Текст книги "Как переиграть историю дракона"

Автор книги: Крессида Коуэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

И

– Значимус Герой – это тот, кто ходил в Поход по укрощению Негодяев? Ах, посмотрите на его усы, интересно, может, и мне свои так носить…

Иккинг поднял руку, требуя тишины.

– Значимус был на Острове Лава-Мужланов, и он рассказал мне, что там тысячи Яиц этих Истребителей, правильно, Значимус?

Иккинг передал Камень Значимус.

– Да, это так, парни, – подтвердил Значимус Герой. – СОТНИ ТЫСЯЧ… Поверьте мне, нет никакого смысла в попытке сражаться с этими Тварями, Слово Экс-Героя.

Этого было достаточно для Племён Викингов.

Если Значимус Герой, самый храбрый, самый хладнокровный человек на Архипелаге, проучивший Негодяев, дравшийся со Слюнтяями, совершивший тысячу дерзких Походов в своё время, если ОН считает, что они должны спасаться бегством, тогда ясно, что настало Время-Спасаться-Бегством.

Они повскакивали на ноги и с грохотом начали выбираться из Амфитеатра, Остолопы, Раздолбаи, Гостеприимцы, в общем, все.

– ПОДОЖДИТЕ СЕКУНДОЧКУ! – завопил Иккинг. – Я ВСЁ ЕЩЁ

ДЕРЖУ КАМЕНЬ! ЭТО НЕ ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ, МОЙ ОТЕЦ ПРАВ В ТОМ, ЧТО МЫ НЕ СДАЁМСЯ… МЫ МОГЛИ БЫ ВЕРНУТЬ ОГНЕ-КАМЕНЬ ВУЛКАНУ И ПОСМОТРЕТЬ, ОСТАНОВИТ ЛИ ЭТО ИЗВЕРЖЕНИЕ…

Но никто уже его не слушал. Началась паника, и теперь они кинулись из Амфитеатра вниз к Гавани, отчаянно спеша добраться до своих кораблей и убраться прочь с этой территории.

– Э-эээ… что нам теперь делать, Вождь? – растерялся Брехун Крикливый.

Стоик был похож на грозовую тучу.

– ПРЕДАН! МОИМ СОБСТВЕННЫМ СЫНОМ! – взорвался Стоик Обширный.

Иккинг вздрогнул.

Стоик вырвал Камень из рук Иккинга и выпрямился во весь свой внушительный рост.

– ИККИНГ ОТСЮДА УБЕГАЕТ, – гаркнул Стоик.

– Нет, Папа, – пролепетал бедный Иккинг, – это совсем НЕ то, о чём я говорю, пожалуйста, только ВЫСЛУШАЙ, я думаю, что мы должны…

– МОЛЧАТЬ! ТИШИНА! ТИХО! – рявкнул Стоик. – ТЫ УЖЕ ВЫСКАЗАЛСЯ, ИККИНГ, А ТЕПЕРЬ Я ДЕРЖУ КАМЕНЬ!

Иккинг притих.

Стоик с огромным трудом справился с праведно-кипящим гневом, а затем продолжил, каждым жестом и каждым словом демонстрируя Начальственное достоинство:

– Мой сын дезертирует, и я разрешаю вам следовать за ним. Но я никуда не ухожу. Я останусь здесь, и буду сражаться до самого конца. “Никогда Не Сдаёмся” – это девиз Кровожадного.

Хулиганы переглянулись.

– И мы будем сражаться с Вами! – тут же выскочил Сопляк.

А Иккинг наблюдал, глубоко страдая, как его отец похлопал ухмыляющегося Сопляка по спине и сказал ему, что он рад видеть, что хоть в Ком-То есть дух Кровожадного Карасика.

– НИКОГДА НЕ СДАЁМСЯ! – завопили счастливые Хулиганы.

Они все слились в воодушевлённом музыкальном хоре «Эти болота, НАШИ болота… эти болота – ВАШИ болота…», исполненном мужскими голосами такой красоты, что заставили бы богов расплакаться на своих грозовых тучах.

– О, брат, – застонал Иккинг, его плечи поникли.

– Что ты ещё здесь делаешь, Иккинг? – надменно вопросил его отец. – Я думал, что ты уезжаешь.

Стоик сурово указал на выход из амфитеатра.

Когда они вышли, Рыбьеног ждал их с Чемоданом-Для-Побега на спине.

– Итак? – нетерпеливо заговорил он. – Кажется, наконец до всех дошло, что надо убираться отсюда.

– До всех, кроме нас, Хулиганов, – уныло буркнул Иккинг. – Очевидно, мы Никогда Не Сдаёмся.

