Текст книги "Последний полет Прогресса (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

   Продолжить мысль я не успел – из вентиляции высунулась отвратительная морда отвратительной твари. Космического монстра, инопланетного чудища – кому как больше нравится. Каджар, зажимая гашетку пулемета, окрестил ее по-своему.

   – Сучара! – завопил сержант, поливая харю смертоносными лучами.

   Павел оказался полностью с ним солидарен, и энергетическая струя забарабанила по переборке вокруг отверстия и выбирающейся из него гадине. Я тоже открыл огонь из обоих стволов, рассекая воздух жалящим роем зарядов. Жаклин со Славой начали пальбу из КОЗ-971, но их усилия в потоке лучей шестиствольного гатлинга Тасмахала были и вовсе малозаметны.

   – Всем! Это двести первый, на нас напали! – прогремело в наушнике.

   – Говорит четыреста первый, на нас тоже напали!

   – Это гамма, мы...

   Слова последнего потонули в булькающем хрипе. Похоже, одним старшиной, одним десантником войск Федерации, и вообще отличным парнем стало меньше... В воздухе витал запах озона и горелой плоти. Зверюга, от которой во все стороны летели шмотки мяса, уже почти вылезла из вентиляционной шахты, но самое удивительное – она и не думала подыхать! Да, тварь выглядела слегка озадаченной, но лишь слегка! И, уж тем более – не выказывала никаких признаков боли. Словно ее поливали не высокотемпературными лучами из шести стволов, а шлепали электромухобойками!

   Индикатор батареи гатлинга Таса таял с угрожающей быстротой. Сазонов уже перезарядил свой БУК, индикаторы моих стволов вовсю мигали красными... что творилось за спиной я видеть, конечно, не мог, но два одиноких луча продолжали дырявить гадюку. Чудовище, с завораживающей грацией хищника вышагивая на четырех лапах, клацая по полу когтями, вышло на середину рубки, замерло, сжалось, изготовившись к прыжку, но в эту секунду граната, выпущенная из подствольника Пашиного бластера, врезавшись зверюге точно в грудь, отбросила ее к стене.

   – Ложись! – что есть мочи завопил десантник, сжимаясь в комок за массивным блоком.

   Сержант укрылся за тумбой пульта, мне же ничего не оставалось, кроме как и в самом деле броситься на пол, надеясь что пандус, на котором я стоял, достаточной высоты, и закроет меня от взрывной волны и осколков.

   Рубка содрогнулась от взрыва. Над головой прошла волна раскаленного воздуха, просвистело несколько осколков, еще несколько защелкали по стенам. Привстав на колене, я выпустил остатки заряда по направлению последнего местонахождения монстра, и только потом увидел, что от пришельца ничего не осталось. Только несколько ошметков в луже, хвост свисающий с балки и куски плоти, разметанные по мостику. На несколько мгновений воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только треском остывающих стволов. Но тишина длилась всего чуть – термодатчики системы пожаротушения сработали, как это заведено, тогда, когда у экипажа крейсера уже волосы на жопе тлеть бы начали. Оглушительно завизжала сирена, из потолка выскочили форсунки, брызнув струйками пыли. Похоже, вся пена кончилась еще в том бою, семьсот лет назад унесшим жизни остатков команды "Прогресса".

   – Вырубите ее! – взмолился, зажимая уши, Тас.

   Паша отреагировал быстрее всех, отключив систему еще более варварским способом, нежели разобрался ранее с кнопкой лифта – засадив в блок последний заряд бластера.

   – Хочу заметить, – произнес я. – Что эта тварь, похоже, здесь не одна.

   Сержант, мгновенно переменившись в лице, выпустил из рук опустевший пулемет и достал из-за спины штатный БУК-74. Сезонов заменил батарею бластера. Я тоже перезарядил оба своих ствола. Космофлотцы, судя по щелчкам, сделали то же самое. Поправив наушник, я начал перекличку.

   – Сто первый, доложите статус.

   – У нас тихо.

   Отлично! Значит до челнока эти штуки еще не добрались! Правда, это еще не означало, что они до него не доберутся вовсе – следовало поторопиться и опередить местную фауну.

