Текст книги "Джип, ноутбук, будущее (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3. Несообразительная

— Держи.

Леночка улыбнулась, мягко и открыто, передавая пакет. Я принял и понес заказ, лавируя между столами.

— Удачи, — сказала в след Леночка.

Леночка — та самая подруга Руса. Я работал в кафе «Оливка» уже неделю, и с Леночкой мы пересекались всего два раза, потому что она училась на четвертом курсе и смены брала не всегда. Леночка на год младше меня, и на пару сантиметров ниже. У Леночки красивая, приятная фигура, в меру широкие бедра, аккуратная талия и красивые гладкие ножки. Волосы Леночки каштановые, чуть вьющиеся, почти до пояса, она распускала их после работы, а я украдкой любовался игрой света на отдельных прядях. Еще Леночка вкусно пахла — полевыми цветами и свежестью. Леночка носила форму: черную юбку до колен и белую блузку. Леночка расстегивала верхнюю пуговицу, будто специально для меня. Кожа Леночки гладкая, мягкая и теплая — мы иногда касались руками, передавая друг другу что-нибудь. У Леночки ровные белые зубки, пухлые розовые губы, прямой аккуратный носик и большие зеленые глаза, и каждый раз я смотрел в них все дольше и дольше. Кажется, я влюблялся в Леночку.

Но.

У Леночки есть парень.

Я понес заказ к выходу. Вообще, у нас кафе самообслуживания, но с некоторых пор добавили услуги доставки и самовывоза. Удобно.

В целом, работа мне понравилась. Платили еженедельно, по десять тысяч. Всего — сорок в месяц. Нужно было убирать зал, расставлять блюда и накладывать посетителям гарнир, разгружать ящики с овощами, мясом и прочим… Механическая работа способствовала воображению, я стал писать больше сценариев. Больше, но вряд ли лучше.

Клиент уже ждал на крыльце. Вручив пакет, я вернулся обратно, в приятную прохладу «Оливки». До конца смены оставалось еще полчаса. Клиентов в кафе не много, прибавляется только в обед и под вечер. Когда вокруг на каждом углу Маки и KFC, конкурировать можно исключительно за счет низких цен на вкусную еду. На смене выпадала пара часов относительного спокойствия.

Работа по специальности пока не находилась — раз в день я пролистывал сайты с вакансиями, закрывал браузер и шел в кафе. После появления Ивы дома еще пару дней стоял постоянный бардак и скандал, но постепенно я привык к красноволосой соседке — и жизнь вошла в привычное русло.

— Ну, передал?

Я кивнул и прислонился к стене, глядя на Лену. Та слегка улыбнулась, поймав взгляд, но тут у неё зазвонил телефон.

— Да? Да, Паш… Нет, еще на работе, — девушка бросила взгляд на часы, — Минут через пятнадцать закончу. Хорошо, буду ждать.

Я потупился. Здесь нечего ловить. Никаких шансов.

Бубенцы, висевшие над входной дверью, приветливо зазвенели, сообщая о новом посетителе. Мы с Леной синхронно повернулись. Она опять улыбнулась (такая работа — улыбаться, пока не затекут мышцы лица), а я почувствовал острый укол головной боли где-то в районе затылка.

У низенькой посетительницы было черно-красное каре.

Иву тяжело игнорировать. У нас дома теперь постоянно играет музыка, гремит посуда, иногда шумит радио. Но больше всего звуков производит сама Ива. Она говорит, танцует, поёт, звонит друзьям и все время двигается, замедляясь только глубоко за полночь. Когда Иволга пьёт, то выпивает по две банки пива за вечер. Иногда я присоединяюсь, и после мы говорим. У Ивы безграничный талант молоть чепуху, говорить обо всём и ни о чём, она самая эрудированная из всех моих знакомых. При этом за неделю общения я почти ничего о ней не узнал. У Иволги нет смартфона, только кнопочная «Нокия». Ещё у неё есть старая гитара, и я не уверен, что мелкая её не сперла. Ива носит широкие футболки и короткие шортики, чтобы я мог любоваться её ногами. Ещё она поет под душем. На всю квартиру.

