Текст книги "Новак Джокович. Герой тенниса и лицо Сербии"

Автор книги: Крис Бауэрс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Первый тренер Джоковича, сопровождавший его на турнирах, Деян Петрович, также бывший капитаном сборной Сербии на Кубке Дэвиса в то время, когда было сделано это предложение (и сам имевший двойное гражданство – сербское и австралийское), убежден, что финансовые и функциональные возможности Великобритании никогда бы не заменили Джоковичу эмоциональной притягательности сербского гражданства. «LTA сделала щедрое предложение, – говорит он, – и семья всесторонне обдумала его. Предложение было на редкость заманчивым, и я рад, что его не приняли. Новак такой, какой он есть, он патриот до мозга костей. За 10 месяцев поездок вместе с ним я узнал, как много значит для него Сербия. После победы на первом Открытом чемпионате Австралии [в 2008 г.] он стоял на балконе здания городского совета в Белграде, чтобы поприветствовать тысячи болельщиков, собравшихся холодным зимним утром, и я помню, как он сказал мне, что это высшая награда для спортсмена. Он был бы лишен ее, если бы жил в Великобритании».

При знакомстве с газетами того времени выясняется, что за кулисами Джокович говорил, будто бы он рассматривает возможность переезда. Но британская пресса никогда не отличалась скрупулезностью и точностью, она зачастую опирается на слухи и в результате легко поддается влиянию видных фигур и мастеров манипуляции, раскручивающих идеи в СМИ. Еще важнее то, что Джокович прекрасно сознавал, чем пожертвовала его семья ради него, поэтому, вероятно, считал своим долгом хотя бы выслушать предложение. Если бы оно было сделано годом ранее, кто знает, как бы он отреагировал, но в конечном итоге и Новак, и Срджан выступили против.

Ненад Зимонич, ветеран-профессионал в сербской команде, игравшей в Глазго, убежден, что предложение LTA могло быть организовано семьей Джоковича. «Возможно, это был способ заявить нашей стране: „Слушайте, у вас здесь поразительный талант, вы должны помочь ему“. Может, этим предложением воспользовались как рычагом. Это нормально – думаю, в глубине души Новак не собирался менять гражданство, но, наверное, ожидал большей поддержки от своей родины, явно большей, чем он получал в то время. Поддержка со стороны народа была невероятной, но сербская ассоциация никак не помогала ему. Справедливости ради следует отметить, что и помогать ей было нечем – мне приходилось самому финансировать свои поездки».

Наиболее вероятным выглядит объяснение, согласно которому предложение оказалось привлекательным для семьи потому, что относилось и к двум младшим сыновьям – Марко и Джордже. Оба были способными теннисистами, хоть и не дотягивали до уровня Новака. Однако Срджан ясно дал понять, что иметь больше одного чемпиона мира в семье ему не по силам. Следовательно, чтобы у Марко и Джордже появился хоть какой-то шанс стать профессиональными теннисистами, им требовалась помощь извне, помощь такого рода, которую было невозможно получить от Сербии. Примечательно, что, как говорят, к LTA обратилась Дияна: поскольку большинство усилий Срджана касались Новака, Дияне оставалось только следить за тем, чтобы их второй и третий сыновья не оказались обделенными, следовательно, мотивация семьи могла быть непосредственно связана с ними, а не с Новаком. Мы узнаем это, только когда будет обнародована история семейных разговоров за обеденным столом.

Теперь, по прошествии времени, решение остаться в Сербии выглядит правильным. Когда в Глазго велись переговоры, Джокович был самым молодым из 70 лучших теннисистов мира, но не было никаких гарантий, что он достигнет высот, которых он достиг. В этом смысле решение было смелым, его положение народного героя Сербии не пострадало.