   – Альфа, это двести второй... – прозвучал возбужденный голос заместителя командира второго отделения. – Вы видели? Видели их?

   – Представь себе – я не слепой, – ответил я. – Я не только видел, но и завалил одну из этих херовин. Что у тебя?

   – На нас напали три гада, мы потеряли двоих.

   – Понял. Четыреста первый?

   – Напали четверо, спустились с потолка. Нас осталось трое... нет, двое.

   – Принял. Гамма. Тьфу, дельта. Дельта, прием. Или пятьсот второй – кто там остался?

   – Это дельта, – с завидным спокойствием отозвался Рутц. – Количество атакующих неизвестно, осталось семь трупов. Наши потери – двое. Остались я, Майкл и Иширо.

   – Сто первый – стойте намертво, – приказал я. – Всем – отходим к челноку.

   Нормальная такая спасательная операция... самим приходится спасаться. Откуда же на "Прогрессе" эти твари? Проникли из "вне"? Но тогда почему пропала связь с остальными крейсерами? Напрашивался единственный возможный вариант – они находились на звездолетах с самого начала, с самого старта. Как они попали на исследователи до этого – вопрос вопросов. Хотя... если это творения наших, человеческих рук – а архивах остались бы записи. Да и исчезновение всех кораблей не стало бы сюрпризом. Значит это дело рук Кор-А. С той спешкой, в которой готовили крейсеры, и с той халатностью, с которой отнеслись к их архитектуре, чего-то хорошего сложно было ожидать.

   – Любопытно... – произнес Паша, вороша носком сапога останки монстра. – Чем же питались эти твари семьсот лет?

   Из-за спины разделся истерический смешок. Я резко обернулся. Каково же было мое удивление, когда я увидел Жаклин, сжимающую оба пистолета – и свой, и Звягинцева, и бортинженера, сидящего на полу, обхватив голову руками.

   – Пояса потуже затянули, да нас ждали, – веселился Слава. – Ох, ребята, я не могу! Вы такие смешные в этих скафандрах! Уморы!

   – Лейтенант, ты в порядке, – участливо поинтересовался я.

   – Все пучком, товарищ рейд-полковник! Скоро нас всех слопают – и будет еще лучше! – заверил техник.

   – Трудное детство, да? – угрожающе прошипел я. – Холод, голод, но зачем о еде-то все время думать?

   И уже занес приклад бластера, чтобы привести Звягинцева в чувство, или прибить, если силы не рассчитаю, но меня остановила Обаха.

   – Товарищ рейд-полковник, не надо. У него шок.

   Я сжалился. Вместо этого я снял БУК-74 с плеча и протянул его пилоту. А то от ее пистолетиков проку почти никакого. Пришел в действие план Б, по своей значимости и трудности заметно превосходящий изначальный план – сваливание с "Прогресса". Бог с ним. Разнесем его торпедами с БП-1729, а потом, на Земле, уже что-нибудь придумаю. Или в указанной точке звездолета не обнаружено, или... или еще что-нибудь. В свое время целые эскадры списывали, продавая их потом на металлолом. Куда только потери личного состава списать? Да и это, при желании, придумать можно.

   Проварив готовность бластера, я уверенным, пружинистым шагом подошел к лифту и утопил клавишу вызова. Он отозвался тишиной. Ну, этот прикол мы уже проходили, так что я со всей дури саданул по блоку прикладом БУКа. Коробка разлетелась, обнажив путаницу проводов.

   – Слышь, техномаг, – окликнул я Славу. – Или, открывай. Это по твоей части.

   – А смысл? Все равно нас сожрут...

   – Сожрут, или нет – это еще вопрос. Но то, что я тебя грохну, если не откроешь – я тебе гарантирую. А потом еще и рапорт накатаю.

   Не знаю, что больше подействовало на техника – угроза расстрела, или дисциплинарного взыскания, но он поплелся к лифту. Поковырявшись отверткой какое-то время в проводах, он бросил инструмент, и саданул кулаком по переборке.

   – Хана, – констатировал он. – Похоже, где-то в стене проводку перебили. Я же сказал – сожрут...

