Текст книги "402 метра (рейсеры) (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава третья.

Пожалуй, единственное, ради чего стоит приходить на работу – это обед. О, обед! Кто не пробовал шедевры тети Веры – нашей кухарки, тот зря прожил жизнь. Да что значит – зря прожил? Тот не жил вообще.

О, эти пельмешки! Жирные, поджаренные пельмешки под сливочно-чесночным соусом, обильно посыпанные зеленью! А салатики? Один салат из помидоров, лука и сыра под майонезом чего стоит! Все? Нет, не все. Только здесь мне довелось вкушать такие невероятные блюда, совмещающие в себе, например, красную рыбу и киви, или лимон с адыгейским сыром. А какие пирожки у тети Веры! О, я помню чудное мгновенье, я помню чудный вкус. Пирожки с яйцом и луком, с картошкой и мясом, не идут ни в какое сравнение с тем, что я пробовал ранее. А десерт? Как можно забыть про десерт? Коржики с повидлом, тающие во рту, запеченные абрикосы и яблоки… истинное наслаждение. А кофе с корицей и паприкой?

А чего еще ожидать от человека, проработавшего половину жизни в обкомовской столовой? О чем можно говорить? Даже в те времена тетя Вера получила без очереди трехкомнатную квартиру в центре города, потом – еще одну, для сына. Наши люди на такси в булочную не ездили никогда, так и тетя Вера перемещалась тогда исключительно на служебной "Волге". Да и сейчас заработок кухарки сравним с заработком технического директора – то есть меня.

Без шуток – не важно кто ты, важно – какой ты. Тетя Вера, будь у нее желание, давно могла бы открыть ресторан, занявший бы, без сомнения, первые строчки мировых рейтингов. Но кесарю – кесарево. Есть люди, которым гораздо больше удовольствия доставляет делать что-то своими руками.

Да, приготовление еды для тети Веры – это не работа. Это даже не ремесло, это – искусство, возведенное в степень. Надо же такому случиться, что именно обед я сегодня проспал.

– Турбина? – беседовал я с водителем директора в своем кабинете. – Нет, брат, понимаешь, турбина эффективна при высокой частоте оборотов. В городе, при ежедневной эксплуатации автомобиля, я бы выбрал механический нагнетатель. Понимаешь, Андрей, надо исходить из целей, ради которых строится автомобиль. Сравнить, хотя бы, болид для кольцевых гонок и раллийное авто. Это две боль…

– Александров! – оборвал меня на полуслове вошедший коммерческий директор. – Ты опять проспал?

– Так, Сергей Петрович, – поднялся я из-за стола. – У меня совещание.

– Александров, ты работать вообще собираешься?

– Сергей Петрович, – медленно произнес я, стараясь не сорваться. – Вы прекрасно знаете, что мне не нравится, когда меня называют по фамилии. Это раз. И два…

– Молодой человек, – лицо директора приобрело пунцовый оттенок. – Вы забываетесь.

– Это вы забываетесь, – оскалился я. – Вы еще помните, что ваш шеф и мой отчим – одно и то же лицо?

– Александр Александрович, – с сарказмом произнес Федоров. – Вы знаете, почему в стране такой бардак?

– Конечно, – заверил я. – Оттого что такие люди как вы у власти стоят.

Последняя фраза окончательно вывела директора из равновесия. Некоторое время он хватал воздух ртом, сжимая и разжимая кулаки. Наверняка чесались руки, и одолеть этот зуд могло одно – приложиться, как следует, по моей челюсти. Но что-то его останавливало. То ли ширина моих плеч, то ли ему не давала покоя мысль, что мой отчим, и его шеф – все-таки одно и то же лицо.

– Знаете что, Александр Александрович, – нашел в себе силы Сергей Петрович.

– Что?

– Ничего, – Федоров резко развернулся на каблуках и громко хлопнул дверью.

– Так вот, Андрей, – продолжил я совещание. – Андрей?

Водитель уже успел скрыться. Тихо и незаметно. Умеет же человек не нарушать субординации! Мне, например, не дано.

А, вообще, на работе сегодня совершенно нечего было делать. В отличие от некоторых, я умею организовать трудовой процесс своих подчиненных так, что моего непосредственного присутствия и не требуется.

