Текст книги "Как переиграть историю дракона"

Автор книги: Крессида Коуэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

В Культуре Варваров не считается хорошим спортивным мастерством атаковать противника-ребёнка огромными замахами крюка во время боя на мечах. И не считается частью Кодекса Викинга подставить двенадцатилетнему ребенку подножку ногой из зуба Акулогада, когда тот уворачивается от удара.

Однако Элвин никогда не был хорошим спортсменом, и он сделал оба этих грязных приёма, быстро, один за другим, не испытывая ни малейшего угрызения совести.

Иккинг грохнулся на спину, ноги и руки его взметнулись в воздух и больно приземлились на землю.

С победным воплем Элвин Вероломный выхватил меч Дерзновенный из руки Иккинга и отбросил его подальше.

Когда Элвин вырвал меч из руки Иккинга и поднял Штормосаблю для завершающего удара, солнечный луч упал на браслет, извивающийся на здоровой руке Элвина. Тут бы и закончился Поход Иккинга, если бы ему так крупно не повезло приземлиться точно в середине рассыпанных вещей из Чемодана-Для-Побега Рыбьенога.

Всё ещё распростёртый на спине, Иккинг схватил ближайшую к нему вещь, которая оказалась коробкой зубного порошка Рыбьенога, и запустил всё содержимое коробки в лицо Элвина.

– Уоооооооооуууууууууууууууууу!!!!!!!!!!!! – завизжал Элвин.

Зубной порошок Рыбьенога был одним из самых популярных лекарств Старого Сморчка. Это была необычная смесь экстракта морских водорослей, помёта чайки и мяты, для вкуса. Я не знаю, какую фактическую пользу он приносил Зубам, но он, конечно, жёг безумно, когда проник в единственный здоровый глаз Элвина.

Пока Элвин стоял, мгновенно ослепнувший, Иккинг подпрыгнул к нему и потянул браслет с руки Элвина. Потребовалось несколько мощных рывков, поскольку браслет плотно сидел на Огне-Костюме, но Иккинг был доведён до отчаяния и потянул с такой силой, о какой у себя и не подозревал. Он бросил браслет Беззубику, крича:

– Отнеси это Значимусу!

Беззубик рефлекторно поймал браслет, но тот оказался немного тяжеловатым для него, и поэтому дракончик булькнул камнем вниз, почти до земли.

И тут же, с браслетом во рту, он начал препираться:

– З-з-зачем???

– ПРОСТО СДЕЛАЙ ЭТО!!!! НЕ СПОРЬ ХОТЬ РАЗ В СВОЕЙ ЖИЗНИ! -взвыл Иккинг. – БЫСТРО!!!

Спинным мозгом Беззубик понял, что лучше всё-таки послушаться Хозяина, и помчался к крошечному пятнышку “Сапсана”, плавающего в заливе, а вес золотого браслета даже помогал ему быстрее снижаться.

Тем временем слезящийся красный глаз Элвина кое-как сфокусировался на окружающих предметах, запеленговал Иккинга, и Элвин с яростным рёвом и взбешённый, как змея с зубной болью, вновь погнался за Иккингом.

Иккинг держал чемодан, как щит, когда Элвин обрушивал на него удар за ударом. Чемодан не смог долго удерживать врага и пал смертью храбрых на землю, разрубленный на две части. Иккинг с проворством неведомых ему далёких нинзя откатился в сторону как раз вовремя.

Элвин схватил мальчика за жилет, но Иккинг вывернулся из него, шандарахнув Элвина по носу экскурсионной книгой под названием “Впервые в Риме”.

– Тебе следовало бы извлечь урок из печального опыта своего глупого старого дедушки. Он учит не пытаться вмешиваться в Судьбу. И он думал, что достаточно умён, чтобы владеть Огне-Камнем! – брюзжал Элвин.

– Все ЕГО вмешательства, его глупые Походы привели к разбитому сердцу его дочери… Жаль, что ты не видел, как Валгалларама плакала, когда я сказал ей, что Значимус мёртв… О, это была такая трагедия, пальчики оближешь!

– Лгун! Предатель! Злодей! – выкрикивал Иккинг, уворачиваясь от очередного выпада Элвина и озираясь вокруг в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия.