   Лейтенант осекся, наткнувшись на мой холодный взгляд. Решил не искушать судьбу. Его замечание на счет проводки было похоже на правду – экипаж "Прогресса" не обладал такой огневой мощью, их пули оставили лишь вмятины на переборке, наши же прошили ее насквозь. Вероятно, цепь оборвана где-то в стене, а искать повреждения там – не хватит и недели.

   – Да неужто приехали? – процедил сквозь зубы Тас.

   – Да нихрена! – воскликнул я. – Есть наш любимый, испытанный дедовский способ.

   – Какой же?

   Я указал подбородком на вентиляционное отверстие. Серженат, вернув БУК за спину – с ним в таком тесном пространстве не развернуться, вооружившись пистолетом и фонариком, засунул голову в шахту.

   – Высоко, – протянул он. – И узко. В скафандрах точно не пролезем.

   – Гарантированно загнуться в скафандрах, или выбраться без них... что бы выбрать? – с иронией в голосе произнесла Обаха. – Я даже и не знаю...

   И первая начала расстегивать клапаны скафандра.

   – Постой, – придержал я девушку. – Клаус, прием.

   – Слушаю.

   – На руке у старшины должен быть сканер движения – посмотри, что там.

   – На левой, или правой?

   – На левой, на запястье, – конкретизировал я. – А что?

   – Правой руки у него теперь вообще нету... – ответил лекарь. – Да, есть. Вижу нас и еще пять точек в ста пятидесяти метрах, но судя по массово-габаритным характеристикам – это вы.

   – Отлично! Спускаемся по вентиляшке, не пришейте нас ненароком.

   – Вас понял, ждем.

   Сняв скафандр, оставшись в одной полевой форме, я перевесил на ремень кобуру с бластером. Оставшиеся члены группы, даже Звягинцев, поступили так же. Стоит ли говорить, что в обтягивающих черных форменных штанах, узких сапогах до колена, и серой приталенной космофлотской куртке Жаклин выглядела совершенно потрясающе? Кажется, даже техник начал приходить в себя от такого зрелища. Собрав свои светлые волосы в пучок, Обаха достала из-за пазухи форменное кепи, и одела его. Как-то до этого момента не смотрел я на нее, как на женщину. Как на склочную эгоистичную племянницу президента Федерации – да. В лучшем случае – как на офицера, члена команды, пилота и своего подчиненного – да, но как на женщину – нет. Интересно, почему? Или это какой-то мой фетиш, связанный с близкой опасностью, чего я до сих пор за собой не замечал, или...

   – Стартуем? – прервала мои мысли флот-лейтенант.

   – Угу, – хмыкнул я. – Поехали, бойцы.

   Перекинув ноги через край отверстия, я начал спуск. Орудовать в столь узком проеме бластером было совершенно немыслимо, так что я оставил его болтаться на ремне на шее. Такой способ передвижения, конечно, не отличался комфортом, но, если успевать убирать с вбитых в стену скоб руки, чтобы спускающийся следом не прижал их своей ногой, то вполне терпимо.

   Фельд-капитан сказал полторы сотни метров? По горизонтали, по прямой это, конечно, микроскопическое расстояние. Разумеется, если речь не идет о пропасти, на другой стороне которой находится прекрасная девушка в бикини... но в узком вертикальном канале – совсем другое дело. Кажется, к концу спуска я уж и вовсе проникся пониманием к Тангарским песчаным червям.

   Полосатая тень на стене шахты известила о приближении к очередному выходу из вентиляции. Судя по нескольким голосам – именно к нужному выходу. Остановившись, и сразу получив по руке сапогом следовавшего за мной Каджара, я несколькими мощными ударами ноги выбил решетку, и выбрался в коридор, под настороженным взглядом трех стволов.

   – Все в порядке, свои, – запоздало оповестил я десантников.

   Открывшаяся картина поля недавнего сражения была малоприятной. Тело Блэкторна, лишившегося не только правой руки, но большей части правой стороны тела, лежало на изрешеченной туше монстра. От Линя тоже мало что осталось. Поразительно! Как эти твари умудрились разорвать боевой скафандр из керамохитина, выдерживающий прямое попадание плазменного пучка? Следом спустился Тас, за ним – Обаха. Но только техник занес ногу над кромкой люка, из шахты раздался приближающийся уже знакомый скрежет.

