Текст книги "Проклятие тигра"

Автор книги: Коллин Хоук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Как у Адама и Евы? Вы об этом запретном плоде?

Мистер Кадам задумался.

– Пожалуй, нет. Видите ли, плод или фрукт – это довольно распространенный мотив в мифологии, чаще всего символизирующий жизнь. Люди нуждаются в еде, мы издревле зависим от плодов земли. Не случайно в самых разных культурах существуют праздники плодородия или урожая.

– Да! – воскликнула я. – У нас в Америке праздник урожая называется День благодарения, в этот день мы обязательно устраиваем нечто вроде рога изобилия из овощей и фруктов. Скажите, в Индии есть легенды о каких-то особенно знаменитых плодах?

– Я не уверен: мисс Келси. Скажем, гранат играет очень важную роль в разных индийских культурах, но этот мотив мы можем проследить также в греческой, персидской и римской традиции. Мне придется хорошенько во всем этом разобраться, но пока ничего такого на ум не приходит.

Мистер Кадам улыбнулся мне и снова погрузился в свои переводы.

Выбрав из стопок несколько книг по индийской истории и культуре, я отошла к креслу и уселась, положив на колени подушку, чтобы удобнее было читать. Рен спрыгнул со своего места и свернулся у моих ног, точнее на ногах, согревая их своим телом, а мистер Кадам продолжал рыться в книгах.

Мне казалось, будто я снова очутилась в родительской библиотеке. Как ни странно, я чувствовала себя совершенно естественно в обществе Рена и мистера Кадама, хотя они оба находились под властью сверхъестественных сил. Наклонившись, я почесала Рена за ухом. Он довольно замурлыкал, не открывая глаз. Тогда я широко улыбнулась мистеру Кадаму, который этого всего равно не увидел. Я была довольна и счастлива, словно дома, среди родных. Выйдя из задумчивости, я нашла в книге главу про Ханумана и начала читать.

«Хануман – индуистское божество, олицетворяющее преданность и огромную физическую силу. Он помог Раме, отправившись на остров Ланка, чтобы разыскать Ситу, жену Рамы».

– Ничего себе, сколько имен!

«Там он выяснил, что Ситу похитил царь Ланки по имени Равана. Во время великой битвы между Рамой и Раваной тяжело заболел младший брат Рамы. Хануман отправился в Гималаи на поиски целебных трав, которые могли излечить болезнь, но не смог найти нужную траву, поэтому принес в лагерь Рамы всю гору целиком».

– Интересно, как именно он это сделал? Надеюсь, нам с Реном не придется двигать горы?

«Хануман был бессмертным и неуязвимым. Будучи получеловеком-полуобезьяной, он был быстрее, проворнее и могущественнее всех остальных обезьян. Индуисты по сей день поклоняются Хануману, сыну бога ветра, они слагают в его честь гимны и каждый год празднуют его рождение».

– Сильный человек-обезьяна двигает горы, ему поют песни. Надо бы запомнить, – сонно пробормотала я.

Было очень поздно, я пригрелась в кресле, и усталость, несмотря на долгий сон, все-таки взяла свое. Отложив книгу, я задремала, а Рен продолжал лежать у меня на ногах…

Большую часть следующего дня я старалась не надоедать мистеру Кадаму, чтобы дать ему возможность как следует выспаться. Он просидел за книгами всю ночь, поэтому я старалась ходить по дому тихо, как мышка.

Ранним вечером он сам заглянул ко мне на веранду. Мы сели, и мистер Кадам улыбнулся мне.

– Мисс Келси, как поживаете? Боюсь, в последнее время на вас и так свалилось слишком много испытаний, а теперь оказывается, что вам предстоит новое путешествие.

– Со мной все в порядке, честно. Какие могут быть счеты между друзьями!

Он улыбнулся, но тут же снова помрачнел.

– Если вы когда-нибудь почувствуете, что все это слишком далеко зашло… Просто… Я не хочу подвергать вас опасности, мисс Келси. В последнее время вы стали мне очень дороги.

– Все в порядке, мистер Кадам! Не беспокойтесь обо мне. В конце концов, это мое предназначение! Рену нужна моя помощь. Если я ему не помогу, он так навсегда и останется тигром.

