Текст книги "Исповедь после распятия (СИ)"

Автор книги: Кристина Миляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

– Войдите, – произнесла я, пряча бумаги в карман.

– Простите за беспокойство, ваше высочество, но мне следовало с вами поговорить, – на пороге стоял мой муж и фальшиво улыбался.

– Добрый день, – растянула такую же фальшивую улыбку, – чтобы вы хотели мне сказать? Надеюсь, её милость в полном здравии? Я всё же беспокоюсь о своей тётушке и хотела бы узнать, как у неё дела.

– Благодарю вас за беспокойство, – закивал муж и захлопнул дверь. – Что за хрень тут происходит? Какого чёрта, ты позволила этому козлу забрать тебя?

– Потому что сейчас я его рабыня, а не твоя жена, – махнула я рукой. – А тебе придётся терпеть это, пока мы не найдём настоящую принцессу и не вернём её на законное место.

– И всё же, я против такого поведения, – зарычал мой муж, – давай, заканчивай со всеми этими идиотскими попытками манипулировать мнением общественности. Так что я просто хочу вернуть свою жену обратно и станешь просто моей супругой. Остальное может потерпеть до какого-нибудь другого момента.

– Нет, не может, и не вернусь, и не стану терпеть твои попытки манипулировать мною, – покачала головой и прикрыла глаза.

– Ты пытаешься отрицать тот факт, что мы с тобой официально в браке и никто не смеет вставать на пути у нашей любви? – глаза мужа полыхнули недобрым огоньком. – Совсем своё место забыла? Если бы ни я, так бы и ходила до старости в девах и проклинали бы тебя на каждом углу. Ты обязана меня благодарить, а не выставлять идиотом.

– Пока только ты сам себя им выставляешь, – отмахнулась я от него. – Разговор бессмысленен и давай его прекратим. Это мой долг и моя обязанность, защищать интересы страны. Пока я кронпринцесса, ты даже мне не супруг. И хочешь ты того или не хочешь, но подчиняться правилам, обязан. Прошу тебя, не заставляй меня устраивать сцены ревности. Просто подожди ещё несколько лет, пока мы не разберёмся со всеми неприятностями. А там и настоящая принцесса будет найдена, и мой долг королевской особы будет уплачен. Я вернусь домой и займусь лишь тем, что и положено тайному канцлеру. Остальное не будет иметь значения.

– И ты это говоришь мне, зная, что у нас едва научившийся ходить сын? – тот попытался вновь начать манипулировать моими чувствами.

– Я всё понимаю, – закивала я с усмешкой, – но мама, достаточно благородная леди, чтобы наш сын получил образование, принятое в высшем свете. Тебе не стоит волноваться, всё прекрасно распланировано и рассчитано на будущее, которое будет ясным для всех.

– Ты… – тот набрал воздух для очередного спора, но захлопнул рот, услышав шаги за дверью моей комнаты.

– Ваше высочество, – служанка постучала и проскользнула внутрь, – её величество зовёт вас из-за его светлости. Лучше поторопитесь…

Выругавшись сквозь зубы, попыталась успокоиться и не подавать вида, что это как-то меня задело. Даже порадовалась, такому ужасному настроению королевы. Лучше так, чем очередные разборки с мужем на пустом месте. Да и не хотелось признавать, что моё мнение для него не имело никакого веса. А уже, тем более что его жена вынуждена разрываться между долгом перед страной и попытками угодить мужу в мелких неурядицах. К тому же в нашем браке никогда не было любви. Это скорее политический выбор родителей, которые не желали видеть меня одинокой до конца жизни.

Я надеялась, что когда-нибудь он поймёт, что ценность нашего брака не в совместном проживании, и супружеская верность не входила в условия брака. Мы лишь сожительствовали из-за вынужденного контракта. Пусть я и любила его, как своего супруга, но отказаться от обязанностей перед страной, было невыносимо. Даже мысли о таком выводили из себя. А тут ещё и королева зашевелилась, или это герцог не смог усидеть на жопе ровно и стал причиной катастрофы. Думать о таком не хотелось, нужно было действовать аккуратно. И я делала всё возможное, чтобы остаться на тонкой грани нейтралитета. Ни одна чаша весов не должна была склониться. Ибо в эту же минуту грянул бы кошмар.