   – Шевелись, – шикнул на него Павел.

   Кубарем выкатившись из отверстия, Слава схватил валяющийся у трупа десантника мультиплазменный дробовик, и прижался к стене. Сазонов, второпях, не удержался, сорвался, но, уже падая, успел схватиться за кромку люка. Загремел, ударяясь о стены в своем полете ко дну БУК-74. Подтянувшись, диверсант высунул свою физиономию... вдруг лицо его исказила гримаса боли, а глаза вылезли из орбит.

   – Достала, падла, – прохрипел он. – Гранату...

   Пока остальные соображали, фельдшер среагировал быстрее всех – достав из реквизированного у кого-то из покойников подсумка плазменную гранату, он катнул ее по решетчатому полу к диверсанту. Боец, последним усилием выдернув предохранительное кольцо, убрал руку с зарядом в шахту.

   – Уходим! – завопил Иширо.

   Повторять не пришлось. Мы припустили по коридору со всех ног. Четыре... кто-то, похоже, еще одно чудище, долбилось в решетку в потолке. Три... с грохочущим звоном решетка вывалилась на пол. Два... Позади прозвучал победный рык и перестук когтей по металлу. Один... Я обернулся на ходу и поприветствовал парочку чудовищ залпом раскаленного света. Ноль!

   Дернув Обаху за руку, увлекая ее за собой, я нырнул в боковой проход. От мощнейшего взрыва заложило уши, волна кипящей плазмы, выжигающей кислород, протащила по коридору две хвостатые туши и кого-то из наших в бронескафандре. Затрещали деформируемые балки силового каркаса судна, со звоном лопнули несколько листов внутренней обшивки.

   Я высунулся из-за угла. Коридор, значительно изменившись в геометрии, был объят языками пламени и постепенно затягивался дымом. Противопожарная система – и та пасанула перед такими повреждениями, даже не пытаясь попищать или потушить что-либо.

   Обугленная тушка одной твари, впечатавшейся в стену, лежала совершенно без движений, вторая жалобно поскуливала, и, несмотря на полное отсутствие задней части тела, пыталась подняться на ноги. Макйл, хитрец, стоял перед ней, в почерневшем от копоти скафандре. Он успел захлопнуть шлем, потому взрыв не причинил ему ни малейшего вреда.

   – У меня такое ощущение, что они совершенно не чувствуют боли, – задумчиво произнес Рутц. – Может, взять ее с собой, для вскрытия?

   – Ага, вместо тебя, – нашелся Слава.

   Тас залепил ему звонкую оплеуху, и, кстати, зря. В этом я был совершенно солидарен с бортинженером. Поспешно, пока доктору не пришла в голову еще какая-нибудь глупость, я поднял ствол бластера и пригвоздил голову монстра к полу. Зверюга, брызнув мозгами, сразу перестала трепыхаться. Знай наших!

   – Чего стоим-то? – поинтересовался я. – Давайте, бегом марш!

   И мы продолжили путь к спасительному челноку. Надо заметить, чудовища нас больше не беспокоили, если только погремели где-нибудь в вентиляции, или пошуршали в боковых переходах. Первые нас не особо волновали, вторые же успокаивались после очереди из БУКа, или огнеметного залпа. Одну, особо надоедливую, пришлось усмирить несколькими выстрелами из автоматического сорокамиллиметрового гранатомета.

   Вроде как отступление (чтобы не сказать "побег") шло на удивление гладко, но что-то не давало мне покоя. И, чем ближе мы подходили к челноку, тем тяжелее было предчувствие. И вскоре я понял почему.

   Подойдя ближе, я услышал звуки ожесточенной перестрелки, доносившиеся со стороны грузового отсека. Все, как один, мы ускорили шаг. Челнок оставался нашим последним шансом на спасение. Если твари проберутся на него, мы окажемся заперты на "Прогрессе"!