К счастью, днём Ивы почти не бывает дома. Она работает, где придется — раздает листовки, рекламирует сим-карты, продает билеты на концерты разных групп. А когда не работает, зависает с друзьями. Сама рассказала. Каждый день рассказывает.

Ива хорошо разбирается в астрономии, литературе и философии. Иволга почти каждый день говорит со мной о свободе, но я либо слишком пьян, либо слишком занят, чтобы слушать.

Ива клещами вытаскивает из информацию о работе, о Лене, о парне Лены.

Иволга действует на нервы.

— Лен, я сам её обслужу.

Девушка замерла на полпути. До неё дошло.

— Твоя соседка?

— Ага.

«Помяни дьявола…»

Я пошел на кассу, не дожидаясь, когда Иволга откроет рот.

— Привет, Кедр! — мелкая отсалютовала растопыренной пятерней. — Я тут неподалеку бумагу людям пихала, решила зайти, тебя забрать, ну и посмотреть на… — наткнувшись на мой страшный взгляд, Ива хихикнула и перешла на слишком отчетливый шепот: — …На твой образец совершенства!

— Иволга, я…

— Здравствуй, — полминуты вежливости закончились, Лена присоединилась к беседе. — Иволга, да? Глеб о тебе рассказывал.

— Да-а? — мелкая криво ухмыльнулась, стрельнула глазками. — А ты — Маша, кажется?

— Лена, — улыбка превратилась в обычное натяжение губ. — Видимо, обо мне он говорил мало.

Ива только дернула плечами.

— Вы скоро заканчиваете?

— Минут десять. Ждем уборщицу, она закрывает кафе.

— Поняла, — мелкая кивнула, — Ну, тогда я снаружи. Тут у вас уютно, но на улице солнышко светит!

Я выдохнул, ощутив, что статического электричества между девушками стало меньше. Повезло, что Иволга была в хорошем настроении, и решила не доводить ситуацию до логического завершения. Схватив тряпку, я принялся оттирать пятно на столе, размышляя, поблагодарить мелкую за вранье о упоминаниях Лены, или высказать ей все, что думаю. Впрочем, размышлять пришлось недолго — в дверях показалась грузная фигура уборщицы.

— Здравствуйте, ребятки! Ну, как у вас тут дела?

— Здравствуйте! — ответили мы нестройным хором.

— Все хорошо, — Лена сняла с себя фирменный фартук. — Тётя Света сегодня ушла пораньше, вот мы и остались, вас ждать.

Тётей Светой мы звали управляющую кафе — женщину добрую, строгую и работящую. В стенах кафе она командовала всем, от кухни до крыльца. Мне тётя Света сразу понравилась — под началом такого человека работа обещала быть стабильной, спокойной и безопасной.

— Молодцы, — уборщица засеменила к подсобке, за ведром и шваброй. — Клиенты, смотрю, до самого закрытия находятся! Вон, на ступеньках девочка жует, да такая яркая!

— Жует? — насторожилась Леночка.

— Ну да! Наш круассан уплетает!

Я закатил глаза.

— Она, вроде, ничего не покупала… — медленно произнесла Лена. — Вот, что. Я сейчас схожу, переоденусь, а ты — разберись с подругой. Пусть оплатит украденную еду, — и девушка удалилась, плавно и неспешно.

Пришлось положить в кассу шестьдесят рублей. За круассан.

***

Иволга сидела на крыльце, щурясь на медленно ползущее к горизонту солнце и дожевывая последний кусок. Я опустился рядом, размышляя, как начать разговор.

— Морщишься, как брокколи, — мелкая закинула ногу на ногу, не обращая внимания на то, как задирается мини-юбка. — Что?

— Ты украла еду.

Девушка закатила глаза.

— Булку мне зажал? Жмотяра!

— Эту булку я оплатил. В следующий раз — имей совесть попросить!

— Иметь совесть, — хихикнула Иволга. — Хорошее выражение!