К концу 2005 г. Джокович добился достаточных успехов, чтобы равновесие, о котором говорил Иван Любичич – между лучшим игроком и более молодым и слабым, который учится у опытного профессионала, – начало рушиться. Пьятти всегда ясно давал понять, что приоритетное значение для него имеет Любичич, и Джокович начинал сознавать, что ему нужен тренер, сосредоточенный исключительно на нем.

Первые трения возникли во время последнего регулярного турнира в году – турнира Masters в Париже, когда Срджан обратился к Пьятти с пожеланием уделять больше времени Джоковичу. Пьятти ответил, что Джокович – мечта тренера, но его первоочередная задача – работа с Любичичем, который находится на пике карьеры. И это было несомненное начало конца, потому что с этого момента Срджан занялся поисками нового тренера. «Я видел, что Новак недоволен мной, – говорит Пьятти, – но я работал с Иваном, и он был третьей ракеткой. Мне не хотелось попусту отнимать время у Новака, поэтому я полностью принял его желание найти своего тренера. Я в теннисе уже 30 лет, и он – лучший из всех, с которыми я работал. Тренировать Новака было невероятной привилегией». Джокович остался с Пьятти и Любичичем еще на полгода, но после турнира Masters в Риме в мае 2006 г. окончательно расстался с обоими.

Любичич признавал потребности Джоковича, поэтому разрыв получился дружеским: Любичич и Джокович не только остались близкими друзьями, но и продолжали общаться по несколько раз в неделю. Их дружба пережила множество взлетов и падений. На напряженном совещании теннисистов во время Открытого чемпионата Австралии в 2007 г., когда всех занимала проблема антидопинговых мер, Джокович снял очередное напряжение, отдав должное Любичичу за его острый вопрос, и предложил вручить своему лысому другу флакон шампуня в качестве приза за лучший вклад в дискуссию.

Выход Джоковича в четвертьфинал Открытого чемпионата Франции в мае 2006 г., когда из-за проблем с дыханием он отказался продолжать поединок с Рафаэлем Надалем, проиграв второй сет, позволил ему войти в список 50 лучших игроков мира и вновь подчеркнул необходимость в личном тренере. Любопытно, что Джоковичу позвонил премьер-министр Сербии Воислав Коштуница, чтобы поздравить его с успехом – сейчас уже легко забыть, каким событием казался Сербии выход в четвертьфинал Большого шлема.

В период подготовки к Открытому чемпионату Франции агент Джоковича представил ему список возможных тренеров. В этом списке значился Мариан Вайда, словак, родившийся в 1965 г., достигший 34-го места в рейтинге в 1987 г. и выигравший в 1991 г. пару кругов Открытого чемпионата Франции. В дальнейшем он тренировал сборные Словакии на Кубке Дэвиса и Кубке Федерации, а также работал с отдельными игроками. Последним подопечным был его соотечественник, словак Кароль Кучера, закончивший свою карьеру после проигрыша Любичичу в финале Кубка Дэвиса в 2005 г., поэтому Вайда на тот момент был свободен. Джокович выбрал из списка его фамилию и попросил устроить встречу.

Вайда рассказывает, что он сомневался, стоит ли отправляться в Париж для встречи с Джоковичем и его сопровождающими, но 10-летняя дочь Наталия, сама увлеченная теннисистка, убедила его (она участвовала в юниорских состязаниях Большого шлема под фамилией Вайдова). Вайда и Джокович договорились, и так начались одни из самых продолжительных отношений между игроком и тренером в истории современного тенниса.