– ОЙ, УА-УА-КАП-КАП, – ёрничал Элвин Вероломный, продвигаясь вперёд, посвёркивая глазом, – прекрати, а то я РАСПЛАЧУСЬ.

А потом Иккинг стал швырять в него одну вещь за другой, всё содержимое Чемодана-Для-Побега Рыбьенога, которое теперь валялось повсюду на склоне горы.

Ремень Рыбьенога, тяжёлая золотая пряжка которого приложилась Элвину точнёхонько по лбу, шесть пар чистых штанишек, несколько пара брюк, бутылка лекарства от астмы, которая заставила их обоих чихать, и подушка Рыбьенога, которая взорвалась от удара концом Штормосабли и засыпала их обоих дождём из гусиных перьев.

– Ой-ой-ой! – заверещал Элвин, когда расчёска Рыбьенога попала щетиной в его чувствительный подбородок, а одна из маек Рыбьенога обмоталась вокруг его костяной ноги.

Но хотя Иккингу пока ещё удавалось выигрывать минутки жизни, отчаянно энергично сражаясь зонтиком Рыбьенога вместо меча, его поражение не вызывало сомнения.

Элвин решил, что теперь-то уж Иккингу не выскользнуть из его пальцев. Спотыкаясь и шатаясь, со слезящимся глазом и выплёвывая гусиные перья, он разрубил зонтик пополам и наконец-то схватил Иккинга так, что тот не смог вырваться.

– Вуа ля! – радостно завопил Элвин, приставляя Штормосаблю к лицу Иккинга. – Где Огне-Камень?

15. Я НЕ ХОТЕЛ ПРИПЛЫВАТЬ СЮДА

А в это время Значимус уже полчаса как сгорал от беспокойства на “Сапсане”: прикрывая глаза рукой от солнца, он пытался следить за продвижением трёх юных Викингов, когда они медленно поднимались на Вулканическую Гору.

Оказывается, ГОРАЗДО труднее смотреть, как кто-то иной Рискует, чем Рисковать самому. Он уже совсем извёлся, нервничая за ребят.

Большую часть времени он разговаривал сам с собой и всматривался вверх, пытаясь убедить себя, что поступает правильно.

– Ведь было Правильно не говорить Иккингу, что Ужасно-Потрясный Эл тоже хотел этот Камень, так? И никто не ожидал, что я пойду с ними, ведь так?… После пятнадцати лет рабства на этом самом острове… но догадываюсь, что никто иной не справится с этим, но ради Тора, – Значимус забросил лук и стрелы на плечо, – парень должен же уйти в отставку КОГДА-НИБУДЬ, а? ВСТАВАЙ, Белый Дракон… Ах, ну почему всегда Я должен быть Героем?

– Это… не… моя… битва… – жаловалась Значимус, снова вынимая ногу из стремени.

Он повернул лицо к небесам и проревел равнодушному небу, грозя кулаком в полном раздрае чувств и мыслей:

– ЧТО… МНЕ… ДЕЛАТЬ????

И как будто в ответ на его вопрос из ясного синего неба ВНИЗ спикировал измождённый маленький Беззубик и уронил на палубу что-то золотое.

Что-то, что покатилось по палубе затухающими кругами, пока с грохотом не остановилось.

Значимус наклонился и поднял это что-то.

Это был золотой браслет в виде дракона, который обвивался вокруг здоровой руки Элвина. Он хорошо его знал, поскольку сам сделал для Элвина в Кузнице-Тюрьме (устроив себе творческий перерыв в потоке изготовления мечей) в знак благодарности после того, как Элвин согласился отнести камень рубинового сердца Валгаллараме много-много лет назад. В первый раз за долгое время он увидел браслет так близко.

А когда он поднял его, то подумал: “Забавно, в глазу дракона что-то есть. Я не вставлял это туда, когда делал его…”

И когда он поднёс его ближе, взрыв молнии осветил небо, и вспышка света отразилась от браслета, и глаз дракона подмигнул ему.

Одно маленькое, хитрое, красное подмигивание, как будто он забавляется.

Глаз дракона был камнем его рубинового сердца.

