Текст книги "Укрощение воровки (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)
– Ага, конечно, – иронично сказала Марьяна, и заговорила деловым тоном: – Прошло уже два месяца после аварии, а счет я так и не получила. Если хочешь, давай обратимся в страховую…
– Стопэ, стопэ, – Влад вытащил из кармана сигареты. – Ты щас за какие деньги говоришь?
– За ремонт. Я получила машину в первоклассном состоянии, спасибо. Но хотелось бы закрыть вопрос с оплатой…
– Это что, шутка? – крепко затянулся сигаретой.
– Я сама не знаю, что происходит. Может, в бухгалтерии напутали…
– Я имею в виду, твои слова, – Влад сплюнул на грязный пол. – Ты шутишь?
– Влад, мне не до шуток. Твоя дорога была главной, я виновата, признаю. Хватит уже кота за яйца тянуть, скинь расчетный счет и сумму, я перегоню.
– Это у меня щас такое ощущение, что ты меня за яйца тянешь, – процедил Влад и зло хохотнул. – Хотя, я совсем даже не против такого.
– У меня через две минуты совещание, так что оставь эти шутки для своих Алл, – съязвила Марьяна, но в женском голосе сквозило раздражение.
– Ого, и имя помнишь, – ухмыльнулся Влад и услышал злобное пыхтение в трубку. – Я и сам забыл, кто там был после…
– Мне плевать, сколько баб проходит через твою постель. Влад, ты реально меня задерживаешь. Если сегодня до вечера не скинешь данные, я сама приеду в СТО, где ты работаешь, и поговорю с директором.
– А знаешь, Марьяна, давай сделаем так, – отступил он. – Потерпи недельку. Тут у нас реально запарка…с бухгалтерией. А через неделю, – впечатал окурок в пол и затоптал ботинком. – И с директором поговоришь. И счет я тебе выпишу.
– Ладно, – быстрый вздох, и женский голос вдалеке: «Марьяна Сергеевна, время». – До связи через неделю.
– До встречи, Мальяно.
– Что?! Откуда ты…
Конец вызова.
Глава 9
Что тут делает эта женщина, Диана не знала.
Да и не было времени размышлять, потому что, как только она вошла в квартиру матери Романа, как все вокруг завертелось, закружилось в приветствиях, неловких улыбках и красных щеках Вероники Степановны и Дианы. И, конечно же, очаровательной улыбки красотки, с которой Роман Алексеевич болтал на вставке восемь минут.
Может, сделать лоботомию и вырезать из воспоминаний эту злосчастную цифру? Неплохая идея.
– Проходите, проходите, – бормотала Вероника Степановна, поглядывая на Диану. Подкинула под ноги тапочки, и засуетилась вокруг.
Может она – друг семьи, которая так близка к Львовым, что Роман приглашает ее на знакомство своей матери и невесты? Или она та, которая ждет, когда он избавится от ненужных обязательств и вновь будет свободен, чтобы связать себя узами с той, которая того достойна?…
– Не спи, – отдернул ее Роман, и Диана поняла, что все еще стоит у порога, сжимая в руках сумку. – Давай сумку, я повешу.
– Нет, нет, я кое-что возьму … то есть с собой возьму …
– Тут воров нет, – отрезал он, и Диана замерла с округлившимися глазами. Затем с красным, как помидор, лицом, начала копошиться в сумке, и не заметила строгого взгляда Вероники Степановны к сыну, а Рома чуть не выматерился сквозь зубы.
– Вероника Степановна, – Диана смахнула с лица упавшие пряди. – Я тут кое-что вам взяла…
– Ну что вы, не стоило, – пролепетала женщина, но с довольным лицом приняла маленький бумажный пакет.
– Да там ничего особенного. Не знала, что подобрать…Я ведь только в книгах хорошо разбираюсь, то есть в их сортировке. Я работаю в библиотеке. А эти книги тоже из библиотеки. Но не рабочей, а из домашней…
Заткнись, Диана!
