Текст книги "402 метра (рейсеры) (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Спасибо, – Дима развернулся к выходу, увлекая меня за собой.

– Вы оказали неоценимую помощь следствию, – добавил я.

– Подождите, – окликнула менеджер. – Я не знаю, поможет ли это, но у Антона коробка накрылась.

– Коробка? Какая коробка? – не понял капитан.

– Коробка переключения передач, – пояснил я.

– Эх, коробка, – горько усмехнулся Собакин. – В городе столько мест, где коробку перебрать можно…

– Стой! – заорал я.

Я подлетел к Лене, заключил ее в крепкие, настоящие мужские объятия, какие девушке испытывать еще не приходилось, и покрыл поцелуями ее лицо. Отпустил я менеджера лишь когда она начала задыхаться.

– Лена, ты – гений! – подвел я итог. – Димка, погнали.

– Вот уж нет, – схватил меня за воротник опер. – Теперь ты, сначала, объяснишь куда.

– Димарик, у хрена этого кулачковая коробка передач, – затараторил я. – А железо для ее ремонта он может достать только в одном месте.

Оставалось надеяться, что этот Антон думает так же, как и я. Есть три способа достать кулачковые ряды: привезти с собой, купить в Челябе, и, последнее – заказать, а потом ждать недели две. Долго задерживаться в городе для казаха не только нежелательно, но и недопустимо, значит третье сразу отпадает. Возить подобные вещи с собой тоже попахивает полным бредом – всего не предусмотришь, лучше уж запасной автомобиль таскать. К тому же надо где-то эту коробку еще и скинуть, а здесь нужна, как минимум – яма. В идеале – подъемник. Я, конечно, знал людей, способных в чистом поле разобрать авто до последнего винтика и снова собрать, но такие личности – крайняя редкость, и предполагать, что пресловутый Антон – один из них – признак прогрессирующей паранойи.

Я прыгнул в японский троллейбус, и, в очередной раз начхав на все правила, набрал высоту. Пожалуй, еще никогда городской трафик меня так не раздражал. Все – от первой хромой старушки и до последнего балбеса на разукрашенном в боевые цвета Prelude, так и норовили броситься мне под колеса. Они словно знали, что я очень спешу. К тому же джип проигрывал моей 2110 абсолютно по всем показателям. По всем, кроме одного. Если "десятка" – это подводная лодка с кучей мертвых точек и белых пятен в поле обзора, то Mitsubishi в этом отношении – аквариум. Прекрасный обзор в три с половиной сотни с хвостиком градусов позволил выйти без царапинки из не одной аварийной ситуации. Правда, и созданы они были исключительно благодаря ужасной курсовой устойчивости паровоза, его габаритов, и еще более ужасной управляемости. После маленького, юркого "червонца" казалось, что автомобиль живет совей собственной, независимой от руля жизнью.

– Урод, светофора не видишь? – орал я, лихорадочно выкручивая баранку. – По переходу переходи, дубина!

Еще одно положительное качество джипа проявилось, когда на парковке перед ателье "Magura-Motors" не оказалось ни одного свободного места. Внедорожник, шутя, заскочил на двадцатисантиметровый бордюр, и, прочертив полным приводом широкую дугу на газоне, замер перед зданием, чуть не уперевшись кенгурином в стену.

Шарахнув дверью по фонарному столбу, я выскочил из троллейбуса и залетел в бокс. Здесь кипела работа, замирающая только на пять-шесть часов в сутки, необходимых для сна. На яме стояла ОКА грязно-белого цвета со срезанными крыльями и отсутствующей крышкой капота.

– Макс! – заорал я.

Тишина. Лишь кто-то пыхтел под машиной, треща трещоткой.

– Макс! – снова завопил я, утапливая кнопку клаксона на руле кастрюли.

Несмотря на рев ГАЗовских "улиток", из ямы отчетливо донесся звук удара чьей-то головы об защиту.

– Твою мать! – из-под ОКИ, отчаянно тряся головой, вылез механик. – Ты сдурел? – проорал он.

– Макс, у тебя кулачковые ряды есть? – спокойно осведомился я.

– А? Громче говори, не слышу ни хрена!

Не мудрено. У меня-то от звуковой атаки в ушах звенело, а каково пришлось мастеру – и представить не берусь. Одно точно – не сладко.