В тот же миг Значимус понял Правду.

Она любила его.

Она никогда не получала его послание.

Ужасно-Потрясный Эл никогда его ей не отдавал.

Он оставил себе камень рубинового сердца… у него даже хватило наглости вставить его в браслет, который сделал ему Значимус, и носил его Всё Время прямо под носом у Значимуса… и от этого он стал гораздо менее Потрясным в глазах Значимуса.

Вполне возможно, что теперь он предстал перед ним в своём истинном обличии Вероломного Злодея, каким его описывал Иккинг… и сбрасывание его Акулогадам было АБСОЛЮТНО правильной идеей, и какая жалость, что они всего лишь оттяпали ему ногу, а не слопали его целиком.

Память пятнадцатилетней давности ворвалась в его голову.

Это была память о его Любви, вручающей ему этот самый камень так много лет тому назад.

С этими словами:

– Когда ты держишь этот камень, ты держишь моё сердце. Но если тебя схватят или ты попадёшь в беду, пошли мне этот камень во рту твоего охотничьего дракона, и я приду и спасу тебя.

Значимус рассмеялся сквозь слёзы, когда он посмотрел сначала на камень сердца, а затем вниз, на Беззубика, рухнувшего на палубу в изнеможении.

Разве Судьба Не Артистична?

Но всё это означало то, что Иккинг попал в беду там, на горе, и что Иккинг ещё никогда в своей жизни так не нуждался в своём ТелО’Хране.

Значимус Исключительный Герой натянул браслет на свою собственную левую руку.

Он запрыгнул на спину своего Белого Дракона, обнажая меч и крича:

– Вперёд, Ветроход! Мы нужны Иккингу! Это – Наша битва! К ВУЛКАНУ!

– О, б-б-братишка, – застонал Беззубик, распростёртый на палубе, – мы же не собираемся снова наверх, а?

Ветроход проглотил возникший в горле комок, взял Беззубика в рот и взлетел к Вулкану за Значимусом Исключительным.

16. ЕЩЁ ОДИН БОЙ

– НАКОНЕЦ-ТО! – злорадствовал Элвин Вероломный, улыбаясь остолбеневшему Иккингу.

– Ну, посмотри, к чему привёл тебя твой драгоценный Героизм. МЁРТВЫЙ, даже прежде чем пробился первый волосок на твоей груди. Где Огне-Камень? Отвечай!

Иккинг смотрел прямо в кровожадное, со шрамами лицо Элвина Вероломного.

Теперь, когда он знал, что вот-вот умрёт, Иккинг совсем не боялся, и он не собирался доставлять удовольствие Элвину, уверенному, что он напуган.

Иккинг начал петь.

И почему-то первой песней, пришедшей ему в голову, была та смешная песня, одна из любимых песен Стоика, которая оказалась колыбельной, которую мама Иккинга Валгалларама обычно пела ему ребёнком, когда она укачивала его, прижимая к своему бронированному нагруднику.

Это была песня, которую, как говорили, сочинил сам Великий Лохматозад, много-много столетий тому назад, когда он обосновался на Архипелаге.

– Я не хотел приплывать сюда…

И я не хотел оставаться…

Сюда ветер морской принёс меня

В один слу-чайный день…

Элвин чуть не отпустил Иккинга, настолько он ошалел.

Элвин ожидал, что человек перед лицом смерти будет просить, плакать, умолять о пощаде.

Он не ожидал, что они начнут петь песни, как будто непринуждённо сидят вокруг походного костра.

– … Я был на пути к Америке,

Но я повернул налево к Полюсу

И я потерял башмак в дождливой мешанине,

Там, где моё сердце застряло в долине, окружённой горами.

Над ними нависали грозовые тучи, и были они тёмными до синевы, и молния потрескивала между ними. Под ними Вулкан зловеще грохотал в ответ. А голос маленького мальчика как будто пытался успокоить бурю вверху и внизу.