   Звягинцев, возглавлявший героическое отступление, сместился в конец колоны. Выстрелы и разрывы гранат гремели все ближе и ближе. К привычным разрядам бластеров присоединился еще один звук из далекого прошлого – стучал крупнокалиберный пулемет! Стены коридора внезапно расступились, потолок ринулся высоко вверх, обнажая огромное пространство грузового отсека, где шел ожесточенный бой. С обратной, дальней к нам стороны, где в переборке зияла окаймленная неровным резом дыра, за которой находился челнок, из этой самой дыры вырывались языки пламени. Какая-то сволочь плохо дружила с головой, взорвав "Буран". Путь к отступлению отрезан.

   – Я же говорил – нас всех сожрут, – прошептал техник, сползая у стены.

   Его причитания настолько приелись, что я даже не обратил на очередное никакого внимания.

   Десантников, державших оборону, осталось всего несколько человек, ожесточенно огрызающихся из всех стволов. Небольшую толику оптимизма внушал архаичный колесный бронетранспортер, поливающий тварей из пулемета на башне. Но и чудовищ в отсеке собралось не меньше полусотни.

   – Получите, мази! – выкрикнул я, выпустив гранату из подствольника, и разряжая батарею БУКа в ближайшую морду.

   Иширо выпустил в скопление монстров ракету из "Атамана", оклеив их внутренностями потолок, а Майкл организовал сплошную, непроходимую стену огнем из огнемета. Жаклин, сосредоточенно припав к коллиматору, клала одиночными, Тас и Рутц тоже особо не торопились расставаться с боезапасом, стреляя короткими очередями. Кажется, даже дробовик техника пару раз бабахнул.

   Но мы проигрывали. Вскрикнул кто-то из десантников с той стороны отсека, замолчал гатлинг и еще один бластер. Хоть пулемет бронетранспортера продолжал разговор своим мерным, безразличным перестуком – и на том спасибо.

   Позади раздался пронзительный вой, полный боли. Сволочи! Подобрались сзади! Нога Клауса почти полностью скрылась в пасти одного и трех чудищ, и фельдшер тщетно молотил ее по голове рукояткой пистолета. Иширо, отбросив опустевшую ракетницу, бросился с кулаками на второго монстра, третий же, хищно оскалившись, начал приближаться к Обахе.

   Девушка перекрывала мне линию огня, и я не мог снять тварину, Рутц же, один черт, приговорен, и я разрядил остатки последней батареи в жующего фельд-капитана зверя. Несколько зарядов отрикошетило от брони лекаря, остальные угодили точно в цель. Было бы удивительно промахнуться с такого расстояния. Монстр, с раскроенной черепной коробкой рухнул замертво.

   Судзуки, умело, и, что немаловажно, быстро работая руками и ногами, теснил своего противника, в очередной раз демонстрируя свое умение убивать без оружия. Оставался еще один. Тас нерешительно переводил стволом БУК-74 то с одного, то с другого чудовища, но стрелять не решался – и там, и там мешались свои. Пилот, выронив один пистолет, судорожно перезаряжала второй... не успеет – херовина, яростно меча по полу хвостом, уже присела на задние лапы, жаждая впиться зубами и клыками в молодое, сочное девичье тело.

   И тут случилось непредвиденное. То есть то, чего никто не ожидал – Слава истошно заорал, даже, кажется, немного перепугав нападавшего, и, перехватив дробовик за ствол, кинулся на монстра. Я не успел и глазом моргнуть, а техник уже вовсю лупил чудовище прикладом по чему придется, размахивая оружием, словно дубиной. В том, что Звягинцев обречен, не сомневался никто, но он дал лейтенанту несколько так нужных ей мгновений, чтобы она вставила батарею в рукоятку бластера, чтобы я, сделав широкий шаг в сторону, получил сектор обстрела, и чтобы сержант, бухнувшись на пузо между широко расставленных ног Жаклин, упер подножки бластера в пол.

   Тварюга быстро пришла в себя, и еще быстрее разделалась с бортинженером – взмахнув когтистой лапой, распоров суперпрочный скафандр и разделав его на две половинки. Но тело Звягинцева еще не успело упасть, а два КОЗ-971 и один БУК-74 уже поджаривали таинственного обитателя "Прогресса". Дымящаяся туша, споткнувшись, рухнула на решетку пола. Остался последний...