Макс вытер черные от масла руки еще более грязной тряпкой, и, прочистив мизинцами уши, протянул мне ладонь.

– Здоров, Круглый. Чего шумишь?

– У тебя детали для кулачковой коробки есть? – как можно громче прокричал я, энергично тряся ладонь мастера.

– Чего орешь-то? – скривился Макс. – Не глухой. Кофе будешь?

– Нет, – поспешно отказался я, вспомнив кофе Дениса.

Мотористов я знал немало, и ни один из них не отличался любовью к личной гигиене. Во всяком случае, перед тем, как залезть в двигатель каждый из них тщательно вымоет руки, но даже пельмени эта публика варит в кастрюле, в которой только что отмокали форсунки. Обряд посвящения, что ли, такой? Приобщение, так сказать, к мотору. Нет, я, бывает, разговариваю, кроме Михо, еще и со своей крошкой, и сплю с блоком цилиндров в обнимку, но до такого дойти не успел. Видимо, по этой причине я, хоть и соберу двигатель из любого подручного дерьма, кенсаем заточки пока не стал. Хотя, если вспомнить, что у самураев такая степень мастерства означает впадение в полный маразм, можно с уверенностью сказать – я на подходе! Верной дорогой иду.

Механик открыл багажник ОКИ, в котором разместился автохолодильник, микроволновая печь и кофеварка. Вытащив из пакета пластиковый стакан, Макс до краев наполнил его парящим напитком.

– Отличный эсперссо, – хмыкнул он, захлопнув третью дверь. – Зря отказался.

Это я уже и без него понял. Жаль, моторист ничего не предлагает по два раза.

– Ряды, Макс, – повторил я.

– Ряды, говоришь? – протянул он. – Есть, конечно. Куда им деться? А тебе зачем? Спокойно жить надоело?

– Никто их в последнее время не спрашивал?

– Спрашивал? – моторист уставился на закопченный потолок. – Нет. А должны?

Возникает такое ощущение, что все видят, как я тороплюсь, и нарочно тянут время. Однако механик меня удивил. На часах уже два часа дня, а перебрать коробку – это часов шесть работы. Почему же казах до сих пор не объявился? Не будет же он ночью с машиной разбираться? Или будет?

А, может быть, я ошибся в расчетах, и похититель таскает за собой целую техничку, и все местные тюнинг-ателье ему попросту никуда не впились?

– Макс, – задумчиво произнес я. – Если кто-нибудь в течение дня, или завтра утром спросит их – не в службу, а в дружбу, набери меня, о'кей?

– Набрать тебя? Запросто, – кивнул моторист. – А тебе зачем?

– Надо, – заверил я. – Только сразу позвони, договорились? С меня причитается.

В джип я вернулся далеко не в лучшем расположении духа. Где еще искать этого Антона, я совершено не представлял. На вопрос Собакина я молча покачал головой. Пусто! След оборвался. Хорошо будет, если залетный еще заглянет к Максу – тогда шансы будут. А если нет?

– Поехали, – буркнул я, пуская двигатель паровоза.

– Куда на этот раз? – устало вздохнул Дима.

– За машиной, – ответил я. – К черту. Какой бы он ни была, сколько бы не стоила, как бы я ее не любил – это только кусок металла. В конце концов – новую соберу. Татьяна мне дороже.

– Саш, я многое могу сделать, – заверил опер. – Могу наших на ноги поставить, могу с погранцами связаться…

– Но?

– Но затянется это недели на две.

– А времени у нас до завтрашнего утра, – подвел я итог. – Других предложений нет? И ладушки.

Подъезжая к Ашоту я был уверен, что случиться еще какое-нибудь дерьмо. Жизнь вообще состоит из черных и белых полос. Очередная светлая полоса моей жизни неожиданно оборвалась, уступив место своей угольно-черной сестре. Говорят же – беда не приходит одна. Если наступает анус – это полный анус.

Перед сервисом армянина было на редкость пусто – ни одной машины, кроме "Победы" хозяина и "шестерки" Дениса. Двери в боксы – распахнуты настежь. Влекомый хреновым предчувствием, я заглянул в помещение кузовщиков. Так и есть – моей крошки здесь нет!