– Что ты делаешь? – прошипел ошарашенный Элвин, сбитый с толку и разъярённый, его рука со Штормосаблей замерла в нерешительности над головой. – О чём ты там лепечешь? Ты сейчас УМРЁШЬ здесь, а ты дурака валяешь…

За спиной Элвина Камикадза и Рыбьеног, удерживаемые когтями Истребителя, подхватили песню:

– … Я слышал, что небо в Америке

Синее, чему ты не поверишь,

Но мой корабль налетел на скалу на этих болотистых берегах,

И теперь я ни-ког-да не покину…

Элвин, взбешённый тем, что Иккинг умрёт охотно и счастливый, распевая песни и веселясь от души, а не в страхе и одиночестве, замахнулся, и когда его рука, несущая гибельно острую Штормосаблю качнулась вниз…

…ДЗЗЗЗЗЗИНЬ!!!!!!

… из вздымающегося горчично-жёлтого дыма, изрыгаемого Вулканом, позади Элвина возникла, напевая, стрела с белыми перьями, прямая и неумолимая, несущаяся к плечу Элвина. Стрела с белыми перьями воткнулась в его бицепс, и он уронил Иккинга на землю, завопив от боли.

Чистый, ясный звук пения юных Викингов взлетел вверх и заглушил гром.

А затем добавился ещё один голос.

Гораздо более глубокий, точнее слишком уж ГРОМКИЙ голос, ДИКО фальшивый, с пением йодлем и скачками вверх и вниз по гамме, как будто гигантскую ворону хватил удар.

“О боже, – обомлел Иккинг, – о да, что-то ужасное произошло с голосом Значимуса, когда он был в Кузницах-Тюрьмах Лава-Мужланов…”

Это звучало ужасно!

Сквозь дым Вулкана возник Значимус Исключительный Герой.

Он сидел прямой и высокий на спине Белого Дракона, уже убрав лук и обнажив мечи.

На его левой руке, извиваясь, ярко блестел браслет Элвина.

– Защищайся, Элвин, ты, ВЕРОЛОМНАЯ ЗМЕЯ! – закричал Значимус Исключительный.

Элвин резко обернулся и увидел Значимуса, мчавшегося прямо на него.

Его великолепные мечи Солнцевспых и Лунноблик решительно занесены над головой и готовы к атаке.

Элвин содрогнулся от ужаса и завопил:

– ИСТРЕБИТЕЛЬ!

Мерзкий дракон вытащил когти из земли, поневоле освободив Камикадзу и Рыбьенога, и подскочил к Хозяину.

Элвин наклонился и вытянул зубами стрелу из руки.

К сожалению, рана была не глубокая, и хотя она вполне прилично кровоточила, это не помешало Элвину запрыгнуть на спину Истребителя и подняться в воздух.

И в завихрениях дыма Вулкана эти два Воина встретились впервые. Элвин опустил забрало на своём Огне-Костюме. Драконы, один белый, другой чёрный, завертелись вокруг друг друга в серном дыму, выискивая удобный случай, ожидая подходящее мгновение для атаки.

– Ну, ладно тебе, Значимус, – попытался играть на чувствах Элвин. – Не забывай, я – твой старый приятель, Ужасно-Потрясный Эл. Ты ведь не покалечишь своего старого друга, да?

Но Значимус был полон праведного гнева.

– Друг? ХА! Ты никогда не отдавал мой камень рубинового сердца! Ты присвоил его!

Луч солнца на мгновение пробился сквозь тучи, спружинил обвиняюще от рубина в браслете, который был теперь вокруг руки Значимуса.

Одновременно противники издали внушающий ужас боевой клич и бросились друг на друга, мечи двух Воинов встретились с жутким лязгом металла о металл, Штормосабля против Солнцевспыха.

И точно в тот же самый миг ГРЯНУЛ оглушительный гром, разверзлись небеса и ПОЛИЛ дождь.

Рыбьеног и Камикадза подбежали к Иккингу, и трое Викингов прижались друг к другу, напряжённо вглядываясь в происходящее в небе: кто же побеждает в Сражении в Дыму.

Откуда ни возьмись появился Ветроход и сбросил Беззубика на шлем Иккинга. Беззубик заглянул в глаза Иккинга, свесившись со шлема вниз головой, измождённый, но сильно перевозбуждённый.