Перестук моих каблуков гулким эхом разносился по коридору дворца и заставлял пульс биться под кожей в такт шагам. Что же такого затеяла моя главная головная боль, что теперь даже королева готова свернуть ему шею. Просто так, она бы не взбесилась, это значило лишь одно: герцог допёк её до состояния, близкого к припадочному. А с мачехой настоящей принцессы надо было очень постараться, дабы выгадать подобную степень прожарки оной леди. Мне даже капельку интересно, каким образом у моего господина это получилось. На вооружение, что ли, взять и свести королеву с ума, ну или до сердечного приступа.

– Явилась мерзавка, – взвизгнула королева при виде меня. – Решила продать нашу семью отвратительным родственничкам!

– Вы что тут успели сговориться за моей спиной? – вздёрнула я бровь. – И никому ничего я не продавала, просто деверь решил узнать, как у меня дела. Разве в этом такая большая проблема? Ваша родня также навещает вас раз в год. Теперь мне закатывать из-за этого скандалы и вопить о том, что вы продаёте нашу страну по частям? Думаю, это излишне.

– Этот мужик проявлял к тебе нездоровый интерес, – герцог также встал в позу и попытался просверлить меня взглядом.

– Если вы хотите обвинить меня в какой-нибудь чуши, давайте не сегодня, – покачала головой и постаралась сдержать магию, которая до конца не заблокировалась сывороткой. – Мне действительно очень плохо и не хотелось бы выносить сор на всеобщее обозрение. Перед лицом общей проблемы мы должны быть едины. Да, маменька?

– Ты права, мы обязаны держаться вместе, но ситуация накаляется с каждым днём, и это вызывает у меня беспокойство, – королева мгновенно сбавила градус и поняла тонкий намёк. – Не хотелось бы, чтобы ты ощущала себя не в своей тарелке. Так что я бы предпочла выслушать тебя и решить, что не так со всем этим и какой ответ на вопрос будет правильным. В нашем положении такое без сомненний стоит на первом месте.

– Вы и сами всё прекрасно понимаете, – закивала я. – Вопросы, которые могли бы поставить нас под удар, должны сводиться к минимуму. А нелепые слухи лишь усугубят и без того шаткую ситуацию.

– Да, вынуждена согласиться, – женщина расплылась в самой благородной из своих улыбок. – Герцог, вы явно перегибаете палку. И несмотря на то что моя любимая доченька полностью в вашей власти. Кое-какие вопросы не могут касаться вас напрямую, так как это то, что королевская семья хранит внутри собственного узкого круга. Надеюсь, инцидент исчерпан?

– Каждому из нас следует заняться той частью работы, которая подвластна и посильна в настоящий момент, – сузив глаза, постаралась держать себя в руках. – Если вы не видели, то у стен вновь собираются люди. И его милость, явился с дурными вестями. Среди простого люда начали поговаривать: что вы, матушка, завели себе любовника, не дождавшись даже того, чтобы постель вашего супруга остыла.

– И кого же? – изумление королевы было неподдельным, видимо, эти сплетни до неё ещё не дошли, и она о них не знала.

– Своего верного советника, с которым и зачали принца, несмотря на всю любовь моего папеньки к вашей персоне, – пожала я плечами. – И, если мы не развеем эти слухи, быть беде. Оттого-то побочная ветвь королевского рода и взволнована. Они надеются, что вы в скором времени приложите все усилия к тому, чтобы нейтрализовать эти сплетни, и позволите принцу пройти обряд омовения, как и каждому ребёнку королевской семьи по достижению восьми лет от роду. А вот это всё… Может и обождать.

Развернувшись на каблуках, я вылетела из комнаты и не оборачиваясь, поспешила в канцелярию. Такой шанс я не могла упустить. Только не теперь, когда королева оказалась под ударом. Чёрт с ней, с меткой. Побуду пока рабыней. Но эту старушенцию немедленно следовало убрать. И только что судьба дала мне самый гениальный шанс из всех. Не разбирая дороги, я летела на всех ветрах, подгоняемая азартом и волнением. Даже о плаще и маске не стала беспокоиться, коли тут такое дело.