– Что за черт? – выругался я.

– Как-то здесь подозрительно тихо, – произнес Дима, нащупывая рукоятку шпалера под курткой.

– Да ну? – ехидно заметил я.

– Ну да, – подтвердил капитан.

Где же все? Элементарная логика подсказывала, что Ашот и его гастрабайтеры не могли просто свалить куда-нибудь, бросив все на произвол судьбы. Я обошел вокруг боксов, заглядывая в каждую щель. Нету! Как сквозь землю провалились!

– Что за черт? – повторил я.

– Подожди, – поднял руку Собакин. Слышишь?

Откуда-то, совсем близко, раздавался тихий скрежет железа об железо. Обойдя вокруг боксов еще раз, мы выявили некоторую закономерность – скрежет был тем громче, чем ближе М20. Соответствующий вывод сделал бы даже законченный кретин.

– Эй, – постучал я по багажнику ГАЗа. – Кто там?

– Я здэсь! – прозвучал в ответ приглушенный толстым слоем металла голос армянина. – А там кто?

– А я здесь, – буркнул я.

Если бы все находилось с такой легкостью! Ключей от машины у меня, конечно, не было, так что вызволение Ашота из багажника я возложил на опера. Тот, сначала, поднял пистолет, но сразу понял, что пуля пройдет не только через замок, но и через хозяина автосервиса. Несмотря на то, что мастерская – это место, не испытывающее недостатка в различном инструменте, Дима решил вопрос по-своему. Перехватив пушку за ствол, капитан занес оружие над замком. Петарда со свистом рассекла воздух и личинка, теряя в полете зацепы, вывалилась на бетон.

Ни разу не видел багажника у "Победы", и никак не мог себе представить, что он настолько велик, чтобы вместить в себя здорового мужика с приличным брюшком. Даже согнутого в три погибели. Кряхтя, армянин выбрался из машины. Под его левым глазом красовался темно-фиолетовый фингал.

– Вай! – изрек Ашот, увидев искалеченный замок.

– Машина где? – прорычал я.

– Эх, Саша, дарагой, извэни, да? – на лице предпринимателя появилось виноватое выражение. – Забрали твой машин.

– Чего? – я вцепился в горло армянина мертвой хваткой. – Как забрали?

Ашот не отвечал, только хрипел, судорожно пытаясь разжать мои пальцы. Постепенно его хватка слабела, хрип затихал, а глаза уходили куда-то вверх.

– Саша, остынь, – пришел на помощь армянину опер.

И то верно. В любой, даже маломальской неприятности, человек виноват сам. Существовало очень, очень много путей для развития ситуации, и эта запятая – лишь результат принимаемых мною решений. Мною, а не кем-то сторонним. Да, я ничуть не спорю, что эти решения были приняты под давлением ситуации, влиянием третьих лиц, но в том, что я позволил влиять, и, тем паче – давить на себя – тоже только моя вина. К черту, к черту, к черту. Если решение принято и предварено в жизнь – оно правильное. Обращаясь, в очередной раз, к мудрости древних, можно сказать: "кто не хочет – ищет оправдание, кто хочет – способ". Пора поставить точку.

– Кто забрал? – осведомился я тоном, от которого у самого поползли мурашки по спине.

– Слюшай, я знаю? – развел руками Ашот после того, как несколько раз с огромным удовольствием вдохнул полной грудью. – Сказаль: отдай дэвушка – будет машин. Слюшай, какой дэвушка? Я тридцат лэт дэвушка нэ брал.

– Я знаю, какой дэвушка, – отрезал я. – Что-то еще?

– Вай, сказаль, приводи дэвушка завтра в двэнадцат на Градский кладбищэ.

– Завтра в двенадцать, говоришь? – я дружески похлопал армянина по плечу. – Спасибо, Ашот, спасибо.

– Ти свой дэвушка за машина отдашь? – осенило хозяина мастерской. – Вай, Саша, машин – что? Кусок жэлэзка! Зачем живой чэловек за машин отдавать? Вай, Саша, ти армянский мафия нэ знаешь! Чэрэз три дня, – он для убедительности показал три пальца. – Ти получишь свой машин. Я его пэрэкрашу, и дэнэг нэ возьму!

– А на какой машине они приезжали?

– Машин? – задумался Ашот.