Я набрал в грудь воздуха, Ива скривилась в ожидании длинной возмущенной тирады, но в этот момент из-за поворота вылетела машина, уже знакомый серый «Hyundai Accent». Едва вписавшись в поворот, водитель дал по тормозам, чтобы их оглушительным визгом окончательно доказать всем собственное превосходство. Других причин для подобного вождения не было.

— Дай угадаю… — протянула Иволга.

Я кивнул. Павел Светлицкий, собственной персоной. Худой, высокий, лысый бородач в спортивном костюме. Светлицкий считал, что борода делает его невероятно сексуальным. Он вообще любил в жизни только две вещи — свою бороду и свою тачку. У Светлицкого яркие голубые глаза, в которые я постарался не смотреть, когда он вылез из машины и потушил окурок носком кроссовка. Я, кажется, ненавидел Павла Светлицкого, потому что не было существа отвратительней.

— Паш, — Леночка, уже переодетая в джинсовый костюм, нырнула в объятия к своему парню.

— Чё? — проронил тот. Голос у Светлицкого глубокий и низкий, с приятной хрипоцой.

— Домой, — попросила девушка, коротко поцеловав колючую щетину.

— Ладно, — Светлицкий отпустил Леночку, и та, махнув мне рукой на прощание, села на переднее сидение. — Когда ты уже на права пойдешь учиться?

Леночка что-то пролепетала в ответ, но со ступенек кафе было никак не расслышать. Мазнув по мне неприязненным взглядом, Светлицкий обошел тачку, чтобы сесть за руль. Надо отдать должное — двигался он с грацией городского хищника, плавно и уверенно. «Hyundai» тронулся с места, мы с Иволгой проводили его взглядами.

— Есть пить? — поинтересовалась мелкая.

Я посмотрел на нее. Стрелки чуть смазаны, к губам и подбородку прилипли крошки слоеного теста. Смешная.

— Пойдем, по дороге купим чего-нибудь.

Пошли. Погода пока ещё держалась хорошая, лучи заходящего солнца лезли в глаза и щекотали нос. Я шагал молча, Ива тоже притихла. В киоске на остановке мы купили баночку энергетика. До дома оставалась ещё пара кварталов.

— Как ты собираешься увести её?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я даже не сразу понял, что Иволга имеет в виду.

— В смысле?

— Кедр! — мелкая закатила глаза и топнула ножкой. — Ты, конечно, дерево, но даже бревна так не тупят.

— Слушай, давай не будем, — до меня дошло, о чем Ива говорит.

— Дело твое, — она только дернула плечиками. — Если в рукопашную удобнее, я помолчу. Мы без предрассудков!

— Так себе шуточка.

— Какие есть — все твои! — развела руками мелкая. — Извлекай уже ключи, пришли.

Действительно, мы уже подходили к моему подъезду. Я сунул руку в карман. Ключей не было. В другом кармане — тоже. И в рюкзаке.

— Ива-а!

— Чего?

— Давай — я сделал строгое лицо и протянул открытую ладонь.

Иволга вдруг по-птичьи наклонила голову, внимательно глядя в глаза, словно ища что-то в глубине души. Мне не понравилось, и я отвел взгляд. Тут же раздался недовольный вздох, и мелкая тряхнула связкой, торжественно вернув ворованные ключи.

***

Вечера в Новосибирске длинные. Весной, летом и осенью темнеет поздно, так что даже не заметишь, что уже девять — за окном светло, почти как днем.

Мы с Ивой сидели на кухне и молча напивались. Не знаю, как у красноволосой, но у меня настроение было препротивнейшее. Сидя напротив Иволги, медитировал на жестяную банку, в которой плескались остатки пива.

— Знаешь, — мелкая припечатала свою порцию к столу и тряхнула шевелюрой. — Сегодня в автобусе видела такую штуку… — она пощелкала пальцами, подбирая слова. — Короче! Надпись: «Во избежании падения держитесь за поручень». Прикинь?! Во избежаниИ!

Я посмотрел на её руки. Совершенно детский маникюр.

— Я сначала поржать хотела, потом задумалась, — Ива прикончила остатки пива и потянулась за третьей банкой. Я шлёпнул её по руке, и мелкая послушно остановилась. — «Во избежании падения» — это же прямо про нас, про весь этот мир, катись он коромыслом!