Мистер Кадам с улыбкой потрепал меня по руке.

– Вы очень бесстрашная и мужественная девушка, мисс Келси. Самая лучшая девушка, которую я встретил за долгое-долгое время… Надеюсь, Рен понимает, как ему повезло.

Тут я покраснела и отвернулась к бассейну.

– Судя по тому, что мне удалось выяснить на сегодняшний день, нам предстоит отправиться в Хампи. Однако это слишком далеко, вы с Реном не сможете добраться туда одни. Я поеду с вами. Выезжаем завтра с рассветом. Прошу вас, отдохните сегодня как следует. До заката осталось еще несколько часов. Побалуйте себя. Погуляйте, поплавайте в бассейне. Доставьте себе удовольствие.

Когда мистер Кадам ушел, я задумалась над его словами. Может, в самом деле, поплавать? Это очень расслабляет.

Переодевшись в купальник, я, как смогла, натерлась солнцезащитным кремом и нырнула в прохладную воду.

Я немного поплавала, потом перевернулась на спину и стала смотреть на верхушки пальм. Они склонялись над бассейном, а я лениво плавала в их тени. Солнце садилось за кромку деревьев, но воздух оставался теплым и приятным. Потом я услышала какой-то шум сбоку и увидела Рена. Он лежал у края бассейна и смотрел, как я плаваю.

Я поспешно нырнула, подплыла к тому месте, где он валялся, и высунула голову из воды.

– Привет, Рен! – Я плеснула в него водой и рассмеялась.

Белый тигр громко фыркнул, обдав меня воздухом.

– Ну и пожалуйста! Не хочешь играть? И не надо, сиди один.

Я плавала до тех пор, пока подушечки моих пальцев не стали напоминать сушеные абрикосы. Выбравшись из бассейна, я завернулась в полотенца, намотала тюрбан на мокрые волосы и направилась по лестнице в душ. Когда я вышла из ванной, то увидела Рена, развалившегося на ковре. На моей подушке лежала красивая серебристо-голубая роза.

– Это мне?

Рен издал какое-то тигриное бурчание, видимо, означавшее «да».

Прижав цветок к носу, я глубоко втянула в себя нежный запах, а потом плюхнулась ничком на кровать и посмотрела на тигра.

– Спасибо, Рен! Очень красивая роза! – Я чмокнула его в шерстяную макушку, почесала за ушами и рассмеялась, глядя, как он весь вытянулся от удовольствия. – Хочешь, почитаю тебе дальше про Ромео и Джульетту?

Он поднял лапу и поставил мне на ногу.

– Я так понимаю, что хочешь. Ладно, давай посмотрим, на чем мы остановились. Ага, акт второй, сцена третья. Входит брат Лоренцо, потом Ромео.

Мы дошли до конца сцены, в которой Ромео убил Тибальта, когда Рен вдруг прервал меня.

– Ромео был глупцом, – сказал он, неожиданно превратившись в человека. – Его самая большая ошибка заключалась в том, что он не объявил о свадьбе. Он должен был открыто сообщить об этом обеим семьям! Тайный брак погубил его. Такие секреты способны уничтожить любого мужчину. Порой они гораздо опаснее меча.

Рен замолчал, погрузившись в свои мысли.

– Читать дальше? – тихо спросила я.

Он стряхнул с себя внезапную грусть и улыбнулся.

– Конечно.

Я перебралась в изголовье кровати, прислонилась к спинке и положила на колени подушку. Рен, снова превратившись в тигра, запрыгнул в ноги моей постели. Здесь он развалился на боку, растянувшись во весь рост на огромном матрасе.

Я снова принялась за чтение. Каждый раз, когда я доходила до места, которое Рену не нравилось, он принимался раздраженно помахивать хвостом.

– Прекрати дергаться, Рен! Ты щекочешь мне пятки.

Но моя просьба только подстегнула его еще чаще размахивать своим хвостом. Дочитав до конца, я закрыла книгу и украдкой взглянула на Рена, чтобы посмотреть, спит он или нет. Он не только не спал, но успел снова превратиться в человека. Он лежал на боку в ногах постели, подперев рукой голову.

– Ну, что скажешь? Тебя удивил конец?