Уже через несколько недель Вайда почувствовал и потенциал Джоковича, и предстоящие трудности. Достигнув четвертого круга на «Уимблдоне», где он проиграл Марио Анчичу, Джокович завоевал титул на голландском грунте Амерсфорта, а затем отправился в Хорватию играть в курортном Умаге. Там он добрался до финала, выиграв девятый матч подряд после «Уимблдона», но в финале, на тайбрейке первого сета снялся из-за проблем с дыханием, дав тем самым возможность своему противнику, Станисласу Вавринке, выиграть свой первый турнирный титул. Как бы ни относился к этому событию теннисный мир, это была мелодрама в чистом виде. Во время первого сета Джокович несколько раз брал тайм-аут, чтобы перевести дыхание, в начале тайбрейка он обратился за медицинской помощью. Пришлось надавить на его грудную клетку, чтобы восстановить дыхание. После розыгрыша четырех очков тайбрейка, ведя в счете 3–1, он вдруг упал и лежал без движения. Подбежали отец и врач, проверили его состояние и усадили Новака на кресло у корта. Тем временем его мать-хорватка плакала на трибуне. Разочарование зрителей из-за неожиданно прерванного матча было несильным, и они тепло поаплодировали, когда Джокович принес им свои извинения в коротком выступлении на церемонии награждения. В конце концов, он был наполовину хорватом, а первый сет продолжался 73 минуты, дольше, чем некоторые финалы, где победитель добивается быстрой победы в двух сетах.

Матч на Кубок Дэвиса в сентябре 2006 г. против Швейцарии в Женеве стал одним из первых примеров интермедий, которым предстояло сопровождать выступления Джоковича в последующие несколько лет. Это была первая попытка Сербии войти в элиту турнира, мировую группу с 16 странами-участниками (невозможно выиграть Кубок Дэвиса, не состоя в мировой группе). Джокович всего лишь во второй раз в жизни играл против Роджера Федерера – неоспоримой первой ракетки мира, а Срджан впервые оказался вовлеченным в событие, которое получило общественный резонанс и имело последствия для его сына. В преддверии этого матча Срджан дал комментарии сербской прессе, в которых прозвучали уничижительные выражения в адрес Федерера. Большинство его высказываний было из области психологических манипуляций с целью оказать давление на противника, типичных для подготовительного этапа любых спортивных поединков один на один. Однако в результате эта атака Срджана скорее подняла настрой Федерера на борьбу. И это случилось тогда, когда швейцарский маэстро уже почти утратил интерес к победам на Кубке Дэвиса и начал воспринимать это соревнование как несколько выходных дней, которые можно провести со своими товарищами по теннису, нежели как ряд матчей на пути к одному из самых престижных теннисных призов.

После того как Федерер в первом матче турнира выиграл у Типсаревича в трех сетах, Джокович проигрывал 2–1 Станисласу Вавринке во втором матче одиночки. Если бы Вавринка выиграл, Сербия фактически проиграла бы весь матч уже в первый день турнира. Но Джокович взял четвертый сет на тайбрейке 7–3 и пятый 6–4. Однако в течение матча Новак несколько раз обращался за помощью к своему врачу, чем сильно раздражал Федерера. После того как Федерер и его бывший сосед по дому Ив Аллегро выиграли в трех сетах парную встречу против Зимонича и Ильи Бозоляца, все было готово к поединку Федерера с Джоковичем в обратной одиночке третьего дня соревнования. Федерер был явно на взводе, и хотя результат и без этого мог оказаться таким же, поскольку у швейцарца есть способность показывать искрометную игру независимо от обстоятельств, в этом редком случае он сводил личные счеты. Джокович смог взять только восемь геймов. На пресс-конференции после матча Федерер прошелся по Новаку и выдал каламбур: «да он просто анекдот» («he’s a joke»).

По прошествии времени стало ясно, что этот матч был последним, где Сербия и Черногория выступали в качестве одной страны, в дальнейшем речь шла только о Сербии. К тому времени, как Сербия вновь приняла участие в этом турнире семь месяцев спустя, Джокович уже входил в первую десятку, на теннисную сборную возлагали огромные надежды. Интересно также отметить, что команда, которая играла в Швейцарии в сентябре 2006 г., была той же самой, которая выступала в финале против Канады в сентябре 2013 г. По сути дела, Сербия стала сильнейшей в мире в командных соревнованиях, располагая всего пятью игроками: Джоковичем, Типсаревичем, Троицки, Зимоничем и Бозоляцем. Иногда в небольшой стране, не имеющей возможности выбирать из большого количества игроков, может сложиться стабильная команда, так что наличие широкого выбора само по себе еще ничего не означает.