– Ну, не на трамвае же они приехали, – Дима понял, куда я клоню.

– Вай! Биль машин! – встрепенулся армянин. – Джип Широки!

– Широкий? – переспросил Дима.

– Черокез, – пояснил я.

Паззл, валявшийся в беспорядке несколько минут назад стал потихоньку собираться. Cherokee – это понятно. Ничего другого я и не ожидал услышать, просто лишний раз убедился в своей догадке.

Значится так… тот, кто угнал мою крошку, знал, как много она для меня значит. Даже не знал – этого мало – понимал меня! Вор прекрасно понимал, что груда железа может быть намного дороже, чем все остальное вместе взятое. Таких людей, которые перед выбором между красивой девушкой и красивой машиной колебаться долго не будут, сделав выбор в пользу последней, очень немного, и имя им – расеры.

Отлично! Круг подозреваемых сузился всего до трех-четырех тысяч человек. Шагаем дальше? Кто, вообще, этот вор? В первую очередь, ему нужна Татьяна. Не возникает сомнений, что он связан с неким Эдиком!

Итак, он ищет девушку. Возможны два варианта: вор попросту не знает, где я живу, и не может наведаться домой, дабы похитить ее. Первый, самый сложный вариант, поскольку убрать хоть кого-то из этого уравнения невозможно. И второй вариант. Похититель знает мой адрес, приходит, не находит Таню, поскольку ее уже сцапали, и крадет машину. Вариант? Да! В этом случае подозреваемых гораздо меньше.

Пойдем с другого конца. Казахи, которые нацелились на мою зайку, не смогли скомуниздить ее до того, как она оказалась у Ашота… минуточку! Они начинают искать мою машину, приходят ко мне, снова не находят болид, и крадут Таню, чтобы поменяться!

А с этой-то стороны все гораздо проще! Для этого надо, по крайней мере, знать мой адрес, а знают его очень немногие! Кто? Сейчас соображу. Этот кто-то, опять же, должен быть связан с расингом. В другом месте пересечься с Антоном, насколько я понимаю, сложновато. Кто же, кто? Да никто! Тезку с Аллой можно не считать.

Вообще, адрес можно узнать, пробив через ментовскую базу по номерам автомобиля. Но на моей крошке нет номеров! По номеру трубы – тоже нет, она зарегистрирована на фирму. У Пчелкиных выпытывать бесполезно, они не расколются… я сказал "фирму"?

Есть контакт! Мой адрес есть в базе отдела кадров. Но оттуда его сможет достать лишь сотрудник нашей организации! Отлично! Базой заведует Катя, и, если кто-то и интересовался моим адресом, то только через нее.

Все, хватит гадать, кто да что. Я достал мобильник, и набрал номер своей секретарши.

– Слушаю, – недовольным тоном произнесла она.

Я живо представил, как Лидочка старательно делает себе маникюр, затачивает когти пилочкой, покрывает излюбленным ядовито-красным лаком, как вдруг – на тебе! Такая неприятность в виде телефонного звонка.

– Лидочка, душенька, – с сарказмом произнес я в трубку. – Дай, пожалуйста, Катю из отдела кадров.

– Ой, Александр Александрович, – лениво зевнула она. – Соединя-я-яю.

Вот тварь! Секретутка гребаная, совсем обленилась. Я буду не я, если завтра же… нет, завтра занят – послезавтра не уволю ее! На кой она мне вообще нужна – непонятно!

– Отдел кадров, – раздался после пары гудков Катин голос.

– Катя, это Александров, – представился я. – Не сможешь припомнить, в последнее время кто-нибудь интересовался моим адресом?

– А что тут помнить-то? – ответила она. – Кроме Нины – никто!

Нины? Какой Нины? Ах, Нины! Стоп, Нины? Она видела мою машину, видела Таню, знает мой адрес – идеальный кандидат!

– Катенька, солнышко, – слегка облизнул я толстушку. – А Нина сейчас рядом?

– Передать трубку?

– Нет! – дико закричал я. – Под любым предлогом держи ее рядом, пока я не подъеду!

– Знаю, знаю, – опередил меня капитан. – Поехали!

По пути к офису я ввел опера в курс дела. Глаза Собакина азартно заблестели. Действительно – это зацепка.