Рен ненадолго задумался.

– И да, и нет. Ромео на протяжении всей пьесы принимал неправильные решения и совершал ошибки. Он больше думал о себе, чем о своей жене. Он был ее недостоин.

– Наверное, это на тебя так подействовала концовка. Большинство людей видят в этой пьесе историю любви и трагедию молодых людей, которым не суждено быть вместе. Мне жаль, что тебе не понравилось.

Задумчивое лицо Рена просветлело.

– Совсем напротив, мне очень понравилась пьеса. У меня так долго не было возможности поговорить с кем-нибудь о поэзии или драматургии… наверное, с тех пор, как умерли мои родители. Знаешь, я ведь когда-то и сам писал стихи.

– Я тоже, – тихо призналась я. – И мне тоже очень не хватает собеседников.

Красивое лицо Рена озарилось теплой улыбкой, а я тут же принялась вертеть в пальцах завязку на рукаве. Рен спрыгнул с кровати, взял меня за руку и низко поклонился.

– Может быть, в следующий раз я прочитаю тебе свои стихи.

Он перевернул мою руку и запечатлел долгий нежный поцелуй на ладони. Лукавые искорки заплясали в его синих глазах.

– «В таком касании мы свято чтим безгрешный пилигрима поцелуй» [20]20
  У. Шекспир. «Ромео и Джульетта». Пер. А. Радловой.


[Закрыть]. Спокойно ночи, Келси.

Когда Рен тихо закрыл за собой дверь, я натянула одеяло до подбородка. Ладонь все еще немного покалывало в том месте, где он ее поцеловал. Я снова понюхала розу, улыбнулась и воткнула ее в букет на комоде.

Немного поворочавшись под одеялом, я сладко вздохнула и уснула.

13
ВОДОПАД

Проснувшись на следующее утро, я нашла у двери полностью собранный рюкзак и записку от мистера Кадама. Он напоминал, чтобы я взяла одежду на три-четыре дня и не забыла положить купальник.

Купальник, провисевший всю ночь в ванной, полностью высох. Я сунула его в рюкзак, на всякий случай добавила полотенце, набила сверху необходимую одежду и спустилась вниз.

Когда я прибежала в гараж, мистер Кадам и Рен были уже в машине. Мистер Кадам сунул мне злаковый батончик и бутылку сока, и не успела я пристегнуться, как он уже выехал за ворота.

– С чего вдруг такая спешка? – спросила я.

– Рен несколько удлинил наш маршрут, добавив в него посещение еще одного места. Я оставлю вас там на несколько дней, а потом вернусь и заберу. После этого мы прямиком отправимся в Хампи.

– Что за место?

– Рен хотел бы лично рассказать вам о нем.

– Хм…

Я покосилась на мистера Кадама и поняла, что никакой лестью не смогу выжать из него ни словечка. Ну что ж, раз мне не позволяют интересоваться будущим, полезу в прошлое.

– Мистер Кадам, ехать нам долго, может быть, вы расскажете мне о себе? Скажем, в какой семье вы выросли?

– Охотно расскажу. Дайте-ка подумать… Я родился на двадцать два года раньше Рена, в июне тысяча шестьсот тридцать пятого года. Я был единственным ребенком в семье военных, принадлежавших к касте кшатриев. Поэтому само собой разумелось, что я должен обучаться военному делу, чтобы в будущем тоже стать военным.

– Что такое каста кшатриев?

– В Индии существуют четыре касты, или варны, это примерно то же, что сословия или социальные группы. Итак, у нас есть брахманы – учителя, жрецы и ученые; кшатрии – правители и защитники; вайшья – крестьяне и торговцы и шудры – ремесленники и слуги. Каждая каста делится на несколько групп. Люди из разных каст никогда не смешиваются друг с другом. Всю свою жизнь они проводят в пределах своей социальной группы. Законодательно кастовое деление в Индии отменено больше пятидесяти лет тому назад, однако эта система до сих пор существует в разных частях нашей страны.

– Ваша жена принадлежала к той же касте, что и вы?

– После происшествия с Реном и его братом мне было гораздо проще играть свою роль в качестве вышедшего в отставку военного, любимца царя и его приближенного. Для этого я должен был жениться. Да, моя жена принадлежала к моей касте.