– Черти канцелярские, внимание! – заорала я прямо с порога. – Чтобы к завтрашнему утру, вся страна обсуждала то, что королева нагуляла принца от своего секретаря. И теперь, чтобы доказать невинность, принц согласился пройти обряд королевской семьи!

– Да! – нестройный хор голосов наполнил комнату.

– Шестёрка, ко мне в кабинет, живо! – не останавливаясь пронеслась до своего укромного уголка и звезданула дверью.

– Канцлер, – девушка прошелестела подолом юбки по полу и замерла подле моего стола, – вы совершенно спятили или, да?

– Нет, – растянула я губы в довольной улыбке, – эта старая карга согласилась на проверку. Ты же понимаешь, что это значит?

– Источник никогда не признаёт в нём королевскую кровь, – закивала та.

– Внимание, всем сохранять спокойствие, нарушитель задержан, – металлический голос охранной системы разнёсся под потолком. – Повторяю, всем сохранять спокойствие.

– Это что ещё за чертовщина? – удивлённо протянула я.

– Не знаю, но дико интересно, – хмыкнула помощница и поспешила в коридор.

В общем зале, под кончиками волшебных палочек лежал спеленованный по рукам и ногам герцог, который тихо матерился сквозь кляп и пытался противостоять лучшему боевому ковену ведьм в стране. Разреши король тайной канцелярии участвовать в войнах и к нашей стране не подходили бы на пару километров, как минимум. Дурное дело нехитрое. Проблема заключалась лишь в том, что угомонить этот куриный бунт было так же проблематично, как остановить снежную лавину в горах. Оттого-то и сидели мы зачастую без дела, являясь последней линией обороны королевского замка.

– Что за хрень тут происходит? – я удивлённо посмотрела на бардак в атриуме и подивилась тому, насколько беспечны оказались девицы.

– Бить надо было боевыми, чтобы сразу насмерть, – покачала головой Шестёрка. – Что вы не могли его прибить и лишить нас сомнительной чести разбираться в рабском контракте.

– Боги, а ты ещё и самая миролюбивая из всех, – хмыкнула я. – Тащите это в допросную! И займитесь подготовкой к государственному перевороту! Какого демона вы тут прохлаждаетесь и пялитесь на мужика с таким видом, словно вас дома недовыебали с утра пораньше.

– Простите, – девицы побелели и разлетелись по своим местам. – Короче, ты поняла, что должно быть в церкви? Чтобы к завтрашнему утру все служители, всех храмов столицы, готовы были под трибуналом подтверждать то, что принц, нагулянный королевой, ублюдок, в котором и капли крови благородного рода нет. По завершении церемонии, эту стерву в кандалы и в допросную. Проконтролируй действия Четвёрки, та от счастья может и чего не того сотворить. Все должны видеть, что королевишну под белы рученьки уводят и всех её советников до кучи. Организовать отцепление и полную показуху.

– Да, будет исполнено, – кивнула головой Шестёрка. – Капитаны второго и третьего взвода за мной!

Ну, хотя бы одной проблемой стало меньше. Пока канцелярия стояла на ушах и планировала самый громкий арест за всю историю существования королевства, я пошла разбираться со второй головной болью. Видимо, кто-то из богинь дал наудачу богу судеб и теперь тот мне благословил и выстилал дорожку поровнее. Тряхнув головой, выкинула все мысли и пожалела о том, что всё же не натянула треклятую маску и плащ, было бы куда эффектнее. Но и так сгодилось для начала разговора о будущем, которого мне дико не хотелось предсказывать.

– За нарушение статуса секретности и государственную измену против короны вы можете быть приговорены к немедленной казни, – зайдя в допросную, я взглянула на непонимающего ровным счётом ничего герцога. – Если у вас есть последняя воля, я готова её выслушать и принять во внимание.

– Ты надо мной просто издеваешься? – вопросил герцог с таким лицом, что на мгновение стало совестно и капельку стыдно.