Остановив Pagero рядом с IS300, я устремился в отдел кадров. Дима, проверив, исправно ли работают его корочки, последовал за мной. Оба лифта находились где-то на верхних этажах, и, плюнув на них, я направился к лестнице.

Через пару пролетов Собакин выдохся, и, едва не высунув язык на плечо, тяжело дыша, облокотился на перила. Я, хотя и дымил, как паровоз, и пешком-то почти не ходил, чувствовал себя на порядок лучше. Вот так, друзья, нас косят годы. К тому же, меня подгоняли два здоровых шила: моя детка и Татьяна.

Тем не менее, взлет на четвертый этаж доконал и меня. Остановившись перед дверью отдела кадров, я несколько раз глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание, и нажал на ручку.

Первое, что бросилось в глаза – Нина, стоящая в куртке у выхода, и Катя, прочно севшая ей на ухо. На лице девушки были написаны такие страдания, что, казалась, она скорее предпочтет вечно жариться в аду, нежели еще хоть секунду слушать болтовню толстушки. Немудрено, что мое предложение поговорить Нина встретила, как манну небесную.

В коридоре нас уже ждал отдышавшийся опер. Он стильным, отточенным движением, какое бывает лишь у человека, тренировавшегося долгие годы, продемонстрировал девушке свое удостоверение.

– Капитан Собакин, уголовный розыск, – представился Дима. – Вы подозреваетесь в соучастии в похищении Татьяны… э-э… – он вопросительно посмотрел на меня.

– Туркиной, – подсказал я.

– Да, Туркиной.

– Я!?

Округлившиеся глаза Нины моментально переместились на лоб. Она уже пожалела, что не осталась с Катей.

– Это шутка? – не теряла надежды девушка.

– Какие уж шутки, – усмехнулся мент. – Кроме вас адреса Александрова никто не знал.

– Слава знал, – тихо произнесла Нина, опустив глаза в пол.

– Слава? – нахмурился я. – Какой Слава?

Еще не услышав ответа на свой вопрос, я знал, какого Славу она имеет в виду.

– Брат мой, – сообщила девушка. – Ты его, кстати, знаешь, он тоже расер.

– "Двенашка" у него, да?

– Да.

– А на хрена ты ему сказала, где я живу? – осведомился я.

– Я и не говорила, – виновато улыбнулась Нина. – Попросила встретить меня после работы и отвезти в одно место. Не люблю общественный транспорт, такой красивой девушке, как я, в трамвае делать нечего. Но я не говорила, что еду к тебе.

И не надо было! Вот хитрый жук, как все рассчитал! У этого парня с головой намного лучше, чем с мотором.

Все встало на свои места. Эта гнида не знала, где я живу, а друзья не говорили. Тогда он поступил проще – поспорил с Андреем, прекрасно зная, что если он говорит "Саша не может", я отвечу: "хрен! Саша может все", и пойду лбом стены прошибать.

А еще он, прекрасно зная свою сестру, понимал, что Нина узнает мой адрес и помчится унимать свою чесотку. Теперь Славе оставалось только ждать ее звонка. То, что девушка работает в одной фирме со мной – удачное совпадение, сыгравшее этому козлу на руку.

Таким образом Славе представилась отличная возможность и отомстить мне, и увести машину, устранив главного конкурента, еще и срубив при этом, несомненно, тонну-две зелени. А уже не найдя моей крошки, он увел Татьяну. Кажись, все сходится!

– Так, – прохрипел я. – Где твой братец сейчас?

– Без понятия, – развела руками Нина. – Кажется, у какого-то друга… там с машиной что-то.

– А друга не Антон зовут? – поинтересовался я.

– Антон, – подтвердила девушка.

Вот и все! В "Magura-Motors" казаху и делать было нечего – купить ряды мог и Слава, которого прекрасно все знают и который не вызовет ни у кого никаких подозрений.

Глава шестая.

Короткая, но толстая стрелка часов подбиралась к галочке с палочкой – час пик. Самое ужасное время на дорогах. Mitsubishi Pagero Sport летел по разделительной полосе, едва не считая боковыми трубами здоровенного кенгурина зеркала попутных и встречных автомобилей. Дима вжался в кресло, пристегнувшись ремнем безопасности. Зря. На таких скоростях стандартные ремни не помогают.

