Текст книги "За гранью их власти (СИ)"

Автор книги: Кристина Миляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Кристина Миляева, Кларисса Рис
За гранью их власти

Глава 1. За год до

Больница наполнялась звуками, всевозможными шумами и противным запахом чего-то ненормального. Это проникало в ноздри, будоражило кровь и поднимало панику в груди. Я словно задыхалась и не понимала, что вообще тут забыла. Пустым взглядом рассматривая стену напротив, всё никак не могла взять в толк, какого лешего происходило. Жизнь буквально замерла на тонком острие нервозного ожидания и не собиралась отмирать, возвращаясь к единому и нормальному.

Страх… Он буквально пронизывал от макушки до пяток. Красная лампочка над отделением реанимации всё не собиралась тухнуть. Я впивалась в неё взглядом и не знала, хорошо-то или плохо. Что вообще происходило за дверьми это страшного отделения. Мелкая дрожь уже не била, она просто колошматила моё тело и отдавала в висках оглушительным набатом. Я ощущала, как ногти впивались в пальцы и как боль немного отрезвляла сознание, но не настолько, чтобы прийти в себя.

Сомнения одолевали меня и страшным, мучительным пороком висели на душе. Хотелось взвыть от осознания всего происходящего. Но мозг противился принимать эту информацию, ему всё ещё казалось, что это просто глупая шутка. Ненормальный розыгрыш или пранк надо мной. И всё же красная лампочка над отделением экстренной реанимации была слишком отчётливой и яркой, дабы поверить в то, что это просто дурная шутка, которую надо мной решили провернуть знакомые. Да и вряд ли бы кому-то такое пришло в голову.

Судорожно вздохнув, я попыталась донести до рта бутылку воды, но руки не слушались. Они, как тоненькие ивовые веточки, тряслись на ветру и вздрагивали, отчего горлышко то и дело билось о зубы или царапало губы. Плюнув на столь ненормальное занятие, я вернулась к созерцанию красной лампочки, которая не собиралась тухнуть. Сколько я так просидела? Десять минут? Час? Вечность? Я уже не понимала… Казалось, что всё на свете перемешалось у меня в голове и превратилось в какую-то кашу.

– Девушка, может быть, успокоительного? – меня тронули за плечо и чуть тряхнули.

– А? – я перевела бессмысленный взгляд на медсестру, которая нависала надо мной.

– Я говорю: может быть успокоительного? – она внимательно рассматривала моё посеревшее от паники лицо. – Не переживайте, оперируют лучшие хирурги, они сделают всё, чтобы спасти жизни.

– Я заплачу, – слёзы медленно покатились по щекам. – Сколько скажете… Только спасите… Их!

– Всё, всё, не плачьте, – она тут же постаралась меня успокоить, – денег не надо, врачи и так сделают всё, что в их силах, чтобы спасти пациентов. Мы давали клятвы, потому идите, поспите хоть немного. Вы шестой час тут сидите.

– Нет, – запротестовала я, – никуда не уйду! Там…

– Хорошо-хорошо, сейчас принесу таблетки, вам должно полегчать, – сказала та и отпустила моё плечо. – Бедная, сколько ей?

– Едва восемнадцать стукнуло, а такой подарочек на день рождения, – сказала вторая.

– Бедная, – повторила та, что ко мне подходила.

От их жалости становилось только хуже. Хотелось уже не просто выть, а побиться головой о стену и желательно так, чтобы оказаться рядом с родителями. Я не представляла, как дальше быть, если они не выживут. Второй раз в жизни оставаться сиротой… Это даже не шутка судьбы, это какое-то издевательство надо мной любимой. И всё же за них я переживала сильнее, чем за собственное будущее, которое и так было подёрнуто пеленой тумана и дымкой страха. От сумы и от тюрьмы не зарекайся… Прямо про меня сказано.

Жалела ли я о том, что связалась с бандитами? Нет… Ни единой минуты своей жизни я не могла назвать их отвратительными людьми. Просто они играли не по правилам и занимались всем тем же самым, чем и обычные люди. Вряд ли кто-нибудь признал бы во мне хакера, стоящего за последними крупными скандалами в преступном мире. О нет… Миниатюрная брюнетка, которой едва стукнуло восемнадцать и на которую плюнь, она переломится, не походила на маститого знатока преступного мира. Зато и приглянулась Сивому, который без труда принял меня в семью и позволил зарабатывать пусть и нечестно, но так, чтобы обеспечивать приёмных родителей, которые выходили меня и одарили любовью и лаской.

