Текст книги "За гранью их власти (СИ)"
Автор книги: Кристина Миляева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 2. Цена вопроса
С моей нелёгкой жизнью выбирать не приходилось. Если честно, то последнее, о чём я думала в сложившихся обстоятельствах, о том, как ровно год назад мой мир поделился на «до» и «после». Теперь же, смотря в прошлое, почему-то не могу сказать, что поменяла бы хоть что-то в этой безумной гонке со смертью. Даже если бы мне дали миллион шансов поступить по-другому, я бы всё равно согласилась на условия Сивого. Жизнь матери была для меня дороже, чем бессмысленные бумажки и чьи-то левые деньги.
Я даже не знала, что можно было сказать в моё оправдание. Скорее всего – ничего... Я выбрала сторону, пошла тонуть в этой пучине и не выгребала. Точнее, даже не старалась как-то повлиять на собственное мировоззрение и расставить приоритеты. Мой единственный ориентир был на семью, и ради этого я готова была пойти на всё. После смерти отца бабушка сдала и уже не была той железной леди в погонах. София замкнулась в себе, и приходилось буквально силком затаскивать её к психологу, чтобы прорабатывать эти проблемы.
Деда всё же отпинали по моей просьбе и переломали пару пальцев, чтобы за картёжный стол он больше не смел садиться. У меня не было сил и времени разбираться с его долгами и выкрутасами. У меня на шее было трое едва живых и вменяемых людей, которых как-то стоило вытягивать. Потому наивными грёзами я не баловалась и прекрасно осознавала, что одна сдохла бы уже давно. Если бы не Сивый и банда, сама бы, я уже давно вышла бы из окна, как и предполагал Тетеря, который навидался подобного немало. Вот и получилось, что завязла я во всём этом глубже, чем хотелось бы.
Припарковав машину около дорогущего бизнес-центра, поздоровалась с охраной и поспешила на сорок седьмой этаж. Вот вроде бы, казалось, бандиты всех мастей, а сидели мы не за решётками, а в центре Москвы, где квадратный метр недвижимости стоял, как чья-то жизнь. Причём буквально после того как мать с того света вытащили, я прочувствовала на собственной шкуре ценник таких вопросов. Смешно мне отныне не было, а вот плакать хотелось, причём навзрыд и где-нибудь подальше от любопытных глаз тех, кому мою слабость видеть не престало.
Хмыкнув про себя, тряхнула головой и зашла в лифт, который даже в такой неказистый час был едва ли не битком. Единственный минус нашего размещения. Приложив пропуск к датчику, вошла в стеклянные двери, отделяющие этаж от лифта. Теперь начиналась территория незаконна. Тут были свои порядки, и люди не считались ни с чем, что не относилось к внутренней структуре нашей милейшей организации. Возможно, многие посчитали бы меня лицемерной тварью. Но у меня давно выработался иммунитет на такие веще. Как у эскортниц в Дубае, которые класть хотели на ханжей, тыкающих в них пальцами. Мне и моей семье хорошо, а остальное побоку.
Пройдя по офису, заметила странное шевеление ребят. Было как-то необычно и странно наблюдать за тем, как все подобно муравьям носились из угла в угол и не могли взять в толк, какого демона от них хотят. Такое настроение у директора бывало редко и ничего хорошего не сулило тем, кто оставался работать до поздно. Чуяла моя задница, что в этом всём какой-то дико стрёмный смысл таился. Оставалось лишь понять, какой и при этом не попрощаться с собственной жизнью. Которая была мне очень дорога.
Оставив сумку на своём рабочем месте, я всё же решила сунуться к Сивому, чтобы на берегу понять, какая очередная жопа приключилась и каким образом мы можем всё это разгрести и сделать по красоте. По крайней мере, так было логичнее всего. Дойдя до самого тёмного и дальнего угла нашего офиса, я постучала в неприметную дверь и, дождавшись разрешения, сунула туда голову. Мужчина с седыми висками и тяжёлым взглядом карих глаз, очень внимательно осмотрел меня с ног до головы.
– Замечательно ты как раз вовремя пожаловала, – махнул тот рукой и указал мне на стул, стоящий перед его столом. – У нас тут кое-что случилось, и с этим надо немедленно разобраться, пока всё не покатилось под откос. Ты же понимаешь, что такие дела я не могу кому попало адресовать.
