирается сделать из меня сверхчеловека, но мне придется его разочаровать, когда я стану молить его прекратить эти занятия и пощадить мои мозги. Извилины не собираются работать, как бы я не пыталась их заставить.

Пока мистер Уокер писал что-то на небольшой доске за моей спиной, я грызла ручку и смотрела на последнюю решенную задачу, пытаясь понять ход ее решения. В это же мгновение экран моего мобильника засветился, и я переместила на него свой взгляд. Стоило мне увидеть имя, обладатель которого заставляет мое сердце биться сильнее, тут же открыла чат.

«Чем прекрасная леди занимается сегодня вечером?»

Я широко улыбнулась, продолжая держать конец ручки между зубами.

Повернувшись к преподавателю, я убедилась, что он все еще что-то сосредоточенно расписывает на доске и начала набирать ответ.

«Думаю, что от преподавателя я избавлюсь к шести вечера. А что?»

Я с нетерпением стала выжидать ответного сообщения.

«Один джентльмен жаждет пригласить вас на свидание и надеется, что благородная леди ему не откажет»

Я сдержала смешок, чтобы не привлечь внимание преподавателя.

«Ты же не скатился до банальщины? Это не ресторан?»

Не могу представить нас сидящих в ресторане в вечернем платье и смокинге. Может я из мира, в котором меня окружают такие люди с подобными интересами и времяпрепровождением, но только не Уил. С ним мне легко, и я могу быть собой, поэтому надеюсь, что он не учитывает мое происхождение и не собирается изменять себе.

«За кого ты меня принимаешь? Жду тебя в семь вечера перед своим домом»

Я в нем не сомневалась.

– Записывайте условие задачи, Алиса.

Как только я услышала голос преподавателя, быстро убрала мобильник под книгу и стала вычитывать записи мистера Уокера с доски.

Если несколько минут назад мне было тяжело сосредоточиться на цифрах, вычислениях и подобной математической ерунде, то сейчас вовсе перестала воспринимать. В мыслях Уильям и наш вечер.

Перед выходом я приняла душ. Нанесла легкий макияж, надела обычную черную футболку, завязывая узел на уровне живота, и свободные джинсовые шорты, доходящие до середины бедер. Волосы оставила распущенными, а в качестве обуви выбрала кеды. Напоследок надушилась своим парфюмом, нацепила на пальцы три любимых серебреных кольца и предупредила отца, что собираюсь погулять с подругой.

В вечернее время он сидел на диване в гостиной и читал газету. Мама находилась с ним, восседая на кресле, ухаживая пилочкой за своими ногтями, периодически поднимая глаза на работающий телевизор. Увидев меня, она лишь кинула мимолетный взгляд, но продолжила слушать наш с отцом разговор.

Папа снял очки для чтения, когда посмотрел на меня.

– Я не против. – Он посмотрел на маму, которая делала вид, что ей все равно. – И мама тоже.

Мне плевать, что она думает.

Я ненадолго задумалась и добавила:

– Она приглашает меня на ночь.

Я не могу упустить возможность провести с Уилом всю ночь и воплотить наше желание проснуться вместе в одной постели в реальность.

– Хорошо. Так даже лучше, не будешь возвращаться домой поздно.

– Спасибо, папочка! – воскликнула я и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку.

Уходя, я была уверена, что мама сейчас захочет обсудить меня с отцом, выдвигая свой коронный аргумент: «Ты ей многое позволяешь». Когда она уже поймет, что чем меньше запретов для меня, больше доверия и понимания, тем сильнее я буду тянуться к ней и считать лучшей матерью.

Когда я добралась до дома Уила, увидела его стоящего ко мне спиной. Воспользовавшись моментом, я набросилась на него, сжав плечи руками и окольцевав ногами его талию. Уильям быстро среагировал и подхватил меня за бедра.

– Я так соскучилась, – прошептала я в его ухо и поцеловала в щеку.

Уильям помог мне встать на ноги, а затем повернулся ко мне лицом и впился в мои губы, накрывая ладонями щеки.

– Ты отравила собой мою жизнь, и теперь мне каждая секунда жизни без тебя в тягость, – проговорил он в мои губы.

– Ты перед уходом прочитал еще одну страницу из своей книги? – отшутилась я.

– Я же должен сохранять планку, – усмехнулся он и отстранился от меня.

