Текст книги "Живые тени"

Автор книги: Корнелия Функе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

23. Мальдемеры

Уши Джекоба лопались от крика, но он не знал, был ли это его крик или вопли тех, кто тонул рядом с ним. Море было ледяным, и он уцепился за обломок какой-то доски, в отчаянии пытаясь разыскать взглядом Лиску на флагманском корабле. Но дым был слишком густым. Джекоб надеялся, что она спрыгнула. Когда огромный корабль пойдет ко дну, он увлечет за собой все и вся. Он окликнул ее, но едва расслышал собственный голос. Крики и стоны были такими громкими, словно сами волны вдруг захрипели человеческими голосами. Один из тонущих кораблей взорвался, и «Титания» уже угрожающе накренилась, но Джекоб продолжал поиски Лиски среди плавающих вокруг досок и трупов.

Где она?

Он выдергивал из волн за волосы мертвеца за мертвецом. Их бледные лица плавали, будто восковые цветы, среди горелой парусины и пустых бочонков из-под пороха. В холодной воде он едва ощущал собственные руки и ноги, и дым превращал каждый вздох в мучение, но он должен был найти Лису.

– Джекоб… – Мокрые руки обвили сзади его шею.

Холодная щека прижалась к его собственной. Рыжие волосы, почти черные от воды, налипли на лицо. Джекоб привлек Лиску к себе и сквозь мокрую одежду почувствовал, как бьется ее сердце. Он не решался выпустить ее из объятий, боясь, что волны опять унесут ее прочь.

– Ты добыл голову?

– Да.

– Надо выбираться отсюда!

Выбираться – но куда? Джекоб огляделся. Что подумает Данбар, развернув утреннюю газету? Броненосцы, самолеты, падающие с неба бомбы… Он наверняка задастся вопросом, а не отправились ли они на дно вместе с головой, и подумает, что новая магия не менее страшна, чем магия Истребителя Ведьм.

– До берега недалеко. Мы уже несколько часов шли на юго-восток.

А что толку? Самолеты растворились во тьме, но было бы опрометчиво ожидать, что они пришлют спасателей.

– Давай.

Лиска тянула его за собой. Видно, она твердо знала, где берег.

Плыви, Джекоб.

Дым еще долго преследовал их. Дым. Обломки. Крики о помощи. Но вот вокруг осталось только море, которое мерно дышало, словно громадный зверь, переваривающий обильный обед. Лиска в тревоге обернулась к Джекобу. Она плавала очень хорошо, а у него руки так отяжелели, что с каждой новой волной он едва переводил дух. В конце концов Лиска поплыла рядом, но он двигался все медленнее и медленнее.

Не цепляйся за нее, Джекоб!

Он ведь только потянет ее за собой. Его кожа задубела от холода, и он почувствовал, что теряет сознание.

– Джекоб! – Лиска обвила его руками, стараясь удерживать его голову над водой. – До берега ты недотянешь. Погружайся. Слышишь?

Погружаться? О чем это она? Он отчаянно пытался дышать, но даже сам воздух, казалось, был сделан из соленой воды.

– Это твой единственный шанс. На поверхность они не выйдут!

Они? Прежде чем он успел понять, что к чему, Лиска потянула его ко дну. Вода полилась ему в нос и рот. Он попробовал сопротивляться, но Лиска не отпускала. Она тянула его все глубже и глубже, сколько он ни отбивался. Джекоб хотел ее оттолкнуть, ему надо было дышать, только дышать, но вдруг он ощутил на себе совсем другие руки. Маленькие и теплые, словно ручки детей. Они засовывали ему в рот чешуйки, и его легкие вдруг стали дышать в воде, словно умели это всю жизнь. Существа вокруг них с Лиской были прозрачными, словно из молочного стекла. Люди? Амфибии? И то и другое.

В Лотарингии их окрестили мальдемерами, но на каждом побережье у них имелось свое название. По поверьям, они переворачивали корабли и утаскивали души утопленников в свои города на дне морском. У императрицы в кунсткамере имелся один экземпляр, но смерть превратила его стеклянную красоту в бездыханный воск.

Русалки окружили Лиску, как будто она была одной из них; они вплетали ей цветы в волосы, ласкали руками лицо, но она крепко держала Джекоба и отталкивала русалок всякий раз, когда они порывались увлечь его на дно. Это напоминало танец, и в один прекрасный миг Джекоб почувствовал, что волны подогнали его к твердой почве. У него под пальцами захрустел мокрый песок и ракушки. Глаза горели от соленой воды, но, когда наконец ему удалось их открыть, он увидел облака и серое небо над головой. Рядом с ним на коленях стояла Лиска. Она тоже слишком ослабела, чтобы подняться на ноги. Метр за метром они помогали друг другу выбраться из разочарованно рычавшего голодного моря, пока в изнеможении не повалились бок о бок на песок.