«Какое-то бессмысленное ругательство».

— Мы все только и занимаемся тем, что избегаем падений, — продолжала Иволга. — А некоторые, вроде тебя, настолько преуспели, что вообще ни разу в жизни никуда не падали! Избежание, избегание, бегство — вот, как я назвала бы твои мемуары!

Пиво согрелось и стало горчить.

— Но знаешь, — Ива указала на меня пальчиком. — Ты настолько боишься падения, что даже в глаза людям смотреть разучился. Избежание падения — процесс, которому подчинена вся твоя жизнь. Скажи, — она схватила меня за руку, — Дрался когда-нибудь?

— Нет.

— Падал с деревьев?

— Нет.

— Получал пощечину от девчонки?

— Нет.

И тогда Иволга залепила пощечину. Я вздрогнул, поморщился от боли и уставился на неё.

— Видишь? Если посмотреть в глаза, мир не упадет. Я не засмеюсь. Не обижу. Не убегу.

Я замер, глядя, как в ней отражается заходящее солнце. Сейчас Ива выглядела волшебницей.

— У тебя очень красивые серые глазки. Не прячь их хотя бы от меня. Падать иногда совершенно необходимо. Давай кататься в автобусах без рук?

— Давай, — я улыбнулся. Внутри разливалось тепло. Алкоголь? Сомневаюсь.

Просто я отпустил поручень. Приготовьтесь к падению, господа. Наш борт отправляется.

***

— Ты знаешь, меня так разочаровывает нынешняя космическая программа России!

Я откинулся на спинку компьютерного кресла. За окном стояла глубокая ночь, Иволга молчала уже часа полтора, и я решил, что она уснула. А тут — заговорила, да еще такими словами!

— Ты чего там выпила или скурила без меня?

Мелкая фыркнула, проигнорировав вопрос.

— И дело даже не в самой программе. В отношении к исследованию космоса. Типа, раньше дети мечтали стать космонавтами, теперь — тиктокерами. Книжек сколько про космос написано…

— Не знал, что ты интересуешься этим.

В ответ Иволга помахала мне телефоном, к которому был прицеплен уже изрядно потрепанный жизнью брелок в виде телескопа с разноцветными коленами.

— С детства прусь по звездам. Но, как понимаешь, космонавта из меня не выйдет, комплекция не та. Хотела стать астрономом.

— Но?..

— Но в другой раз расскажу, — отмахнулась Ива. — Я к чему веду: у людей вообще нет желания изучать Вселенную. Мы — букашки на крохотном шарике посреди черной неизвестности, и такое положение нас вполне устраивает!

— Напомни мне больше не давать тебе пить две банки подряд.

Мелкая ответила каким-то недовольным звуком.

— Вот у тебя есть мечта?

— Ну… Разве что от тебя избавиться!

— Очень смешно! — хмыкнула Ива. — Вот у меня мечта: назвать какую-нибудь звезду своим именем.

— Типа, созвездие Иволги?

— А что, звучит! — хихикнула девушка. — Но нет. Настоящим именем.

Я навострил уши, надеясь, что она проговорится, но Ива молчала, задумавшись о чем-то своем.

— И как, двигаешься в сторону мечты?

— Смотря откуда на меня посмотреть, — мелкая села на кровати и стянула с себя футболку.

К виду Иволги в лифчике и трусиках я уже привык — двери девушка закрывала только в туалете, так что уже несколько раз приходилось сталкиваться с картинами её переодевания. Ничего выдающегося фигура Ивы собой не представляла — грудь первого размера и подтянутая, но маленькая… кхм, нижняя часть. Впрочем, лоли — неиссякаемая тема для хентая всех направлений, так что…

— Я спать, — девушка нырнула под одеяло. — Ты долго еще будешь залипать?

— Да не, — я выключил комп и стал укладываться на матрас.

Иволга пронаблюдала за этим, потом цокнула языком.

— Не надоело ещё, как собака, на полу ютиться?

— Вообще-то, ты спишь на моей кровати!

— Ну так иди сюда, — девушка приподняла одеяло. — Только давай бегом, пока я не замерзла!