После язвительной критики со стороны Федерера в Женеве Джокович отправился в Метц, где выиграл турнир и вошел в первую мировую двадцатку. Он дошел до четвертьфинала на турнире Madrid Masters в закрытых помещениях. Там ему удалось поправить свои отношения с Федерером. Джокович завершил год на 16-м месте в мировой классификации. Еще один титул он завоевал в Аделаиде (там же, где Деян Петрович тремя годами раньше пытался получить для него wild card на участие в турнире), а затем встретился с Федерером в четвертом круге Открытого чемпионата Австралии. Хотя СМИ раздували шумиху вокруг этой встречи как матча-реванша, Федерер стремился только показать, что в Женеве он обыграл Джоковича не со злости, и он одержал очередную победу в трех сетах; Джокович на этот раз выиграл 10 геймов.

В истории Джоковича случались поворотные моменты, и одним из таких моментов стали в марте 2007 г. два американских турнира на твердом покрытии серии Masters. «Весь этот ажиотаж начался в 2007 г., когда Новак победил в Майами, – говорит Ненад Зимонич. – Эта победа вызвала такой интерес на родине, что когда через несколько месяцев мы играли [на Кубок Дэвиса] с Австралией, собралось 19 тыс. зрителей. Мы победили и прошли в Мировую группу. На мой взгляд, начать с самого низа, с пятой группы, дойти до верха за пару поколений и получить возможность выиграть Кубок Дэвиса на глазах у своих болельщиков – это невероятно».

В Индиан-Уэллсе, в калифорнийской пустыне, Джокович обыграл Энди Маррея в полуфинале и играл в финале против Рафаэля Надаля. Надаль победил 6–2, 7–5, но когда 11 дней спустя они встретились в четвертьфинале в Майами, Джокович одержал свою первую победу над Надалем – 6–3, 6–4. Затем он одолел Маррея и коварного аргентинского ветерана Гильермо Канаса и стал победителем турнира. В итоге Джокович вошел в первую десятку рейтинга, а когда вернулся в Белград к следующему официальному матчу Кубка Дэвиса против Грузии, то уже занимал седьмое место в рейтинге.

Этот период восхождения Джоковича ознаменован первой из его попыток попросить помощи на стороне. Он проработал с Марианом Вайдой восемь месяцев, после чего они вдвоем – и вместе с Срджаном – решили, что Джоковичу требуется тренер, который дошлифовал бы его выходы к сетке. С его ударами с лета в целом все было в порядке, но агрессивный стиль игры в теннисе – это не только готовность играть у сетки, но и умение выходить к ней вовремя и с правильным подготовительным ударом с отскока.

После рассмотрения возможных кандидатур помощь пришла со стороны Марка Вудфорда. Этот южноавстралиец с тихим голосом известен как мастер парной игры, и вместе с Тоддом Вудбриджем они побили много рекордов. Но Марк был также незаурядным одиночным игроком: в 1996 г. он дошел до полуфинала Открытого чемпионата Австралии и часто выигрывал у более сильных теннисистов благодаря правильно выбранной тактике. Вудфорд был сверстником Вайды, несколько раз они играли друг против друга, поэтому когда к Вудфорду обратился один из агентов Джоковича, Аллон Хакшурян, тот задумался прежде всего о том, какое место в этом раскладе занимает Вайда.

«Когда мы собрались в первый раз, я сказал Мариану, что мне будет неловко, если он останется в стороне, – объясняет Вудфорд. – Я сказал, что действовать надо сообща, и хотел убедиться, что он нормально воспринимает то, над чем мы собираемся работать. Хакшурян объяснил, что Мариан остается в команде. Мариан подтвердил, что он будет продолжать тренировать Новака, и объяснил проблему: несмотря на то, что выход к сетке является жизненно важной составляющей игры Новака, он не пользуется этим приемом своевременно и осознанно и поэтому им нужна моя помощь. Меня это не смутило. Только я тогда понятия не имел, насколько сильным влиянием пользуется Срджан».