Джекоб выплюнул себе в ладонь чешую, которую ему протолкнули сквозь губы мальдемеры, и набрал влажного воздуха в ноющие от боли легкие. Воздух, соленый и холодный, был вкуснее всего, что Джекобу когда-либо приходилось отведать.

Дышать. Просто дышать.

Лиска выпутала из волос вплетенные туда мальдемарами цветы. Под водой они переливались всеми цветами радуги, теперь же сделались вялыми и бесцветными. Лиска бросила их в волны, словно хотела вернуть им жизнь. Потом она опять встала на колени рядом с Джекобом и глубоко запустила руки в серый песок.

– Чуть не погибли. – Ее голос прозвучал удивленно, словно она и сама не верила, что они все еще живы.

Жизнь… Джекоб потрогал тело под мокрой рубашкой, но его пальцы нащупали только отпечаток моли.

Бездонного кисета с головой не было.

Лиска с улыбкой сунула руку в рукав. Оттуда она извлекла добычу и бросила ему на грудь.

Перчатки, как и рюкзак, канули в море, но, несмотря на это, Джекоб, пошарив рукой в кисете и нащупав золоченые волосы, ощутил всего-навсего слабую щекотку. Бездонный кисет умел ослаблять действие черной магии, и все же волшебный мешочек еще никогда на его памяти не справлялся с этим так хорошо. Да что уж там… голову он добыл. Остается только надеяться, что гоилу в это время везло меньше. Джекоб затянул завязки и посмотрел в небо, где среди облаков выписывали круги несколько голодных чаек. Перед внутренним взором у него все еще стояли красные самолеты, налетающие на объятые пламенем корабли.

– Но почему мальдемеры пришли к нам на помощь?

Лиска стряхнула песок с голых рук. Ее мокрое платье осталось в пучине, и теперь на ней было только то, другое, – лисья шкура. Она всегда надевала его под одежду, если дело предстояло опасное, но теперь их вызволила из беды не лисица, а ее человеческая ипостась.

– Обычно они только женщинам помогают, – сказала она. – Когда я была маленькой, они спасли сестру моей матери. Мужчин они по большей части утаскивают на дно, и я боялась, что не смогу тебя от них защитить, но без их помощи ты бы наверняка утонул. – Лиска улыбалась. – К счастью, они поняли, что без борьбы я тебя не уступлю.

Да, к счастью, а еще потому, что ее бесстрашие иной раз даже на него нагоняло страх. Джекоб сел. Оставалось только надеяться, что руку и сердце отыскать будет легче. Не то чтобы это само собой разумелось. Он огляделся. Крутые песочные утесы, каменистый берег. Маяк вдалеке.

– Ты знаешь, где мы?

Лиска кивнула:

– Неподалеку отсюда – место, где я выросла. Я попросила мальдемеров доставить нас сюда. Мы в Лотарингии, всего лишь в нескольких милях от границы Фландрии. – Она поднялась на ноги. – Лучше, если мы уберемся отсюда подобру-поздорову. Местные рыбаки особой приветливостью к чужакам не отличаются. Золотой платок при тебе? Нам понадобятся деньги на лошадей и новую одежду.

Джекоб пошарил в кармане. Платок совершенно промок, но визитка Ирлкинга выпала из кармана такой же сухой и невредимой, как в тот день, когда попала ему в руки. Лиска глянула на карточку с легкой тревогой, но, кроме имени Ирлкинга, там больше ничего не значилось. Бумага была чиста и бела, словно море смыло напрочь все чернила. Джекоб прогнал паука, выползшего из кармана, и засунул визитку обратно. Он все порывался ее выбросить, но с тех пор, как на ней появилось имя Уилла, она казалась ему, вопреки всякой логике, ниточкой, связующей его с братом.

Раньше золотой платок производил талеры и в мокром состоянии, но теперь Джекобу пришлось долго его теребить, прежде чем тот наконец выжал из себя монетки толщиной с бумажный лист. Да, ему позарез необходим новый платок, однако добыть его будет не так-то легко.

Джекоб выплеснул воду из сапог.

– В который раз уже?

Он с трудом поднялся на ноги.

– В который раз – что?

Лиска тоже едва держалась на ногах. Оба они дрожали от холода в промокших до нитки одеждах.

– Ты спасаешь мне жизнь.

Лиска улыбнулась и отряхнула ему со спины песок.