– И это действительно так, – заявила Камикадза, появляясь как из воздуха и весело размахивая мечом. – Мне стыдно за нас, Бой-баб, сбежавших, как кролики при первом признаке маленькой опасности. Итак, какой теперь план, Иккинг? Чем теперь займётся Команда Иккинга, а?

– Мы не можем уехать без остальных Хулиганов, – сказал Иккинг. – А они, ясно дело, собираются остаться здесь, что бы ни случилось… в таком случае, мы должны Сами попытаться остановить извержение Вулкана.

Рыбьеног обомлел.

– Ушам своим не верю, – сказал он. – Остановить извержение Вулкана? Как мы собираемся остановить извержение Вулкана? Своими голыми руками? Попросить его: “Будьте любезны”?

– Если Огне-Камень достаточно силён, чтобы сохранять вулкан бездействующим в течение тысяч и тысяч лет, – сказал Иккинг, – может быть, если мы ВЕРНЁМ его Вулкану, тогда мы сможем предотвратить его извержение…

– Может быть! – пискнул Рыбьеног. – А что произойдёт, если НЕТ?

Иккинг промолчал.

– Ай-да Положительный Герой! – улыбнулась Камикадза, в полном восторге от предстоящего им Несомненно Опасного и Явно Рискованного Похода.

И вытащила из жилетки Огне-Камень.

– Где ты его взяла? – изумился Иккинг.

– Я стибрила его из-под толстого носа Стоика, пока он был занят пением, – беззаботно пояснила Камикадза.

Значимус повернулся уходить, но Иккинг остановил его.

– Куда это Вы собрались идти? – поинтересовался Иккинг. – Вы мне нужны, чтобы показать нам дорогу на Остров Лава-Мужланов.

– Полагаю, я всё ещё твой ТелО’Хран, – сказал Значимус. – Но я пойду с вами только до острова. Забираться на Вулкан – это работа Героя, а я вышел из Геройского Бизнеса навсегда.

– Ладно, – воспрял духом Иккинг, – всё, что нам сейчас надо сделать, так это взять быструю лодку, приплыть на Остров Лава-Мужланов, бросить Камень в Вулкан, прежде чем он взорвётся, и приплыть назад домой. Всё просто. За мной!

– И это – ВСЁ, что мы должны сейчас сделать? – взвизгнул Рыбьеног.

Им пришлось с боем прокладывать себе дорогу в Гавани через толпы улепётывающих Викингов. Корабль, который они взяли, “Сапсан”, было самым быстроходным Хулиганским судном во флоте.

– Мы вернём его, – оправдывался перед собой Иккинг, чувствуя себя очень виноватым, – а если нет… ну, если нет, то тогда это уже не будет иметь значения.

На такой радостной ноте, с солнцем, поднимающимся высоко в небе в Солнечное воскресенье, Иккинг, Рыбьеног, Камикадза, Значимус Исключительный, экс-Герой, Беззубик, Ветроход и Белый Дракон отплыли из Хулиганской Гавани в Поход-По-Предотвращению-Извержения-Вулкана.

На рисунке Камикадза.

11. ПОХОД-ПО-ПРЕДОТВРАЩЕНИЮ-ИЗВЕРЖЕНИЯ-ВУЛКАНА

“Сапсан” был очень быстроходным судном.

Стояла всё та же обжигающая жара, но в воздухе витало ощущение, что погода скоро изменится и перерастёт во что-то штормовое.

Последние месяцы моря вокруг острова Олух были сверхъестественно ровными и гладкими, как лужи. Но внезапно со стороны Самой Высокой Горы налетел горячий ветер, шквалами неся, как осенние листья, огромные хлопья сажи через Остров Олух и по Угрюмому Морю.

Только спустя пару часов этот знойный ветер вынес их прямо из Архипелага в Открытое море. Над головами летел непрерывный поток драконов, спасающихся с Острова Лава-Мужланов, а к ним присоединилось зловещее облако дыма, двигающееся от туда же. Время от времени грохотало, но было не ясно: то ли это гром, то ли Вулкан.

“Жаль, что я не смог объяснить папе, что я делаю… – думал Иккинг, с тоской глядя назад, на очертания Острова Олух. Почему-то получалось, что когда он старался сделать как лучше, то наоборот разочаровывал своего отца. – Теперь он считает меня предателем… если нам не повезёт, то он будет думать, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сбежал… Если бы он только ВЫСЛУШАЛ то, что я пытался сказать”.

Но Стоик редко слушал.