Вудфорд присоединился к команде Джоковича в марте 2007 г., перед самым началом турнира «Индиан-Уэллс». Австралиец вспоминает, какое впечатление Джокович произвел на него в первый день. «Он был как губка, – говорит Вудфорд. – Он жаждал информации. И никогда не стеснялся остановиться и спросить. Срджан понимал: если по ходу дела кое-что заимствовать у окружающих, постепенно добьешься своего. В этом надо отдать ему [Срджану] должное. Целью было стать первой ракеткой мира – ошеломляющая цель, потрясшая меня, и для ее достижения требовалось постепенно собирать все необходимое. Быть источником информации было приятно – я ведь в свое время славился довольно приличными ударами с лета, но в то же время я понимал, что он спрашивает совета не только у меня».

Вне корта Джокович порой вел себя как веселый подросток (ему исполнилось 20 лет к тому моменту, когда Вудфорд проработал с ним четыре месяца). «Он любил вечера, – вспоминает Вудфорд. – По вечерам он давал себе волю. Я видел, что он уверенно движется в правильно выбранном направлении, но, думаю, каждому время от времени нужна передышка. Он всегда стремился стать более выносливым и сильным и продержаться в спорте дольше Роджера и Рафы – не просто соперничать с ними, а пережить их, – но за время работы с ним выдалось несколько вечеров, когда он просто развлекался. Я не любил тусовки, даже когда играл, но пару раз выходил на люди вместе с ним, и ему нравилось, что его узнают, – пожалуй, он даже наслаждался этим. Пару раз он надевал очки и выглядел в них по-настоящему стильно. Однажды я спросил его: „Ты что, плохо видишь?“ Он ответил: „Нет, но они классно смотрятся, верно?“ а по-моему, вид был слишком академический».

Вудфорд редко имел дело с Срджаном, главным образом потому, что тот почти не говорил по-английски. Появляясь на тренировках, Срджан говорил с сыном по-сербски, а с Вайдой – на смеси сербского и словацкого языков. «Дияна говорила по-английски гораздо свободнее, – вспоминает Вудфорд, – а Ноле поразил меня свободным владением английским языком. Он явно был сообразительным парнем».

Джокович понял, что ему не победить Федерера и Надаля, играя исключительно на задней линии, – необходимо было чаще выходить к сетке. Однако Вайда объяснил Вудфорду, что когда Джокович идет к сетке, где его раз или два обводит соперник, он обычно говорит: «Все, я больше так играть не буду». Проблема была не только в ударах с лета, но и в движении вперед, выборе позиции и точного момента для выхода к сетке. По-видимому, команда Джоковича набирала обороты, готовясь к короткому, но престижному сезону игры на травяных кортах, хотя попутно вносила поправки для игры на твердом покрытии и грунте.

Вудфорд говорит: «Я чувствовал, что он способен играть у сетки, но его удар с лета слева мне не очень нравился. Речь вовсе не шла о нюансах. Порой его терзали сомнения, и мы садились и разговаривали – не в целом об игре, а именно о его отношении к выходу к сетке. Если ты не получаешь удовольствия, играя у сетки, ты не сможешь успешно воспользоваться этим приемом, когда это будет необходимо».

Результаты в тот период, когда к команде присоединился Вулфорд, были на зависть хороши: выход в финал «Индиан-Уэллс», победа над Надалем в Майами, имевшая огромное психологическое значение. Да, она состоялась на наименее любимом Надалем покрытии, но двумя годами ранее в Майами Надаль обыграл Федерера, так что этот результат Джоковича поистине способствовал подъему его боевого духа. Затем выигрыш всего турнира в Майами, триумфальное возвращение на родину на Кубок Дэвиса и титул в Эшториле, на грунтовом покрытии. Все шло настолько успешно, что Хакшурян начал выспрашивать у Вудфорда, не хотел бы тот уделять Джоковичу больше времени.