– В-в-видишь, я привёл З-З-Значимуса, Беззубик спас положение, Беззубик Герой, Беззубик Герой! – ликовал дракончик, победно прокукарекав.

– РЕБЯТА! – завопил вниз Значимус, выполняя Выпад-Захват с полной прокруткой, дерясь со всеми десятью когтями-мечами Истребителя, и со Штормосаблей и крюком Элвин на вершине, – НЕ ЗАБУДЬТЕ ЦЕЛЬ ПОХОДА!

(Это может показаться ненужным советом, но поверьте мне, в разгар событий довольно легко забыть, а зачем ты, собственно, здесь.)

– ВЫ ДОЛЖНЫ ЗАБРОСИТЬ ОГНЕ-КАМЕНЬ В ЭТОТ ВУЛКАН, БЫСТРЕЕ, ИЛИ НАМ ВСЕМ КРЫШКА!

– Да, молодец, Беззубик, но мы Ещё не в безопасности, – похвалил дракончика Иккинг, едва держась на ногах и пытаясь найти, где Камикадза оставила свой жилет, но было трудно разглядеть его в этом ураганном ливне. – Нам нужно забросить Огне-Камень в Вулкан…

– Мне кажется, что я положила его где-то там… – неуверенно предположила Камикадза, неопределенно указывая направо, -…или куда-то в другое место… Я не могу точно вспомнить… Я имею в виду, ну, в самом деле, ты кладёшь что-то на одну минутку и…

– Н-н-нет, правильно! – завизжал Беззубик, вне себя от волнения. – Беззубик найдёт Огне-Камень с-сейсас… Беззубик будет Г-Г-Героем в кои-то веки!

– Нет, Беззубик, подожди, – попытался остановить его Иккинг, крепко держа Беззубика за одну ногу. – Мы Сделаем это, Беззубик, не волнуйся, мы сделаем это.

Но слава Значимуса Исключительного, как великого Героя, крепко засела в голове Безззубика.

– Иккинг не д-д-доверяет Беззубику, вот как, да? – заносчиво пропищал Беззубик. – Беззубик с-с-спасает жизнь Иккинга, а ИККИНГ хочет быть единственным большим Героем… Ага, Беззубик теперь тоже Герой… и Беззубик может ВСЁ сделать САМ, в-в-вот увидишь…

Беззубик вывернулся и очень больно ущипнул Иккинга за палец, так что Иккинг, вскрикнув, выпустил его ногу, а Беззубик расправил крылья и взлетел в дождь. Иккинг побежал за ним, крича:

– Нет! Беззубик! Стой!

Но Беззубик и не думал останавливаться, он искал на земле Огне-Камень.

– Он где-то здесь… г-г-где-то… Ага!

Дракончик заметил насквозь промокший жилет, лежащий невдалеке, теперь уже в грязи, из которого поблёскивало золото, и устремился к нему, выпустив когти.

Б-Б-БА-БАХХХХ!!!!!!!!!

Большая трещина молнии пронзила чёрное небо.

Ужасный грохот Чего-То, это мог быть гром, это мог быть Вулкан…

– РЕБЯТА!! – закричал Значимус, нападая на съёжившегося Элвина и выполняя Чернобородов Захват, Прошивающий укол, Полупроникающую Полупрокрутку и Двойной Смертельный Взмах, четыре абсолютно различных и весьма трудных приёма фехтования в быстрой последовательности.

– ЧТО ВЫ ТАМ ДЕЛАЕТЕ? ВАМ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, НУЖНО ПОТОРАПЛИВАТЬСЯ!

Беззубик вытащил Огне-Камень из жилетки и крепко его схватил.

Он оглянулся.

Иккинг, Рыбьеног и Камикадза бежали к нему вниз по склону горы сквозь проливной дождь, Иккинг, всё ещё выкрикивая:

– ФУ! БЕЗЗУБИК! Я СДЕЛАЮ ЭТО! ОН БУДЕТ…

Беззубик непокорно фыркнул и вскинул голову.

– Беззубик с-с-сделает это САМОСТОЯТЕЛЬНО, – заявил он и поднял Огне-Камень когтями.

Но гладкая, золотая поверхность Огне-Камня стала скользкой под проливным дождём. И острые, заострённые коготки Беззубика не могли удержать его, с чем бы они легко справились, если бы камень был сухой.