Руки немного дрогнули, и я всё же постаралась взять себя в руки. Сообщение от Гриши успокоило. Если сам начальник вписался в это дело и приказал разведать обстановку и выяснить, что за чертовщина произошла с моими родителями, то нашим парням это дело показалось воняющим. И пока я могла только под дверьми реанимации рыдать, те уже начали своё расследование. Им я доверяла больше, чем человечку в форме, который ограничился десятком стандартных вопросов и сказал, что это обычное ДТП и никакого криминала там нет.

Меня же буквально изнутри грызла тревога и мысли о том, что не просто так, ой не просто так, всё это приключилось. Я знала, что отец в очередной раз влез в какое-то расследование. Вроде и просили его с маменькой завязывать со всеми этими делами. Сесть спокойно у себя в кабинете и не мотать нам нервы. Но бывалому вояки, было не до наших жалоб, его гнала вперёд нужда. И теперь я сидела под дверьми реанимации и до хруста сжимала кулаки, стараясь не трястись, как загнанный в ловушку кролик.

Если так подумать, что хирурги тут и в самом деле лучшие. Я пока неслась через половину Москвы, едва заикой не осталась. Но всё равно никто не мог гарантировать стопроцентного результата. Всегда оставался человеческий фактор или непредвиденные обстоятельства. Сколько бы я ни напрягала голову, выхода не нашлось бы. Единственное, что я могла в этой ситуации, предложить денег и заплатить врачам, простимулировав их желание вытащить родителей с того света и вернуть мне пусть и не в целости, зато в сохранности.

Ещё раз набрав в лёгкие воздуха, легонько приложилась головой о стену и попыталась выдохнуть. Воздух застрял в лёгких и ни в какую не желал их покидать. Телефон опять пиликнул, показывая сообщение от Софии. Сестра не понимала, почему её забирает бабушка, которой я пока ничего не говорила. Лишь позвонила и сказала, что дома произошло непредвиденное обстоятельство и мы с родителями не можем успеть в школу, и не могла бы та забрать младшенькую. На что Дарья Фёдоровна посетовала, что не успеет с подружками на крикет, но ради внучки отложит игру и привезёт ту домой. На мои отчаянные вопли, что пусть забирает к себе, та удивилась, но всё же согласилась. Что отвечать теперь младшенькой, я не знала.

Лампочка в очередной раз мигнула, словно издеваясь надо мной, и я всё же написала Софе, что пока в квартире кавардак и ей лучше побыть у бабушки. А потом я приеду и обязательно всё ей расскажу. Тень, остановившаяся рядом со мной, показалась какой-то зловещей и пугающей. Медленно подняв глаза, меланхолично смерила Гришу равнодушным взглядом и немного подвинулась, когда его тушка присела рядом со мной. Что он забыл в больнице, я не знала, но с его способностями, договориться он мог даже с самим чёртом на адской сковороде. Так что появление его рядом с реанимацией шоком не стало.

– Чё медики бормочут? – он втиснул мне в пальцы стаканчик кофе. – Пей, там вискарь, тебе надо. Домой отвезу, а кто-нибудь из парней заберёт ща тачку.

– Ничего, – покачала я головой и послушно хлебнула даже неразбавленной жидкости.

– Ты, это, медленней, а то шеф мне бошку открутит, что спаиваю тебя, – ударил он меня по спине огромной лапищей. – Хренью не страдай. А то у тя на мордахе написано, что подыхать собралась. Родители эт хреново, но у тебя ещё мелкая на шее. О ней подумай.

– Что с ней? – встрепенулась я.

– Обожди, Сивый приставил к ней и к бабке вашей парней, если реально конкуренты или враги, заберут и мелочь твою, и генеральшу в юбке, – утешил меня тот и похлопал по спине, словно собирался позвоночник выбить. – Пацаны копают, но жопа моя говорит, что подстава и лажа полнейшая. На сухой трассе, в разгар летнего сезона, такая хренотень. Не, херня полная. Я тебе так скажу. Если что, Сивый впряжётся. Ты ему бабок столько приносишь, сколько все бордели разом не дают.

– Бабушка за Софу постоит, если что, – меланхолично изрекла я, делая ещё один глоток.

– Да, кто же спорит, чтобы подпол в отставке, так ещё и ФСБ, облажалась и собственную внучку не отбила, – заржал мужик, но тут же притих, под взглядами персонала. – Пойду я, пока с Тетерем перетру. Ему звонили, но лучше лично зайти. Деньги у меня есть, так что сиди, пей и не переживай. Судьба она, конечно, та ещё сука, но обычно раздаёт по масти и по чину. Лишнего ни с кого ещё не спрашивала.