Однако череда побед Новака создала проблемы, с которыми сталкиваются все игроки, когда находятся в высокой спортивной форме. Игроки – как мужчины, так и женщины – строят свое турнирное расписание, планируя сыграть примерно 60–70 матчей в год; таким образом, если они рассчитывают пройти в среднем по три круга в турнире, им потребуется принять участие примерно в 20 состязаниях. Однако, если потом они начинают выигрывать турниры, следующие один за другим, такой график становится неподходящим и нецелесообразным. Но к этому времени теннисист уже официально заявлен на участие в турнирах и не может их пропустить, не заплатив штраф (за исключением случаев, когда он травмирован). Все это означало, что Джокович приближался к самому напряженному периоду теннисного года – к Открытому чемпионату Франции и «Уимблдону» – с организмом, начинающим проявлять признаки физического износа. Вудфорд рассказывает:

«Все, что делал Новак, он сравнивал с результатами Рафы и Роджера. Он начинал отлично на турнирах Большого шлема, но проваливался в четверть– и полуфиналах; физически его уровень с первого дня все время снижался. И он не переставал задаваться вопросом: как они выдерживают пять сетов подряд? Как им удается восстановиться после изнурительного матча? Как они умеют поддерживать физическую форму на протяжении всех двух недель турнира? Он начинал понимать, что ему необходимо уделять физподготовке больше времени, но он уже растратил много сил на турнирах, предшествовавших Открытому чемпионату Франции. Так что к моменту проигрыша Рафе в Париже в полуфинале он был сильно измотан. Все это время я пытался приобщить его к тренировкам над новыми приемами, но трудно вытащить на корт еще на пару часов человека, который и без того едва дышит после сыгранных матчей».

Джокович и его лагерь собирались взять неделю отдыха после чемпионата во Франции, а затем, за неделю до «Уимблдона», – принять участие в турнире более низкого ранга на травяных кортах. Вудфорд убедил Джоковича сразу отправиться в Лондон и сыграть в запланированном турнире на стадионе Queen’s Club, а отдых устроить себе уже в последнюю неделю перед «Уимблдоном». Расчет был таков: Джокович так или иначе устанет, но в Queen’s Club он получит возможность сыграть на траве несколько серьезных матчей, а уж потом отдохнет непосредственно перед «Уимблдоном».

К сожалению, расчет не оправдался. Хотя Джокович сыграл всего два раза и проиграл Арно Клеману (который играл на травяных кортах куда лучше, чем было принято считать); в Лондоне зачастили дожди, поэтому турнир растянулся на пять дней. Затем началась подготовка к «Уимблдону», где Джокович прошел до полуфинала через несколько марафонских матчей, в ходе которых ему пришлось сыграть девять тайбрейков. В итоге он стал легкой добычей Надаля в полуфинале.

Это были отличные четыре месяца, начавшиеся в Индиан-Уэллсе, и к концу «Уимблдона» Вудфорд был готов согласиться поработать с Джоковичем еще пару месяцев, по крайней мере, до конца Открытого чемпионата США. Но этого не произошло. Находясь дома в США, Вудфорд почувствовал некие сомнения со стороны агентов Джоковича. Большинство лучших игроков отдыхали после «Уимблдона» по меньшей мере три недели, прежде чем вернуться на североамериканские корты с твердым покрытием. Но у Джоковича было запланирован турнир в хорватском Умаге, и он не хотел отказываться от выступления на родине матери, тем более после того, как ему выдали wild card на участие. Во втором раунде он проиграл Виктору Троицки в решающем сете 7–5. В течение матча усталость вконец одолела Джоковича. Он выходил к сетке все более и более неосмотрительно, пытаясь сократить продолжительность розыгрыша очков, и в конце концов уступил соотечественнику-сербу.