Гайец, стоящий у тротуара, завидев нарушителя, поднял палку, но только махнул рукой. В этой куче мала он даже подойти к джипу не смог бы. Крутанув рулем, едва не поставив крейсер на два колеса, я вошел в нужный поворот.

Согласно закону подлости, всякое дерьмо случается именно тогда, когда оно меньше всего нужно. На то оно и дерьмо. На перекрестке, поперек дороги, перегородив поток в оба направления, оставив лишь струйки в один ряд, стоял троллейбус со слетевшими рогами. Я резко ударил по педали тормоза, интуитивно нащупывая второй ногой отсутствующую педаль сцепления. Собакин, отчаянно ругаясь, уперся руками в крышку бардачка. Внедорожник накренился вперед, не достав передним бампером до асфальта всего ничего.

Дерьмо! Как есть – дерьмо! До "Magura-Motors" осталось квартала полтора. Водитель троллейбуса, толстый короткий мужичонка, отчаянно прыгал, пытаясь свести веревки к концам рогов. Да, с таким ростом не разгуляешься. Чую, эта канитель надолго. Прикурив сигарету от предыдущей, я нетерпеливо забарабанил пальцами по баранке.

В кармане задрожал телефон. Выбросив окурок, я достал мобильник. "Magura" – предупредил определитель. Я поднес аппарат к уху.

– Да, Макс?

– Саша, тебя кулачки интересовали? – уточнил моторист. – За ними только что приходили. Знаешь, кто?

– Слава! – выпалил я. – Макс, я через полсекунды буду, не отпускай его пока, о'кей?

– Не отпускать? – протянул механик. – Хм… а поздно, Саша. Он уже уехал.

– Твою мать! – выругался я. – Я же просил сразу набрать меня!

– Просил? – задумался он. – Да, точно, просил. Блин, Сашка, извини – забыл!

– Во-о-от хрень! – взвыл я, бросая трубку на торпедо.

Ладно, еще не все потеряно. Утопив клаксон, я выкрутил руль вправо. Блестящая черная Camry испуганно шарахнулась от обезумевшего японца. За Тойотой была очередь ВАЗ-2115, нос которой замер в сантиметре от крейсера, нагло двигающегося поперек дороги. Невзирая на ответные сигналы, перемешанные с матом, я довел джип до края проезжей части и заскочил на бортик тротуара. От мусорной урны, попавшейся на пути, осталась горстка бетонной пыли и пучок искореженной арматуры. Пешеходы бросились врассыпную.

– Ты спятил! – завопил капитан, хватаясь обеими руками за поручень.

Эка новость! Паровоз преодолел перекресток и влился в изрядно поредевший после троллейбуса поток. Перед блоком боксов с вывеской "Magura-Motors" я повторил финт с тормозами и джип остановился в двух шагах от насмерть перепуганного Макса.

– Куда? – проорал я, высунув голову в окно.

Уточнений на этот раз не потребовалось и механик махнул рукой в сторону, противоположную той, откуда мы приехали. Я топнул по педали и Pagero, выбросив своим 4WD кучу грязи, устремился следом.

Да, в этом Sport от спорта только название. Динамические характеристики машины с автоматической коробкой равняются динамическим характеристикам комара, тонущего в луже. Автомат переключал передачи слишком рано, не давая развить пика мощности. Огромный, как у трактора, руль не позволял с ювелирной точностью лавировать в плотном потоке. К тому же, я слишком привык к маленькой, юркой 2110, которая со свистом пролетит там, где джип снесет себе обе боковины.

Через пару кварталов впереди показалась корма Славиной "двенашки", стоящей на светофоре. Мы не успели. Зажегся зеленый сигнал, 2112 неторопливо тронулась с места и так же неторопливо покатила по улице. Другой вопрос – "неторопливо" у расерского болида начинается там, где у троллейбуса кончаются деления на спидометре.

Не уйдет! В конечном итоге выигрывает не тот, у кого "заточка" лучше. Прокладка между рулем и педалями так же многое значит. Нет, конечно, автомат "втыкает" передачи не так резво, как опытный гонщик, но баранка в моих руках и педали под моими ногами, так что исход битвы не предрешен.