Рыбьеног вцепился в свой Чемодан-Для-Побега, бормоча себе под нос:

– Это не хорошая идея… это не хорошая идея… это не хорошая идея…

– Я не совсем уверен, какая польза для Команды от паренька с лицом, как у рыбы, Иккинг, – прошептал Значимус. – Ты – Лидер, маленькая блондинка – Носительница Камня, но что ОН делает? Он скорее оказывает отрицательное влияние.

– Не обманывайся внешностью, – прошептал Иккинг в ответ. – Он – Берсерк.

– В самом деле? – несказанно удивился Значимус. По его опыту Берсерки, в основном, были гораздо КРУПНЕЕ и обычно не страдали от астмы, экземы и X-образными ногами.

Наконец на горизонте появился силуэт Острова Лава-Мужланов с дымящимся Вулканом, и вид его был таким зловещим, что даже Беззубик сник и потерял часть своего нахальства и взгромоздился на плечо Иккинга.

Казалось, что боль бесконечно долго томилась в заточении на острове: земля содрогалась лихорадочной дрожью, а море безумно раскачивалось.

Выжженный ландшафт был усеян зеленовато-жёлтыми пятнами, похожими на прыщи или гнойники, как будто это симптомы какой-то смертельной заразной болезни, но, когда они подплыли ближе, стало ясно, что это – не пятна, а Яйца, тысячи и тысячи Яиц злобных Истребителей, ждущих извержения Вулкана, чтобы вылупиться и распространить своё мрачное опустошение по всему Архипелагу.

Они нашли для высадки длинную впадину пляжа, изогнутую в виде подковы, и “Сапсан” скользил по илистому мелководью, пока его днище не коснулось чёрного песка.

Ветроход отказался ступать на остров.

Значимус вздохнул.

– Я отведу лодку немного от берега и буду рядом, на всякий случай… на всякий случай…

Значимус так и не закончил фразу, но она повисла, невысказанная, в воздухе… на всякий случай, если по какому-то невообразимому чуду вы ВСЁ-ТАКИ вернётесь сюда живыми.

– Удачи, ребята, – крикнул Значимус.

Три маленьких, каких-то неправильных с точки зрения Героических Саг, Героя неохотно потащились вверх по пляжу.

Рыбьеног взял свой чемодан с собой. Он знал, что это глупо, но почему-то чувствовал себя немного более защищённым со своим Чемоданом-Для-Побега. Он придавал ему храбрость. Как будто он может уехать, как только захочет. И, конечно, у него были с собой хорошие чистые носки и штанишки, чтобы переодеться, когда попадёт в Валгаллу.

На рисунке Беззубик и Яйцо Истребителя.

12. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ОСТРОВ ЛАВА-МУЖЛАНОВ

Яиц Истребителей было так много, что они с трудом пробирались через них. Яйца были отложены сотни лет тому назад, они были уложены очень глубоко в почву и за эти годы заросли травой, мхом, вереском и папоротником. Однако теперь вся растительность была выжжена дотла и их, похожих на гигантские толстые белые личинки, стало видно.

Яростный, бешенный, царапающий шум доносился из Яиц. Сначала было не ясно, что это за шум, но когда Викинги забрались выше, им начали попадаться Яйца, у которых не было белой засаленной непрозрачности свиного жира, как у их собратьев-Яиц, расположенных ниже по склону.

У этих Яиц наружный слой был тоньше, и тонкие линии появлялись по всей поверхности, как трещины на фарфоре, который вот-вот разобьётся. И беглого взгляда было достаточно, чтобы догадаться, что они скоро вылупятся, а на некоторых скорлупа была настолько тонкой, что стала прозрачной, и Истребитель-детёныш был отчётливо видим внутри, весь искривлённый и спутанный в сердитом узле.

Эти детёныши стали настолько крупными за столетия и были так сжаты в своих тюрьмах Яйцах, что их конечности выкрутились в гротескных позах, а весь этот лихорадочный царапающийся шум был от концов когтей, когда они скребли твёрдую внешнюю скорлупу, которая удерживала их в ловушке.

Стоило всего лишь раз заглянуть в глаза Истребителя и уже невозможно их было забыть. Взгляд Истребителя – это чистая, концентрированная, раскалённая добела ЯРОСТЬ, вибрирующая прицельным гневом. Это взгляд, который потом преследует человека наяву и в ночных кошмарах до конца его дней.

Викингам пришлось карабкаться по этим ужасным, мерзким прозрачным Яйцам, а глаза Истребителей следили за ними в бешенстве бессильного гнева, и царапанье становилось ещё более визгливо разъярённым.