Вероника Степановна раскрыла пакет и вытащила маленький томик. Книжка, на первый взгляд, казалась старой, припухлой от постоянного пользования, с чуть потрепанными краями и жёлтыми страничками. Но при ближайшем рассмотрении было заметно, как любовно оформлен переплет, отделанный плотной синей тканью, тонкую бирюзовую ленту вместо закладки. Надпись на обложке «Сергей Есенин. Стихотворения. Поэмы» обведен серебристой краской, а между страниц вплетены полароидные снимки.
– Я сама починила ее… Сделала что-то наподобие стихов с иллюстрациями. Это мое…хобби, – улыбнулась Диана дрожащими губами. Почему она не подумала о том, что на первую встречу с матерью жениха, хоть и фиктивного, не принято приносить дряхлую книгу, хоть и любовно оформленную? Надо было купить коробочку дорогих конфет и красивый шарфик, а она…
– Диана, – Вероника Степановна прижала книжку к груди. – Это…великолепно.
Потянулась к Диане, и ей пришлось сложиться в три погибели, чтобы маленькая ростом женщина смогла дотянуться до ее щеки и оставить крепкий поцелуй.
– Ого-о-о, – красотка с выставки подошла к Веронике Степановне. Диана заметила ее взгляд, обращённый на книгу, и ожидала какой-нибудь колкости, но женщина с придыханием проговорила: – Теть Вера, вы же Есенина с дядь Лешей до дыр зачитывали! – подняла сияющие темно-зеленые глаза. – Диана, вы попали в точку, теперь Вероника Степановна с этой книгой не расстанется даже во сне. Ах, простите мою пустую голову и одного невоспитанного человека, который даже не удосужился нас познакомить на выставке! – строгий взгляд на Романа. – Я Марьяна, сестра Романа.
– Очень приятно, – ответила Диана, пожимая тонкую мягкую ладошку, – Очень, очень принято. Рада знакомству, – бормотала и вновь покраснела. Лоботомия отменяется.
– Так, дамы, с сантиментами закончили. Шагом марш с порога, – приказал Роман.
– Капитан первого ранга Львов, отставить приказной тон! – не уступая в твердым нотках, отрезала Марьяна: – А то ты нам девочку смотри, как напугал. Диана, проходите, проходите….
Пока Вероника Степановна суетилась на кухне, а Романа отправили в магазин, Марьяна провела маленькую экскурсию по квартире Львовых. Она водила Диану из комнаты в комнату, понемногу рассказывая историю семьи, показывая на рамки с фотографиями и описывая, кто на ней изображён. Заглянули в маленькую комнату, бывшую кладовой, а ныне библиотеку, и среди мебели, обстановки, фотографии Диана словно окунулась в те далекие советские времена, когда к соседям заходили за горсткой сахара, а оставались на чай.
– Вот и наш Ромка, – Марьяна взяла с полки фотографию. – Тут ему вроде двенадцать.
С желто-бежевого снимка на Диану смотрел серьезный подросток, на лице которого уже тогда проявилась хищная безжалостность и упрямство в сведенных бровях.
– А та фотография семейная, – Марьяна кивнула на верхнюю полку. – Диана, не могли бы вы подать?
Диана достала снимок, и Марьяна с искренним восхищением проговорила:
– Вот везет с таким ростом! Я метр с кепкой, всегда табуретку с собой таскаю, еще и в школе была последняя в шеренге.
– Поверьте, быть самой первой тоже не особо принято, – хмыкнула Диана.
– Зато, наверняка, могли дать отпор любому хулигану! А вот мне постоянно приходилось звать Диму или Ромку. Сперва они разбивали носы всем в школе, потом и меня наказывали. Было за что, – хихикнула Марьяна. Затем взяла с полки фотографию высокого русского мужчины и миниатюрной черноволосой красавицы. – Мои родители, – тонкий палец нежно очертил лица. – Они погибли в аварии, когда мне было двадцать.
– Марьяна, извините, – пробормотала Диана. – Я…
– Это я должна извиниться, Диана. Вы пришли в гости, а я тут со своим хлюпающим носом, – помотала головой Марьяна и Диана подивилась, как быстро она надела маску беззаботности. – Моя мама была итальянкой, а наши с Ромой папы – родные братья. Вот так я потихоньку знакомлю вас с родными жениха, – хитро улыбнулась.