Я переместила взгляд на черный мотоцикл. На нем Уильям уехал, когда произошла наша вторая встреча после ночных приключений. Та ночь могла бы стать последней в моей жизни, если бы не мой сосед, случайно пробегающий вдоль берега, который после показал мне другую сторону жизни. Счастливую и свободную.

– Ты когда-нибудь каталась? – поинтересовался Уильям, снимая шлем с руля.

– Не довелось. С тобой у меня много первого опыта.

Уильям приблизился ко мне вместе со шлемом, тепло улыбаясь. Его улыбка превосходит все прекрасное мира, которое мне по душе. Его улыбка, которую я никогда не забуду, – это самое дорогое, что останется в моей памяти, поскольку она будет напоминать мне о самых чудесных мгновениях, наполнившие мою невзрачную скучную жизни. При каждом тяжелом и проблематичном моменте, который несомненно настигнет меня при любом случае, я буду вспоминать улыбку Уильяма, которая вытащит меня из мрачной ямы, и даст поддержку. Если Уильяма в скором времени больше не будет рядом, я буду к этому готова. Мне останется лишь хранить воспоминания о нем, которые помогут прожить неудачную жизнь до конца.

– Надеюсь, ты доверишься мне? – спросил Уил мягким голосом, когда надевал на мою голову шлем.

– Разве может быть иначе? – Риторический вопрос, на который Уильям всего лишь посмотрел на меня восхищенными глазами.

Щелкнул регулятор под моим подбородком. Уильям вытащил свой шлем из-под сидения и быстро справился с ним.

Он сел на мотоцикл, а затем позади него села и я, обнимая Уила за талию.

– Держись крепче, – дал он наставление, и я инстинктивно прижалась к нему сильнее.

Уильям завел мотоцикл и осторожно дернулся с места, оставляя позади привычный мне пляж и наши дома.

Катание на мотоцикле с человеком, которому ты доверяешь беспрекословно – это самые яркие эмоции: предвкушение, потом небольшое волнение, переходящее в легкий страх и небольшую панику, потом чистый адреналин во время поездки. Привыкая к нестандартному передвижению, больше нет скованности, теплый ветер окутывает тело, пронизывая до самых костей, позволяя ощутить ту дикую скорость, на которой мы преодолеваем большие расстояние за считанные секунды. Мы едем под открытым черным небом Майами, ощущая свободу. Что еще более важно, при езде внезапно забываются все проблемы, все остается где-то в другом месте, буквально растворяется. Ничего не слышишь, даже биение собственного сердца. Остаются лишь ощущения удовольствия, которые ты разделяешь с человеком, и приятная пустота.

Майами – это отличительное от других городов место, которое с наступлением сумерек становится еще более восхитительным с разнообразным весельем. Во время езды можно было уловить неоновые вывески, гуляющие компании. Чувствуется безбашеная, отвязная и зажигательная ночная жизнь, которая мне всегда нравилась и, к которой я тянулась, чтобы заполнить пустоту и отвлечься от тяготеющих мыслей.

С Уилом все иначе. Моя жизнь перевернулась так, что я наконец смогла принять то, что мне действительно нравится – покой и умиротворение, наслаждение мелочами с любимым человеком и открытие новых эмоций, которые поддерживают душу в позитиве и наполняют жизнь редкостными моментами настоящего счастья. С ним я чувствую свою желанную свободу в полной мере и буквально ощущаю окрыление.

Омрачает мое счастье осознание, что я сильно привязалась и мне будет очень больно, когда я лишусь этого дара, которым меня наградили неизвестные силы на определённый срок. Некое вознаграждение за стальное терпение и принятие своей непростой жизни, в которой меня не ценят и лепят ту, что удобна. Не издевательство ли это?

Хорошее всегда тяжело отпустить, особенно когда его очень мало.

Но я снова забываюсь, стараясь сдержать слезы, сдавившие мое горло, и прижимаюсь к Уилу. Ощущаю его успокаивающее тепло, которое снова напоминает, что он рядом и с каждым днем спасает меня. Моя реальность пока не такая страшная, к которой не трудно вернуться из своих мыслей. В данный момент все в точности наоборот – мысли ужаснее реальности. Я снова слышу рев мотора мотоцикла, распространяющийся по всей дороге квартала Арт-Деко, по которой мы едем. Снова приятная пустота и спокойствие.