Я замер. Смысл предложения абсолютно терялся на фоне черного белья, которое сегодня надела Иволга.

— Эй, хорош пялиться! — мелкая пощелкала пальцами перед носом. — Ложись, говорю!

Я покорно встал и переместился на кровать. Ива тут же жадненько накрыла нас одеялом и устроилась у меня под подбородком, обняв обеими руками. Я никак не мог вздохнуть, боясь шевельнуться.

— Тише, — Иволга провела рукой по моей спине. — Расслабься, пожалуйста. Приставать не буду, обещаю.

В ответ я лег удобнее, то есть — спиной к ней, чтобы смущаться не так сильно. Мелкая, кажется, поняла, но, если нет, сейчас меня это мало волновало. На столе горел ночник — на случай, если кому-нибудь захочется попить или в туалет. Закрыв глаза, я почувствовал, как на меня бесцеремонно закинули маленькую ножку и прижались к позвоночнику тканью лифчика. Потом почему-то отодвинулись. И коснулись пальцем.

— У тебя вся спина в родинках! — восхищенно прошептала Ива.

— Ты спать сегодня собираешься? — вот на этом моменте у меня загорелись уши.

— Как будто маленькие созвездия, — девушка провела пальчиком от одной родинки к другой, потом к третьей, — Очень красиво.

— Щекотно, — я усмехнулся и чуть отстранился.

— Стоять! — ножкой меня подвинули обратно и продолжили создавать узоры на спине.

Вот так мы и лежали. Прошло минут пятнадцать, по ощущениям, прежде чем Иволге наскучило. Тогда она снова обняла меня и замерла, погрузившись в сон. А я не мог уснуть еще примерно час, стараясь угомонить скачущие мысли. В итоге, мозг сдался и отпустил отдохнуть, оставив напоследок четкое ощущение смущенного удовольствия.

Мне понравилось отпускать поручень.

Глава 4. Нестабильная

Если не нужно было на работу, то просыпались мы часам к одиннадцати. График Иволги окутывал мрак тайны, и я всерьез сомневался в его существовании. Не думаю, что мелкая хоть немного волновалась по поводу увольнения с очередной работы по расклейке объявлений или рекламы карт от МТС.

Вот и сегодня я открыл глаза, когда по ним особенно нагло хлестнул солнечный луч. Голова гудела, в горле стояла неприятная сухость, и в целом утро ощущалось, как необходимо-непреодолимая часть суток. Надо завязывать с пивом на ночь. Выбравшись из-под одеяла, сел на кровати.

Иволга всё ещё спала, отвернувшись к стене, бесконтрольным пожаром разметав волосы по подушке. Проведя пальцем по голому плечу, я укрыл мелкую теплее и, задернув шторы, поплелся на кухню.

В прихожей обнаружился рюкзак Ивы, о который я успешно запнулся и чуть не упал. Сумка повалилась на бок, из открытого отделения вывалились наушники, запечатанная пачка сигарет и несколько фотографий. Я присел рядом, чтобы собрать вещи.

С первого фото смотрели знакомые карие глаза. Иволге здесь было не больше шестнадцати — детская пухлость личика, аккуратные губки, школьная белая блузка и длинные, пушистые, густые темные локоны, спадающие на плечи. Девочка не улыбалась.

Дальше шли несколько картинок со звездами — созвездия, галактики, просто ночное небо. Последней оказалась фотография с выпускного — около двадцати подростков с лентами через плечо. Несколько лиц были проколоты и «вырваны» из фото. В том числе — и сама Ива.

— Насмотрелся?

Я обернулся. Мелкая стояла в дверях, не соизволив, кстати, одеться. Глядела она сонно и недовольно, но не холодно, так что оправдываться смысла не было.

— В следующий раз рюкзак убирай с дороги, чтобы из него прошлое не вываливалось.

— Если бы оно оттуда не вываливалось, я бы его уже утопила, — хмыкнула девушка.

Сложив фотографии на место, я встал и направился в кухню, но Иволга вдруг обняла меня обеими руками, уткнувшись лицом в грудь.