   Нет, не остался. Иширо умудрился свернуть шею своему противнику, но теперь и сам, в разодранном когтями и клыками скафандре, стоя на коленях, тщетно пытался встать на ноги. Из его ран, пульсируя, вытекала густая красная кровь настоящего гражданина Федерации и героя десантных войск. Майк, склонившись над телом Судзуки, осмотрел раны, и отрицательно покачал головой – не жилец.

   Интересно, а сколько же нас, вообще, осталось? Словно в ответ на мой вопрос, раздвинув и примяв языки пламени бронированным корпусом, из-за стены огня выехал, рыча двигателем и чихая дымом, бронетранспортер. Люк открылся, и оттуда показался шлем с сержантской эмблемой и одной полосой – номером отделения.

   – Садитесь, – коротко, словно выстрелил, произнес Винсент ван Ванкелен. – Быстро.

   – Это откуда? – полюбопытствовал я.

   – Нашли, – ответил диверсант. – Командир, а вы чего это раздеться вздумали?

   Посчитав ответ на вопрос пустой тратой временя, схватив за руку Жаклин, я забросил ее на броню транспортера, и запрыгнул сам. Рядом устроился Каджар. О'Хара еще чуть задержался – извлек из подсумка противопехотную мину, и вручил ее Судзуки. Боец, слабо кивнув, крепко уцепился в нее обеими руками. Мужчины поняли друг друга.

   Машина резко рванула с места, чуть не сбросив нас на пол, а сзади, хлопнув пиропатронами, фугас выпустил семь лиан, закрепившихся на стенах и потолке коридора, и натянувшихся, взводя взрывной механизм. Стоит хоть единой твари прикоснуться хоть к одной леске, и...

Глава 8

   С момента высадки на "Прогрессе" прошло около трех часов, за это время спасатели потеряли три четверти личного состава, в живых осталось семеро из тридцати! Даже тридцати одного человека, если считать пилота челнока. Остались – я, Жаклин, Тас, Майкл, Винс, Назарио и Марко. Просто образцовая спасательная миссия. И все почему, откуда растут ноги у этой жопы? Все из-за недостатка информации о корабле! Вот она роль разведки, вот оно, чем я занимался большую часть жизни службы в ФБР. Работал, чтобы таких накладок не случалось. Да знал бы я, какие сучиные твари нас здесь ждут – выпустил бы весь боекомплект БП-1729. А потом еще за запасным бы сгонял.

   Кстати, с боекомплектом, как и с людьми, было не ахти. Три БУК-74, по две батареи на каждый, дробовик МПК с последней обоймой, АГ-32 с тремя гранатами в магазине, четыре пистолета КОЗ-971 и с десяток плазменных гранат. В общем, выражаясь гражданским языком – мы в огромном анусе.

   – Товарищ рейд-полковник, – осторожно дернул меня за рукав Назарио Лима. – Что теперь?

   – Теперь... – я задумался. – Теперь я бы казнил ту гниду, что челнок приговорила. Кто?

   – Вадим, – ответил Сангре. – Только он уже тогой... пал смертью храбрых.

   – Командир, – Тас показал на сканер движения на панели приборов машины, где отчетливо виднелось с сотню точек, движущихся к нам от кормы "Прогресса". – Что бы мы не делали – нужно это делать как можно скорей.

   Скорей, да... лучше бы скорей оказаться на борту БП-1729, но без "Бурана" это невозможно. Соответственно... тут голова заработала быстрее любого компьютера. Следовательно, надо вызывать с БП новый челнок. Рация широкого спектра была только на "Буране", но мы же, перед высадкой на крейсер, поймали сигнал "СОС"! Значит, сможем вызвать еще один корабль!

   – Жаклин, откуда мы сможем послать сигнал на 1729? – поинтересовался я у пилота.

   В конце концов, она изучала корабли именно этого класса, и должна знать на "Прогрессе" все – вплоть до последней гайки. Я же знал все окрестности, вплоть до последнего кустика, каждого камушка, вокруг базы на Лентисе-2 даже перед высадкой!

   – С капитанского мостика – точно, – заверила девушка. – Еще из радиорубки, но...

   – Но? – насторожился я.

