Текст книги "Укрощение воровки (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)
Глава 10
– Марьяна Сергеевна, Власов в здании, – пропищало из коммутатора.
– Спасибо, Наташа.
Марьяна поправила собранные волосы, разгладила шелковую рубашку и отдернула юбку, сделала пальцами пару упражнений. И все к чему? Да к тому, что ей предстоит встреча с генеральным директором журнала, и магнатом немалой величины – Власовым Максимом Егоровичем, владелец не только журнала, но и некоторой части лесов в Сибири в размере нескольких сотен тысяч гектар. Обычно Марьяна не тушевалась в разговоре с мужчинами, многие партнеры были мужского пола, и, когда первая эрекция падала и кровь приливала к мозгам, они понимали, какая деловая жилка завернута в красивую обертку.
Власов с первой минуты понял Марьяну, и перед ним не надо было разыгрывать нелепых спектаклей с ужимками и тонким смехом. Как-то раз они даже поужинали, но ничего хорошего из этого не вышло, и в конце трапезы Максим и Марьяна с усталыми улыбками пожали друг другу руки и распрощались с пониманием того, что они друг другу не подходят. Так бывает, когда женщина и мужчина не чувствуют друг к другу ничего, кроме скупого уважения. Химия не срабатывает.
Зато у нее химия срабатывает на всяких мужланов!
Марьяна сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, успокаивая стучащее сердце при мысли о Владе.
Пройдя нелегкий путь, Марьяна иногда вспоминала, как все началось. Тогда еще двадцативосьмилетняя бизнесвумен Марьяна Карп, с обеспеченным мужем, управляла бутиками, и просто напросто изнывала от скуки среди бумаг, и жаждала попробовать себя в большем. И когда поступило предложение от крупнейшего в стране женского журнала на должность помощника редактора, она тут же ухватилась за возможность, а потом и вовсе вытеснила того, на чьем месте сейчас сидит. «Ничего личного, это бизнес», подумал тогда Марьяна, которая всей душой радела за развитие журнала и не могла смотреть, как консервативный и скучный начальник губит в зародыше все креативные, но экстравагантные идеи. Ее старание, неуемная фантазия и некоторое бесстрашие пришлись по душе Власову, и он сделал предложение о повышении. Но с одним условием – Максим повелевает, а Марьяна соглашается. И как бы не претила мысль подчиняться чужой указке, она так сильно хотела эту должность, что согласилась. И не прогадала. Власов оказался бизнесменом до мозга костей, никогда вероломно не лез в дела журнала и не давил на Марьяну, тем более глядя на график повышения продаж. Максим постоянно пропадал в своих лесах, а Марьяна ощущала себя истинной хозяйкой журнала.
Но вот Власов приехал, и что-то подсказывало, что неспроста состоится эта встреча, совсем неспроста. Чутье работало не только на новые идеи, но и на новые неприятности.
Марьяна зашла в зал для переговоров. Власов приезжал очень редко, и она не видела причины держать для него пустующий кабинет, и их встречи обычно проводились в одном из конференц-залов.
– Здравствуй, Марьяна.
Максим был греховно-хорош широкоплечей подтянутой фигурой, волевым лицом с тяжёлым подбородком, светлой щетиной на высоких скулах и проницательными глазами. Странно, что его мужской магнетизм обошел ее стороной. Видимо ее возбуждают только неотёсанные хамы, с дьявольскими глазами и пугающей натурой.
Ну вот опять!
– Марьяна, как у вас тут дела?
– Отлично, Максим. Запустили новую линию статей для мужчин, потихоньку расширяем аудиторию. На прошлой неделе говорила с Пьером, они разместят наше лого на языке на миланской неделе моды…
– Языке?
– Подиум, по которому ходят модели.
– А это не слишком символично, что наше лого будет топтать, кто ни попадя?
Что ж, у Власова всегда был свой взгляд на маркетинг.
– Это единственное место в зале, выделенное рекламе. Такова политика у дома моды Марселли. Остальные журналы, даже вог и харпер, повесятся в коридоре, а мы засветимся на каждом снимке.
– Ясно. Если считаешь, что так лучше, действуй.
– Я знаю, что так лучше.