Слава допустил пару небольших промашек, позволивших несколько сократить расстояние. К счастью он, похоже, вообще не смотрел в зеркало заднего вида, иначе погоня была бы более продолжительной.

Такое везение не может продолжаться вечно – рано или поздно он нас заметит, и придется пересмотреть концепцию о "заточке". В настоящий момент расстояние между нами было величиной постоянной, что было, разумеется, лучше увеличения дистанции, но хуже ее сокращения.

Как назло поток начал редеть, светофоры показывали только разрешающий сигнал, а ДПС, как обычно, находилась далеко от того места, где она нужна. Я начал молить всевышнего о чуде.

Мысль, видимо, все же материальна. Или правы те, кто верят в существование силы, не позволяющей всяким козлам безнаказанно тырить капусту из чужого огорода. Хотя, скорее всего, благодарить надо отечественного производителя. Так или иначе, но чудо совершилось.

В хлам убитый автомобиль с гордым именем "Москвич" и индексом 2141 закипел прямо посередь проезжей части и, мигая аварийками, остановился. Соседние ряды были заняты другими транспортными средствами и Слава принял единственное правильное решение – нажал на педаль тормоза.

Я, чувствуя азарт охотника, в разрезе целика которого появился сохатый, навел выступающую над капотом трубку кенгурина точно посередине ярко вспыхнувших огней стоп-сигнала. Расстояние между бамперами автомобилей стремительно сокращалось.

– Тормози! – забеспокоился опер. – Ты чего? Тормози!

– Не писай в рюмку, Димарик, – процедил я сквозь зубы, натягивая ремень безопасности. – Прорвемся. У нас кенгурин и капот – три метра жизни.

– Дебил! – Собакин вжался в кресло, уперевшись руками в торпедо.

– Сам дебил, там аирбэг.

Кенгурин здорового и тяжелого джипа вошел в багажник маленькой 2112, превращая ее в 2111. Раздался скрежет сминаемого железа и звон стекла. От удара меня бросило навстречу вырвавшейся на волю подушке безопасности, протяжно затрещали ремни. Продолжая перемалывать перегородки и стойки, передний бампер внедорожника прошел почти до середины салона Лады.

– Живой? – осведомился я у капитана.

– Кажись – да, – ответил он после секундной диагностики организма.

Теперь я понял, почему тезка предпочитает подобные паровозы. От удара пострадал лишь кенгурин, бампер и решетка радиатора Pagero, ни одна стойка даже не шелохнулась. Дверь распахнулась легко, словно и не было зубодробящего удара.

"Двенашка", зажатая между джипом и "Москвичом", представляла собой печальное зрелище – хвостовое оперение смялось, словно бумажное, капот до половины вошел под "сорок первый". Под автомобилем растекалась лужа из тосола и масла.

Из болида, выбив дверку, размазывая кровь по лицу, выполз Слава. Похоже, он пренебрег ремнями безопасности. И зря. Я добавил гаденышу подошвой кроссовка по почкам.

– Где Таня? – прорычал я. – Ну?

Гонщик только скулил в ответ, выплевывая выбитые зубы.

– Паря, ты чего? – водитель Москвича достал из машины монтировку. – Ты же сам в него въехал.

– А ну бросил, – Дима выставил вперед руку с удостоверением, положив поверх нее кулак с зажатым пистолетом. – Бросил, быстро!

Вид оружия подействовал на ведролюбителя отрезвляюще, он положил железку на асфальт и отошел на пару шагов назад. Но, все же, один вопрос не оставлял его в покое.

– А заплатит-то кто?

– Он и заплатит, – я поддел носком вставшего на четвереньки Славу.

Что-то подозрительно хрустнуло. Гаденыш перевернулся в воздухе и упал на спину.

– Сука, Таня где? Я тебя, шакала, прямо здесь урою…

– Не знаю я, – выпалил преступник, сообразив, что шутить я не собираюсь. – У Антона.

– Поехали, – прорычал я.

– Куда? – осведомился, шепелявя, Слава. – К Антону? У тебя что, армия с собой? Он же отмороженный вконец, ее первой и положит.

Пришлось признать, что это не тот выход. Я вопросительно посмотрел на капитана, ожидая что тот свяжется с группой захвата, или кто у них там подобными вещами занимается? Но опер не торопился вызывать подкрепление.