Но то произошло лишь на краткий миг наваждения и ничего общего с реальностью не имело. В допросной было невыносимо жарко. И пусть за окном бушевала непогода, я могла поклясться – что вот-вот вспыхнула бы от яростного взора и сгорела дотла в одно мгновение. Крепкие мужские ладони лежали прикованными к столешнице, но меня это нисколько не смущало. Мне дико нравилась эта ситуация, нравился каждый жест, нравились голодные и взбешённые взгляды, которые он дарил. Всё это заставляло сердце плясать в ярком предвкушении. И хотелось на самом деле доказать остальным, что связываться с канцелярией себе дороже. У нас правила и законы совершенно иные и к государственным никакого отношения не имели.

Сейчас, когда мы с герцогом были наедине, весь мир не имел значения. Мурашки табуном бегали вдоль позвоночника, спускались ниже, опоясывая шею, пока его руки сжимались в кулаки, но он был совершенно бессилен в этой ситуации. Тут был мой маленький мирок, и я в нём король и бог. Рассматривая мужчину, я ощущала, как в груди поднималась волна, и мне хотелось большего. Забрать себе целиком, а не делить с теми, кто бросал взгляды в его сторону.

– Мы так и будем играть в гляделки? – голос Элиаля хриплый, почти севший, пробиравшим до мурашек.

– Тебе не нравится такое положение? – усмехнулась я. – Хочешь перейти к делу? Давай посмотрим, насколько хватит великого гения войны, в застенках допросной. Ведь ты так часто рассказывал о том, как твои люди ломали и унижали других. Вот и проверим, на что тебя хватит.

Элиаль ничего не ответил. Только подался вперёд, слепо, будто жаждущий крови охотничий пёс, и я не могла сдержать смех. Я знала, как он умеет целовать. Герцог умудрялся быть ласковым, но за ширмой этой нежности пряталась безудержная страсть. Свои желания всегда оговаривал чётко и во весь голос. И сейчас сквозь эти яростные вспышки раздражения, на дне его глаз горел отчаянный пожар вожделения. Он хотел меня до дрожи в коленях и принимал правила игры, хоть и не знал, в чём они заключались.

Ладони скользнули ниже. Я накрыла, чужой пах рукой, заставляя герцога тихо простонал в поцелуй. Потянувшись, вцепилась в грубую пряжку ремня и медленно потянула на себя. Холодный металл бляхи остужал пылающую кожу пальцев. Слегка отклонившись, я потянула ремень из шлёвок. Улыбаясь и невзирая ни на что, медленно вытягивала кожаную полосу и играючи перебирала его в пальчиках. И кажется, этот самый момент стал тем самым, когда у Элиаля мысли прояснились. Теперь он смотрел на меня с большим интересом.

– Хочешь меня отшлёпать? – мужчина усмехнулся, переходя жадными поцелуями на мою шею.

– Кое-что другое, – туманно усмехнувшись, покачала головой и рассмеялась.

Сейчас дико хотелось обвить его шею ремнём и затянуть тот потуже. Надавить на грудь коленом, удерживать всё внимание на себе и лишать воздуха, чтобы только я была его гарантом жизни. Чтобы он на себе прочувствовал это… Каково же принадлежать другому целиком и до самого последнего вздоха. В застенках тайной канцелярии не работал ни один контракт, магия или договор. Он был бессилен передо мной, и я знала, как герцог хотел насладиться мною в этот момент. Знала, что это взаимно. И ощутив новые грани, поняла, что всё дозволено в этих чёртовых стенах… Это то, чего я хотела на самом деле, и то, что готова была получить любой ценой. С Элиалем не работали полумеры. Его хотелось получить всего и сразу, чтобы до мурашек под кожей и до звёздочек под зажмуренными веками.

Закинув ремень за шею, я ловко опоясала его вокруг чужого горла и немного потянула на себя. Продев язычок в одно из отверстий, затянула потуже. Элиаль ошарашенно посмотрел на меня, будто не в состоянии прочесть мои мысли. И всё же он откинулся на спинку стула, демонстрируя, каким послушным он может быть. Расхристанный, с пылающими огнём глазами, с влажными, покрасневшими от поцелуев губами, он весь принадлежал мне. Он был слишком реальным, чтобы обмануться. Его не нужно было делить с призраками далёкого прошлого, не стоило ждать подвоха, прогибаться под какие-то тайны, которые он прятал за семью печатями. Именно здесь, в этих стенах, каждый из нас сбросил маски и стал самим собой, хотя бы на эти короткие мгновения.