Максим, конечно, начальник, но он не знает и сотой доли информации, которую успела наработать Марьяна за годы работы. Она вспомнила недельные переговоры с капризным лысеющим Пьером, который так и норовил пустить свои ручонки ей под юбку, но она отправила эти потные ласты туда, где они должны быть – внизу контракта у графы «подписант».
Обсуждая текущие дела с Максимом, Марьяна вновь и вновь восхищалась его способности вести такие разные отрасли, как вырубка леса и выпуск глянцевого журнала. Все знали, из какой семьи Власов. Да, да, те самые Власовы, которые контролируют поставку дерева по всей стране, от промышленных до хозяйственных объектов. И сейчас, общаясь с этим серьезным хладнокровным мужчиной, Марьяна убедилась, что он получил свои акульи бизнес-замашки вместе с молоком матери.
– Максим, если у тебя все…
– Не все, – глянул на наручные часы. – Есть момент, ради которого я и заехал сюда.
– Я слушаю, – подобралась Марьяна. Не зря она ощущала надвигающийся шторм.
В буквальном смысле – надвигающийся шторм!
Дверь распахнулась, и в кабинет вошел мужчина, стремительным шагом прошёл к Власову, и они крепко обнялись.
Пока мужчины здоровались, Марьяна округлившимися глазами смотрела на посетителя.
– Зая, ты чё такая кислая? – подмигнул Влад. Он говорил с ней так, словно они виделись только вчера, а не так, словно он два месяца назад сложил ее машину в гармошку и похерил душевное состояние на все последующие недели!
– Марьяна, познакомься…
– Макс, я уже знаком с твоей ассистенткой, – перебил его Влад, и Марьяна отреагировала почти с детской обидой.
– Я не ассистентка, а главный редактор! Максим, что происходит? – обратила хмурый взор к Власову, стараясь не реагировать на нахальный взгляд Влада.
– Влад – мой школьный друг, – улыбнулся Максим и это был один из тех моментов, когда улыбка вышла искренняя и широкая, а не скупая и пугающая, как обычно. – Я и приехал-то сюда из-за него.
– Не из-за меня, а ради делового сотрудничества, – поправил Влад. Низкий голос показался бы легким и простым, но Марьяна уловила стальные нотки и в голосе, и во взгляде, которым Влад схлестнулся с Максимом. Да тут настоящая битва титанов! Но разве Влад…
– Ради сотрудничества, – согласился Максим после молчания. – У Влада сеть СТО, «МотоВест», может слышала?
– Слышала.
Как она могла не слышать о крупной сети автосервиса? Конечно, слышала, и не раз там обслуживалась. А в последний раз его владелец, оказывается, лично чинил ее мерседес!
– Так вот, я думаю, будет хорошим промо, если мы запустим календари на следующий год с рекламой МотоВеста. Что скажешь?
«Я думаю». «Что скажешь?». Тактично и вежливо. Будто с Марьяной советуются или предоставляют выбор. Она, конечно, может выйти из кабинета с гордо поднятой головой, но, черт побери, она любит свою работу и работала бы, даже если бы ей не платили ни копейки!
– Но СТО как-то не особо вливается в наше видение…
– Ты говорила, что вы запустили линию для мужчин. Календари тоже можно обыграть, чтобы заинтересовать и мужчин, и женщин.
Конечно, Максим припас в рукаве пару козырей, которые ему в действительности не нужны. Вот насколько он умеет вести бизнес и не тыкать своей властью в нос подчиненному, как котенка в какашку.
– Да, да, у меня есть пару идей, – вставил Влад и Марьяна напряглась. Она чувствовала его взгляд и его энергетику, которая казалось заполнила кабинет, хотя тут уже не было места от энергетики Власова. Черт, да она просто задыхается в этой схватке мужских феромонов!
Но не зря Марьяна женщина, значит, ей надо использовать свои хитрости.
– Максим, – начала она осторожно, – Ты же помнишь, в следующем году мы запускаем календарь с видными политиками страны, уже провели фотосессию и отправили в печать. Не думаю, что на наших страницах есть место для …эстэошников.
Влад прихлопнул ладонью по столешнице так, что Марьяна вздрогнула и столкнулась взглядом с арктически-ледяными глазами.