– …СКОЛЬЗКИЙ, – застонал Иккинг.

Иккинг, Камикадза и Рыбьеног добежали до жилетки как раз, чтобы увидеть потрясающее зрелище: Огне-Камень выскальзывает из сжатых когтей Беззубика и начинает скатываться по склону горы, на которую они так мучительно, так медленно, так смело поднимались.

– Ой! – виновато пискнул Беззубик. – П-п-прости?… что за масленые когти у меня… Не волнуйтесь… без паники… я достану его…

И он снова нырнул за ним, помешав Камикадзе, которая как раз пыталась поймать Камень с другой стороны.

– Есть! – крикнула Камикадза, в краткую долю секунды триумфа, прежде чем Беззубик врезался ей в лицо и выбил грязный золотой Камень из её пальцев.

– Ты на Чьей стороне, Беззубик? – взвыл Иккинг, пробегая мимо Камикадзы и Беззубика, растянувшихся в грязи, и ринулся за катящимся Камнем, теперь набирающим скорость и весело скачущим вниз по крутому склону сквозь проливной дождь, всё вокруг пропитывающий и затопляющий, и под аккомпанемент грома и сверкающих молний.

Он катился и катился, и с каждым футом, на который он отскакивал, успех их Похода откатывался всё дальше и дальше от них.

Вверху в воздухе, несмотря на то что сидел на неизмеримо лучшем драконе, Элвин Вероломный АБСОЛЮТНО БЕЗВАРИАНТНО проигрывал в бое на мечах Значимусу Исключительному Герою.

Значимус уже вонзил копье в одно из сердец Истребителя, и хотя Тварь всё ещё могла летать, потому что у неё было второе сердце, позволяющее ей держаться, боевой дух покинул её. Разве её можно за это винить?

Элвин намыливался дать дёру, поскольку, если когда-либо и был человек, который каждой клеточкой своего организма чувствовал, когда пора делать ноги, то этим человеком, несомненно, был Элвин Вероломный.

Случайно Элвин глянул вниз и увидел, как золотой шар катится с горы, а три маленькие фигурки и их дракон, скользя и падая, несутся за ним.

Элвин увидел шанс выхватить Победу из челюстей Поражения.

К удивлению Значимуса Элвин остановил атаку Истребителя (наверняка, бросать бой – НЕ считалось хорошим Поведением Варвара), развернул своего дракона и ринулся за бегущими фигурками и Камнем.

Земля стала немного ровнее, и Камень слегка замедлился, прежде чем столкнуться с большой скалой и резко остановиться.

Ветроход первым добрался до него и нервно оглянулся на Иккинга, ожидая команды.

– Он остановился! – с облегчением крикнула Камикадза друзьям, пока сама она с усилием продолжала скользить вниз. “Мы можем взять его теперь…“ – подумала Камикадза.

Мы можем взять его теперь…

Три набора пальцев потянулись к Камню, и…

– СЛИШКОМ ПОЗДНО! – злорадно прокаркал Элвин, пикируя на Истребителе, и, дотянувшись рукой в перчатке Огне-Костюма, он подхватил Огне-Камень и понёс его вверх, выше и выше, набирая скорость и ликуя.

– Вы СЛИШКОМ ПОЗДНО. Теперь вам никогда не остановить Вулкан.

Они Опоздали.

Истребитель стремительно летел вверх и, даже с копьём, застрявшем в одном из его сердец, он взмывал быстрее, чем мог лететь Белый Дракон.

Вулкан сердито зашипел и заворчал, а затем яростно предупреждающе отрыгнул, с таким поистине гигантским грохотом, что даже земля задрожала, как волны, под ногами Иккинга.

Камикадза завопила:

– ДАВАЙТЕ УБИРАТЬСЯ ОТСЮДА! ЭТОТ ВУЛКАН СОБИРАЕТСЯ БАБАХНУТЬ!

Но не это на самом деле напугало Иккинга.

Тихий голос Ветрохода, прошептавшего свои первые слова в ухо Иккинга.

– Бежать, – шептал Ветроход. – Бежать.