Нет, Элиаль намного проще моего супруга, податливее и роднее. И эта простота стала его оружием в борьбе с моими желаниями. Когда он ещё так безропотно отдастся в мои руки? Кто бы ещё решился, будучи сильнее, остаться столь покорным? Боже, у меня в голове это не укладывалось. Если бы я могла, собрала бы эти воспоминания и запечатала бы на подкорке сознания, выпила бы кровь, искусала до мяса… Забрала его полностью, спрятала и никому не показывала. Затянув ремень сильнее, я дёрнула герцога на себя, заставляя мужчину упереться ладонями в железный стол допросной. Я смотрела ему в глаза, а он в ответ пожирал меня голодным взором. Мы оба сходили с ума.

– Я хочу, чтобы ты умолял меня, – прохрипела я, потянув ремень на себя.

– Заставь, – пошло усмехнулся тот и чуть сильнее откинулся назад, затягивая удавку на собственном горле.

В животе что-то сладко сжалось от такой доверчивости и покорности. Я была уверена, что, скажи, что хочет убить его – он бы сам подставился под проклятие. Грубо впившись в губы мужчины, я потянула ремень сильнее, так, чтобы кислорода ему не хватало, но пока лишь с непривычки. Герцог был жадным. Он целовал меня, то и дело отстраняясь, чтобы попытаться глотнуть воздуха, но снова и снова возвращался к прерванному занятию и, казалось, сходил с ума не меньше моего.

Я немного ослабила хватку, позволяя ему наконец-то набрать в лёгкие воздух. Отпуская ремень, я предоставляла ему выбор. Он сам уже догадался, что реальной угрозой тут не пахло, скорее моим желанием отыграться за всё время вынужденного рабства и печать на загривке. Его взъерошенный вид вызывал восторг. Тёмные волосы растрепались, выделяясь ярким пятном на фоне серых стен. Обычно бледное лицо, сейчас раскраснелось, а губы, припухшие от поцелуев, блестели. Мне безумно нравилась его внешность. Особенно сейчас… Когда я могла контролировать всё, включая его будущее и жизнь. Пожелай я, и его убьют спустя мгновение… Он нарушил протоколы безопасности, вторгся в святую святых королевства. И тут королева – я!

Качнувшись к нему, я сползла со стола ниже, почти садясь на пах. Ладони заскользили выше, задирая раздражающую идеально белую рубашку. Как же она была некстати! Мне хотелось касаться его тела, изучать каждый сантиметр. Понимать, что сейчас он полностью в моей власти. Было бы странно, скажи я, что не в курсе, насколько он прекрасен и желаем многими. Я уже давно перестала переживать по этому поводу. Как только на моей шее вспыхнула печать, герцог стал буквально одержим принцессой и видел лишь её в чертах моего лица. Мужчина подо мной слегка приподнялся и напряг руки, чтобы снять мешающуюся ткань, но наручники делали своё дело и не давали ему шевелиться.

– Ваше высочество, – голос Элиаля, хриплый и надсадный, звучал блаженной музыкой и наваждением, не дающем мне потерять себя.

– Терпи, – хмыкнула я, – это же ваша любимая команда для меня? Теперь сами попробуете её на вкус.

– Я тебя… – герцог не успел договорить, как моя ладонь легла аккурат на его губы.

Едва касаясь, я задевала кожу щеки и подбородка. На них оставался лёгкий влажный след от чужого дыхания. Мне нравилось его слушать, но сейчас не стоило тратить время на слова. Когда стало ясно, что он добровольно принял правила игры, я убрала руку от губ мужчины и погладила щеку. Такое нежное, это прикосновение казалось инородным, по сравнению со всем тем, что обычно было, между нами. Будто остатки всего человеческого поднялись со дна, чтобы остаться хрупкой границей нормального и ненормально. Чтобы точно обрисовать простую и понятную истину: мы оба давно сошли с ума.