– То есть у вас был договорный брак? Но вы же ее любили, правда?

– Наш брак был устроен родителями моей невесты, но мы были счастливы вместе до того дня, пока смерть не разлучила нас.

Секунду-другую я смотрела на бегущую впереди нас дорогу, потом покосилась на Рена, дремавшего сзади.

– Мистер Кадам, я не очень досаждаю вам своими вопросами? Ради бога, не стесняйтесь оставлять мое любопытство без ответа, особенно если какие-то вопросы кажутся вам слишком личными или неприятными!

– Вы нисколько не досаждаете мне, мисс Келси. Мне нравится беседовать с вами, – он улыбнулся мне и перестроился на соседнюю полосу.

– Что ж, хорошо. Тогда расскажите мне немного о своей военной службе. Наверное, вы принимали участие в разных интересных сражениях?

Мистер Кадам кивнул.

– Я начал обучение в раннем детстве. Наверное, мне было года четыре, не больше. Мы, дети кшатриев, никогда не ходили в школы. Мы были будущими воинами, поэтому вся наша жизнь должна была без остатка принадлежать военному делу, и учили нас только боевым искусствам. Индия в то время была разделена на десятки, а то и сотни различных царств, но мне повезло родиться и жить в одном из самых могущественных из них, да еще под властью мудрого царя.

– А какое у вас было оружие?

– Меня обучали владению самым разным оружием, но первым делом нужно было научиться рукопашному бою. Вы когда-нибудь смотрели фильмы про боевые искусства?

– Если вы о кино с Джетом Ли или Джеки Чаном, то да.

Мистер Кадам довольно кивнул.

– В то время искусные мастера рукопашного боя ценились на вес золота. Я даже в ранней молодости очень быстро продвигался по службе, а все благодаря своему боевому мастерству. Никто не мог победить меня в поединке один на один. Хотя нет, это не совсем так. Рен как-то раз взял надо мной верх.

Я во все глаза уставилась на него.

– Мистер Кадам! Ушам своим не верю! То есть вы были мастером карате?

– Вроде того, – улыбнулся он. – Разумеется, я никогда не мог бы сравниться со знаменитыми мастерами, обучавшими нас, но многому у них научился. Мне нравились единоборства, и все-таки лучше всего у меня получалось обращаться с мечом.

– А мне всегда хотелось научиться карате.

– В наше время и слова-то такого не было – карате! Рукопашный бой, которому нас обучали, был гораздо менее зрелищным. Отавное было – как можно быстрее победить своего противника, и чаще всего для этого достаточно было убить его или нанести такой удар, чтобы вывести его из строя и успеть спастись. Иными словами, наши поединки намного уступали современным по красоте постановки.

– Угу, поняла. Пропускаем «Парня-каратиста – 1» и сразу переходим к «Парню-каратисту – 2». Смертельные поединки и все такое. Значит, вы с Реном оба доки в боевых искусствах?

Мистер Кадам снова улыбнулся.

– Да, Рен был очень способным. Как будущий правитель, он изучал науки, искусства, философию и множество других отраслей знания, известных в Индии как шестьдесят четыре искусства. Помимо этого, его обучали всем премудростям военного ремесла, включая единоборства. Между прочим, мать Рена тоже была очень опытна в боевых искусствах. Сама она обучалась в Азии и настояла, чтобы ее сыновья с детства учились защищать себя. Ко двору пригласили знаменитых мастеров, и вскоре наше царство прославилось искусством единоборств.

Я на некоторое время отключилась, представляя себе Рена в рукопашном бою. Наверное, сражался он без рубашки. Бронзовая кожа. Литые мышцы… Я встряхнула головой и хорошенько выругала себя. Приди в себя, детка!

Откашлявшись, я выдавила:

– Хм… Так что вы говорили?

– …колесницы… – продолжал мистер Кадам, не заметивший, что я на время утратила нить беседы. – В наше время основу армии составляла пехота, именно там и началась моя служба. Сначала меня долго учили обращаться с мечом, копьем, булавой, а также с разным другим оружием, и только после этого впервые допустили на колесницу. В двадцать пять лет я возглавил царскую армию. В тридцать пять обучал других, в том числе Рена, и получил должность главного царского военного советника и стратега, в частности, во всем, что касалось использования боевых! слонов.