Мы катались около двух часов по самым различным районами Майами-Бич, затем вернулись в наш квартал. Уильям оставил мотоцикл в гараже и мы, взявшись за руки, пошли гулять вдоль берега, позволяя мелким волнам омывать наши ноги без обуви. Они, кстати говоря, приятно ныли после езды и, когда я на них встала, возникло ощущение, будто ноги стали ватными.

– Ты с шестнадцати лет гоняешь?

– Начал тренироваться с четырнадцати, а затем уже получил права.

– На самом деле, мотоциклы я всегда считала самым опасным транспортом. Сама я бы никогда не решилась рискнуть и попытаться научиться. Другое дело, когда есть доверенный человек, который поможет испытать эмоции от поездки.

Я улыбнулась и прижалась к Уилу. После моих слов он почему-то напрягся, но уверена, это получилось непроизвольно. Я посмотрела на его лицо, которое выражает серьезность вперемешку с небольшой растерянностью.

– Что-то не так? – тихо спросила я.

Наши шаги замедлились, когда Уильям тяжело вздохнул и сжал мою руку в своей.

– Мне стоило тебе рассказать это до того, как ты села на мотоцикл и доверилась мне. Раньше я часто гонял на мотоцикле. Позволял себе постоянно рисковать. Не боялся последствий и вообще не думал о страшном. Возможно, был сильно уверен в себе, пока это страшное все же не настигло меня как наказание за чрезмерную самонадеянность. Я часто участвовал в гонках. Однажды мне сильно не повезло, и я разбился.

Теперь я сжала его руку в своей. Остановилась, смотря на Уила с шоком и испугом. Он повернулся ко мне всем корпусом, но смотреть в глаза не решался, повернув голову в сторону или опуская взгляд вниз.

– Я не справился с управлением, когда мимо меня проехал другой гонщик. Лежал на дороге без сознания, с разбитой головой до тех пор, пока последний не проехал черту финиша. Если бы не Майкл, я бы точно погиб. Он не нашел меня после завершения гонок и побежал по пустой дороге ко мне навстречу.

Я выдохнула и прижалась к нему, обнимая за талию. В груди слышала его дикое сердцебиение, вызванное нелегким признанием.

– Прости, я должен был сразу рассказать. После происшествия я не садился за руль около года, затем снова достал его из гаража и прокатился. Но уже не было того былого желания рисковать и гонять до потери пульса. У меня была мания скорости, которая бы обгоняла время. Зависимость. Мотоцикл для меня все еще опасный вид транспорта, к которому я отношусь с осторожностью. Я больше не уверен в себе и не имел права сажать тебя.

В его голосе просачивается вина. Уильям терзает себя чувством вины и от этого сжимается мое сердце. Я подняла голову и посмотрела на его лицо. Уильям все еще не решался посмотреть в мои глаза.

– Даже если бы ты мне рассказал перед тем, как покататься, то все равно бы села и доверилась тебе. И водишь ты уверенно, не наговаривай на себя.

Наконец он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. Уильям обнял меня и поцеловал в лоб.

– Ты чудо, Алиса Коллинз, моя чокнутая соседка. Или просто моя чокнутая.

Я посмеялась. Сразу после его слов я вспомнила вечер, когда чуть было не утонула и прислушалась к звукам волн. В голову пришла идея, которая обязательно понравится и Уильяму.

Я отстранилась от него и огляделась по сторонам. На лице тут же появилась довольная улыбка и я сняла футболку через голову.

– Поплаваем? – предложила я соблазнительным голосом.

Я бросила футболку в сторону и расстегнула ширинку джинсовых шорт, избавляясь и от них. Уильям внимательно следил за моими действиями и с каждой секундой его обычный взгляд сменялся на томный. Я завела руки за спину и расстегнула бюстгальтер, который вместе с трусиками полетел за остальной одеждой. Уильям оцепенел и окинул меня восхищенным взглядом. Облизывая губы, он сглотнул и посмотрел в мои глаза.

– Давай скорее, – улыбнулась я и повернулась к нему спиной, заходя в воду. – Иначе тебе снова придется спасать меня.

Даже теплая вода не способна охладить мое тело, которое мгновенно ощутило жар после полученного испытующего и жадного взгляда Уила. Мое действие смелое и, возможно, безумное, но с Уильямом испытывать это гораздо приятнее. Любое аморальное действие с ним считается редкостным искусством.