– Я не первый год на вас работаю, – покачала головой уже я, – так что давайте без этих странных прелюдий переходить сразу к делу. Если дело дрянь, то его надо решить как можно быстрее, а это значит у нас не так много времени на бессмысленные разговоры.
– Моя Лиса, как всегда, права и прозорлива, – на стол передо мной упала папка. – Два этих говнюка при погонах решили, что им всё можно и даже то, что нельзя. Разберись с ними. Нарой компромат и похорони. Как ты умеешь.
– Сивый, мы договаривались, я не буду играть против полиции, как дань отцу, – настороженно протянула я, не понимая, зачем ему нарушать наш договор.
– Ты перед тем, как воротить нос и строить рожи, открой и почитай, кто именно позарился на нас, – хмыкнул тот и затянулся. – Поверь, тебе очень понравится то, что ты там прочтёшь, и первой побежишь стаптывать этих уродов в то говно, которое они заслуживают. Поверь, я не забыл про наш уговор, но посчитал, что тут должна разбираться именно ты, как непосредственный участник тех событий. Не думай о старике хуже, чем есть на самом деле. Я всё же ценю тебя и твои хорошенькие мозги.
Такой подход к делу немного насторожил. Сивый никогда не использовал подобные методы и всегда ценил доверие и принципы своих людей. Если они не с потолка брались и не являлись какими-то ненормальными и отмороженными дикими завихрениями в башке. Так что ещё раз смерив его удивлённым взором, я подняла со стола папку и посмотрела на самым стандартный вид самой обычной офисной папки, которая продавалась за двадцать рублей на любом углу. А вот наполнение каждой такой, могло сыграть с кем-то очень злую шутку, а кого-то и вовсе похоронить. Интересно, что скрывалось за этой?
Томить себя такими вопросами я не стала и открыла папку, лишь для того, чтобы тут же узнать человека на фото. Даже спустя год, я прекрасно понимала это надменное лицо, которое заявило мне, что состава преступления нет и мой отец виновник аварии. В то мгновение меня обуяла ярость и злость, а сейчас в груди пылала жажда отмщения. Что-что, а водил мой отец аккуратно и сроду больше ста не разгонялся. Когда же я вскрыла файлы отчётов, то увидела, что в момент аварии на спидометре было сто шестьдесят семь. По городу... Он бы никогда столько не втопил бы. Тем более с матерью на пассажирском сиденье.
И теперь эта тварь, перечеркнувшая своим рапортом все отцовские заслуги и не пожелавшая слушать мои доводы, лежала в папочке за двадцать рублей и была заказан нашему офису, как неугодная жертва. Пришла моя очередь вершить его судьбу. Чёрт! Даже не поспоришь с тем, что карма та ещё сука и бумеранг судьбы порой возвращает долги очень странным образом. Кто бы мог подумать, что, плюнув мне в душу, Хренов подписал себе едва ли не смертный приговор. Я с радостью нарою на него столько компромата, что его не посадят, его свои же закопают. Пусть многие и думали, что девяностые остались в прошлом, по сути же, лишь цвет пиджаков поменялся, а люди остались теми же.
И вот теперь у меня появился шанс отомстить. Что было бы, если он не закрыл дело, провёл расследование и нашёл тех, кто убил моего отца и оставил мать инвалидом. Пусть он и не делал ничего такого. Но не зря же у нас в Уголовном кодексе была формулировка про бездействие. Вот именно таким образом он похоронил мои шансы на реальную месть. Пока я пришла в себя и начала вновь соображать, время было безнадёжно упущено, все улики уничтожены, а важные зацепки похоронены в архивах.
Теперь я понимала, по каким причинам Сивый решил отдать это дело мне. Оно реально стоило того, чтобы нарушить слово, данное самой себе. Хотела я того или нет, но ненависть вспыхивала в груди ярким раздражением и не собиралась тухнуть, провоцируя стараться ещё больше и с настырным рвением пробивать дорожку к горлу тех, кого я хотела придушить собственными руками, прямо в это самое мгновение. Мне же ничего не оставалось, кроме как удовлетворить свои желания и алчные стремления. Пусть поплатится за содеянный грех и своё нежелание работать, выполняя долг, принесённый на присяге.