– Я думаю, мы почти квиты.

24. След сапога

Берег… его рука… чуть не раздавили. Во время пляски паук так спотыкался, как будто нахлебался морской воды, как и его брат-близнец.

Альбион утратил целый флот, а Неррон при этом чуть не потерял своего восьминогого шпиона, но, по счастью, пауки-близнецы намного выносливее, чем любые деревянные и железные корабли. Бесшабашного тоже изрядно потрепало, если верить сообщениям паука. Напалм с неба… вода… дым… смерть. Неррон лишь с трудом улавливал, что же произошло, но в итоге интерес представляли лишь две вещи: нападение гоилов, делавшее арбалет в глазах их противников только желаннее, и высадка Бесшабашного на материк – причем с чародейской головой.

Эх, а это состязание начинает доставлять удовольствие. Пусть даже попервоначалу рука останется у Высочества. Легок на помине…

В комнату Неррона постучали, как стучится тот, кто не привык оказываться перед закрытой дверью. Неррон загнал паука обратно в медальон и открыл.

– Вот, полюбуйся! – Луи с упреком повертел у него перед носом полинявшим рукавом рубашки. – На этом постоялом дворе не умеют даже толком выстирать платье! Как по-твоему, что скажет мой отец, если я ему оттелеграфирую, что Лелу сегодня утром вылавливал у меня из волос вшей?

Неррон представил себе люстру, составленную из косточек Луи. Воображение – чудесный дар.

– Что у нас следующее по списку?

Ага. Отведал крови. Жажда охоты… Среди предков Луи было слишком много князей-разбойников, чтобы выработать против этого иммунитет.

– Приведите двух других – увидимся за конюшней.

Неррон хотел было захлопнуть дверь, но Луи вставил между дверью и косяком свой дорогостоящий сапог.

– А ты, гоил, бука. Мне кажется, ты утаиваешь от нас кое-какие подробности касательно этих поисков.

С чего бы мне, ваше высочество? Чтобы надоумить тебя или твоего папашу самостоятельно отправиться искать арбалет?

– Спросите Лелу. Он знает больше меня, – возразил он. – А что до вшей, почему бы вам не попросить хозяина в виде компенсации простить вам счет за вино?

Луи стер со лба особо упитанный экземпляр и с отвращением раздавил его между пальцами.

– Ну ладно, – сказал он и убрал сапог из-за двери. – За конюшней. Но смотри не забудь. Ждать я не люблю.

Дожидаться пришлось, конечно же, Неррону. Видимо, его высочество задержался, чтобы отловить еще парочку вшей. Странно, что туалетная вода, которой поливался Луи, не убивала их на месте. Омбре горой высился позади вверенного его защите Высочества, но Лелу, как обычно, не переводя духа, продолжал увещевать своего ученика. Он замолк лишь тогда, когда заметил Неррона, стоявшего рядом с оседланными лошадьми.

– Из твоих слов Лелу сделал вывод, что прежде, чем мы доберемся до арбалета, нам предстоит еще найти сердце и голову. Так?

Луи держал бездонный кисет за золотой шнур. Он ласково водил по нему рукой, будто напоминая, что не Неррон, а именно он до настоящего времени проявил себя самым находчивым охотником за сокровищами.

Идиот голубых кровей.

Неррон поглядел на него с невинной улыбкой.

– Да, так оно и есть, – сказал он.

Пожалуй, будет дальновиднее, если у Лелу сложится впечатление, что он, Неррон, держит его в курсе относительно всех деталей экспедиции. Благодаря этой уловке Жук задавал не слишком много вопросов. Но сейчас самое время несколько уклониться от правды.

Он скроил озабоченную мину.

– До меня дошел печальный слух, что голову из Альбиона унес один шпион. Прежде чем мы настигнем его в карете или на поезде, он, возможно, успеет завладеть также и сердцем. Так что я предлагаю прибегнуть к колдовству, чтобы перехватить его.

Луи наморщил свой обманчиво высокий лоб.

– Альбион. Вечно этот Альбион… – проворчал он. – Папаша слишком с ними церемонится. – Лелу почесал востренький носик. – Однажды я уже путешествовал при помощи колдовства. Очень нездоровое занятие. После этого со мной вела беседы моя собственная тень.

Неррон вытянул кожаный мешок из сумки у седла.

– Не извольте беспокоиться. У нас, гоилов, особая магия, без всяких побочных действий.

Он не имел ни малейшего понятия, как эта магия действует на людей, но, разумеется, не стал об этом говорить.