Посидев за столом еще около получаса, постучав по клавиатуре компьютера, полистав отчеты, и, окончательно убедившись в том, что если меня на рабочем месте не будет, то свет в городе не погаснет, я щелкнул рубильником и покинул свой кабинет. Вконец обнаглев, я прикурил сигарету еще в коридоре, и вышел на улицу, столкнувшись нос к носу с Андреем. Тот, бренча ключами от служебного Lexus'а, нетерпеливо топтался с ноги на ногу.

– Что, Саш, – виновато улыбнулся водитель. – Досталось?

– От кого? А! Ну, конечно, – согласился я, подмигнув парню.

– Твоя? – он кивнул на мою киску. – Из "десятки" сделал?

– Ясное дело – не из сто пятьдесят четвертого, – усмехнулся я, намереваясь продолжить свой путь.

– Подожди, Саш, – смущенно произнес Андрей. – Мы тут со Славкой поспорили…

– С каким Славкой? – насторожился я.

– С тем, – неопределенно махнул парень. – С расером, на "двенашке" гоняет…

– Ни фига ты расера-то нашел, – протянул я. – И каков же, позвольте поинтересоваться, предмет вашего спора?

Водитель указал подбородком на троих девчонок, куривших чуть в стороне. Двух из них я знал. Ну, не так чтобы совсем знал – видел несколько раз. Одна работала у нас в отделе кадров, другая – в бухгалтерии. Ничего необычного – руки, ноги, голова как у всех, низкий, чисто уральский клиренс, доставшийся в наследство после монголо-татарского ига. Но третья, стоящая спиной к нам, заслуживала самого пристального внимания. По порядку: коричневые сапожки до середины голени, светлые джинсы с низкой талией, обтягивающие аппетитную попочку, потом – полоска голой кожи, и только после нее – короткая вязаная кофточка, поверх которой, до той самой голой полоски, струились волосы цвета соломы.

Возможно, будь я в другом настроении, я бы не пропустил ее мимо. Возможно. Эта полоска так и призывала провести по ней язычком, а, может быть, и где-нибудь еще. Но, именно в данный промежуток времени, я отдыхал от женского полу. Может же мужик пожить нормальной холостяцкой жизнью? Даже если на его голову свалилась такая боль? По-моему, попытаться в любом случае стоит.

– Дерзай, – развел я руками.

– Нет, Саша, – отрицательно покачал головой Андрей. – Мы поспорили на тебя.

От неожиданности я даже закашлялся.

– Чего?

– Да нет, – рассмеялся он. – Не в том смысле. Я утверждаю, что она даст тебе, а Слава – что нет.

– На что поспорили-то? – поинтересовался я.

Впрочем, это уже не имело значения. Чего там Слава утверждает? Зарывается молодой человек, зарывается. Конечно, я где-то не прав, но, чтобы утереть нос этой скотине, я готов пойти на многое. Если еще пару секунд назад мне было до этой девочки как шерифу до проблем негров, то теперь во мне что-то зашевелилось. И это что-то, хотя и находилось под пряжкой, но не спереди. В общем, говно вскипело.

– Та на что? – переспросил я.

– На ящик пива, – проинформировал Андрей.

– Половина – моя, – бросил я, стартуя.

Не преодолев и половины пути, я пожалел о своем решении. А как привяжется? Ударит ей что-нибудь в голову, и начнет телефон обрывать? Но отступать уже было поздно.

– Привет, – подрулил я к девушкам.

По глазам мишени, по тому, как два синих озера впились в меня, я понял, что приготовленный "закидон" можно приберечь для более критичного случая. Хотя, спору нет, спереди она тоже оказалась хороша. Только животик чуть кругловат на мой вкус, а так – все отлично.

– Саша, – представился я, протянув руку девушке.

– А я знаю, – мило улыбнулась она, протянув в ответ свою ладошку. – Нина.

– Приятно познакомиться, – я пожал двумя пальцами ее кисть. – Новенькая у нас?

– Нина – новый менеджер отдела кадров, – нетактично влезла в разговор полноватая Катя.

– Рад видеть таких специалистов, – усмехнулся я, поставив ударение на слове "таких". – Может, встретимся как-нибудь?