– Не забывайся, зая, я ведь и укусить могу.
– Но что подумают сильные мира сего, если их место займет другой партнер? – не уступала она, игнорируя выпад Влада.
– Я и есть сильные мира сего, – отрезал Максим. Потом его голос смягчился: – Предложи им место через год, или дай по колонке на следующие двенадцать месяцев, пусть побалуются.
– Все места на три года вперед заняты, а задержка может нам навредить…
– Пусть эти толстозадые дипломаты утрутся налогами, которые я перегоняю им каждый год, – проговорил Максим, и у Марьяны прошла дрожь от стали в словах.
Разговор окончен, вот что она поняла, когда Власов встал с кресла. Хлопнул Влада по плечу.
– А мы с тобой увидимся на выходных, не забудь. Я ради этого пролетел две тысячи километров.
– Ты разве дашь забыть, – хмыкнул Влад и встал из-за стола. Они с Максимом тепло попрощались, насколько это возможно для этих мужчин, совершенно лишённых позитивных качеств, и Максим вышел из кабинета.
Влад и Марьяна остались одни.
***
– Марьяна Мальяно, звучит-то как, а!
– Даже спрашивать не буду, как ты узнал девичью фамилию моей матери.
– И правильно делаешь.
– Влад, если это все только чтобы насолить мне…
– Зая, у меня, конечно, стоит на тебя по утрам, но, в вопросе бизнеса я не смешиваю работу и личные дела.
Марьяна раскрыла ежедневник, пытаясь настроиться на рабочую волну, что на самом деле было нелегко, учитывая, какой энергетику Влада, которая буквально сносила спокойный настрой бешенными волнами, срывала с петель невозмутимость, вносила хаос туда, где раньше были холод и пустота.
Дверь распахнулась и в кабинет влетела девушка с развевающимися длинными волосами, в коротких шортиках и свободной футболке. Лет восемнадцати, если не младше.
– Уф, пока нашла туалет, чуть не описалась, – провозгласила она и плюхнулась на стул рядом с Владом. – Я не опоздала?
– Ты как раз вовремя, киса. Поиграй в телефоне, пока я решаю дела.
– Ок, – девушка уткнулась в телефон и закинула ножку на бедро Влада.
Марьяна старалась не смотреть на темную широкую кисть мужчины на белой точеной коленке. А девочка хороша, что уж скрывать. Именно тот возраст, когда красота не имеет значения, если глаза горят шальным огнем, а невинное личико и стройная фигура вопят о юности. Как она умудрилась связаться с этим монстром? Наверняка таких вот хороших девочек тянет на плохих мальчиков.
А саму Марьяну-то что к нему тянет? Уже поди не девочка, а млеет и растекается от одного присутствия.
– Обсудим основные вопросы, – сказала Марьяна, абстрагируясь от лишних мыслей. Раньше, не смотря на усталость и загруженность, ей удавалось быстро настроиться на рабочий лад, но не сейчас, пока большой палец Влада поглаживает белую коленку, которой не нужны увлажняющие масла, чтобы кожа была нежной и мягкой…
– Я хочу, чтобы наше СТО стало известным. Оно и так на слуху, но надо, чтобы дамочки не думали, что машинами обязательно должен заниматься муж. Хотя, будем честны, это так.
– Ты что, серьезно? – иронично спросила Марьяна.
– Вполне, но это не важно, – отмахнулся Влад. – Важно то, что все больше и больше женщин обращаются к нам самостоятельно, и часто очень хорошо разбираются в моторе. Так вот, Марьяна, сделай так, чтобы наши СТО захотели все женщины, – низким голосом закончил он.
– Мы постараемся выжать максимум из того, что есть.
– О да, там есть что выжимать, – хохотнул Влад, и девушка рядом с ним залилась высоким смехом.
– Ой, Влад, ну ты как скажешь.
Марьяна задавала Владу вопросы о его бизнесе, делая пометки и при этом стараясь не замечать, как пальцы девушки проходится по его плечам, играют с пуговкой черной футболки, иногда задевают темную шею…
Через час Марьяна поняла, что опасения были напрасны. Влад на вопросы отвечал быстро и профессионально, рассказал о политике компании, разложил по полкам детали, которые требовались для составления примерного плана работы, и она с удивлением поняла, как он подкован в вопросе бизнеса, и как легко с ним работается.