«У меня были причины считать, что этот проигрыш взбесил Срджана, – философски рассуждает Вудфорд, – и мне хотелось понять, почему Новак действовал так опрометчиво».

«В планы не входило действовать именно так, но это имело смысл – когда ты устал, то не затягиваешь розыгрыш очков, а сокращаешь его. Вот и он торопился выйти к сетке и попадал под обводку. Ко мне обратились, чтобы я помог ему с игрой у сетки, и вот что из этого вышло. Внезапно от агента пришло следующее известие: „Спасибо, мы думаем, что уже получили все, что нам требовалось“, и на этом все закончилось. Сейчас я вижу, как он своевременно идет к сетке, и знаю, что имею к этому отношение. Нет, я не смотрю на него с мыслью: „Это сделал я“, потому что я был одним из многих, кто ему помогал. Но финал был странным, определенно слишком резким, и, думаю, в конечном итоге его срежиссировал Срджан. Жаль, что я не смог проводить на корте больше времени, но я видел, насколько велика нагрузка Джоковича, и не хотел усугублять ее. Оглядываясь назад, я думаю: будь у меня больше времени для тренировок, получили ли бы мы результат раньше? На самом деле неизвестно».

Вудфорд также отмечает, что Джокович «всегда стремился получить информацию, которая помогла бы ему улучшить игру». Следующим источником ценных советов стал один из величайших теннисистов мира Джон Макинрой. В трех турнирах подряд: в Монреале, Цинциннати и на Открытом чемпионате США – Макинрой помогал ему советами относительно ударов с лета. И вновь результаты оказались хорошими.

Он выиграл турнир серии Masters в Монреале, одолев Роддика в четвертьфинале, Надаля – в полуфинале, а Федерера – в финале. Этот финал стал первой победой Джоковича над Федерером и психологической вехой в борьбе с только что коронованным (уже в пятый раз) чемпионом «Уимблдона».

Джокович проиграл Карлосу Мойя на следующем турнире в Цинциннати, но получил удачную сетку на Открытом чемпионате США. Здесь он выбил Мойя в четвертьфинале, а затем в полуфинале, вместо Надаля его противником был Давид Феррер, который выбил Надаля еще в четвертом круге (известно, что на этом этапе своей карьеры Надаль обычно терял форму после серии турниров на североамериканских кортах с твердым покрытием). Победа в трех сетах над Феррером открыла путь Джоковичу к его первому финалу в турнире Большого шлема, где его ждал Федерер, а также Мария Шарапова и Роберт Де Ниро, вместе со зрителями приветствовавшие 20-летнего дебютанта.

Будь Джокович более опытным, в тот день он, вероятно, обыграл бы Федерера. Теоретически швейцарец находился на пике своей карьеры и уже третий раз в текущем году играл в финале турнира Большого шлема. Он бесспорно являлся лучшим игроком в мире, и о нем уже поговаривали как о величайшем теннисисте всех времен. Однако в его игре были уязвимые места. Многие были поражены, когда ему понадобилось пять сетов в матче с Надалем в финале «Уимблдона», а в финале Открытого чемпионата США игре Федерера уже явно недоставало былой уверенности. В первом сете он играл справа одними выигрышными ударами, в частности, когда Джокович сделал брейк при счете 6–5 и вел 40–0. Но Джокович, уже имевший два сетбола при счете 5–4, упустил еще пять сетболов и сделал двойную ошибку на первом сетболе у Федерера на тайбрейке. Во втором сете у Джоковича было два сетбола при счете 6–5, но он проиграл и этот сет тоже на тайбрейке. В третьем сете у Джоковича были шансы, но к тому времени Федерер уже стал отрываться, измотанность Джоковича становилась все заметнее и Федерер выиграл в трех сетах.