– Я не представляю себе слонов на войне. Мне кажется, они такие кроткие, – вздохнула я.

– О нет, могу вас заверить, что слоны могут быть очень грозной силой, – пустился в объяснения мистер Кадам. – Их одевали в крепкую броню, а на спине они несли закрытую со всех сторон башню, в которой сидели лучники. Иногда мы прикрепляли к слоновьим бивням длинные кинжалы, смоченные ядом, можете себе представить, какое это было страшное оружие в ближнем бою! Только вообразите себе, что чувствовал противник при встрече с нашей армией, в которой было двадцать тысяч закованных в броню слонов! Вряд ли сейчас их во всей Индии найдется столько!

Я живо представила, как содрогается земля, когда тысячи готовых к бою слонов надвигаются на вражескую армию.

– Мне так жаль, что когда-то вы принимали участие в кровопролитиях и разрушениях, да еще считали это смыслом своей жизни! – искренне воскликнула я. – Война – это ужасно.

Мистер Кадам пожал плечами.

– Война в наше время была не такой, как сейчас. Мы строго следовали воинскому закону, во многом схожему с европейским рыцарским кодексом. У нас было всего четыре правила. Правило первое: сражаться можно лишь с тем, кто вооружен так же, как ты. Мы никогда не вступали в бой с человеком, если он был хуже защищен доспехами. Это сродни правилу не поднимать оружие на безоружного.

Он поднял второй палец.

– Правило второе: если твой враг больше не может сражаться, значит, битва окончена. Если ты вывел противника из строя, если лишил его возможности сопротивляться – прекрати поединок. Не убивай его. Правило третье: воин не убивает женщин, детей, стариков или немощных, не поднимает оружие на тех, кто сдался. И правило четвертое: мы не разрушаем сады, храмы и другие места религиозного служения.

– По-моему, замечательные правила! – заключила я.

– Наш царь строго следовал Кшатрии Дхарме, закону царей, поэтому мы вели только такие битвы, которые считали справедливыми, правыми и получившими одобрение нашего народа.

Мы оба долго молчали. Мистер Кадам погрузился в мысли о прошлом, а я пыталась представить себе время, в которое он жил. В полной тишине мистер Кадам с легкостью перестраивался с полосы на полосу, и я невольно восхитилась непринужденной ловкостью, с которой он лавировал в плотном потоке транспорта, не выходя из своей глубокой задумчивости. Улицы были переполнены, машины на путающей скорости сновали со всех сторон от нас, но ничто, казалось, не могло поколебать невозмутимости мистера Кадама.

Через какое-то время он обернулся ко мне и сказал:

– Кажется, я опечалил вас, мисс Келси. Простите. Я не хотел вас расстраивать.

– О нет, я расстраиваюсь только из-за того, что в вашей жизни было слишком много войны и вы упустили столько всего прекрасного!

Мистер Кадам с улыбкой посмотрел на меня.

– Не стоит жалеть меня, мисс Келси. Не забывайте, что это была лишь малая часть моей жизни. Я получил возможность увидеть и испытать гораздо больше, чем выпадает на долю простого смертного человека. Я видел, как мир меняется от столетия к столетию. Я видел много ужасного и много удивительного. И потом попробуйте понять вот что: даже когда я находился на военной службе, то далеко не все время проводил в походах и битвах. Наше царство было огромным и сильным. Да, мы были в любой момент готовы к бою, однако в серьезных войнах участвовали раз десять, не больше.

– Иногда я забываю, как долго вы с Реном живете! Только не подумайте, что я хочу сказать, будто вы старый или что-то такое.

Мистер Кадам хмыкнул.

– Разумеется.

Я кивнула и вытащила из рюкзака книгу, чтобы почитать про Ханумана. Вскоре я уже забыла обо всем, погрузившись в истории о занимательных похождениях обезьяньего бога. Я так увлеклась, что даже удивилась, когда мистер Кадам остановил машину.

Мы наскоро перекусили, причем мистер Кадам уговорил меня попробовать несколько разных видов карри. В результате я поняла, что не отношусь к поклонникам этого блюда, а мистер Кадам весело смеялся, глядя, какие гримасы я корчу, опалив рот острыми специями. Зато мне очень понравились лепешки наан.