Ах, если бы только все осталось на уровне бизнеса…
Марьяна чувствовала небывалое опьянение рядом с этим мужчиной. Он пробуждал чувства, которых она, наверно, не испытывала никогда. Даже Адольф был ей больше старшим другом, чем страстным супругом. А все последующие связи – ничем не обязывающими встречами, которые заканчивались одинаково – скупой улыбкой и обоюдным пониманием, что дальше им не по пути.
Но с Владом все не так. Он словно влез в голову Марьяны, и даже пару раз успел сформировать ее мысли раньше, чем она сама. А этот взгляд – чёрный и темный, откровенный, но в то же время непроницаемый. Жадный, но великодушный. Вспарывающий до глубины, до сердца, до туда, куда ещё никто не доставал.
– Что ж, я примерно поняла, в какую сторону нам плыть, – Марьяна захлопнула ежедневник.
– Наконец-то, – прошептала девушка и ее нельзя было винить. Конечно, в таком возрасте только и хочется, что проживать жизнь на полную, а не торчать в кабинете, пока парень занимается делами. Парень… Боже, как по-детски, но при этом так сладко звучит это слово…
– Я позвоню тебе через неделю и предложу что-нибудь, – сказала Марьяна, сама ощущая неподъёмную усталость во всем теле. Девочка хочет гулять, женщина хочет отдыхать, такова злая карусель природы. Может из-за своего бешенного ритма Марьяна слишком рано израсходовала свою энергию? Кто знает. Поздно об этом задумываться, когда на плечах столько ответственности.
– Устала?
– Ой, да-а-а, – простонала пассия Влада, но когда Марьяна подняла взгляд, то столкнулась с внимательными черными глазами.
– Неделя была тяжёлой, – выдохнула она и тут же устыдилась своего утомленного голоса. Вскочила на ноги и обошла стол, подходя к Владу, который убрал ногу девушки, и тоже встал.
– Моя помощница Наташа свяжется в твоим…твоей помощницей, – запнулась, стараясь не думать, сколько помощниц вьётся вокруг этого молодого красивого мужчины. Красивого?!.. Да, опасно красивого под этой мрачной сущностью. – Кстати, на счет оплаты за ремонт машины…
– Вопрос закрыт, – отрезал Влад, и у Марьяны не нашлось сил спорить, поэтому вернулась к теме, в которой чувствовала себя максимально уверенно.
– Надо работать в ускоренном темпе, пора пускать на печать материал, чтобы избежать накладок в типографии. Ты можешь выслать мне свои предложения, – тараторила она, копошась в ежедневнике. – Тут моя электронка, и ватсап. Отвечает в основном Наташа, но если что-то срочное…
– Ты кушала?
Марьяна подняла взор, и…
Сердце застопорилось, слова вдруг пропали, исчезли, а язык прилип к нёбу от столкновения с неизбежностью, с правдой, которая рубит, колит и колошматит, наотмашь и с размаха, снося голову с плеч и вырывая сердце из груди.
– Мне пора, – глянула на наручные часики. – Уже девять…
– Я не время у тебя спросил.
Она хотела привычно съязвить, но не смогла. Ложь застряла в раздирающем горле, не желая срываться с губ, пересохших и приоткрытых от взгляда Влада на них.
– Перекусила на обеде.
– Перекус не еда. Где ты обычно ужинаешь?
– Дома. С дочерью.
Вот так, правду в глаза. Ту правду, которая звучит между слов. Ту, которую не надо выговаривать внятно и по слогам. И так ясно, что значит дочь для Марьяны – любовь, стабильность, тихие вечера, фильмы вдвоем, пикники на балконе. Жизнь.
– Она неплохо готовит.
– Как ее зовут? – спросил он и Марьяна усмехнулась.
– Ты и так знаешь, зачем спрашивать?
Влад пожал плечами, словно сбрасывая груз. Мысли. Планы. Возможности.
Это и есть правда. Без внятных слов по слогам, когда и так ясно, что…
– Пока, Влад.