В мешке содержалась земля, которую Неррон накопал перед подъемниками на месторождении у склепа Гуисмунда. Он был уверен, что след сапога, найденный там, принадлежал Бесшабашному. Лелу недоверчиво наблюдал, как Неррон распределяет землю на плоском камне. Чудесная возможность одним махом отделаться от всех троих! На секунду он едва не поддался этому искушению. Но у Луи была рука, а познания Лелу могли пригодиться в экспедиции за сердцем.

А что же водяной, Неррон?

Он скользнул по Омбре беглым взглядом. Его инстинкт подсказывал, что водяной тоже еще понадобится – хотя бы для того, чтобы избавить его от необходимости убивать двух других самому.

– Что ж… нет ничего проще. Если только вы будете следовать моим указаниям. – Неррон нетерпеливо подозвал их к себе. – В левую руку – поводья, правую – на плечо стоящего впереди.

Лелу пришлось приподняться на цыпочки, чтобы достать до плеча Луи, Высочество перед тем, как прикоснуться к водяному, натянул на руки перчатки из телячьей кожи, а Омбре схватил Нерроново плечо такой мертвой хваткой, будто хотел предостеречь: мол, пальцы мои в состоянии наделать немало вреда.

Неррон ступил сапогом на землю, на которой за несколько дней до того стоял Джекоб Бесшабашный, и ощутил разлившийся в воздухе запах соли.

Вода.

Его передернуло.

Только бы не пришлось погружаться в нее по самую шею.

25. Второй раз

Итак, голова есть. Сняв номер в пансионе, чтобы после ледяных водных процедур, по крайней мере, выспаться в теплой постели, Джекоб поймал себя на мысли, что у него до смешного радужное настроение. Из поезда они вышли в Сан-Рикé, маленьком городишке, чьи узенькие улочки хранили память о времени, по другую сторону зеркала давным-давно преданном забвению. На рыночной площади стояли фахверковые дома, крыши которых настелили еще великанцы, а рядом с ними – церковная колокольня, звонившая всякий раз, когда смерть забирала кого-то из жителей.

Тем же вечером Лиска отправилась на поиски конюшни, чтобы нанять лошадей, а Джекоб послал телеграмму Данбару и Хануте в надежде разузнать что-нибудь новое, что могло бы поспособствовать в их поисках сердца и руки. Он не знал, как истолковал Данбар последние новости: пришел ли он к выводу, что они нашли голову и тем самым подтвердили его теорию? Джекоб надеялся, ему будет, по крайней мере, приятно узнать, что они оба остались в живых. Телеграфировал он и Валианту, чтобы карла не слишком падал духом. Правда, ни о голове, ни о том, где они в настоящий момент обретаются, он ему не сообщил. Джекоб не доверял пройдохе Валианту, но карлик все равно достаточно скоро узнает, что охотник и не собирался продавать арбалет с молотка.

На дворе стоял первый теплый весенний день. Несмотря на это, босоногая девочка, торговавшая на углу улицы первоцветами, зябко поеживалась. Она была худенькой, как птенчик, и рыжеволосой. Лиска была едва ли старше, когда Джекоб впервые увидел ее в человечьем обличье. Он купил у девочки букет – Лиска очень любила первоцветы. Маленькая ручка протянула ему цветы, и в этот миг боль вновь пронзила ему грудь.

Это было еще ужаснее, чем в первый раз. Джекоб оперся о стену ближайшего дома и прижался лбом к холодному камню, в отчаянии хватая ртом воздух. Боль была столь невыносимой, что он, наверное, готов был на коленях молить фей о пощаде. Наверное…

Девочка в испуге смотрела на него. Она подобрала цветы, выпавшие у него из рук, и протянула ему. У Джекоба едва хватило сил, чтобы их удержать.

– Спасибо, – прохрипел он с усилием.

Он выдавил из себя улыбку, вложив девочке в руку пару медных грошей. Дитя с облегчением улыбнулось в ответ.

До пансиона было всего несколько кварталов, но Джекоб до него еле дополз. Боль не отпустила и когда он вошел в комнату. Перед тем как расстегнуть рубашку, он запер за собой дверь на ключ. У моли появилось новое пятно на крыльях, а в имени феи осталось только четыре буквы.

Начинай считать, Джекоб.

Он взял щепотку Альминого порошка, но у него так дрожали руки, что большую часть он рассыпал.

Проклятье…

Где же Лиска? Неужели надо столько времени, чтобы раздобыть пару лошадей? В дверь постучали, но это оказалась лишь младшая дочь хозяйки.

– Мсье?