Хотелось злорадно рассмеяться и оскалиться в кровожадной ухмылке, но всё же столь явная демонстрация собственного помешательства не лучший вариант. Как начальник отдела кибернетической безопасности, я должна оставаться в здравом уме и трезвой памяти, по крайней мере, в этом офисе. Это не загородный дом банды, где можно было трёхэтажным матом разговаривать и пытаться придушить незадачливых помощников. Тут дела обстояли иным образом. Пусть многие и задавались вопросом, откуда в девятнадцать лет я взяла такую должность, всё, что я им сообщала: насосала. В принципе после этого уточнений не требовалось.
Посторонним вникать в дела нашей внутренней кухни было необязательно. И всё же были у нас некоторые заказчики, которые знали больше остальных. На них собственно, и ставила в этом вопросе. Кто-то понял, что дело интересно именно мне, и передал его директору. Всё же мы не единственная фирма, промышляющая подобным в столице. И это я не знаю, кто кому на небе должен был дать, чтобы звёзды сложились подобным образом. Хотелось думать, что это совпадение, но жизнь научила, аккуратнее относиться к таким идиотским думам. Не всё то золото, что блестело у нас под носом.
И всё равно вопрос оставался открытым на повестке дня и сути дела не менял. Хотела ли я взяться за это дело? Несомненно... У меня в груди, буквально, всё клокотало от желания порвать этого урода на мелкие тряпки. Даже если для этого следовало переступить через собственную гордость, я была согласна я на такую сделку. Что там требовалось по итогу? Жизнь и счастье? Смирение и покаяние? Я давно уже их отдала в залог Сивому, потому очередная ветка греховного падения уже не сможет меня удивить. Самое главное, заставить этого урода заплатить достаточную цену за бездействие и наглую клевету в сторону моего покойного отца. А приятным бонусом будет идти цена вопроса, которая покроет год лечения моей матери.
– Я поняла, почему вы решили для начала поговорить со мной, – тихо выдохнула я, откладывая папку обратно на стол. – Не стоило сомневаться, я хочу похоронить его так глубоко, чтобы он больше никогда не смог никому причинить вреда. Это мой долг перед отцом. Таким людям, как Хренов не место в органах. Он ещё большее зло, чем мы с вами. Так что да, я принимаю условия на его ликвидацию и готова подсобить в этом деле всем, чем смогу. Это мой личный крест.
– Я прекрасно осознаю всю твою ярость и ненависть к нему, – тихо сказал Сивый, – но не забывай, что заказчик дал сразу две цели. Они связаны каким-то образом. И только тебе принимать решение, готова ли ты переступать через себя. Я прекрасно помню про наш договор и уговор. Потому ни в коем случае не заставляю тебя. Можешь передать дело Шустрику. Когда его увидел, по глазам понял, что он тебе замечательным учеником и подспорьем станет. Ты глава отдела, можешь не заморачиваться и самостоятельно принимать решения, я в эти дела не полезу. Твоё право на месть никто не отменяет, но ты же у нас душа сострадательная, пожалеешь и не убьёшь. Потому я посчитал, что хотя бы таким образом месть должна его настичь.
– Не волнуйтесь, можете передать заказчику, что я самостоятельно с ними разберусь и после такого удара, никто не оправится, – я поднялась на ноги и ещё раз посмотрела в глаза директора. – А теперь я предпочту услышать, что за проблемы у нас в офисе и почему все носятся с таким видом, словно сейчас сдохнут от страха.
– Та сладкая парочка, – кивнул тот на папку в моих руках, – за год, очень странным образом поднялась достаточно высоко, чтобы прийти к моей жене и попытаться запугать её и заставить дать показания против меня.
– К какой именно? – настороженно протянула я, не веря собственным ушам.
– Они заявились в дом к Милене и начали размахивать своими ксивами направо и налево, – выдохнул Сивый с яростью и злостью. – У меня в доме, на глазах моих детей и внуков. С машиной ОМОНа за окнами. Хочешь сказать совпадение?
– Жизнь давно и наглядно показала каждому из нас, что любые совпадения неслучайны, – помотала я головой, прекрасно понимая, к чему клонил шеф. – Вопрос лишь в том, хотят ли нас подставить или спасти. Я займусь этим делом. Официально ничего не связывает меня и вас, мы совершенно чужие и незнакомые люди. К тому же кто заподозрит в девятнадцатилетней простушке с силиконовыми губами и накаченной задницей одного из помощников главного бандита Москвы? Если только вашу любовницу, но их столько по столице, что проще ваших детей сосчитать, чем тех. К тому же мало ли кто и кому, когда-то там, присовывал. Такие девицы в саунах сопровождают, а не мозгами работают. Потому я сделаю всё в лучшем виде. А если нет... Возьмите Софку к себе...