— Обещала же не приставать…

— Не пристаю, — сообщили мне в кожу. — По утрам иногда нужно обниматься. Ничего, не сломаешься от этого!

В ответ я только погладил её по спине.

Уже на кухне выяснилось, что к завтраку нет ни хлеба, ни молока. Спустя десять минут спора удалось снарядить Иволгу в магазин через дорогу. Не последнюю роль, конечно, сыграла угроза заставить ее готовить всю следующую неделю. Стоя перед плитой и наблюдая за ростом омлета, я думал о фотографиях.

Что же так изменило милую девчушку? Пора бы расспросить Иву о прошлом, но как к ней поступиться?..

До возвращения девушки так ничего придумать и не удалось. Протиснувшись к столу, Иволга стала вытаскивать из-под майки продукты: молоко, буханку ржано-пшеничного, «Сникерс», пачку печенья и маленький майонез. Я скрестил руки на груди.

— Всего сто пятьдесят рублей тебе дал!

— А! — вспомнила мелкая и припечатала две упомянутых купюры к столешнице. — Вот же они!

— Ты украла.

— Ну-у, — протянула девушка. — На кассе аж три бабки стояли! По-хорошему ты бы меня только к вечеру дождался!

— За все это, — я обвел пальцем продукты, — Заплатит кассир, который обслуживал бабушек.

— Я же не виновата, что его только бабки интересуют!

— Ива!

— Слушай, — она нахмурилась и чуть опустила голову, словно упрямый теленок. — Раз не поймали, то всё, что сперла — моё! Не хочешь — не жри, но на мозги не капай!

— То есть, это нормально для — вот так питаться за счет других?

— Ну да, — Иволга дернула плечами. — В конце концов, все мы кормим кучку капиталистов, и не только им, но даже нам самим друг на друга плевать. Такова жизнь, Кедр. Разуй уже глаза.

— И что ты предлагаешь?

— Урвать свой кусок, — Иволга отрезала кусок свежего хлеба и намазала на него масло. — А ещё — предлагаю завтра вечером сгонять на концерт!

— Какой еще концерт? — я сам не заметил, как разговор сменил направление.

— «Би-2», — девушка положила на масло колбасу, перевернула бутерброд и откусила кусок, — Они после концерта на ледовом ещё один дадут, «на бис». В клубе.

— Э?.. — остроумно поинтересовался я.

Ива запила бутерброд чаем.

— У нас есть билеты?

— Неа! — мелкая закинула ногу на ногу.

Я подал к столу омлет, и некоторое время мы завтракали по-английски. Наконец, Иволга наелась и откинулась на спинку кухонного диванчика.

— Так че, идёшь?

— Как? Билетов же…

— Не нуди! — поморщилась мелкая. — Сказала: «пойдём», значит, пройдём! Ты же постоянно их слушаешь, неужели не знал о концерте?

— Я коплю деньги на покупку нормального телефона!

— Идёшь, или нет?!

***

— И ты согласился?!

Я кивнул. Леночка протерла последнюю тарелку и поставила её на полку. Кафе уже закрывалось, так что делать было нечего.

— Глебка… — девушка моей мечты покачала головой. — Мне это не нравится.

— Понимаю. Но Лен, это же «Би-2»!

— Она тебя обязательно впутает в какую-нибудь историю!

— Лен…

— Я просто не понимаю, почему ты её не выгонишь? — вдруг выдала Леночка.

— А почему ты до сих пор не ушла от Светлицкого? — от неожиданности, я и сам сорвался на грубость.

Лена задохнулась, часто-часто моргая.

— Извини. Мне пора, — закрыв за собой дверь, я направился домой.

***

Когда мы подошли к дверям клуба, концерт шел уже минут пятнадцать. Охранники преградили дорогу, и Иволга, шагавшая впереди, остановилась так резко, что я налетел на неё.

— Та-ак… — растерянно протянула красноволосая. — А вас чё, не предупредили?

Прежде, чем ей ответили, из соседнего помещения высунулся какой-то тощий, косматый паренёк и махнул рукой.

— Ива, давай сюда!