– До встречи, Марьяна.
И лучше бы он ёрничал и язвил, клоуничал и издевался, чем был таким непреклонно-прямым и откровенно-прямолинейным.
Марьяна вышла из конференц-зала и зашла в уборную. Закрыла дверь на защелку.
Прокрутила воду до упора, и под шум воды никто не услышал ее глубоких вдохов и выдохов, в пустоте холодного мрамора и натертых зеркал никто не увидел ее слез.
– Влад, я вообще не поняла, что там произошло в кабинете, – капризно-строгим голосом сказала Алена, садясь в машину.
Влад молча завел двигатель. Постоял пару минут, не отрывая взгляда от входа в бизнес центр. Хрупкая фигура, с толстыми папками в руках, вышла из здания и села в темно-красную машину. Выехала благополучно с парковки и повернула на светофоре, в сторону своего дома.
Влад двинулся с места.
– Это она, да? Это из-за нее? – чуть плаксивым голосом спросила Алена. – Если ты думаешь, что я такое стерплю, то ты ошибаешься. И вообще, что ты в ней нашел? Она ж с прицепом…
– Заткнись, – процедил Влад, глядя перед собой, и она замолкла от резкости тона и от пугающих желваков под чеканными высокими скулами.
– Куда мы едем? – смогла только спросить, когда увидела, что они изменили направление.
– Тебе пора домой.
Алена хотела вспылить, сказать, что ночь только началась, и он обещал взять ее в тот модный ресторан, но мрачное молчание мужчины пугало, поэтому она не решилась возразить, а лишь спросила:
– А ты?
– Тоже.
Домой. Где его уже никто не ждет.
Глава 11
Август неумолимо и скоротечно сдавал свои позиции день за днем, час за часом переливаясь от бодряще-жаркого к лениво-теплому окончанию лета. Зори наступали позже, и все раньше солнце спешило укрыться горизонтом.
Роман ехал по просёлочной дороге, которая вела к Аслановым. Приятно и привычно двигаться по проторенному за два месяца пути. Выехать из города, подальше от шумных дорог, бетона и стекла, от высоких кранов, стремящихся ввысь, как антенны радиоприемника. Заехать в пригород, в двадцати минутах от столицы. Хоть он и входил в юрисдикцию города, а ощущение, словно переносишься в другую вселенную со своей атмосферой, узкими улочками, низкими домами и даже своеобразным говором.
– Капитан Львов, прошу, проходите, – встретил Михаил Демьянович у ворот.
– Забыли? Только по имени, – Роман пожал сухонькую руку с тонкими пальцами. Диана была права, ее отец совершенно непригоден для домашних дел.
– Всё привычка с работы. Там хоть двадцать лет проработали вместе, а субординация дело святое, – взмахом руки пригласил в маленькую беседку на заднем дворе.
– Тогда без звания, – настоял Роман, и Михаил Демьянович закивал, хотя можно быть уверенным, что к следующей встрече он забудет о своем обещании. – Как продвигаются дела? Больше не было накладок в цеху?
– Вроде наладилось, вроде пока тихо. Вот только, знаете, Роман, ощущение у меня вот тут, – постучал по груди, – неспокойное.
– А в чем дело?
– Сколько лет я проработал в чертежах, сколько подлодок мы запустили… Если так подумать, наши воды, как суп с клецками. Поверхность ровная и гладкая, а в глубине целые полчища подлодок разных стран. А сколько людей там обитает, столько дней без солнца…
– Вы говорили насчет тревоги, – Роман чуть улыбнулся над привычкой Асланова уходить от темы. – Что вас натолкнуло на такие мысли?
– Ах да. Сколько мы построили, в воду погрузили, расчертили и даже потопили, много было случаев, когда что-то не по плану, что-то не в сроки, горит да полыхает в руках. А в этот раз как-то слишком уж все со скрипом, как проржавевшая подлодка, которую надо починить, да все инструментов не хватает.
– В этот раз дела обстоят немного серьезнее, – осторожно сказал Роман. – Но помните, возможные неприятности говорят, что мы идем по верному следу. Это как тыкать палкой в пчелиное гнездо. Вот мы и пробуем, тычем и возможно что-то уже разворошили.