Поднявшись, правая рука Сивого побрёл к штатному врачу, который давно помогал в тех делах, которые не должны были красоваться на передовицах прессы. Я же одеревеневшими пальцами вцепилась в стаканчик из-под кофе. На самом деле немного полегчало, и лёгкий шум алкоголя заглушал все остальные невесёлые мысли в моей голове. Дышать стало немного проще, я бы даже сказала, острое кольцо тревоги отступило и разжало грудную клетку, давая ей возможность выполнять свои настоящие функции. Если парни впряглись в это дело, то я уже ощущала, что не одна, что стало легче, что можно чуть-чуть отпустить бессмысленные рассуждения о том, как быть и что со всем этим делать. Я могла спокойно думать…

Если врачи боролись за их жизни, значит, и мне не престало раньше времени вешать нос и наматывать сопли на кулак. Всё хорошо… Мне есть ради кого жить и продолжать бороться. Софии всего одиннадцать лет. Её надо выучить, одеть, обуть и выдать замуж за хорошего мужика, который будет носить её на руках, как принцессу из сказки. Сестрёнка, точная копия мамы. Хрупкая, нежная, белокурая, с огромными серыми глазами невинной лани. Ей будет тяжело в этом мире. Я должна приложить все силы, чтобы она ни в чём не нуждалась.

Не должна она по кривой дорожке пойти. Это мне повезло… Сивый нормальный мужик. Попади я в другой бордель и не факт, что главному понравились бы мои мозги, а не милая мордашка. Нет, хватит уже того, что я одна увязла во всём этом. Остальным знать не обязательно. Письма от коллекторов я прятала, с банками сама общалась. Никто и никогда не узнает, что дед проиграл и две наши квартиры, и мамину машину. И что бабушкины драгоценности из скупки выкупала я, а потом тайком на место возвращала. Не хотела я скандалов… А получилось… Чёрт-те что! Лучше бы позволила отцу обо всём узнать и закрыть дела в психушке… Но сделанного не воротить и прошлого не изменить.

Моя жизнь уже не станет нормальной, но поганить её сестре я не собиралась. Сделаю всё, что от меня зависеть будет, но вытащу её в люди. Пусть ради этого всё же придётся пойти в проститутки, но лучше так, чем она страдать будет. Парни были мне как родные, но и я понимала, что далеко на их заботе не уедешь. Ещё года три-четыре и появится кто-нибудь получше меня. Мир хакеров тесен, и каждая собака друг друга знает, вот только интернет развивается со скоростью света, и чем старше ты становишься, тем сложнее за этим успевать. Потому грёз я не строила, меня сменят, как только появится кто-то приличный.

А других талантов я не имела. Отец настоял, чтобы я пошла на эконом учиться, но таких экономисток в ОАЭ по десятку в день собирается. Так что следовало заранее продумать пути отступления и всё же поговорить с бабушкой насчёт деда. Платят мне прилично, и если не гасить его долги, а вкладываться в акции и недвижимость, то София останется с приличным приданным и без надобности крутиться как белка в колесе. Главное, чтобы родители выжили, а со всем остальным я как-нибудь разберусь. Обязательно…

– Карамзина? – из-за дверей реанимации совершенно неожиданно вышел мужчина и стянул с лица маску.

– Да, – тут же подскочила я на своём месте и впилась в него яростным и немного испуганным взором, за которым скрывалась паника и толика обречённости.

– Присядьте, – тихо велел врач, надавливая мне рукой на плечо. – Примите мои глубочайшие соболезнования, мы сделали всё, что было в наших силах. Иван Владимирович не пережил операцию. Пошли осложнения. Мы до последнего пытались его реанимировать, но сердце не выдержало. Тело вашего отца будет направлено в морг, можно будет забрать через два дня. Подпишите документы на вскрытие.

– Мама? – единственное, что смогла произнести я.

– Елена Константиновна, пока на реанимационном столе, ей занимается другая бригада, – всё так же тихо проговорил врач. – Её состояние чуть лучше. Пока можете ожидать.

– Ей, мелкая, ты чего? – Гриша подхватил меня под руку и вздёрнул. – Док, какого хрена?

– Вы кто такой! – возмутился врач.

– Стёп, обожди, – ещё один мужчина присел рядом со мной. – Гриш, она как?