Я успела зайти в воду, когда она доходила до уровня моего живота, и ощутила горячие руки Уильяма на своих плечах. Они скользнули вдоль моих рук и остановились на талии. Я закатила глаза от удовольствия и улыбнулась, когда Уильям оставил нежный поцелуй на моем плече, затем на шее и щеке.

Стоило мне повернуться к нему лицом, как Уильям тут же завладел моим губами. Он сжал мои ягодицы и приподнял. Я окольцевала ногами его талию, крепко обнимая за шею. Уильям медленно зашагал дальше, чтобы вода полностью закрыла наши оголенные тела.

Мы долго целовались в воде, ощущая дразнящее возбуждение, которого пока не могли утолить. Теплая вода приятно окутывала наши тела, в которой я чувствовала себя в безопасности благодаря хватке Уильяма.

Мы долго целовались на берегу, лежа на песке под открытым ночным небом, усыпанное мириадами звезд, которые медленно захватывают в плен небольшие надвигающиеся с севера тучи. Затем снова заходили в воду, и снова целовались. Мне не хотелось прерывать наши поцелуи, желая постоянно ощущать его мягкие чувственные губы на своих. Губы, которым я позволяю все и даже больше.

Ближе к полуночи мы с Уилом отправились в наш небольшой домик, в котором проводим самые потаенные и интимные встречи, продолжая там наслаждаться друг другом. Я не стеснялась, когда Уильям пробовал со мной самые различные позы. Я раскрылась для него окончательно и твердо знала, что Уильям от меня без ума.

Мы изучили друг друга досконально. Я знала о каждой родинке на его теле и восхищалась каждым сантиметром. Между нами не было грязи. Мы занимались сексом не только ради того, чтобы в конце получить удовольствие и как можно скорее получить разрядку, но и ради того, чтобы соединить наши души. Стать единым целым и чувствовать друг друга.

Отсутствие Уильяма в моей жизни станет самым мучительным существованием. Я бы могла контролировать себя, чтобы не достигнуть критичной привязанности, но это невозможно. Бороться против чувств к Уилу – это заведомо проигранная битва. Никаких шансов. Тяга неимоверная и сильнее моего желания не отравить душу неадекватной привязанностью, которая, в конечном итоге, способна убить, если объект обожания исчезнет. Внутренний голос шепчет, что без этого человека душа умрет.

Я все-таки заплакала. Уильям лежал на мне и осыпал поцелуями мое вспотевшее тело после оргазма. Когда Уил посмотрел на мое лицо, он принял страдальческое выражение и начал бережно вытирать мои слезы со щек большими пальцами.

– Алиса…

– Я нуждаюсь в тебе, – прошептала я дрожащим голосом, рассматривая его прекрасное лицо глазами полные слез.

Уильям сжал челюсть и выдохнул. Прижался лбом о мой лоб и после недолгого молчания прошептал:

– Я тоже тебя люблю.

Из меня вырвался звук, доказывающий приближение рыданий, которые я всеми силами сдерживала.

– Я не хочу, чтобы это счастье заканчивалось. Я знаю, что жизнь когда-нибудь разведет нас.

От этих мыслей я подходила к панике, но ласковые и успокаивающие прикосновения Уила на моих щеках отгоняли ее.

– Я обещаю тебе, что это счастье не закончится, слышишь? Мы всегда будем вместе даже на расстоянии. Да, настанет период, когда я не смогу быть рядом, но буду знать где ты. Я найду тебя, Алиса. Я хочу, чтобы ты была рядом, иначе просто умру. Это зависимость и нездоровая, но к черту эти стереотипы. Я нуждаюсь в тебе.

Уильям коротко, но жадно поцеловал меня в губы и судорожно выдохнул в них.

– Я всегда буду ждать тебя, – прошептала я и Уильям с голодом начал терзать мои губы, говоря этим поцелуем, что жаждет продолжения.

Разговор о пугающем будущем делает нас ненасытными, осознавая, что мы на неопределенный срок лишимся друг друга.

Установка ожидания – это единственное, что спасет меня от неминуемой гибели без Уильяма.

Мы уснули в объятиях друг друга в уютной небольшой спальне, чтобы начать утро вместе.