– Неправильные пчелы с неправильным медом, – тихо засмеялся Михаил Демьянович и достал ментоловые тонкие сигареты. По саду поплыл аромат, нетипичный для мужчин, но подходящий именно Асланову, высокому и сухощавому, с одухотворенным выражением лица и пронзительным взглядом из-за толстых линз очков.
– А может старческое это все, Роман Алексеич, – стряхнул пепел в тяжёлую пепельницу из красного стекла. – Я ведь моложе не становлюсь, да и Аля уже в годах. Кто знает, сколько бог нам отмерил? Вот у меня родители, совсем молодые ушли. Хотя тогда и годы другие были, тяжёлые, голодные. Война забирала горстями, не считая, сколько душ уходит в одной охапке, что детских, что взрослых. Война вообще вещь такая. О ней так за сигаретой и в такой солнечный день говорить грех. Сколько бед, сколько бед…
– Михаил Демьянович, – Рома опять остановил поток мыслей. – Вам не за что беспокоиться. Вы еще совсем молоды, даже на пенсию не вышли. А Альбина Марковна так вообще юная красавица.
– Да, Аля у нас как была первой красавицей, так и осталась, – мужчина обратил взгляд в сторону дом, будто сквозь стены пытаясь разглядеть жену или почувствовать. А может, действительно почувствовал, потому что в этот момент из-за угла вышла супруга Асланова.
Рома встал и забрал из ее рук поднос.
– Ромочка, пришли и сели так скромненько. Что ж домой не зашли?
– Это я заболтал нашего капитана. Видишь, как обрадовался тебе, – с хитрецой улыбнулся Михаил Демьянович.
– Что вы, я с вами хоть целый день просидел бы, была б возможность, – не лукавя, ответил Рома.
Альбина Марковна расставила высокие бокалы, ведерко со льдом и массивный кувшин, наполненный ягодным компотом, и Роман принялся его разливать.
– Давайте к нам, Альбина Марковна.
– Я бы с радостью. Только сейчас гости придут, а у меня тесто не мешано.
– Гости? Извините, я наверно не вовремя заявился. Не знал, что…
– Капитан Львов, оставить! – отчеканил Михаил Демьянович. А ведь этот пожилой мужчина отправил на своих кораблях и подлодках не одного военного.
– Это коллеги Миши. А вы обязательно должны быть за столом. Прошу вас, не оставляйте меня с этими технарями, – громко и очаровательно прошептала женщина. – Сейчас и Диана придет, ее на работу вызвали. Мы все ее ждем, – быстрая улыбка Роману, и тот улыбнулся в ответ.
Конечно, он приехал не ради Дианы. Как и все прошлые разы, этот визит ничем не отличается от предыдущего. Кроме того, что теперь, отъезжая, он будет ждать, когда Диана включит свет в комнате. Как он раньше без этого спал спокойно?
Альбина Марковна зашла в дом. Рома принес папку с бумагами, в которые они с Михаилом Демьяновичем погрузились почти на час. И эта беседа, несмотря на множество технических терминов и характеристик, которыми сыпал Асланов, была приятна и интересна Роману, ведь он, находясь на службе, не успел со своим отцом провести столько же времени. Лишь помнит большие надежные руки, которые учили плавать, и басистый подбадривающий голос, которые направили по правильному течению, отправив в военно-морскую академию.
– Старческое то, – отмахнулся в конце беседы Михаил Демьянович. – Вот с вами, Роман Алексеич, поговорю, и так спокойно на душе. Умеете вы заряжать людей уверенностью, – и посмотрел на Романа изучающим взглядом.
– Служба, видимо, научила. Бывают моменты, когда нет надежды на успех, а за тобой целый взвод. Тут нет места слабости.
– Тем более, когда дело касается океана.
– Тем более, когда дело касается океана. Несмотря на новые технологии, если шторм, то это шторм, и его никакими радиоволнами не сбить. Хотя у нас есть реактивы, которые вызывают дожди и грозы, или наоборот разгоняют тучи. На воде все по-другому. Тысячи миль вокруг, а ты на таране. За тобой моряки, а перед тобой шторм, – сказал Роман, впервые в жизни разговаривая с кем-то так открыто и свободно о своей работе.