Она поставила на его жилет заплатку. Перед тем как протянуть его Джекобу, она чуть ли не с благоговением провела рукой по парче. Подарок императрицы. Платье девочки наверняка уже носили ее сестры. Золушка. Только здесь в роли злой мачехи выступала ее собственная мать. Джекоб отлично видел, как хозяйка помыкала своей младшей дочерью. А он-то продал хрустальный башмачок императрице. Видно, Данбар прав. Его гневный голос все еще гремел у Джекоба в ушах: «Вы, искатели сокровищ, превращаете чудеса вселенной в товар, который себе могут позволить только сильные мира сего!»

Она постаралась со штопкой на славу. Джекоб нащупал в кармане золотой платок. Талер, извлеченный им оттуда, был еще тоньше предыдущего, но девочка уставилась на золотую монету с таким изумлением, словно он ей и в самом деле преподнес хрустальный башмачок. Руки у нее огрубели от уборки и шитья, но при этом были тонкими, как ручки феи, и она с такой страстью пожирала Джекоба глазами, словно он был принц, которого она уже давненько поджидает.

Почему бы и нет, Джекоб? Чуть-чуть любви по дороге к смерти. В конце концов, ты ведь еще жив.

Но ему хотелось только одного: чтобы вернулась Лиска.

В дверях девочка на минуту остановилась.

– Ах да. Вот это было в вашем жилете, мсье.

Визитка Ирлкинга, все такая же белоснежная. За исключением слов на обороте.

С рукой, Джекоб, можешь распроститься.

Девочка уже давным-давно ушла, а Джекоб все еще стоял и смотрел на карточку. Напрасно он грел ее в руках (нет, колдовства фей в ней не оказалось), погружал в ружейное масло (простейший способ распознать магию острозубов и лепреконов), натирал сажей (чтобы исключить заклятие ведьм). Она оставалась безупречно белой и по-прежнему выводила пять слов:

«С рукой, Джекоб, можешь распроститься».

Что, черт возьми, все это значит? Что рука уже у гоила?

В Зазеркалье Джекобу довелось повидать множество волшебных письмен: угрозы, проступавшие внезапно на коже человека, обрывки бумаги, наполнявшиеся проклятиями, стоило ветру бросить их тебе под ноги, пророчества, процарапывавшиеся на древесной коре. Магия острозубов, домовых, лепреконов… магические каверзы, клубившиеся в воздухе этого мира, словно пыльца.

С рукой можешь распроститься.И что теперь?

Лиска вернулась, когда хозяйка объясняла Джекобу, как попасть в Гаргантюа. В этом городе имелась библиотека, гордившаяся своим собранием о королях Лотарингии, и Джекоб надеялся найти указания на местонахождение руки… или же известие, что гоил там побывал раньше его…

О втором укусе моли он решил Лиске не рассказывать. У нее был усталый и до странности отсутствующий вид. В ответ на его вопрос она залепетала что-то насчет лошадей – они и в самом деле были не слишком хороши, в Сан-Рике было куда проще купить парочку упитанных овец. Но Джекоб чувствовал: у нее на уме что-то другое. Он изучил ее так же хорошо, как и она его.

– Ну, говори. Что стряслось?

Она избегала встречаться с ним взглядом.

– Неподалеку отсюда живет моя мать. И я без конца спрашиваю себя, как она там.

Это было не все, но Джекоб на большем не настаивал. Между ними установился негласный договор уважать секреты друг друга – прошлое было той страной, куда они оба неохотно возвращались.

– Крюк совсем небольшой. Я догоню тебя в Гаргантюа сегодня же вечером.

Он чуть было не попросил ее не оставлять его.

Да что с тобой такое, Джекоб?

Естественно, он промолчал. Достаточно того, что сам он не навещал свою мать, пока не стало слишком поздно. Легко было делать вид, будто она будет всегда. Что-то вроде старого дома или квартиры, полной привидений.

– Ясно, – сказал он. – Я остановлюсь на постоялом дворе около библиотеки. Или, может, ты хочешь, чтобы я тебя проводил?

Лиска покачала головой. Она неохотно рассказывала, почему ей пришлось покинуть родительский дом. Джекоб знал только, что шкура была не единственной тому причиной.

– Спасибо, – ответила Лиса, – но лучше я разберусь сама.

Да. Здесь было что-то еще, но выражение ее лица никак не располагало к расспросам.

– Как ты себя чувствуешь? – Она положила руку ему на сердце.

– Отлично! – Джекоб задрапировал свою ложь обаятельной улыбкой.

Обмануть Лиску – задача не из простых, но, к счастью, у него было немало известных ей причин, чтобы голос звучал устало.

Он чмокнул ее в щеку:

– Увидимся в Гаргантюа.

Кожа ее все еще пахла морем.