– Не исключено, – кивнула Нина.

– Черкани мне телефончик куда-нибудь, – попросил я.

– Запиши лучше ты мне свой, – девушка протянула мне мобильник.

Набрав на клавиатуре свой номер, я нажал на вызов, подождал, пока моя сотка завибрирует в кармане, после чего вернул телефон хозяйке.

– Я позвоню, – пообещал я. – Потом. Извини, спешу… до встречи.

По выражению моего лица Андрей понял, что пиво уже у него в кармане. Вернее – в брюхе.

– Считай – дала, – произнес я, подойдя. – Надеюсь, дальше продолжать не обязательно?

– И так все ясно, – махнул водитель.

– Кстати, номерок ее нужен? Нет? Ну, бывай.

Попрощавшись, я прыгнул в свою малышку. Дел сегодня было еще тьма, а до гонок остались считанные часы. Оставив на парковке, на память, облачко едкого дыма, я вклинился в общий поток, и порулил к Ашоту.

Мысль о более спокойных тонах на бортах моей милашке не давала мне покоя. На динамических характеристиках это точно не скажется, но, по крайней мере, будет меньше выделяться из толпы. Лучший для этой цели цвет – "снежная королева". Учитывая, что в городе восемь из десяти автомобилей именно такого серебристого оттенка, то, пожалуй, лучше камуфляжной окраски и не придумать. Это как в войсках. Там вся техника одного уставного цвета – камуфлированного, имеющего, однако, различные оттенки. От ярко-красного, для ведения боевых действий в преисподней, до белого, для маскировки в снегах Антарктики.

Казалось бы, что может быть проще, чем облить краской несколько квадратных метров металла и пластика? Нет же! Я могу практически идеально расточить посадочные места под клапана, высверлить дополнительные маслопропускные отверстия на поршнях, настроить подвеску и еще много чего, но такое бесхитростное дело как окраска постичь мне никак не удается! Кажется, все делаю по технологии: шпаклюю, грунтую, затираю, даже краску к распылителю подвожу через бензиновый фильтр тонкой очистки… Один черт, получаются неровности, с первого взгляда незаметные, но весь лоск автомобиля сразу пропадает. Покраска очень многое значит. Потому это единственное дело, которое я доверю кому-то кроме себя. Ко всей остальной машине – от кончика переднего бампера до кончика заднего, никогда не дотронется ни одна чужая отвертка, но, что касается покраски – спасибо, увольте-с.

Но и покраску я доверю далеко не каждому. Только Ашоту, вернее – сотрудникам его автосервиса, к которому я сейчас и ехал.

На бетонной площадке перед мастерской, как обычно, яблоку было упасть негде. Из всего разнообразия автотранспортных средств резко выделялся блестящий хромом ГАЗ М20, принадлежащий Ашоту. Эта "Победа" отходила уже более полувека, но у такого хозяина она проходит и сто лет, не потеряв первозданной красоты.

Сам любитель раритетов сидел в старом остове от "Икаруса" с закрытыми листами железа окнами, служившим ему офисом. Там же полулежал на кушетке, ковыряясь отверткой в карбюраторе, Денис – моторист от бога. Один из тех людей, что могут двигатель через выхлопную трубу с завязанными глазами разобрать. А потом снова собрать, и самый дохлый, самый загнанный мотор в руках этого мастера вновь заворчит, заговорит, и начнет работать, как швейцарские часы.

– Эй! – обрадовался армянин, завидев меня. – Здаров, да? Слюшай, сломал что?

– Типа того, – кивнул я. – Звоню тебе весь день, звоню…

– Эй, – махнул Ашот. – Я мобила дома забил.

– Кофе будешь? – предложил Денис.

– Не откажусь, – я постелил заранее припасенную газету на грязный табурет и уселся сверху.

Моторист на глаз рассыпал кофе из банки по трем кружкам, добавил сахара, и, мелодично позвякивая, начал размешивать напиток отверткой. Мне кофе сразу расхотелось. Нет, у самого дома валяется куча деталей, но расплывшаяся по поверхности масляная пленка особого доверия не вызывала. Денис, закончив размешивать, поставил одну кружку перед Ашотом, вторую вручил мне, а третьей вооружился сам.