   – Но я не знаю, где она.

   – Зашибись! – дал я оценку знаниям лейтенанта. – Винс, двигай к мостику.

   – Собственно, туда и едем, – оповестил меня десантник.

   Нет ничего удивительного в том, что обратная дорога заняла гораздо меньше времени. Все же ехать на машине, даже такой древней – гораздо быстрее, нежели топать на своих двоих. Как мы сразу не догадались экспроприировать одну из них? Парочку попавшихся по пути монстров Марко, сидевший за штурвалом, попросту снес приплюснутым носом бронетранспортера.

   Коридор со стороны лифта значительно преобразился с тех пор, как мы его видели в последний раз. Лифта, как и большей части стены больше не существовало. Зато на их месте теперь находилась весьма живописная картина из согнутых взрывом листов, искореженных балок и подтеков расплавленного металла. От тел десантников и чудовищ, лежавших здесь, остались лишь мокрые лужи. Место гибели старшины и вовсе угадывалось только по валявшейся на том месте В-94.

   Какая живучая винтовка! Не такая скорострельная, как бластеры, но намного более мощная. Плюс пара обойм к ней. Не Бог весть что, но для нашего арсенала она стала ощутимым пополнением.

   – Теперь – пешочком, – подсказал Каджар.

   Винсент с сожалением посмотрел на бронетранспортер, который предстояло оставить внизу, погладил его по броне, но расставаться с машиной без сувенира он не спешил. Сержант сильным рывком выдернул с креплений курсовой пулемет, в сочетании с волочившейся по полу патронной лентой сделавшим его похожим на героя Первой (и последней) Галактической Войны.

   Особого желания соваться в вентиляционную систему после гибели Сазонова, не было, как не было и других вариантов. Десантники, под прикрытием четырех стволов, сняли скафандры, и мы, по одному, проделали по шахте обратный путь – наверх, в рубку. Подниматься оказалось, хотя и дольше, но не в пример легче спуску – не надо было опасаться за руки, тем более, если карабкаешься первым.

   Оказавшись на мостике, Жаклин сразу бросилась к передатчику. Пятеро бойцов организовали прикрытие, а я, нетерпеливо барабаня костяшками пальцев по пульту, встал рядом с девушкой. От запаха ее волос крыша начала медленно, но верно съезжать.

   – Товарищ рейд-полковник, готово, – прошептала она.

   Интересно. Когда это я успел приблизиться к ней вплотную, и занести руку, приготовившись положить ее на круглую, аппетитную попку Обахи?

   – Гнездо, это птенец, прием, – произнес я в микрофон хриплым голосом.

   Нет, так не пойдет. Прокашлявшись, прочистив горло, я повторил запрос, но уже совершенно нормальным, своим голосом.

   – Птенец, это гнездо, – отозвался Володя. – Слушаю вас.

   – Отправляй "Буран" к капитанской рубке, вскрывай ее, и забирай нас, – приказал я.

   – Нет, – ответил флот-капитан.

   На секунду мне показалось, что от пережитого моя крыша окончательно сдвинулась. Примерно это же время я стоял, онемев, словно каменная статуя. Командир БП-1729 отказался выполнять приказ начальника экспедиции?

   – Чего? – переспросил я.

   – Чего слышал, полковник, – усмехнулся Маяков. – Я не только слышал, но и видел этих тварей на челноке. Ты действительно считаешь что я, единственный, оставшийся пилот, сяду в "Буран" и полечу за вами? Хрен вам! Я не самоубийца.

   – Слушай, гнида, – прорычал я. – Или ты через десять минут забираешь нас отсюда, или...

   – Или что? Рапорт на меня накатаешь? Посмертно? Вперед, за Федерацию, товарищ рейд-полковник!

   – Ублюдок, мать твою, кретин, чмо вонючее, – прорвало меня. – Я тебе, сука гребаная, кишки через глотку вытащу и на кулак намотаю! Я тебе гранату в жопу засуну...

   Ответом был задорный смех космофлотца. Он прекрасно понимал, что если он сам не прилетит на "Прогресс", то я до него хрен доберусь. А лететь сюда он как раз и не собирался.