– Ох… фу… мерзость… – застонал Рыбьеног, вскрикнув от ужаса, когда он поскользнулся и упал, шмякнувшись лицом об одно из Яиц, оказавшись разделённым только твёрдой оболочкой от маниакального глаза и безумно скребущимся когтём-мечом Существа внутри.

Беззубик, как только убедился, что хищники действительно в Яйцах, как в ловушках, конечно, не смог устоять перед возможностью безнаказанно их подразнить.

Он хлопал крыльями и приземлялся на Яйца, высовывая язык и корча гримасы пленённым тварям, что выводило их из себя, и они пытались бросаться на него, но, конечно, всё, что им удавалось, так это только слегка раскачивать свои Яйца в ложе из сгоревшего угля.

Беззубик самозабвенно веселился, хотя Иккинг неоднократно просил его НЕ разъярять Тварей, так как они и так уже взбешены дальше некуда.

Драконы несколько жестоки, и боюсь, что Беззубик тоже не отличался излишней мягкосердечностью и даже сочинил песню об Истребителях, которую он пел, когда нахально пикировал над Яйцами, издавая пукающие звуки и сталкивая их носом вниз со склона.

– Не можете п-п-поймать меня,

O с-с-слабенькие Истреби-младенчики,

Лягушки безногие,

Головастики в колыбельках.

Я вижу, как вы хнычете в своих Яйцах.

Но вы н-н-не можете… поймать… МЕНЯ!

Повсюду, где они проходили, были мрачные входы в Шахты Огне-Золота, из которых вздымались большие облака пара, смешанные с золотой пылью. Иккинг с трудом сглотнул, всматриваясь вниз, в зловещие тёмные провалы, по дну которых ползли жестокие яркие потоки магмы, и представил, как бедного Ветрохода силой заставили сползти туда, сражающегося, как муха без крыльев.

Деревня Лава-Мужланов вызвала ещё более мрачное видение того, на что была похожа жизнь Значимуса, пятнадцать лет бывшего рабом этих жадных дикарей.

Повсюду были КЛЕТКИ, наручники, цепи, кнуты, оружие всех видов и калибров. Хижины с зарешёченными окнами, кровати из камня или железа. Неудивительно, что бедный Значимус не хотел снова ступать на этот проклятый остров.

Иккинг, Рыбьеног и Камикадза продолжали идти, Рыбьеног слегка отставал, пыхтел изо всех сил, но всё ещё упрямо тащил свой Чемодан-Для-Побега.

Время от времени они натыкались на необычные, созданные руками человека Статуи, которые им описывал Значимус Исключительный, установленные высоко на торчащей скале так, чтобы они были хорошо видны всем Яйцам вокруг.

Это были Статуи Лица, в три раза большие любого человека, и Лицо всё-таки Немного было похоже на Элвина Вероломного, как запомнился он Иккингу.

Но не было никакого признака присутствия самого Элвина Вероломного.

Пока всё было удивительно легко.

Теперь они были всего лишь в четырёхстах или пятистах метрах от вершины Вулкана, и они дошли сюда без всяких трудностей.

Все, что им Сейчас оставалось сделать, так это добраться до вершины, бросить Огне-Камень через край, а затем помчаться назад вниз в Гавань.

… Они были уже почти там…

Они были уже почти там…

Только пятьдесят метров оставалось пройти, когда Что-то опустило свою чёрную ногу на край Вулкана над ними.

Чёрная нога с пятью когтями, вырастающими из неё, каждый коготь такой же широкий, острый и мерцающий, как МЕЧ.

С вершины Вулкана, как гигантский мерзкий слизняк, скользила отвратительная мускулистая фигура огромного ИСТРЕБИТЕЛЯ, в три раза большего, чем лев. Зелёная слюна стекала с его клыков. Большие облака пара вырывались из его попыхивающих разъярённых ноздрей.

Его морда была искажена жуткой гримасой ярости, в выпученных от бешенства глазах полыхала кислота. Его хвост и рога, казалось, были в огне. Он встал на дыбы, разрезая воздух десятью ужасными когтями-мечами, а сквозь просвечивающую шкуру его огнеупорной груди были видны два огромных чёрных сердца, перекачивающих кипящую чёрную кровь, посылая её по телу со скоростью и давлением в двадцать раз большей, чем у любого другого живущего существа.

Он открыл ужасную пасть и ЗАРЫЧАЛ, и это был звук, от которого Викингов бросило в дрожь, а их сердца заколотились так же быстро, как у запаниковавшего кролика.

Казалось невозможным, что такой дикой Тварью может управлять человек, но во рту Истребителя были медные удила, а на его спине, между большими эбеновыми крыльями, восседала высокая, зловещая фигура Мужчины.