– Вай, какой кофе! – заключил армянин, шумно отхлебнув из кружки.

Я не спешил с дегустацией. Провести, в лучшем случае, денек в месте не столь отдаленном мне никак не улыбалось. Моторист тщательно вытер отвертку чистой марлей и вернулся к карбюратору.

– Ашот, – произнес я, внимательно изучая кружку. – Мне бы машину покрасить.

– Какой машина? Твой машина? Хароший машина, зачем его красить?

– Ашот, надо, и все. В "снежку". Сделаем?

– Сэгодня – нэт, – хозяин сервиса поскребя седые волосы на своей груди. – Только завтра.

– И отлично, – улыбнулся я. – Завтра, в первой половине дня – устроит?

– Канешна, – кивнул он. – Сэгодня машин высохнэт, завтра твой загоним. Ты кофе пей.

Набравшись смелости, я сделал огромный глоток. Неплохо. Во всяком случае, гораздо лучше, чем того следовало ожидать. А вкус бензина придает особый колорит.

– Опаньки! – воскликнул Денис, выуживая из своей кружки экономайзер. – А я его обыскался!

– Ладно, – я поспешно отставил свою пайку. – Спасибо за кофе, за конфеты, за чай, за котлеты, но мне пора.

Я уже надеялся только на одно – что ничего более серьезного, чем день с газетой в руках, со мной не произойдет. У этих-то ребят желудки уже привыкшие, небось, тосол вместо воды пьют, я же до такого совершенства, до такой стадии слияния человеческого организма с деталями от авто пока не дошел. Все еще впереди.

До ночных соревнований оставалось уже не так много времени, так что я поспешил домой. Упущенный обед подсказывал, что в жизни есть и другие ценности, помимо мотора, и я, чего уж греха таить, надеялся, что Татьяне все же взбрело в голову сделать что-нибудь общественно полезное. На совсем худой конец стратегические запасы замороженных пельменей еще не иссякли.

Мечты, мечты. Зайдя в квартиру, я понял, что гостья и не подходила к плите. Более того – она решила окончательно разгромить и растоптать мой образ жизни, устоявший перед теми девушками, у которых на подобное вмешательство было гораздо больше прав. Она перевернула все каталоги, все автомобильные журналы. Если раньше они лежали почти ровными стопочками на полу, перед телевизором, тщательно рассортированные по маркам и моделям, то теперь вся литература образовала высоченную башню, спроектированную сумасшедшим архитектором – не иначе. Чуть погодя я понял, зачем она это сделала – по фотографиям девушка пыталась определить принадлежность деталей, разбросанных в еще большем беспорядке. Не думал, что это вообще возможно, но это так. Дураку Богу молиться – лучше застрелиться.

– Танечка, – позвал я. – Танюшка.

– Я в ванной, – последовал ответ.

Взвесив в руке цепь ГРМ, я положил ее на место. К черту – голыми руками задушу. Или утоплю. Я потянул на себя дверь ванной. Заперто.

– Танюш, дверь открой, – попросил я.

– Я не одета, – кокетливо проинформировала меня девушка.

Да!? Не одета!? Какое откровение! Если честно, я думал, что ванную обычно как раз без одежды и принимают. Во всяком случае – прогрессивная часть человечества.

– Так, Татьяна, открой, – требовательно произнес я.

– А волшебное слово?

– Быстро!

– Ну и стой тогда там, – обиделась гостья.

Японцы называют это "потерять лицо". Зато какое облегчение! Какое облегчение дать волю эмоциям. Я в бешенстве рванул дверь. Задвижка, жалобно звякнув, уступила грубой силе и повисла на одном винте. Таня испуганно вскрикнула, и попыталась рассредоточить пену ровным слоем, что не очень и получалось. У пены, в отличие от глупой девчонки, не было сомнений в том, кто здесь хозяин. Она сгрудилась у краев, налипнув на фарфоровые стенки ванной, и упорно не желала двигаться.

Поняв тщетность своих усилий, девушка предприняла другую тактику: она гордо задрала подбородок, выставила грудь, положила руки на края ванной и выставила из-под воды левую коленку. Как это ни странно, ничего нового со вчерашнего утра у нее не появилось. Желание провести воспитательную беседу сразу исчезло. Что взять с женщины? Волос длинен – ум короток, это доказано теорией и проверено на практике.