– Лис, не городи чепухи и иди уже отсюда работать, – махнул рукой Сивый, – тебя не киллером к ним отправляют, а нарыть сплетен, слухов и скандалов. Не сможешь достать, тогда создай. Работай так, как умеешь только ты. В офисе пока не светись. Всех твоих переведу на удалёнку, меньше на людях крутятся больше толку от них. Так что не смей мне там истерики закатывать и гроб заказывать. Тебя ещё замуж выдавать надо и пропивать, а она мне тут просьбы всякие подсовывает. Давай, вали из офиса.
– Ладно, тогда, если что я на телефоне, – подхватив папки, я поднялась из-за стола.
– Погоди, – Сивый неожиданно поднялся на ноги и приблизился к сейфу, открыл его и потом кинул мне что-то в руки.
– И вы говорите, что я рановато гроб заказываю? – рассматривая толстый блокнот в кожаной обложке, криво улыбнулась тому. – Не рановато ли на покой собрался?
– Алис, – с тяжёлым вздохом проговорил начальник и грузно опустился в кресло. – Я скажу только тебе, прошу, пойми правильно... Ты у меня девочка умная и никогда нос не кривила. Всегда понимала, что для каких-то вещей нет иных оправданий, кроме человеческой гнили внутри.
– Саш, – я обогнула стол и уселась перед ним на столешницу, – если это не ты убил моего отца, на все остальные тёрки мне плевать.
– Нет, – он положил руку мне не бедро и сжал, не позволяя встать. – Послушай, возможно, это станет важно для тебя потом. Этот заказ не от постороннего человека, а от одного из наших дорогих друзей с чином и надёжной крышей в правительстве. А эти двое... Одного ты и так знаешь, а вот второй... Он мой сын. Вряд ли он когда-нибудь придёт ко мне, чтобы просто поговорить и решить семейные дела. Скорее с радостью надеть наручники мне на запястья. Так что, если, в конце концов, я окажусь на зоне, бери деньги, сестру и убегай. В этом блокноте записаны все грязные секреты госкорпораций, наших клиентов. Даты и места совершения заказов. Настоящие личности заказчиков. И ты единственная, кому я могу его передать. Беги из России не оглядываясь. На последней странице мой счёт на Кайманах и пароль от пентхауса в Майами. Я понимаю, что тебе будет тяжело бросить мать тут в одиночестве. Но так у вас с Софией будет шанс выжить.
– Почему вы думаете, что если тут замешан один из ваших детей, – я сощурила глаза и внимательно на него посмотрела, – то дело дрянь? Давайте откровенно, у вас этих деточек, как у дворовой собаки блох. И если каждого так опасаться, то можно посчитать, что вы давно спятили и решили прятаться от целого мира, который неожиданно наступает вам на пятки и тем самым заставляет терять контроль. Возможно, вот это на самом деле дурное стечение обстоятельств и никто не собирается нападать на нас с намерением разрушить. Так что убирайте блокнот обратно в сейф и сделаем вид, что этого разговора между нами никогда не было.
– Давай я скажу так, – с тяжёлым вздохом произнёс тот. – Костя винит меня в смерти своей матери. Лена ушла от меня в тот год, когда от привычного уклада жизни ничего не осталось. Самое начало девяностых, тогда я не был при деньгах, не мог её защитить или удержать. И она выбрала другой путь, пошла на трассу, и где-то там, под Тюменью её настигла смерть. Тело искали больше трёх месяцев. Нашли и поняли, что искать убийцу бессмысленно. Махнули на всё рукой. Так, Костя загорелся идеей пойти в милиционеры, чтобы ни у кого и никогда не пропадали мамы. Вот только время шло... И из доброго мальчика Кости он стал Константином Евгеньевичем, заместителем начальника убойного по Балашихе. А вместе с должностью растворялась и детская наивность. Единственное, что осталось неизменным в этом дурном спектакле – ненависть ко мне и желание отомстить за смерть матери.