У Мужчины одна рука заканчивалась медно-красным крюком, и этот крюк натягивал металлические поводья, когда он удерживал разъярённую, стоящую на дыбах Тварь. Другой рукой он стегал Истребителя по бокам большим чёрным кнутом, пока дракон не опустился на огромные передние ноги и нехотя подчинился, рыча, топчась на месте, едва сдерживаясь.

Рыбьеног, Камикадза и Иккинг отступили на несколько шагов назад, Камикадза крепко прижимала к себе Огне-Камень. Мужчина в Чёрном поднял забрало на своём Огне-Костюме.

Лицо под ним было тем же самым лицом, которое они видели на гигантских статуях, разбросанных по острову. Абсолютно лысое лицо без бровей, ресниц или усов. Неприятная, сверкающая улыбка со слишком большим количеством зубов.

Один глаз пронзительно буравит, как укус ядовитой змеи. Другого глаза нет, на его месте повязка.

Одна рука длинная, с золотым браслетом в виде дракона, извивающегося по руке.

Другая рука короткая, заканчивается крюком, похожим на медно-красный вопросительный знак.

– Хороший день, Иккинг Кровожадный Карасик Третий, – протянул Элвин Вероломный, спокойно затолкнул кнут назад за пояс, отвинтил крюк и заменил его мечом Штормосаблей. – Как Приятно вновь встретиться с тобой. И где же ещё могли ВЫ, три юных шалопая, провести этот великолепный солнечный воскресный день?

13. ТЕМ ВРЕМЕНЕМ, НА ОЛУХЕ

Тем временем на Олухе, как раз в тот момент, когда Элвин отвинчивал свой крюк, очень мрачный Стоик стоял в окружении своих Воинов, наблюдая давку улепётывающей толпы в Хулиганской Гавани.

Его довольно-таки неприятный племянник, Сопляк, подкрался к нему с обворожительной ухмылкой на уродливой физиономии.

– Значимус и Иккинг уже сбежали, – радостно наябедничал он. – И они взяли “Сапсан”.

– САПСАН?– взревел Стоик Обширный. – Они украли мой “Сапсан”?

Это стало новым оскорблением.

Стоик Обширный любил свой “Сапсана”. Это был красивый сине-чёрный баркас, самый быстроходный на Архипелаге. Этот противный, считающий-себя-таким-крутым Значимус не только сбил с пути его сына своим трусливым Побегом, так и ещё имел наглость сбежать на любимом судне Стоика!

– Да, – продолжил Сопляк, ликующе раздувая пламя гнева Стоика. – Я видел их всего лишь полчаса назад, уплывающих отсюда на запад, с полнейшим хладнокровием.

Стоик открыл рот, чтобы разразиться очередной тирадой гнева…

И закрыл рот.

– На запад? – переспросил он, сбитый с толку. – Ты уверен, что они плывут на Запад?

Он не стал дожидаться ответа. Он быстро развернулся налево, прикрывая рукой глаза от солнца.

Там, на западе, уходил за горизонт кривой белый парус “Сапсана”. Он узнал бы этот парус где угодно.

– Все бегут на ЮГ! – проревел Стоик. – На западе Остров Лава-Мужланов, Вулкан и все эти Истреби-чтоб-им-пусто-было! Что мой сын делает, убегая на ЗАПАД?

Стоик не был самым сообразительным Варваром, но даже ОН сумел понять, что это было большой ошибкой его сына.

Брехун деликатно кашлянул рядом со Стоиком.

– Гм… Я не уверен, что он Сбегает, Вождь. Разве ты не слышал, как он говорил там, на Сборище, что собирается вернуть Огне-Камень Вулкану, чтобы остановить его извержение?

Короткая пауза.

– Да? – ошалел Стоик.

Стоик не знал, что и думать.

С одной стороны он был на седьмом небе, что, в конце концов, его сын не дезертировал и НЕ был предателем своего Племени или позором благородного имени Карасика.

С другой стороны, это было Безумием.

Вернуть Огне-Камень? Риск извержения Вулкана, вылупляющиеся Истребители…

Это было нелепо, безумно, самоубийственно…

… впрочем, это было в точности поведение ХУЛИГАНСКОГО ГЕРОЯ!

– НУ И ЧЕГО МЫ ВСЕ ТОГДА ЗДЕСЬ ТОРЧИМ СЛОЖА РУКИ? – заорал Стоик. – МЫ ДОЛЖНЫ ПОМОЧЬ ПАРНЮ! СПУСКАЙТЕ “ГОЛУБОГО КИТА”! ДОСТАТЬ МОЙ БОЕВОЙ ТОПОР! (Спасибо, Сопляк, что обратил моё внимание на этот факт.) ВНИЗ, К ГАВАНИ, РАЗ-ДВА, РАЗ-ДВА, РАЗ-ДВА!