Они еще поговорили на общие темы, и Роман убедился, какой интересный и разносторонний Асланов, ведь не зря в свое время они с отцом так сдружились.
– Эх, какой был человек наш Алексей Матвеич. Меня когда на север сослали, так я уж отказываться хотел. Тогда пришел твой отец, Роман, вот так сел напротив меня, как ты сейчас сидишь, и сказал, что если я отступлю, отвернусь и уйду, то упущу дело всей жизни. Он мне тогда так и сказал – стисни зубы и терпи, терпи, что есть мочи! Ради детей своих, ради потомков, ради родины! Нам нужны такие люди, как ты!
Спазм сжал горло. Жаль, не успел Рома вот так посидеть с пожилым отцом да поговорить по душам.
– Так что, Роман, я вашему отцу по гроб жизни обязан. А теперь и вам.
– Михаил Демьянович…
– Нет, – поднял узкую ладонь. – Я знаю, как много ресурсов отнимает вся эта канитель со слежкой и поиском…Это ладно… И вас, Роман, понимаю, как тяжело иногда приходится с Дианой.
Диана. Как по-другому он реагирует на это имя, даже если услышит где-то в стороннем разговоре. Теперь под этим именем у Романа есть точная картина определённого человека.
– Диана – большая молодец, – искренне похвалил он. – Она старается ради семьи, ради близких. А ей, поверьте, тоже нелегко.
Тем более с ним, который привык, чтобы все было, как он сказал.
– Диана у нас с детства была большим ребенком. И в прямом, и в переносном смысле. Ростом в меня, самая высокая в классе, да и во всей школе. Сколько раз прибегала со слезами…
Голос мужчины дрогнул, а Роман сжал зубы. Будучи высоким юношей, для него это было плюсом, и не мог представить чувств девочки-подростка, выделяющейся в толпе.
Дети бывают жестокие, и не по-взрослому жестокие, неприкрытые любезностями и приличиями, не обросшие панцирем и броней, они могут как жалить смертельно, так и раниться смертельно в попытке самих себя защитить.
– Задирали ее постоянно. Она виду-то не дает. Домой придет, уроки сделает и к книжке. Никогда не говорила ничего, не жаловалась. Почему-то думают, что рост дает преимущество в силе. Это совсем не так, тем более для девочки. Мы с Алей не научили дочерей защищаться, а больше учили обращаться к голосу разума. А потом наш ребёнок за это же и поплатился, – голос Михаила Демьяновича дрогнул, а глаза заблестели. А Роман представил, с каким удовольствием раскрошил бы зубы каждому, кто задирал его Диану.
Опять это «его». Откуда вообще взялось?…
– Анечка, вторая наша, она уже бойкая, себя в обиду не даст. Не знаю, в кого такая. Сашенька же наоборот, как аленький цветочек, тепличный, за которым уход нужен. А Диана…
– Роза с шипами, – вырвалось у Романа и Михаил Демьянович закивал головой.
– Как верно вы сказали, Роман Алексеич. Только у нас – Диана с шипами, – помолчал и добавил: – Все думаю, как они сами, если вдруг что со мной… Аня-то под защитой, ее Назар как стеклянную бережет. Саша еще молода, в город стремится. А Диана и Аля… Назар, конечно, их не бросит, к себе захочет забрать, но они не дадутся, знаю. Останутся в этом доме, на краю города. А зимой тяжело бывает добираться, да и опасно.
– Вы еще так молоды …
– Да все старческое. Вас это совершенно не должно касаться. Приношу свои извинения, Роман. Просто мысли вслух. У вас-то как операция завершится, своя жизнь начнется. Сейчас это просто фарс, игра на публику. Как и вся наша жизнь.
Таков был Асланов – задумчиво-суетливый, перескакивающий с темы на тему, но при этом столько золотых крупиц можно было собрать по его словам, что хватило бы на целую книгу мудростей.
И прав Михаил Демьянович. Фарс все это. Игра закончится, и вернется Роман на службу, в свою жизнь, свободную и точно-расписанную, и, судя по развитию отношений с Дианой, она не захочет его больше видеть. Да и должен ли он сам рисковать и переступать тонкую грань, которую переступать нельзя?