После этого финала многие говорили, что Джокович показал, что не умеет пользоваться возникающими возможностями. Это слишком суровая оценка человека, участвовавшего в своем первом финале Большого шлема, да еще в 20-летнем возрасте. Но когда после матча Федерер признался, что перед финалом нервничал из-за расстройства желудка, от которого у него началась «нервная трясучка и холод в руках», стало ясно, что у Джоковича действительно была тогда редкая возможность победить «гроссмейстера», но он ее упустил.

Позднее Федерер признался также, что в разговоре у сетки после матча он посоветовал Джоковичу «так держать» и сказал, что им предстоит еще много сражений в будущем. Им предстояло сойтись на очередном турнире Большого шлема всего через четыре месяца, и Джокович собирался показать, что действительно извлек урок из этой упущенной возможности на Открытом чемпионате США.

Примерно в середине 2007 г. Джокович заявил о себе способом, с которым с тех пор испытывал некоторые трудности. Сама серьезность и усердие на корте, вне корта он умеет веселиться, отличается наблюдательностью и явно хорошо разбирается в людях. Должно быть, он также наделен актерскими способностями, потому что, как выяснилось, он искусно пародирует других теннисистов.

Как у лучших комиков и пародистов, у него имелось несколько классических номеров, благодаря которым сложилась его репутация, и они были действительно превосходны. Съемочная группа «Би-би-си» запечатлела его пародии на Марию Шарапову, Рафаэля Надаля, Горана Иванишевича и Ллейтона Хьюитта на тренировочном корте лондонского Клуба королевы перед самым «Уимблдоном» 2007 г., после чего разошелся слух о его способностях пародиста. Лучшее выступление Джоковича состоялось после победы над Карлосом Мойя в четвертьфинале Открытого чемпионата США в 2007 г., когда во время интервью на корте его попросили кого-нибудь спародировать. Зрителям, которые еще не успели разойтись, Джокович показал Марию Шарапову, Рафаэля Надаля и Энди Роддика, вызвав бурю восторгов. Но, вероятно, более показательны частные видеоматериалы, выложенные на YouTube и демонстрирующие, как Джокович выдает ряд пародий в мужской раздевалке. Некоторые из его персонажей малоизвестны, так что узнать их могут только другие теннисисты или турнирные фанаты, но его внимание к деталям поразительно. Как лучшие карикатуристы, он подмечает какой-нибудь жест или даже нервный тик, и утрирует его, порой создавая совершенно иное впечатление от человека, которого пародирует. В своей пародии на Роджера Федерера он утрирует женоподобные жесты – часть образа Федерера на корте, но в целом производит впечатление именно того Роджера Федерера, которого изображает.

После пародии на Шарапову, показанной на Открытом чемпионате Австралии 2008 г., Джокович прекратил свои шоу. «Я подавал при счете 4–4, 30–30 в важном матче, – объяснял он съемочной группе CBS, – и тут один парень говорит: „Эй, Новак, покажи Шарапову, нам это нравится, посмеши нас“». Стало ясно, что подобные интермедии грозят затмить основное действие. Кроме того, Джокович сказал, что его товарищи, профессиональные игроки, негативно отреагировали на его выступления, и он не хочет создавать напряженную атмосферу в раздевалках и комнатах отдыха. Он признается, что Рафаэля Надаля оскорбил спародированный жест, которым он поправляет шорты и никак не может избавиться от этой привычки. Разумеется, не стоило ожидать, что Надаль будет кого-то благодарить за высмеивание, но на турнирах он сам известен как любитель шуток и розыгрышей, и вдобавок он умеет посмеяться над ними, как он сделал, стоя на пьедестале, после победы над Джоковичем в финале турнира Masters в Риме в 2009 г.: после вручения призов проигравшего Джоковича попросили изобразить Надаля, Джокович исполнил просьбу, но явно стеснялся делать это в присутствии пародируемого. И дважды публично повторил, что не хочет обидеть его.