“Проклятье, – подумал Сопляк. – И зачем я открывал свой большой рот?”

14. ВСЕГДА ЛИ ПРИЯТНО НЕОЖИДАННО ВСТРЕТИТЬ СТАРОГО ЗНАКОМОГО?

Иккинг был бы рад узнать, что его отец и Хулиганское Племя плывут ему на помощь.

Но они были ещё в часе плавании отсюда, а тем временем у Иккинга были более неотложные проблемы.

Даже не раздумывая, все три Викинга обнажили свои мечи.

Однако сначала Камикадза спокойно сняла свой лохматый жилетик с плеч и аккуратно пристроила в нём Огне-Камень (Элвин делал завершающую закрутку на своём мече, так что он не заметил её манипуляций, что важно, как мы увидим позднее).

Так близко, и все ещё так далеко.

Рыбьеног нащупал ножны, торопливо потянул меч, и всё содержимое его Чемодана-Для-Побега рассыпалось по склону горы.

– Элвин Вероломный! – без тени страха полюбопытствовала Камикадза. – Как же, чёрт возьми, ты сбежал от всех тех Акулогадов? *

*Чтобы узнать об Элвине и Акулогадах, пожалуйста, читайте Как Разговаривать По-Драконьи. Ещё одна превосходная книга.

– Так мило с твоей стороны поинтересоваться, моя дорогая юная леди, – пробормотал Элвин Вероломный, ковыряясь в зубах концом своего крюка, словно он отдыхает в удобном кресле, а не сидит на спине Истребителя на вершине Вулкана, готового взорваться. – Так мило с твоей стороны поинтересоваться. После того как вы разрушили мой драгоценный Форт Жестокус и бросили меня Акулогадам, большинство людей решат, что я В Самом Деле должен быть мёртв.

Единственный глаз Элвина теперь был холодным и разъярённым.

– Мы Не Бросали Вас Акулогадам! – возразил Рыбьеног. – Вы Упали, когда сами маниакально пытались убить нас!

Элвин проигнорировал его.

– Но вам следует знать, что Вероломного трудно убить, мои дорогие, очень трудно убить. Акулогады были голодны, но я был голоднее. Первый Акулогад забрал мой глаз, – Элвин свирепо показал на свою повязку, – но он пожалел об этом, – продолжил Элвин с мрачным удовлетворением. – Я убил его одним ударом Штормосабли, а затем заполз в его открытую пасть и прятался в плавающем трупе, пока продолжалось безумное пиршество.

– О, жуть, – простонал Рыбьеног, скривившись.

– Ещё какая, – согласился Элвин, – но становишься не таким уж привередливым, когда жизнь висит на волоске. Шесть долгих часов продолжалось безумство, прежде чем Акулогады начали дрейфовать прочь, вместе с Летним Течением. А затем мой крюк проделал дыру в хребте моего Акулогада, и я направился к берегу. Мне потребовалось много времени, поскольку нас отнесло далеко, – с горечью произнёс Элвин, – а я был ослабевший и слепой. И Наконец мне удалось приблизиться достаточно близко к суше, так что я мог уже добраться сам вплавь и отпустить мёртвую Тварь, которая прятала и поддерживала меня весь долгий путь, однако, ей потребовался прощальный акт мести. Хотя она уже давно была мертва, её челюсти рефлекторно сомкнулись и отхватили одну из моих ног ниже колена, когда я отплывал от неё.

– О боже, – сочувствующе пробормотал Иккинг, хотя это и был Элвин.

– Именно так, – подтвердил Элвин. – Все римляне уже уехали к тому времени, когда я возвратился на Остров. Так что я провёл ту длинную, холодную зиму, скрываясь в руинах Форта Жестокуса, восстанавливая здоровье, практикуясь с мечом и мечтая о МЕСТИ.

– О Боже, – повторил Иккинг.

– Именно так, – повторил Элвин. – Я отомстил АКУЛОГАДУ. Я вырезал искусственную ногу из зуба, которым она укусила меня. Но я не отомстил ТЕБЕ, Иккинг Кровожадный Карасик Третий. Ты должен мне руку, ногу, глаз и полную копну волос, и я намерен взыскать с тебя долг.