Мне самой уже не терпелось перейти к более активным действиям. Опустив голову, я подцепила пальцами пуговицу на чужих штанах и потянула собачку замка вниз. Элиаль подо мной довольно выдохнул и подался бёдрами вперёд. Лишённый воли, он был полностью в моей власти. И это заводило куда больше дерзких слов, которые доводилось слышать от других кавалеров, жаждущих заполучить принцессу ничуть не меньше. Мир сейчас сузился до размеров допросной и тяжёлого дыхания моего господина, которому я принадлежала, согласно рабскому контракту.

Между ног было жарко. Мне хотелось наконец-то отбросить все эти прелюдии и перейти к делу, но что-то внутри не позволяло спешить и требовало растянуть удовольствие, получив всё и сразу. Я хотела довести его до точки кипения. Довести себя до помешательства. Пока он не мог управлять ситуацией, хотелось прочувствовать все грани. Хотя герцог, казалось, всё устраивало. Он всё ещё с восхищением наблюдал за каждым моим движением, и этот жадный взгляд хотелось оставить только для себя. В единоличное пользование. Да и с кем я могла бы таким поделиться? Точно не с мужем и тем более не с королевой.

Избавившись от своих брюк, Элиаль опять толкнулся бёдрами в мою ладонь. Чужое возбуждение ощущалось слишком отчётливо. Плавно, почти играя, я снова потянулась к ремню. Один рывок, и мужчина оказался напротив. Одна его рука легла на поясницу, и я поддалась касанию выгибаясь. Когда только успел избавиться от наручников? Но мысль исчезла из головы, стоило ему начать целовать, прокладывая линию укусов от челюсти к ключицам. Цеплял кожу зубами, чтобы под воротником наутро точно остался след. Он хотел пометить, будто каждый в замке не ведал о том, что я принадлежала ему. И метка на шее доказывало это, лучше любых засосов. Но нет, он бушевал и раскрашивал моё тело в причудливые узоры.

Я криво ухмыльнулась. Мужское желание обладать, граничащее с тщеславием, настигло меня даже здесь. В допросной, где ему в самом деле грозила смерть, за раскрытие государственной тайны. Выгнувшись в его руках, когда Элиаль прикусил кожу над грудью, застонала уже не таясь. Ощущать, как сильно он хотел меня, было до одури приятно. Низ живота невыносимо тянуло: хотелось ощутить его мощный член внутри, но не растянуть удовольствие было себе дороже. Я несколько раз обернула ремень вокруг своей ладони. Словно безумный вояка, герой войны и кровавый герцог был на поводке. Моим личным цепным пёсиком.

Прижавшись к крепкой мужской груди, я плавно качнула бёдрами вперёд, ощущая чужое возбуждение через ткань нижнего белья. Будто на пробу потёрлась о него ещё раз и насладилась сладким, упоительно томным стоном. Элиаль, до этого нагло расстегнувший мой корсет и уже вовсю целовавший обнажённую грудь, подавился воздухом и откинул голову, давая рассмотреть алую борозду на мощной шее. Горячее дыхание обожгло нежную кожу, из-за чего я крепче впилась пальцами в чужое плечо. Хотелось разодрать его. Хотелось довести до точки невозврата, когда он непременно сорвался бы и окунулся в эту головокружительную и вкусную негу сумасшедшего желания и возбуждения.

Я снова начала двигаться, потираясь промежностью о крепкий стояк. Бельё было до противного мокрым и липким. Больше всего хотелось, чтобы Элиаль опрокинул меня на жёсткий стол допросной и, сжав горло покрепче, сделал всё то, чем я наслаждалась на протяжении нескольких месяцев в его безграничной власти. Но сейчас, ощутив, каким податливым он может быть, я не хотела упускать это мгновение и растягивала удовольствие, подобно разноцветным кругам на воде. Резко дёрнув за ремень на себя, заставила герцога приподнять голову. Запустив одну ладонь в тёмные волосы, крепко сжала чёрные пряди у корней.