Когда мы снова уселись в машину, я вытащила копию пророчества Дурги и принялась за чтение. «Змеи. Вот это точно не к добру. Интересно, какую защиту или благословение даст нам Дурга?»

– Мистер Кадам, а около Хампи есть какой-нибудь храм Дурги?

– Прекрасный вопрос, мисс Келси. Я сам об этом подумал. Да, почти в каждом индийском городе есть храмы, посвященные Дурге. Культ этой богини очень распространен в нашей стране. Я нашел один храм в окрестностях Хампи, и мы непременно его посетим. Надеюсь, мы отыщем там следующий ключ к разгадке.

– Хм.

Я снова уткнулась в пророчество. «Гада какая-то. Мистер Кадам говорил, что гада – это нечто вроде булавы или палицы, в общем, какое-то оружие. Так, теперь царство Ханумана или Кишкиндха. Мы предполагаем, что это развалины Хампи. Потом нужно найти ветку, которая гнется под тяжестью. Может быть, под тяжестью того самого плода? Дальше идут угрозы тернистые и угрозы блестящие. Что бы это могло быть? Может быть, тернистые опасности – это розовые кусты или какие-нибудь другие колючие побеги?»

– Мистер Кадам, у вас есть какие-нибудь версии по поводу блестящих угроз?

– Нет. Мне очень жаль, мисс Келси. Сколько я ни ломал голову, но так ничего и не придумал. Помимо этого меня озадачивают эти «ужасные призраки», ожидающие вас в темноте. Я не нашел о них никаких сведений, поэтому подозреваю, что эту часть пророчества придется толковать буквально. Наверное, некие духи попытаются каким-то образом остановить вас.

Я нервно сглотнула.

– А что вы думаете по поводу… змей?

– В Индии водится множество опасных змей – кобры, питоны, гадюки, королевские кобры, водяные змеи… Некоторые из них даже умеют летать.

Все это звучало просто отвратительно.

– Как это – летать?

– Конечно, они не летают в прямом смысле. Они лишь перескакивают с дерева на дерево, примерно как белки-летяги.

Я поглубже вжалась в кресло и насупилась.

– Как я вижу, у вас тут исключительное разнообразие всяких ядовитых тварей!

– О да, несомненно! – рассмеялся мистер Кадам. – Мы к этому давно привыкли, однако мне представляется, что в данном случае речь идет о змеях, которые придут нам на помощь.

Я вслух перечитала заключительные строчки пророчества:

– «Коль мудрые змеи укажут дорогу к запретному плоду, что Матери-Индии голод великий когда-то насытил, народы ее накормив, их у смерти жестокой похитил». Какой важный плод! Мистер Кадам, а вдруг наши поиски окажут какое-то влияние на всю Индию?

– Я в этом не уверен, – возразил мистер Кадам. – Надеюсь, это не так. Несмотря на десятилетия поисков, я до сих пор очень мало знаю об этом проклятии или об амулете Дамона. Разумеется, в обоих случаях речь идет о неких великих силах, но я пока не заметил, чтобы они каким-то образом влияли на судьбу всей Индии.

От этих разговоров у меня слегка разболелась голова, поэтому я откинулась на подголовник и закрыла глаза. Очнулась я от того, что мистер Кадам тормошил меня.

– Мы приехали, мисс Келси.

Я сонно потерла глаза.

– Куда?

– В то место, где хотел остановиться Рен.

– Мистер Кадам, мы в какой-то глуши посреди джунглей!

– Я знаю. Ничего не бойтесь. Вы будете в безопасности. Рен защитит вас.

– Я уже успела заметить, что за этими словами неизбежно следует прогулка по джунглям в обществе тигра!

Мистер Кадам негромко рассмеялся, взял мой рюкзак и обошел машину, чтобы открыть мне дверцу.

Я выбралась на землю и с тоской посмотрела на своего спутника.

– Мне опять придется спать в джунглях, да? Может быть, я поеду с вами, а Рен тут пока сам управиться с тем, что ему понадобилось?