– Что, Саша? – поинтересовалась Таня.

– Да ну тебя, – отмахнулся я.

В этот момент раздалось пиликанье дверного звонка. Девушка моментально побледнела. Да, нервишки – ни к черту.

– Кто это? – испуганно прошептала она.

– Я похож на телепата? – усмехнулся я. – Нет? Тогда я вижу только один способ узнать.

– Да? Какой?

– Сама-то как думаешь? – рассмеялся я. – Наверное, дверь открыть. Правильно?

– А как же я? – забеспокоилась гостья.

– Сиди здесь, – буркнул я.

Несмотря на внешнюю браваду, у самого сердце было не на месте. Друзья навещают меня не часто, и лишь после предварительного звонка. А если это не друзья – то кто? Решив не бросаться в крайности, я, вооружившись Михо, подкрался к двери.

– Кто там? – произнес я почти забытую фразу.

– Саша? – ответил женский голос. – Это я – Нина.

Поборов желание сказать, что никого нет дома, я открыл дверь.

– Привет, – улыбнулась коллега.

– Привет, привет, – протянул я.

Да, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Что-то мне подсказывало, что сейчас придется отработать обещанные Андреем пол-ящика пива. Спасти меня могла только Таня, но она была так напугана, что, скорее всего еще долго из ванной носа не покажет. К тому же такая могучая сила как любопытство не позволяла попросту выставить менеджера по кадрам за дверь. Уж больно интересно было – грудь у нее настоящая, или силиконовая? И узнать это, как часто бывает, был только один способ.

– Я зайду? – спросила Нина, сверкнул глазками.

– Обязательно, – я посторонился, пропуская девушку. – Кстати, откуда у тебя мой адрес?

– Я в отделе кадров работаю, помнишь? – улыбнулась гостья, расстегнув молнию на сапожках.

– Чай, кофе? – произнес я, жестом приглашая коллегу в зал.

– М-м-м, кофе, – решила после секундного раздумья Нина.

Щелкнув кнопкой чайника, я присоединился к девушке. Она, сидя на корточках, занималась изучением груды железа, разбросанной на полу.

– Бээмвэшные? – безошибочно определила визитерша, подняв впускной клапан.

Все! Только одним словом она сразила меня наповал. Из назойливой мухи Нина в одну секунду превратилась в девушку моей мечты! Немногие парни, даже из тех, что гордо зовут себя "расерами", хоть раз в жизни видели клапан. А уж отличить баварский от любого другого способны далеко не все.

– Эх, Нина, – вздохнул я. – Где же ты раньше-то была?

– Лучше бы там и оставалась, – резко раздался Танин голос.

Моя головная боль, одетая в одно полотенце, сложив руки на груди, яростно сузившимися глазами сверлила девушку. Нина вопросительно посмотрела на меня, потом на нее, затем выпустила из рук клапан и поднялась с корточек.

– Саша, – покачала она головой. – Надо было предупредить, что ты не один.

– Теперь-то знаешь, что он не один, – ядовито усмехнулась Таня. – Да, сиськи – закачаешься. Сколько отдала?

– Нисколько, – небрежно бросила на ходу моя коллега. – С рождения достались.

– Уже уходишь? – делано удивилась Таня. – А кофе?

– Сама пей, – ответила Нина, хлопнув дверью.

Я, молча наблюдавший за этим спектаклем, расхохотался. Хотя бы одна загадка разрешена. Теперь можно заняться грубиянкой.

– Ты зачем вышла? – осведомился я.

– А что, помешала? – парировала Татьяна.

– Не особо, – отмахнулся я. – Потанцуем?

Нащупав пульт стереосистемы, я включил SONY. Как по заказу, полилась мелодия медленного танца.

– А не… – начала девушка.

– Не жалею, – заверил я, притянув ее за талию к себе.

Глава четвертая.

Естественно, не смотря ни на что, я не мог пропустить сегодняшний заезд, а обещанный тезкой сюрприз заинтриговал меня до такой степени, что до десяти часов вечера я чувствовал себя как на иголках. Таня опять осталась дома – нечего лишний раз светиться.