«Сразу будет понятно, что у вас ко мне ничего нет!», сказала Диана как-то, и теперь ясно, что его зацепило в этой фразе. Она выделила именно его к ней отношение, а про себя промолчала. Потому что есть чувства. Эти изменения, которые Диана, возможно, скрывает даже сама от себя, уже заметны. Роман прекрасно в них разбирался, но закрывал глаза и не хотел замечать.
Можно приятно провести время с Дианой и разорвать связь, как только все зайдет слишком далеко, как он делает обычно. Чувства могут быть скоротечны, Рома не раз в этом убеждался. Не захочет ли он свободы через месяц, полгода, год? И сможет ли потом не возненавидеть себя за ее слезы? Вряд ли Диана согласится на те условия, в которых он привык жить и в которые загонял все связи с женщинами. Слишком Диана чувствительна для голого секса, слишком чистоплотна для простого расчета.
К тому же, проведя среди Аслановых столько времени, сидя за одним столом с Михаилом Демьяновичем, слушая его мысли и говоря с ним о том, о чем Рома не говорил ни с кем другим, даже с родным братом, он не имеет права ранить Диану. А он ранит. И так уже сколько раз ранил…
Роман вскинул голову и посмотрел в сторону калитки, и через пару секунду увидел Диану, с сумкой и пакетом в руках. Она замерла у крыльца. Карие глаза озарились мягким светом, когда они встретились взглядами.
Роман безразлично кивнул и отвернулся, надевая равнодушную маску.
Ему не надо было оборачиваться, чтобы видеть, как хмурятся брови Дианы, как поджимаются губы, а взгляд снова наполняется скрытой обидой и враждебностью.
– Хорошо, перестала по дому что-то чинить да латать, – сказал Михаил Демьянович. – Я не то что молоток, даже иголку в руки взять не могу, и раньше Диана занималась сложными работами. А на прошлой неделе пришла и говорит – нашла бригаду, и по цене сошлись.
Рома улыбнулся. Как бы Диана не строила из себя непробиваемую и сильную, ей нужны мужская сила, подсказки и поддержка.
Будет, тот кто поддержит. И как бы сильно он не стискивал зубы, это все фарс. Игра все.
Приехали коллеги Михаила Демьяновича – Антон Иванович, мужчина лет шестидесяти, и его молодой помощник Алексей.
Мужчины зашли в дома, а Диана пошла к летней беседке, чтобы убрать посуду и бумаги за мужчинами.
Когда она только завидела машину Романа, сердце ее застучало быстрее, и ноги понесли домой в ускоренном шаге. Показалось ли ей, или действительно после ужина у Вероники Степановны неделю назад, между ними что-то проскочило? Тоненький, зыбкий лучик симпатии…или как называть то ощущение жара и волнения в груди каждый раз, стоит подумать о Романе? А думала она о нем чуть ли не ежеминутно…
Диана открыла калитку и тут же нашла взглядом высокую фигуру Романа в синей футболке и черных джинсах. Обычно в строгом костюме и при галстуке, теперь он выглядел по-домашнему и близко, и Диана не удержала улыбки, когда столкнулась с ним взглядом.
А потом…
Ледяная буря завьюжила в сердце. Заковала трепыхающиеся артерии, перекрывая доступ крови к капиллярам от холода и безразличия, что она увидела в серых глазах Романа. Словно глянула в промозгло-арктическую долину, затянутую серыми жалящими снегами, и ни капли света не может растопить ту стужу.
Как можно оказаться такой глупой, такой невежественной, такой…идиоткой?! Чтобы поверить, что такой мужчина, как Роман обратит на нее внимание, заметит что-то, чего она сама в себе не видела! Где он и где она! Можно ли быть еще глупее, чем она есть сейчас?!
Наверно можно. Нет, не так. Нужно было Диане почувствовать себя еще хуже, чтобы разом затушить и загубить крохотный лучик надежды, когда она, наводя порядок в беседке, взяла в руки черную папку на столе и оттуда выпали листки, и, складывая все обратно, она заметила рисунок.