– Мне очень жаль, мисс Келси, но вы нужны Рену. Без вас у него ничего не получится, хотя, возможно, даже с вами его ждет неудача.

– Ну, конечно, – простонала я. – И разумеется, вы ни словечком не можете мне намекнуть, что же это за дело такое!

– Это не моя история, и не мне ее рассказывать, мисс Келси.

– Ну да, чудно, – пробурчала я. – Скажите хоть, когда вы нас заберете?

– Я поеду в город, чтобы сделать кое-какие покупки. Дня через три-четыре я приеду сюда за вами. Возможно, мне придется вас ждать. Кто знает, сколько времени у Рена уйдет на поиски.

Я вздохнула и метнула недобрый взгляд на Рена.

– Отлично! Опять в джунгли! Ладно, делать нечего. Веди, дружок.

Мистер Кадам вручил мне бутылку репеллента с солнцезащитным кремом, добавил какие-то вещи мне в рюкзак и помог надеть его на плечи. Я испустила глубокий вздох, глядя, как он забирается в джип. Потом отвернулась, приготовившись тащиться через джунгли следом за Реном.

– Кстати, Рен. Скажи, пожалуйста, почему я должна постоянно шастать за тобой по джунглям? Может быть, в следующий раз ты, для разнообразия, приведешь меня на какой-нибудь спа-курорт или хотя бы на пляж? Подумай над этим, ладно?

Он фыркнул и направился в джунгли.

– Отлично, но знай: ты у меня в долгу.

Остаток дня мы шли через чащу.

Уже вечерело, когда я услышала впереди негромкий гул, но не сразу сообразила, что он означает. Чем дальше мы шли, тем громче становился шум. Миновав рощицу, мы вышли на небольшую поляну. И тут я наконец увидела источник звука.

Это был прекрасный водопад.

На высоком холме темнели груды камней, образовывая нечто вроде лестницы. Вода, пенясь, перехлестывала через камни, падала вниз и, разлетаясь на множество струй, рушилась в широкое лазурное озеро, лежавшее у подножия холма. Озеро окружали деревья и кусты, усеянные мелкими алыми цветами. Очаровательное место!

Приблизившись к одному из кустов, я заметила, что он как будто шевелится. Я сделала еще один шаг – и сотни бабочек вспорхнули в воздух. Они были двух видов: шоколадные с кремовыми полосками и черно-коричневые, с голубыми полосками и крапинками. Я засмеялась и закружилась в облаке разноцветных бабочек. Вскоре они снова опустились, причем некоторые уселись мне на руки и на футболку.

Забравшись на камень, нависавший над озером, я как следует рассмотрела бабочку, сидевшую у меня на пальце. Когда она улетела, я еще немного постояла, любуясь падающей вниз водой. И тут за спиной у меня раздался знакомый голос:

– Красиво, правда? Это мое самое любимое место в мире.

– Да. Я никогда не видела ничего похожего.

Рен подошел ко мне и пересадил бабочку с моей руки себе на палец.

– Вот эти называются бабочки-вороны, а другие – голубые тигры. Тигры ярче, и их проще заметить, поэтому они живут вместе с воронами, для маскировки.

– Для маскировки? Зачем им это?

– Вороны несъедобные. Строго говоря, они вообще ядовитые, поэтому другие бабочки стараются походить на них, чтобы обмануть хищников.

Рен взял меня за руку и повел по узкой тропке вдоль водопада.

– Мы разобьем тут лагерь. Присядь. Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Я отыскала ровное местечко и поставила на землю свой рюкзак. Потом вытащила бутылку воды и уютно расположилась у скалы.

– Ладно, я тебя слушаю.

Рен некоторое время расхаживал туда-сюда, собираясь с мыслями, потом заговорил:

– Мы пришли сюда потому, что я хочу отыскать своего брата.

Я чуть не захлебнулась глотком воды.

– Твоего брата? Я думала, он умер. Ты никогда не упоминал о нем, только сказал, что он был проклят вместе с тобой. Значит, он не умер и живет здесь?

– Честно говоря, я пока не знаю, жив он или мертв. Но если я жив, логично допустить, что и мой брат тоже не умер. Мистер Кадам уверен, что он до сих пор живет здесь, в этих джунглях.