Оставив свою крошку у памятника гранитному мужику в конце проспекта Ленина, я отправился на поиски Пчелкина. Я несколько раз пересек парковку, но Саши так и не встретил. То, что он где-то здесь не вызывало сомнений – без него и расинг не расинг. Повстречавшийся Слава демонстративно отвернулся. Общаться с этим человеком совершено не хотелось.

Но тезки нигде не было. Скорее всего, он просто опаздывает. Пунктуальность никогда не была сильной стороной расера, и у лишенного колес – тем более. Чтобы убить время, я вклинился в толпу на краю площадки. Во все времена людям нужны, по большому счету, всего две вещи – хлеб и зрелища. Булочная находилась за углом, так что здесь, определенно было на что поглазеть.

Расера поразить не легко, практически не возможно, но то, что находилось в центре круга, вызвало у меня нервную дрожь. Это был не автомобиль, нет. Это было исчадие ада. Больше всего ЭТО напоминало стенд, наглядно демонстрирующий, что такое "shaving". В болиде угадывались черты 2108, которым он был когда-то, но эти черты только угадывались – не более. Черный болид практически лежал на пузе – дорожный просвет составлял не более пяти сантиметров, и срезанная крыша едва доходила мне до груди. "Зализанные" формы, без единого выступа, позволяли сделать однозначный вывод об аэродинамических качествах "восьмерки", к тому же на всех щелях, опять же для улучшения "обтекаемости", белел скотч. В отверстиях легкоплавных пятилучевых дисков блестели семнадцатидюймовые перфорированные диски. Выхлопная труба представляла собой небольшой отросток, торчащий из-под юбки перед аркой заднего колеса. Короче говоря, это был уже не тюнинг-кар, это был дрэгстер, сразиться с которым на прямой побоялся бы даже я.

– Сашка, – пихнул меня локтем в бок неслышно подошедший тезка. – Ты знаешь, что гепард развивает скорость до ста десяти километров в час?

– Теперь – да, – ответил я, не спуская глаз с авто.

– А знаешь, почему он бежит всего триста метров? – продолжал Пчелкин.

– Нет.

– Закись кончается! – рассмеялся шутник.

– Ха-ха, – кивнул я. – Слушай, а это чья такая? – я указал на 2108.

– Вот нифига себе! – взревел расер. – А это чья такая?

Наверно, он очень спешил. Спешил до такой степени, что забыл вставить контактные линзы. Обойдя дрэгстер вокруг, я обнаружил, что искал. На корме, на том месте, где у большинства автомобилей находится номер, светлел овал с буквами "KZ". Казахстан!? Обалдеть можно!

– Да… – протянул Пчелкин. – Крутое авто. Ладно, гонять сегодня будешь?

– С кем? – усмехнулся я. – С ним, что ли? Ты пошутил, или по новым правилам в заездах могут участвовать только граждане Российской Федерации?

Саша молча протянул лист бумаги с отпечатанным на компьютере текстом. "Вам не хватает скорости, страха, адреналина в крови? – гласила распечатка. – Найди ГАИ первым. Состязание проходит в городе без перекрытия движения. Вам необходимо найти сотрудника ГАИ, нарушить ПДД, получить протокол и вернуться на точку старта. Сумма взноса: 200 рублей".

Действительно, после такого предложения идея заезда c черным дрэгстером кажется чуть ли не верхом благоразумия. Вообще эта гонка напоминает соревнование типа "пацаны, у кого палка больше?". Интересно, сколько найдется идиотов, способных участвовать в таком забеге?

Оказалось – достаточно. И я в том числе. На импровизированную стартовую черту, роль которой играла зебра пешеходного перехода, подкатили четыре автомобиля: моя бестия, Славкина 2112, "шестерка" Андрея и, разумеется, "зубило".

– Чуть не забыла, – воскликнула, подбежав, Лена. – Менты на площади и плотине не считаются.

Я медленно провел по девушке взглядом, от кончиков носков сапог до широко раскрытых, застывших в вечном удивлении глаз. Если еще секунду назад я точно знал, куда ехать, то теперь находился в некотором замешательстве. Гайцы – ребята такие, когда нужны – не найдешь.

– Эх, Лена, Лена, – произнес я.