– Ваше… – попытался выдохнуть тот, сквозь плотно сжатые зубы.

– Заткнись! – мой тихий рык, растёкся по допросной.

Вслушиваясь в сбивчивое дыхание, я отпустила ремень и обхватила лицо любовника пылающими ладонями. Его кожа горела так же, как и моя. Мы буквально плавились в этом горниле желания и порока. Не прекращая ёрзать на его бёдрах, я впилась в податливые губы, требовательным поцелуем. Скользнув кончиком языка по чужому нёбу, углубила поцелуй, прижимаясь сильнее. Словно пыталась сожрать его целиком и полностью. Я слишком хорошо помнила, каждую адскую боль, которую доставили его руки. Отчаянно понимая, что уже не смогу повернуть назад, летела в пропасть и готова была согласиться на всё, без вопросов и сожалений. А он отдал бы всё, дабы остаться со мной в этом мареве наслаждения.

Я отстранилась лишь для того, чтобы перекинуться жаркими поцелуями на чужую шею. Элиаль касался меня, сжимал талию и направлял так, чтобы было удобнее, но не позволял себе претендовать на бразды правления. Покорно сидел и принимал всё, что я с ним творила. Горячее дыхание, прерываемое стонами, заводило всё больше, но послушание, эта осознанная покорность… Было настоящим безумием. Впившись зубами в кожу, покрывала шею мелкими укусами, оставляя точно такие же отметины, как и на моём теле. Отстранившись, чтобы вдохнуть, я снова прижалась к любовнику, оставляя отпечаток губ на мочке уха. И это было божественно!

Не выдержав, вцепилась в его волосы, и сжав крепче, потянула его голову ниже, так, чтобы чужие губы обжигали кожу. Глаза заволокло туманом, и предвкушение шумело в ушах волной безобразия и разврата. То, как он хотел меня, доводило до края острыми иглами порочности. Ещё немного и весь мир сможет полететь к чертям, ибо под кожей буквально плавилась душа, разрываемая всеми демонами на части. Элиаль хотел было сменить позу, но я стиснула его волосы сильнее, не позволяя этого сделать.

– Смотри на меня, слушай меня, дыши только для меня, – осыпая острые скулы поцелуями, шептала я ему. – Ты только мой! Слышишь?

– Да, моя королева, – улыбался этот наглец, своей безумной улыбкой.

Я видела, как дёрнулся его кадык, и почувствовала, как член словно увеличился в размерах, подо мной. Жадное желание закипало в крови огненной лавой. Ещё немного, и я бы захлебнулась в этом горячем мареве. Точнее, сошла с ума, но забрала бы его с собой в водоворот безумия. Сидя верхом, продолжала тереться о него, раз за разом прижимаясь крепче. Мне хотелось чувствовать его каждой клеточкой грешного тела, а столь невинных прикосновений было чертовски мало, дабы насытиться. Чертыхнувшись, приподнялась, пытаясь стянуть с себя мешающееся бельё. Пояс перекрутился, дрожащие пальцы никак не могли отцепить подвязки. Чужая ладонь легко легла поверх моих и ухватила тонкую ткань. Один рывок и треск отрывающихся ремешков наполнил допросную. Наконец-то, между нами, больше не было преград.

Уперевшись одной рукой в плечо герцога, я осторожно опустилась на гордо стоящий член. Медленно, растягивая удовольствие, я принимала в себя сантиметр за сантиметром. Мне хотелось насладиться этим ощущением наполненности, но желание было сильнее. Сжав ремень, я снова дёрнула мужчину на себя. Я хотела чувствовать всю власть над этим диким и безумным зверем, одержавшим сотни побед и так покорно склонившим голову передо мной. Мне было мало просто секса. Хотелось сойти с ума и присвоить его лишь себе. Стать неотъемлемой частью его жизни и навсегда остаться в его объятиях.