Рен ненадолго отвернулся к водопаду, потом сел рядом со мной, по-турецки скрестив свои длинные ноги, и взял меня за руку. Рассеянно перебирая мои пальцы, он снова заговорил:

– Я тоже верю, что он жив. У меня такое чувство, понимаешь? План у меня такой: я хочу прочесать весь этот лес по спирали, расширяющимися кругами. Рано или поздно кто-то из нас двоих учует запах брата. Если же Кишан так и не покажется или если я за несколько дней не обнаружу его запах, мы вернемся, встретимся с мистером Кадамом и продолжим наше путешествие.

– А я что должна делать?

– Ждать здесь. Я надеюсь, что если Кишан не захочет слушать меня, то встреча с тобой убедит его. И еще я надеюсь, что…

– На что ты надеешься?

Рен помотал головой.

– Сейчас это не важно.

Он задумчиво сжал мою руку, потом резко вскочил.

– Давай-ка я помогу тебе разбить лагерь, чтобы поскорее отправиться на поиски!

Рен отправился в лес на поиски дров для костра, а я бросила на землю простую в установке двухместную палатку, пристегнутую ремнями к моему рюкзаку. «Спасибо, мистер Кадам!» Расстегнув мешок, в который была упакована палатка, я раскатала ее на ровном участке земли. Через несколько минут Рен пришел мне на помощь. Он уже успел развести костер и сложить рядом внушительную пирамиду сучьев для поддержания огня.

– Вот это прыть, – завистливо вздохнула я, натягивая ткань палатки на крюк.

Рен просунул голову с другой стороны и улыбнулся до ушей.

– У меня было достаточно времени, чтобы научиться выживанию в дикой природе.

– Я так и поняла.

Рен расхохотался.

– Брось, Келлс! Зато ты умеешь делать кучу других вещей, о которых я даже понятия не имею! Например, как ставить вот эту палатку.

Я улыбнулась.

– Натягивай ткань на стойку, вот и вся наука.

Мы быстро покончили с делом, и Рен отряхнул руки.

– Четыреста лет назад палатки были совсем другие. Внешне похожи на эту, только гораздо сложнее. И стойки у нас были деревянные.

Он подошел ко мне, дернул за косу и в порыве чувств чмокнул в лоб.

– Поддерживай огонь. Он отпугивает диких зверей. Я пойду в джунгли, хочу описать несколько кругов вокруг нашего лагеря, но вернусь до темноты.

С этими словами Рен бросился в джунгли, на ходу превратившись в тигра. Минуту-друтую я думала о нем и улыбалась, теребя косу.

Чтобы чем-то занять себя до возвращения Рена, я решила порыться в рюкзаке и посмотреть, что мистер Кадам приготовил мне на ужин. Как я и ожидала, он снова превзошел сам себя – меня ждала упаковка сублимированного цыпленка с рисом и шоколадный пудинг на десерт! Я бросила на угли плоский камень, перелила воду из бутылки в котелок и поставила его в огонь. Когда вода закипела, я сняла котелок, использовав футболку вместо прихватки, и залила кипятком свой сухой ужин. Подождав несколько минут, я набросилась на еду, которая оказалась на удивление вкусной. По крайней мере, намного лучше индейки из тофу, которую Сара готовит на день Благодарения.

Спускались сумерки, и я решила, что в палатке мне будет безопаснее, поэтому перебралась туда и свернула бабушкино одеяло, чтобы использовать его вместо подушки.

Вскоре вернулся Рен, и я услышала, как он подбрасывает ветки в огонь.

– Пока никаких следов, – сказал он, потом превратился в тигра и улегся у входа в палатку.

Я расстегнула внутреннюю часть палатки и спросила, не возражает ли он снова побыть моей подушкой. Вместо ответа Рен перекатился поближе и растянулся во весь рост. Я подползла к нему, положила голову на его мягкую шерсть и завернулась в одеяло. Вскоре я уже спала, убаюканная басовитым мурлыканьем, мерным эхом отдававшимся в тигриной груди.

Когда я проснулась, Рена уже не было, он вернулся только к обеду, когда я расчесывала волосы.

– Привет, Келлс. Я принес тебе кое-что, – небрежно бросил он, протягивая мне три манго.