– Да, Саша? – кокетливо улыбнулась девушка.

– Я бы с тобой покувыркался – базара нет. Знаешь, что меня останавливает?

– Что?

– Заразиться боюсь.

– Чем? – ее руки испуганно прикрыли низ юбки.

– Глупостью, – усмехнулся я.

Черт, надо же было на ком-то сорвать свою злость! О таких вещах говорят заранее, до того, как внесены деньги. Остальные гонщики было со мной солидарны, но переобуваться на ходу никто не собирался – это не достойно расера вообще и настоящего мужика в частности.

Задумчиво кусая губы, девушка вышла на свою позицию. Бедняжка, мне даже стало ее немножко жалко. Совсем чуть-чуть, но прогресс налицо. Находясь все в той же прострации, стартер подняла руки вверх. Мир замер. В ушах звенело от напряжения. Медленно, словно в замедленной съемке, девушка рубанула руками воздух, и тут же присела на одно колено, чтобы ее не снесло потоком воздуха от четырех рванувших с места болидов.

Моя крошка стремительно набирала скорость. 2106 Андрея на миг вырвалась вперед – ничего удивительного, у "классики" развесовка лучше. Но на то он и миг, чтобы длиться всего миг. Взвизжав двигателем, "восьмерка" отыграла пару корпусов. Ничерта себе! Кулачковая коробка передач! Тягаться с ним на прямой не имеет никакого смысла.

Кстати, о смысле. Имеет ли он, то есть смысл, место быть в том, что сейчас происходит? Смысл то не в скорости, в данный момент, а в мозгах. Вернее – в знании города. Можно валить вперед сколь угодно, но, кроме площади с памятником вождю мирового пролетариата, гаишников там не найти. Куда же рулить?

Есть! Секундах в тридцати езды отсюда, по пути на расинг, я заметил спрятавшуюся в кустах "девятину" с люстрой на крыше. Туда и покатим. Рванув ручник, выкручивая одновременно руль, я вогнал свою крошку в поворот. Остальные пронеслись прямо. Пилите, братцы, пилите.

Пролетев два светофора на красный, и заложив еще один крутой вираж, я вышел на финишную прямую. Сотнях в трех метрах впереди тускло блестела под фонарем белая 2109 с синей полосой по борту. Гайец с фарой, заслышав визг моей резины, обернулся на звук. Рука с "Барьером" нацелилась мне в лоб. Как бы не прогадать, чтобы он точно тормознул меня? Продолжая топить по полной, я воткнул четвертую передачу. Спидометр показывал двести двадцать.

ДПСник занес над головой руку с палкой, но махать не торопился. Остекленевшими глазами он уставился на прибор. Что, мало? На двести тридцать! Гайец встряхнул фару. Показания его явно не устраивали. Промчавшись мимо, уже в зеркале, я видел, как серый бьет по "Барьеру" жезлом.

Кажись, перебор. Хватило бы восьмидесяти, ну, на крайний случай – сотни, а так – не повезло. Гаишник оказался взрослым мальчиком, и в сказки не верил. Прокляв все на свете, почти поставив машину на два колеса, я развернулся. Ксеноновый свет фар прорезал ряд ларьков и уперся сотруднику ДПС в спину. Серый не обращал на это совершенно никакого внимания – его занимала "сломавшаяся" игрушка.

С юзом затормозив, от чего тигренок встал по диагонали, я выскочил из машины и подбежал к менту.

– ГАИ города, сержант Ерохин, – представился он. – Чем могу помочь?

– Ты видел? – прокричал я.

– Что? – не понял гаишник.

– Как я пролетел!

– А-а, – протянул сержант. – Да, красиво. Сотню-то ты точно шел. Но у меня "Барьер" накрылся, так что повезло тебе.

На секунду я потерял дар речи. Сотню!? Он наехать хочет? Да я в два раза больше топил! Но мент – он и в Африке мент. Доказать им что-то совершенно невозможно, и я решил зайти с другого бока.

– А еще я двойную сплошную пересек, – радостно заявил я.

– Серьезно? – с сожалением произнес Ерохин. – Эх, жаль, не видел.

Вот черт! Мент нормальный попался. Думал, такого не бывает. В другое время это было бы весьма кстати, но сейчас мне нужен именно протокол. Сработал закон подлости.