– А вы пытались его вернуть? – я впервые слышала что-то о жизни Сивого.
– Пытался, приезжал сотню раз в тот детский дом, но Костя закатывал истерики и обвинял меня в смерти матери, – покачал тот седовласой головой. – Всё, что я мог: содержать тот детский дом, чтобы моему первому и на тот момент единственному ребёнку жилось чуть лучше, чем остальным сиротам по всей стране. А затем девяностые, лихие перестрелки. Его усыновили, и я на десять лет забыл, о том, что был такой хороший мальчик Костя. А через двадцать мне передали, что Ефремов идёт за моей головой. Я сперва не понял, что за лажа, а когда прочитал досье, которое ты мне на стол положила, осознал, что это мой хороший мальчик Костя. Помнишь, то первое дело, после которого я тебя взял к себе? Так вот, его ты, собственно, и искала. Моего сына, который обвиняет меня в том, что я не смог удержать его мать рядом с собой и позволил жить самостоятельно, работая проституткой для дальнобоев и не видя иного пути.
– Простите за ещё один нескромный вопрос, – тихо сказала я, поглаживая пальцы, сжимающие моё бедро. – А вы её любили? Пытались как-нибудь вернуть? Или хоть что-то сделать, чтобы не допустить этого. Или маленький мальчик Костя был прав?
– Лена привыкла жить на широкую ногу, – словно в бреду продолжал тот свой рассказ, – её отец был предпринимателем и крупной шишкой. В первые волнения его прирезали ночью в тёмном переулке. Стервятники отобрали у глупой и наивной вдовы весь бизнес, и Лена с матерью остались на улице. А я любил её, с начальной школы, когда она воротила свой носик и даже не замечала меня. Я привёл их к себе. Мать ругалась, но потом, выслушав историю, приютила. Так, мы и жили всемером в одной комнате в коммуналке. Ленина мать не выдержала такого, после роскошного особняка, такие условия казались ей адом, она прыгнула с моста. А через полгода мы узнали, что Лена от меня залетела. Я обрадовался, а она потребовала себе прежнюю жизнь. Её всё бесило. Коммуналка... Мои родители... Беременность... Жить на картошке и воде... В один прекрасный день она хлопнула дверью и сказала, что я недостоин её. Я пытался с ней поговорить, встретиться, как-то достучаться. А потом просто опустил руки. Если несколько лет слышать отказы и маты в свою сторону, то даже самая драгоценная любовь может завять. Я плюнул на прекрасную девочку Лену, на маленького Костика и пошёл в бандиты. А через три года узнал обо всём произошедшем. Потому я не знаю, сделал ли я всё для того, чтобы её спасти, но я не могу винить себя в том, что с ней произошло. Не могу, и всё... А он может...
– Тогда вы ему ничего не должны, – рассудила я по его рассказу. – Она сама захотела так жить. Вы не толкали её на панель. И если говорить откровенно, то роскошной жизни хотела Лена, а вы её просто любили. Но у каждой истории есть свой финал, и у этой он явно был не самым фееричным. Так что я поняла. Если будет слишком опасно, я спрячу блокнот и навсегда исчезну с радаров страны. Но я надеюсь, что до этого дело не дойдёт и у вас получится сохранить своё влияние и безнаказанность.
– Я рад, что пять лет назад не ошибся в тебе и сделал правильный выбор, – усмехнулся собеседник и откинулся на спинку кресла. – Но нас рассудит лишь судьба, а она ещё та чертовка и творит невесть чего.
– Как только у меня появится информация, я передам её обычным способом, – кивнула я уже от двери. – Не переживайте, все мы получим по заслугам, главное, чтобы поздно, нежели рано.
– Лиса, ты лиса, – заржал тот и махнул рукой.
Из офиса я исчезла спустя полчаса. Собрала все необходимые вещи, аннулировала карты доступа, подтёрла остатки информации и спалила к чертям мозги компа, который мог бы вывести на меня. Мелкий оценил мои старания и меланхолично стал упаковывать вещи. Отдел кибернетической безопасности перестал существовать уже к вечеру, оставшись лишь дымкой воспоминаний в головах сотрудников, но это к делу не пришьёшь. Ребятки скинули координаты своих лёжек, и я, спокойно выдохнув, открыла первую страницу с документами тех, на кого мы открывали сезон охоты.