– Да я чё знаю? – возмутился тот. – Что твой халатик ей наплёл. Лиса девочка впечатлительная. Палец порежет, воплей стоит до ядрёны фени.

– Стёп? – Тетеря перевёл взгляд на подчинённого и потом вернул ко мне. – Давай, пойдём укольчик сделаем. Ты белее простыни.

– Нет, – тут же запротестовала я, – не хочу! Пустите! Мама!

– Стёп, давай успокоительное, на неё где-то половинку, – скомандовал друг Сивого и перехватил меня с другой стороны. – Алис, чёрт, не дёргайся, себе же навредишь!

– Нет! – билась я в их руках. – Мама!

Острый укол оставил после себя дурман и какое-то неверие. Я ошарашенным взором посмотрела на Гришу, скривилась в отражении его зрачков, и мир медленно начал гаснуть, подёргиваясь пеленой тумана. Мама… Мамочка… Билось в голове, и я не знала, куда себя деть, как отказаться от этого гнетущего ощущения и завязывающегося в желудке узла паники. Если с ней что-нибудь случится. Как я посмотрю Софии в глаза? Как я ей скажу, что она тоже осталась сиротой? Точно так же, как и я когда-то…

Голова мотнулась в сторону, и чья-то рука остановила её падение. Прохладная темнота навалилась на плечи и придавила своей тяжестью. Мир окончательно потух, чтобы воскреснуть вновь с судорожным стоном на устах и белым пятном на потолке. Я заворочалась и поняла, что лежу на постели, укрытая плотным одеялом. Прохладная ладонь легла на лоб, но облегчения особого не последовало. Напротив, тошнота подступила к горлу и напомнила о том, что произошло до этого. Хотелось сдохнуть, но на кого же я тогда Софийку оставлю.

– Алис, ты как себя чувствуешь? – знакомый голос Тетери проник на подкорку сознания и встрепенул притихшие там мысли.

– Что с мамой? – горло пересохло, и из него вырвался лишь задушенный хрип, едва различимо напоминающий вопрос.

– Её спасли, – твёрдая рука уложила меня обратно на койку. – Слышишь меня, она выжила. Медленно, дыши, слышишь? Пошевели пальцами, если понимаешь, что я тебе сейчас говорю. Молодец, умница, дыши…

– К ней можно? – прокашлявшись, спросила у него и подняла обеспокоенный взор на мужчину в белом халате.

– Нет, Лис, нельзя, – тут же отрезал врач. – Она всё ещё в реанимации. Её стабилизировали, осколок из лёгкого достали. Только не всё так просто.

– Что! – я мгновенно попыталась слететь с постели. – Не молчи ты! Что с ней!

– Ходить она уже не будет, – тут же припечатал тот меня к постели. – Жить да, но позвоночник повреждён очень сильно. Твой отец вывернул руль, пытаясь её защитить. Но удар был такой силы, что её прижало торпедой и раздробило кости. Сейчас ты не истерить должна, а собраться с мыслями и очень внимательно меня послушать. Посмотри на меня! Алиса! Чёрт тебя дери! Посмотри на меня!

– Да, да, прости, Ген, – от пощёчины лицо вспыхнуло, но в голове немного прояснилось. – Что надо? Денег? Сколько?

– Нужен Чичиков Семён Генрихович, – посмотрел тот с каким-то раздражением и печалью. – Он в девяностые и не таких вытаскивал и на ноги ставил. Только после нулевых, когда малиновые пиджаки рассосались на просторах России, о нём ни слуху ни духу. Найди его и тогда может появиться шанс. Но только он берёт немало. Да и без аппаратов вряд ли мать у тебя долго продержится. Потому бабло тоже понадобится. Ты вроде на Сивого не первый год горбатишься, с этим проблем не должно быть. Но с Чичей не затягивай. Попробуй отыскать его, и тогда, возможно, он сможет сделать так, чтобы твоя мать хотя бы могла шевелить руками и передвигаться в инвалидном кресле. Пока прогнозы на её выписку минимальны. Поняла меня?

– А вы? – судорожно сжала я его пальцы. – Вы же не хуже его. Вы парней столько раз латали. И не только после ДТП. Бусю… Бусю же спасли… Неужели не сможете мою мать спасти?