Я двигалась слишком быстро, буквально подскакивала и обрушивалась на его бёдра. Ногти впивались в чужие плечи, раздирая кожу до крови, но Элиаль не говорил ни слова, лишь впивался пальцами в мои ягодицы и помогал скользить на члене. Я чувствовала, как он пытался бороться с собой и не контролировать рваный ритм. Его трясло, но он не отпускал себя, оставался покорным и смотрел на меня безумным, мутным взором. Не сжимал сильнее, будто боялся сломать, не позволял пальцам стиснуть кожу до алых отметин, но мне хотелось именно этого. Мне нравилось в нём именно эта страсть и отчаянное безумие. Я была готова поклясться, что рядом с ним время буквально замирало.

Я прогнулась в спине, когда герцог положил руку на мою грудь и сжал таким родным и привычным жестом. Накрыв его ладонь своей, я сжала руку мужчины крепче, безмолвно умоляя о большем. Будто рабыня страстей, я была готова ползать на коленках, лишь бы заполучить желаемое. Двигаясь с каждым разом всё быстрее, порой замедлялась, чтобы вдохнуть глубже и сжать член внутри. Мокрая, вымазанная слюной из-за жадных поцелуев, я чувствовала себя самой желанной женщиной на планете.

Больше… Сильнее… Жарче… Каждый вдох был настоящей пыткой. Стоны над самым ухом, сдавленные, хриплые, доводили до сумасшествия. Кожа в руке нагрелась и стала обжигать пальцы своими потёртыми гранями. Сжимая ремень крепче, я затягивала удавку сильнее, не позволяя Элиалю высвободиться от этой удушающей страсти. Мне нравилось держать его в своих руках, контролировать каждый вдох. И в то же время ощущать, как мощно, до самого основания он входил в меня, толчок за толчком, безжалостно и до сиплых стонов.

– Да… – жаркий шёпот ласкал слух.

Я запрокинула голову назад, позволяя чужому желанию скользить по коже. Но вместо того, чтобы продолжить умолять, он вдруг перехватил край ремня. А в следующее мгновение я ощутила, как толчки стали резкими и безжалостными. Под острыми ногтями оставались следы крови от ран на его плечах. Я не поняла, в какой момент потеряла контроль. Холодный стол очутился под спиной, и жар прижавшегося тела, заставил капризно заскулить. Элиаль отстранился всего на мгновение, но мне уже хотелось, чтобы он снова прижался ближе. Герцог скинул с себя ремень и болтающуюся на запястьях рубаху, из-за чего я увидела красную полосу на его мощной шее. Это был след, который говорил красноречивее любых рабских печатей.

Когда мужчина вновь оказался рядом, я требовательно потянула ладони к его шее. Под руками горела покрасневшая от трения кожа. Пальцы мелко дрожали, ощущая этот жар. Каждый резкий толчок заставлял сжиматься вокруг крупного, пульсирующего члена, готового взорваться в любое мгновение. Я развела ноги шире и стиснула талию Элиаля, не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Пропуская чёрные пряди сквозь пальцы, я впивалась зубами в чужие плечи, будто из последних сил пыталась дать понять, что он лишь мой и не может принадлежать больше никому, кроме меня.

Тело било крупной дрожью. Я из последних сил цеплялась за горячее тело, боясь выпустить его из ослабевших рук и потерять этот упоительный контакт с наслаждением и животной дикостью, которые он мне дарил. Мужские движения были резкими, жёсткими. Стол под нами ходил ходуном и не развалился лишь чудом и божьей милостью. Каждый толчок отзывался внутри приятными, тёплыми волнами, но мне было мало и этого. Проведя ладонью по собственной груди, девушка подняла руку выше.

– Молю, господин, – теперь пришла моя очередь скулить и выпрашивать.

Я запрокинула голову назад, открывая тонкую шею. Кончик чужого языка скользнул аккурат по коже, но приторная ласка сменилась резкой болью. Именно её я ждала. Зубы герцога сомкнулись на ключице, оставляя отчётливый след от зубов, который несколько недель не позволит мне носить платья с вырезом. Но мне было нужно ещё. И он, словно читая мысли, кусал сильнее, при этом вбивая в меня с остервенелым напором. Вскрикнув от очередного укуса, я обхватила голову мужчины обеими руками, прижимая к своей груди. Во мраке допросной я смогла рассмотреть, что глаза Элиаля были безумными озёрами, на дне которых плясали черти.