– А еще у меня номеров нет, – ткнул я пальцем на своего гепарда.

– И что? – пожал плечами гайец.

– Как что? – взревел я. – Статья девятнадцать, пункт двадцать два КоАП – штраф пятьдесят рублей!

– Ну, давай, – протянул руку сержант.

– Чего давать? – не понял я.

– Как чего? – усмехнулся гаишник. – Сам же сказал – статья девятнадцать, пункт двадцать два КоАП. Полтинник давай.

– Какой, на хрен, полтинник! – взбесился я. – Протокол пиши.

– Протокол? Из-за полтинника? Ага, делать мне больше нечего. Нет денег – так и скажи. Езжай, – махнул рукой Ерохин.

– А это уже пахнет должностным преступлением, – пригрозил я. – Пиши протокол.

– У тебя с головой-то все в порядке? – сержант достал планшетку. – Давай документы, будет тебе протокол.

Реально – главное в подобном роде соревнований не многоконный мотор, не мастерство водителя, и, даже не везение. Главное – преодолеть чисто наш, Российский, бюрократизм. Ерохин заполнял протокол минут двадцать, не удивительно, что при таком положении вещей серые предпочитают брать штраф натуральными целлюлозно-бумажными изделиями.

Победив все проволочки, я попрощался с сержантом, и собрался мчаться быстрее ветра обратно на старт. В этот момент, под скрежет резины, под свист тормозов, из-за поворота вылетел черный дрэгстер. Гайец навел на "восьмерку" фару. Показания красных цифр в окошке повергли в ужас даже меня – две с половиной сотни километров в час!

– Говорю же – прибор накрылся, – повторил сержант.

Не дожидаясь, пока казах совершит маневр наподобие моего, я прыгнул в ковш и, на ходу закрывая дверь, полетел к Курчатову. Черный болид – мой главный конкурент, остался наматывать сопли на кулак. Уже окончательно расслабившись, я зажал регулятор громкости на плеере, и отпустил кнопку лишь доведя акустику до предела.

Естественно, я прибыл первым – иначе и быть не могло. Конечно, на старт выходят для удовольствия, а не для победы. Проблема в том, что я получаю удовольствие только от победы.

Дрэгстер прибыл вторым, привезя протокол… тоже за нарушение 19.22 КоАП – нарушение правил регистрации технических средств. Первое, что завтра сделает Ерохин – посетит психиатра, однозначно. Следом примчался Андрей со штрафом за превышение скорости на двадцать километров и известием, что Славу можно не ждать – он поехал навестить нарколога. Разумеется – не по своей воле.

Гонки можно считать завершенными, тем более – надвигались тучки, уральская погода собиралась преподнести очередной сюрприз. Я загреб призовой фонд и припрятал "деревянные" в карман.

– Это не честно, – подошел казах.

– Это еще с чего? – поинтересовался я.

– Все честно, – авторитетно заверил Паша.

Хозяин автомобиля с лейблом "KZ" проявил верх нетактичности, усомнившись в Пашиной правоте. Расинг – это расинг, и законодателем здесь является Лига. Обычно слово президента ЛЛАС ставит точку в любом споре. Обычно, но не сейчас. Залетный совершил ошибку, придя в чужую мечеть со своим Кораном.

– Расинг – это расинг, – заявил новенький. – Замусорить – дело нехитрое. А попробуй меня на прямой сделать.

– Чего? – я занес руку, готовясь если не на прямой, то хоть прямым сделать засранца.

Подумать только! Какой-то КЗ будет меня лечить! Да я сам его вылечу, не для того я с восьми лет кик-боксингом занимался, чтобы курить в сторонке, когда какой-то залетный гад меня лечит. Захочет – пущай ребят своих приводит, я тоже не лаптем делан. Поиграем в стенка-на-стенку, посмотрим, кто кого.

– Тихо, – Паша перехватил мою руку. – Ша, я сказал! Баста. Ты что-то предлагаешь? – осведомился он у казаха.

– Да, – кивнул тот. – Только мы двое, отсюда – и до конца проспекта, без перекрытия движения. Сколько там у тебя? Восемь сотен? Я ставлю столько же. Победитель забирает все – по рукам?