– Но это абсолютно не моя вина, что Вы потеряли всё это! -возмутился Иккинг. – Вы сами на себя навлекли все эти неприятности! А если уж речь зашла о том, кто кому что должен, то как насчёт ВАШЕГО отношения к бедному Значимусу Исключительному? Вы взяли его камень рубинового сердца и оставили его гнить в ужасных Золотых Рудниках этого острова. Вы заставили его думать, что его Любовь не любила его и вышла замуж за кого-то другого, зная, что он всё ещё жив и в рабстве. Что такого сделал Вам Значимус, чтобы так жутко его ненавидеть?

– Я могу ненавидеть и без причины, – сплюнул Элвин Вероломный. – А как насчёт его отношения ко МНЕ? Он обещал мне, что убьёт тебя. Это был бы такой восхитительно артистический виток Судьбы: убить единственного сына своей Любви. Я бы очень этим наслаждался.

– И я усердно трудился для этого, вливая ядовитую ложь о тебе в его глупые доверчивые уши, распаляя его ГНЕВ и его горечь, его желание мести… Я никогда не думал, что Герой, подобный ему, вот так нарушит торжественную клятву, особенно МНЕ, которому он столь многим обязан. Мой бог, – лицемерно произнёс Элвин (прямо-таки, ходячая добродетель), – в наши дни никому нельзя доверять!

Элвин вздохнул.

– Но, полагаю, что если он подвёл меня в убийстве ТЕБЯ, Иккинг, то он также подвёл меня и во второй части своей миссии.

– А в чём заключалась вторая часть его миссии? – удивился Иккинг.

Лысые брови Элвина поднялись.

– Разве он не говорил тебе? – промурлыкал Элвин. – Интересно, почему нет? Планировалось, что он принесёт мне ОГНЕ-КАМЕНЬ сюда, на Вулкан.

Камикадза, Иккинг и Рыбьеног от удивления открыли рты и отступили на шаг, в ужасе осознавая, что Огне-Камень лежит всего лишь в нескольких футах позади них, завёрнутый в жилетку Камикадзы.

– Огне-Камень? – запинаясь проговорил Иккинг, стараясь выиграть время. – Что за Огне-Камень?

– Ты отлично знаешь, что за Огне-Камень, Иккинг, – ухмыльнулся Элвин. – У Огне-Камня много могущественных секретов, но одна из его многих загадок – это то, что Истребители боятся его. Так что, кто владеет Огне-Камнем, тот и управляет Истребителями… и, следовательно, и Архипелагом. Интересно, почему Значимус не рассказал тебе, что ему нужно принести мне Камень?

Элвин посмотрел, прищурившись на трёх юных Викингов, пытающихся выглядеть равнодушными.

А потом кое-что пришло ему в голову, и Элвин улыбнулся скользкой змеиной улыбкой, демонстрируя слишком много зубов.

– Возможно, потому, что Вы Принесёте Его Мне В Любом Случае!

Элвин расхохотался особенно неприятным злорадным хохотом, откидывая назад голову.

– О, это СЛИШКОМ ХОРОШО!

Он вытер слезящийся глаз.

– Ты умный мальчик, не так ли, Иккинг? Возможно, ты разгадал другую загадку Огне-Камня… ту, что может предотвратить извержение Вулкана. Поэтому вы приплыли сюда, три потрясающих Героя Викинга, от горшка три вершка, принеся с собой Огне-Камень, надеясь, молясь и Страстно Желая предотвратить бедствие в последнюю минуту! Как ми-и-и-и-ло… – ехидничал Элвин.

Он придвинулся немного ближе к трём Викингам, как злой паук, помахивая Штормосаблей и с выражением неискреннего неодобрения.

– И вы были уже так близко, – посочувствовал он, – т-а-а-а-а-а-к близко к успеху! Так рядом… и всё ещё так далеко. Какая Жалость. Мне так жутко неловко разочаровывать маленьких детишек в их очаровательных маленьких мечтах, – вздохнул он. – Но боюсь, ничего не поделаешь. Это – моя работа, – намёк стали прокрался в его голос. – Давай сюда Огне-Камень, Иккинг.

– У меня НЕТ Огне-Камня, – твёрдо сказал Иккинг.

– Да неужели? – недоверчиво спросил Элвин.

Беззубик выполз из-под шлема Иккинга и с интересом слушал.

– О д-д-да, есть! – произнёс он, запинаясь. – Он вон…

Иккинг поспешно прикрыл его рот рукой. Элвин захихикал, так как он достаточно понимал по-драконьи, чтобы понять то, что только что сказал Беззубик.

– Ты умный мальчик, Иккинг, – сказал он, – но тебе уже давно пора научиться работать одному, как я. Тогда бы тебя не подводили всякие идиотически глупые существа и люди… ДАВАЙ СЮДА ОГНЕ-КАМЕНЬ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ МОЁ ТЕРПЕНИЕ ЛОПНЕТ!