– Сейчас речь не про спасение идёт, – покачал тот головой и отошёл к окну. – Бусю жинка выходила. Она у него баба деревенская, с ней не забалуешь. А твоя мать хоть и жива, но в том состоянии, когда лучше подохнуть, чем так мучиться. Если не хочешь, чтобы она овощем лежала, ищи Чичу. Он хоть и старикашка ушлый, но на деньги падок. Я, когда только пришёл в больничку, к нему попал. Так, с Сивым и познакомился. Одна из его пуль на моей совести, не дал ему сдохнуть. Теперь живу, а не выживаю. Так что сопли подбери. Ты девка с мозгами, других Сивый рядом с собой не держит. Как ему одна из любовниц яйцо отстрелила, так с бабами он и завязал. Ни в жизнь не поверю, что он тебя за мордаху выбрал. Следовательно, ты лучше любого ФСБшника людей ищешь через свои сети. Вот и найди его. Мать спасёшь, а я должок с тебя спишу. Мне бы тоже с учителем перетереть парочкой фраз.

– Хорошо, – решительно кивнула я и поднялась с кровати. – Перекиньте последнюю фотку своего Чичикова и всё инфу, которая есть. Я отыщу его, чего бы мне это ни стоило. И деньги… Не проблема, сколько скажете, столько отдам. Сивому потом отработаю… Даже если не мозгами, то собой. Но за мать, спасибо.

– Не дури, Алис, – потрепал он меня по голове, – всё под богом ходим и не нам решать, кому жить, кому умереть. Я твоей генеральше в юбке позвонил. Она через час примчится.

– Софа! – взвизгнула я.

– Не дури, ты одна не вывезешь, – покачал головой мужик. – У тебя душа-то в теле едва держится. Либо так, либо вкачу дозу успокоительного. Ты из окна главное – не выходи, а если надумаешь, сперва со мной поговори, чтобы я тебя вырубить успел.

– Ладно, мне надо привести себя в порядок и поговорить с бабушкой, – тихо прошептала я, свешивая ноги с постели. – Дай бог, чтобы на этом всё закончилось.

– Гриша забрал твою тачку, – просветил меня доктор. – Потому не дури. Я понимаю, говно в жизни случается. Но нам всем есть ради кого жить дальше. У тебя Софка на шее осталась. Хочешь, пока у нас поживёт? Маруся будет рада, что подружка приехала.

– Наверное, лучше, если она с бабушкой куда-нибудь в Испанию улетит, чтобы отвлечься от мыслей, – покачала я головой. – Там языковой лагерь в Англии есть, она хотела, но мать не разрешала. Думаю, это будет лучше. Пусть отвлечётся и потом как-нибудь примет.

– Вспомни солнце, вот и лучик, – протянул Тетеря и отошёл от окна, – твой демон в юбке пожаловал. Пожалуй, я умываю руки. Терпеть не могу твою бабку. Взгляд у неё такой, что хочется самому из окна выйти или сразу отдать ключи от хаты и от схрона.

– Спасибо, – натянуто улыбнулась я ему.

– Своих не бросим, ты же знаешь, – хлопнул тот меня по плечу и вышел из палаты.

В голове немного прояснилось, но не настолько, чтобы я наконец-то всё отпустила. Да и можно ли вот так просто взять и всё забыть? Нет, это пока вколотая доза успокоительных действовала, я могла меланхолично сидеть на краю постели и покачиваться из стороны в сторону. Сейчас, только чутка попустит, как весь груз свалится на мои плечи, и я перестану понимать, что вообще происходит, и тяжесть осознания обрушится на плечи, придавливая всё сильнее и сильнее, пока не останется шанса даже вздохнуть.

Медленно покачиваясь из стороны в сторону, я наблюдала за тем, как дверь палаты отлетела в сторону и на моей шее повисла бабушка. Аромат её духов проник в лёгкие и защекотал в носу. От этого, утихшие на время эмоции вновь взяли верх и больше не сдерживаясь, я позволила себе разрыдаться. Как в детстве, уткнувшись носом в её шею и хватаясь руками за шёлк блузки. Почему же с нашей семьёй всё это происходило? За что так жестока оказалась судьба? Разве мы сделали что-то хуже, чем другие? Нет!

Но сейчас от меня требовалось быть сильной. Впереди столько всего, что голова шла кругом. Эти несколько минут, в тишине больничной палаты, под шелест рыданий, напомнили о том, что ничего в нашей жизни не давалось даром. И теперь мне предстояло сражаться не только за здоровье мамы, но и за будущее Софии. А дед… Если окажется, что он во всём этом виноват, то заплачу Сивому столько, сколько скажет, лишь бы больше никогда в жизни, этот уголовник не смел переходить дорогу мне и моей семье! Что не смог отец, то закончу я! Раз и навсегда…