— Приятно было познакомиться, — махнула рукой девушка, утаскивая меня прочь от охранников.

Помещение, в котором мы оказались, было чем-то вроде служебной кладовки: в глаза бросились пыль, провода, аппаратура и несколько швабр. Иволга, едва проскользнув в дверь, тут же повисла на шее у тощего.

— Спасибо, Дим!

— Да ладно, — тот расплылся в глупой улыбке. — Давайте, пробегайте внутрь! — и указал на еще одну дверь за своей спиной. — Не создавайте проблем!

— Поняла! — Ива моментально отцепилась от парня, опять схватила моё запястье и рванула вперёд.

Дверь вела в концертный зал. Едва вылетев из коморки, мы затерялись в толпе, ритмично двигавшейся под «Чёрное солнце». Раньше мне никогда не приходилось бывать на концертах — денег не хватало, так что происходящее вокруг казалось оглушительным и ослепительным. Лучи прожектов хлестали по глазам, гремящая музыка будто управляла людьми вокруг, заставляя их танцевать, то ускоряясь, то, напротив, почти замирая. В воздухе пахло потом, чужими духами и чем-то, мне совсем незнакомым. Не зная, за что уцепиться, я разглядел Иволгу.

Вот она-то оказалась в родной стихии! Прикрыв глаза, девушка двигалась, вплетая себя в ритм, соединяясь с окружающими в одно хаотичное целое. Сейчас Ива показалась самой красивой на свете, со своими стройными ножками, в длинной белой футболке и мини-юбке, окутанная ореолом волос, вспыхивающих в неверном освещении зала. Я и сам не заметил, как подстроился под мелодию, и уже танцевал, как все, наслаждаясь музыкой и подругой.

— А теперь, — раздалось со сцены, — «Бог проклятых»!

Это была довольно медленная песня, так что все вокруг разом успокоились. Многие достали фонарики, телефоны, зажигалки, чтобы светить, размахивая руками в такт музыке. Залюбовавшись десятками огоньков, я не заметил, как попал в ловушку.

— Потанцуй меня! — Ива положила руки на плечи и, прижавшись, посмотрела в глаза. — Ну же!

Уже не соображая, что делаю, я взял девушку за талию. Заиграла музыка, и мы начали двигаться. Иволга внимательно разглядывала моё лицо, а я не знал, куда деть собственный взгляд.

— Дыши давай, — мелкая стукнула под ребрами, потом вырвалась из рук и обняла, прижавшись всем телом. Заиграл припев.

Бог придет спасти

Всех проклятых, проклятых.

Чтоб навести мосты

Над пропастью, пропастью.

Я провел рукой по спине Ивы, и девушка уткнулась носом в плечо. И мы танцевали, в окружении таких же пар, в темноте и духоте зала. Мысли путались, дыхание сбивалось, и я ежесекундно жалел, что не послушал Лену. Поймите правильно: танцевать было неплохо, но… Ощущение неловкости никак не проходило, отравляя удовольствие. И вроде бы, обвинить в нем было некого, но злился я на Иволгу.

А потом песня закончилась, и мелкая отступила на шаг.

— Вот видишь, — подмигнула она. — Не страшно, а?

К счастью, снова заиграла музыка, и отвечать не пришлось. В голове стоял совершенный сумбур: было хорошо, и я стыдился этого удовольствия. Внизу, где-то между позвонками, возникло мерзкое ощущение, вроде покалывания, и поползло вверх, будто слизень. Остро захотелось уйти.

Впрочем, продолжались мои метания недолго — атмосфера концерта затянула с головой, утащив за собой все тяжелые мысли. Мы танцевали до того, что ноги уже не то, что болели — вообще больше не ощущались частями тела. Я, наконец, освоился, и музыка захватила с головой. Одна из любимых моих групп сейчас стояла совсем рядом и играла… для меня?

«Нет. Ты за вход не заплатил».

Ну и что? «Би-2» не обеднеют от этого!

«Не ты ли вчера утром выговаривал Иволге за воровство?»

Это другое!

«Не лицемерь. Она ворует у незнакомцев, ты — у любимых исполнителей. Так кто же хуже?»