   – Конь педальный, – закончил я свою мысль.

   Девушка успокаивающе похлопала меня по плечу. Но я успокоился лишь после того как саданул по микрофону рукояткой пистолета. И еще. И еще. И еще. До тех пор, пока от прибора не осталась кучка пластика с торчащей из нее проводом.

   – Счастливо оставаться, – попрощались динамики голосом Владимира. – Вы бы не нервничали так, нервные клетки не восстанавливаются, да и вообще для сердца вредно...

   – С-с-с... спасибо, Володя, – ответил я. – Жаклин, что у нас есть на борту из систем вооружения?

   Лейтенант, поняв меня без дальнейших объяснений, плюхнулась на кресло и заступала пальцами по клавиатуре.

   – Лазерные турели...

   – Огонь! – приказал я. – Замочи этого сукиного сына! Наделай дырок в его корыте!

   – Они с ручным управлением... – огорчила меня девушка. – Еще протоплазменные торпеды, но они с химическими двигателями – не догонят... вот это да!

   – Что там? – заинтересовался я.

   – Пятьдесят планетарных уничтожителей класса "Сатана"! – присвистнула Жаклин. – С плазменными двигателями – эти догонят, но... такой корабль для них – слишком маленькая цель, не захватят.

   Ничего себе – мирная исследовательская миссия! Бронетранспортеры, танки, торпеды "Сатана"... был бы экипаж – с это боевой мощью даже сегодня половину галактики покорить можно! Я все больше и больше понимал Комиссариат, пожелавший вернуть "Прогресс" Федерации.

   – Готовь к запуску, – приказал я.

   – Товарищ рейд-полковник, – подал голос Тас. – Это же планетарные уничтожители! Мы можем какую-нибудь планету ненароком в гору мусора превратить, а то и звезду!

   – Похеру! – отмахнулся я. – Готовь к запуску.

   Пилот снова застучала по клавишам. На мониторе возникли номера пусковых шахт, обозначения торпед и индикатор готовности к запуску. Пока он показывал "подготовка".

   – Эй! – возмутился Володя. – Вы там что, совсем крышей подвинулись? Прекратите немедленно!

   – Не дождешься, – азартно осалилась Жаклин.

   – Полковник, ответьте! – взмолился Маяков.

   – Я из-за тебя, придурок, микрофон сломал, – беспомощно развел я руками.

   – Или вы прекращаете подготовку к запуску, или я открываю огонь!

   Индикатор "подготовка" сменился на "готов". Прекратили! Сверху обзорного экрана выплыло пузо БП-1729, пролетело над рубкой, оставив мерцающий след двигателей, и десантник пошел прочь от "Прогресса".

   – Командир, они готовятся к выходу на гиперпрыжковую скорость! – предупредила Жаклин.

   – Черт! Успеют?

   – Нет! Огонь! – скомандовала одновременно Обаха и Маяков.

   Пять колеблющихся пятен отделились от корпуса БП и устремились к крейсеру. Но от "Прогресса" к десантнику унеслось в десять раз больше – пятьдесят пятен, каждое из которых обладало разрушительной силой в тысячи раз большей, нежели одна фотонная торпеда десантника!

   Первый снаряд прошел под носом крейсера, ударив в брюхо. Звездолет содрогнулся от взрыва, приборы встревожено запищали. Фигня! На электронной схеме компьютер обозначил место попадания, характеристики падающего давления, и, наконец, крестики герметичных аварийных штор, заблокировавших поврежденный отсек.

   Еще две торпеды вошли в боковину. Да, его ракеты быстрее, но наших больше! И они мощнее! На мониторе замигали сообщения о повреждениях и новых изолированных отсеках. Удар двух последних торпед оказался наиболее удачным – мы потеряли один из маршевых двигателей. И черт с ним! Мы уже никуда и не собирались.

   Теперь град планетарных уничтожителей достиг БП-1729. Несколько штук прошли мимо, направившись к какому-то куску камня, по размером примерно с Марс, но одна из следующих вошла точно между двигателей десантника. Блеснула маленькая искорка, и тут же погасла... неужели, все? Неужели, торпеда пришла в негодность после каких-то несчастных семисот лет хранения?