– Уголовный розыск, – он, присев на корточки, ткнул корочками под нос расера. – Ты же понимаешь, что теперь тебе крышка? Сестренку любишь? О себе не думаешь – о ней подумай. Пойдет девочка как соучастница. Туркина где?

– Я честно не знаю…

– Куда ехал?

– В гараж ехал.

– Зачем?

– Там "восьмерик" стоит. Я к утру коробку перебрать должен.

– А Антон где?

– Я знаю? Шляется где-то.

– Связаться с ним можешь?

– Конечно, – Слава протянул руку к поясу.

– А ну цыц, – Дима ткнул пистолетом в лоб гаденыша.

– Там сотыга, – пояснил гонщик.

– Саша, проверь, – распорядился капитан.

Я, похлопав, жулика по бокам, нащупал трубку мобильного телефона.

– Тьфу, – с сожалением сплюнул я.

Не везет – так не везет. Хрустнуло, вопреки всем надеждам и ожиданиям, не ребро неудачливого похитителя. От сотки осталась лишь груда пластика и микросхем, запертых в кожаном чехле. Сам виноват – надо было смотреть, куда пинаю.

– Дерьмо, – согласился Собакин.

– Что делать-то теперь будем? – развел я руками.

– У тебя трос в машине есть? – осведомился опер.

– Откуда?

– Эй! – подозвал мент водителя "Москвича". – У тебя трос есть?

– А что? – насторожился тот.

– Давай сюда, – приказал Дима.

– А заплатит-то кто?

– На, – я выдернул из замка зажигания 2112 ключи и бросил их пострадавшему ни за что автолюбителю. – Это тебе в счет ущерба.

Закинув в багажник Славу, связанного по рукам и ногам, мы отправились в его гараж. Теперь я начал понимать, что задумал капитан. Если чужая машина для казаха дороже человеческой жизни, то во сколько он оценит свою? Опер, словно мстя за мое молчание, не подтверждал, но и не опровергал мои домыслы.

Около восьми вечера джип с фарами, глядящими в небо, подъехал к гаражу расера. Я вышел из машины и сладко потянулся, разминая затекшую спину. Сиденья японского авто, какими бы они не были, не шли ни в какое сравнение с анатомическими ковшами Recaro. Дима вытащил из багажника пойманного жулика.

– Ключи давай, – потребовал Собакин.

– В бардачке остались, – злорадно усмехнулся Слава. – Вы не спрашивали, – поспешно добавил он.

– Тебе же хуже, – пожал я плечами.

Тросу нашлось еще одно применение, не менее полезное предыдущего. Один конец я обмотал вокруг ТСУ джипа, второй привязал к уху на воротах. Гонщик попытался возразить, но кобура со стволом, болтающаяся подмышкой капитана достаточно красноречиво говорила кто здесь босс.

Один мощный рывок – и ворота со скрежетом распахнулись. В темноте гаража в красном свете стопарей Pagero блестела черная 2108 с разбитым передним антикрылом. Уже снятая и разобранная КПП лежала на полу перед дрэгстером.

– Подь сюды, – опер пальцем поманил жулика. – Когда, говоришь, он за машиной придет?

– Завтра утром.

– Так вот, – задумался капитан. – Так вот. Скажешь ему, что если хочет получить свою тачку обратно – пущай приезжает с девчонкой в полдень на Градское кладбище.

– Подожди, Димарик, – произнес я. – Я чего-то не догоняю…

– Успеешь еще догнать, – отрезал Собакин. – Цепляй это корыто.

Эх, если бы милиционер знал, сколько стоит эта машина, назвал бы он ее "корытом"? Оставив этот вопрос невыясненным, я затянул узел на креплении бампера и сел в болид. Глядя на внутренности 2108, я понял, что этот автомобиль строился для одной цели – ложить стрелу спидометра. Настоящий дрэгстер, в котором на первом плане ускорение и скорость, а комфорт – дело последнее. В салоне "восьмерки" не осталось ни одной пластиковой детали обшивки, все сидения, кроме водительского, были выброшены. Панель сократилась до одного прибора – тахометра, промаркированного до пятнадцати тысяч оборотов в минуту. Мне не просто повезло, что я его тогда сделал – повезло несказанно.