– НИКОГДА! – выкрикнул Иккинг.

Элвин Вероломный прыгнул на Иккинга.

– ИСТРЕБИТЕЛЬ, ТЫ ПОЙМАЙ ТЕХ ДВОИХ, ЖИВЫМИ, ИМЕЙ В ВИДУ – МНЕ НУЖЕН ЭТОТ ОГНЕ-КАМЕННЬ – А ИКККИНГА ОСТАВЬ МНЕ!

Истребитель бросился на Камикадзу и Рыбьенога с диким рыком, встал на дыбы, растопырив десять когтей-мечей.

Иккинг мгновенно выхватил меч Дерзновенный и отразил ужасающей свирепости удар Штормосабли, нацеленный Элвином в грудь Иккинга.

Камикадза и Рыбьеног сражались с Огромным Чёрным Монстром, с его десятью мечами против их двух. Тварь владела своими когтями, как будто это боевые мечи, а её пальцы были настолько гибкие и сгибающиеся, что они двигались как руки, делая изящные выпады.

Спасибо Тору, Чудовищу было приказано не убить их, а только захватить, и в пределах двух минут Рыбьеног был пленён, одной левой рукой.

Одним пальцем он разоружил Рыбьенога, отправив его меч в крутящийся полёт. Левой ногой Монстр сбил с ног Рыбьенога и пришпилил его к земле пальцами-мечами, два – над плечами, и два – под руками.

С Камикадзей ему пришлось повозиться, поскольку Камикадза была прекрасным бойцом на мечах, а к тому же она, не переставая, болтала во время боя, что даже гораздо больше сбивало с толку, чем её виртуозное мастерство.

– А теперь возьми вот Это, ты, Копуша Змееязыкий, Стеклянный-Чемондан-Ходячий! – выкрикивала девочка, прыгая сквозь мечи Монстра и дёргая его за усы. Истребитель взвыл от боли и ярости.

– Плакса! – радостно закричала Камикадза. – Маенький Длаконо-Монстлик хотет, стобы его маенькая Мамоська поцелёмала его, а то зубик осссень бо-бо?

В глазах Истребителя яснее ясного прочиталась мысль: «Может быть, в конце концов, мне следует убить эту мелочь комариную, НЕЗАВИСИМО ОТ ТОГО, ЧТО приказ мне Хозяин».

Истребитель раздулся от ярости и с удвоенным рвением стал наносить рубящие и колющие удары своими пятью бритвенно-острыми клинками и, в конечном счете, он пробил её защиту, поднял её, пинающуюся и вопящую, и пришпилил пятью пальцами-мечами, воткнув их в землю вокруг неё точно так же, как он сделал с Рыбьеногом.

Теперь уже Истребителя не волновали её оскорбления, когда она была в его власти, он устроил своё гигантское, просвечивающееся, пантероподобное тело между Рыбьеногом и Камикадзой, сложил большие чёрные крылья и стал наблюдать поединок между Иккингом и Элвином.

– Значимус был прав, – уныло пожаловался Рыбьеног Камикадзе. – От меня Нет никакой пользы Команде. Я ведь ПЫТАЛСЯ перейти в состояние Берсерка, но ничего не получилось: раньше-то, когда я становился Берсерком, это как-то само выходило, случайно, не знаю даже как… Во всяком случае, Ты дралась и ты выкрала Камень и всё такое. А я же совсем ничего полезного не сделал. С тем же успехом я мог бы сбежать, как другие.

Это было не совсем верно.

Иногда мы можем быть полезными абсолютно неожиданным образом, и если бы Рыбьеног убежал, как и другие, то он бы взял свой Чемодан-Для-Побега с собой, а этот Чемодан, как мы вскоре увидим, окажется весьма полезным.

Элвин тренировался в бое на мечах со времени последнего их сражения, когда Иккинг дрался с ним на вершине насыпи Сокровищ в Пещерах Калибана.

Но и Иккинг времени даром не терял и тоже практиковался: он брал дополнительные уроки боя на мечах у Червяка Безмозглого, и это был единственный предмет в Программе Подготовки Пиратов, по которому у него были прекрасные результаты.

И хотя Элвин был выше ростом и у него были руки длиннее, чем у Иккинга, однако у него было слабое место: костяная нога из зуба Акулогада, из-за которой он был неустойчив на горной вершине, в то время как Иккинг двигался очень легко и быстро и избегал даже самых яростных ударов.

Это были достойные друг друга противники. Но у Элвина было одно преимущество перед Иккингом: он был большим ЖУЛИКОМ.