Слизняк, вроде, уже притихший, ощутил себя хозяином положения. Стало совсем стыдно и противно, поэтому я развернулся и пошел сквозь толпу, пробираясь к выходу.

***

Больше всего хотелось тишины. Чтобы отдышаться, успокоиться. Передохнуть. Жаль, что Новосибирск плевать хотел на мои желания: клуб, в котором проходил концерт, располагался практически в центре города, так что даже сейчас, поздним вечером, здесь было не продохнуть от потоков машин. Опустившись на крыльцо, я некоторое время наблюдал за разными автомобилями, просто чтобы скоротать время.

Надеялся, Иволга выйдет следом.

Прошло пятнадцать минут. Пришлось встать и идти в метро одному.

Ветер налетел, ударил в плечо, хлестнул по щеке. Закрывшись ладонью, я нырнул в темноту подземного перехода.

Ездить в метро без наушников скучно до чертиков. Поезд тянется, врастая в тоннель, вроде быстро, а на самом деле — бесконечно уныло и монотонно. Как сама жизнь. Я прислонился к поручню и закрыл глаза.

***

Иволга дошла к часу, пьяная и довольная. Ввалилась в комнату, обдав запахом дешевого вина и чьих-то духов.

— Зря до конца не остался, деревянный! — с порога заявила мелкая. — Классно было!

Я промолчал. До того, как она пришла, успел написать четыре хороших сцены, которые пойдут в стол. Пятую только начал, тут Ива и подоспела. Сцена моментально застопорилась — как же тут работать, когда рядом пьяное тело. К тому же, она сейчас начнет…

— Ты чё такого съел, что весь кислый?

Ну, говорил же. Ноут пришлось выключить.

— Ничего, — я глотнул пива из банки. — Пытаюсь догнать тебя по степени алкогольной интоксикации.

— Ф-фу! — скривилась Иволга. — Ты можешь слова составлять нормально? Нажираешься — так и скажи: «Нажираюсь»! — и, торжественно качнувшись, она приземлилась на диван.

— Тебя не стошнит? — осторожно поинтересовался я.

— Не! — мелкая взболтнула ногами. — От удовольствий не вывовра… вырова… не выворачивает. А вот от тебя — есть чуть-чуть.

— Меня от тебя тоже. Порядочно.

— Все-то у тебя порядочно, — вздохнула девушка. — Ну, с чего сегодня душа не спокойна? Мог бы и «спасибо» сказать, все-таки на концерт попал!

— Вот поэтому и не по себе.

— В смысле? — Иволга села. — Тут-то что не так?!

— Ты их украла. Украла два места на концерте у «Би-2». И втянула меня.

— О-о! Слушай, Кедр. Да иди ты сюда!

Я пересел, но захватил пиво. Ива моментально отобрала банку, допила и бросила в угол. Потом схватила мои ладони.

— Ты меня послушай, пожалуйста. Знаешь, что такое свобода?

— Не заговаривай зубы! — я дернул руками, но Иволга не отцепилась.

— Свобода — это безграничные возможности, — она оставила у себя только правую и принялась медленно перебирать пальцы. — И безграничность мышления — первое, к чему нужно стремиться на пути к свободе. А ты, — мягкая ручка сжала мой кулак. — Ты вот. В плену собственных страхов, комплексов, предрассудков, фобий и навязанных другими идей. Пять пальцев, сдавливающих горло, сечешь?

— Какое отношение твоя философия имеет к кражам и незаконным проникновениям? — я, наконец, вырвал руку и прижал к груди.

Иволга поджала губки и посмотрела в глаза.

— Прямое. У настоящей свободы только одна грань. Моя свобода никогда не должна сковывать кого-то другого. Продаван за кассой в «Магните» переживет штраф в пять сотен. Он все равно ненавидит своё начальство и свою работу. И, скорее всего, скоро с неё уйдёт. Не моя вина в том, что он не свободен. А вот на концерте у «Би-2» все билеты были раскуплены ещё до того, как я с Димой договорилась.

Я замер, переваривая сказанное. Получается, что ничего мы у группы не крали…