– Я…мы еще не решили… то есть Роман Ал…Рома, мы с ним не говорили, – щеки Дианы вновь покраснели.
– Ой, да бросьте. Для Ромки привести вас в родительский дом, это как принести присягу.
Диана тактично отмолчалась, не представляя, чем весь этот фарс обернется потом, когда придет время разрыва. Почему она в самом начале не подумала, как глубоко придется увязнуть во лжи? Уже дошло до знакомства с родителями, а ведь это не шутки! По крайней мере, для Дианы. Так неловко приходить в этот дом, прикасаться к их жизни, разглядывать фотографии и ходить по комнатам, зная истинное положение вещей…
Хотя, знай Диана с самого начала развитие событий, смогла бы отказаться от фиктивного брака? Нет. Потому что любила своих родных, заботилась о них, и готова была поставить на кон свою свободу…и сердце?…
Вероника Степановна угощала их утиной грудкой с хрустящей корочкой снаружи и сочным мясом внутри.
– Это восхитительно! – не удержалась Диана. – Сколько мы с Сашей готовим утку, корочка всегда пережаривается, а мясо получается, как разжеванная резина. А у вас, Вероника Степановна, вышло идеально.
– Спасибо, спасибо, кушайте. Я как засела на пенсии, так и начала пробовать то, чем не занималась в молодости. Это раньше три проглота стояли над душой, приходилось готовить то, что вкусно и сытно.
– Не представляю, как вы с тремя мужиками справлялись, – вставила Марьяна. – Я сейчас чашку кофе не успеваю заварить, а последний год вообще Алекса все делает. Каждый раз удивляюсь, где она научилась так готовить в пятнадцать лет?
– Ты думаешь, откуда у нее рецепты? – усмехнулась Вероника Степановна.
– А то я смотрю, у тебя, мать, что ни день, то деликатес, – сказал Роман. Посмотрел на Диану: – Что налить? Сок? Воды?
– Сок, спасибо, – пробормотала она, чувствуя себя настоящей дикаркой. Ну как можно млеть от одного только жеста мужчины? Это всего лишь сок, Диана. Прекрати пялиться на Романа Алексеевича, словно он расстелил перед тобой красную ковровую дорожку!
– Ой, а что это я сижу! – Марьяна соскочила со стула. – Теть Вер, и вы молчите!
– А что я? Что такое?
– Я ж вино принесла, и забыла вытащить! – побежала в коридор и вернулась с удлиненным трубчатым пакетом. Вытащила фигурную бутылку и провозгласила: – Из самой Франции! Ром, открывай. Диана надеюсь, вы пьете белое вино…
– Диана не пьет, – тут же отозвался Роман, принимая бутылку.
– А ты что, ей старший брат? Конечно, Диана выпьет этого благородного вина. Я ж не боярышником собираюсь ее поить.
– Еще не хватало, – хмыкнул Роман, да так хмыкнул, словно у него в руках было полное право принимать решения за Диану.
– Я, пожалуй, попробую, – вставила Диана. Конечно, будь они наедине, она бы не пожалела самых острых ответов, но не сейчас, сидя в светлой кухне Вероники Степановны и уплетая ее ужин.
Романа повернул к ней голову и вздернул темную бровь.
– Так, Рома, прекращай свои замашки! – вскликнула Вероника Степановна, и достала из шкафа бокалы для вина и штопор. – Ты что же, предлагаешь нам троим пить, а Диане просто сидеть и смотреть? Вот удумал!
Вино разлили по бокалам, и Диана сделала глоток. Вкус терпкого винограда на языке вызвал ощущение, что они сидят не на городской квартире, а во французском Провансе, на веранде плантаторского дома, у лавандового поля, и смотрят на солнце сквозь игристое вино в бокале.
Диана блаженно закрыла глаза и тихо простонала:
– М-м-м.
Только Роман собирался сделать глоток вина, как замер.
Это что, блядь, такое было?
С каких пор бледная, застёгнутая на все пуговицы, прилизанная Диана умеет так стонать? Низко и тихо. Так, словно только встала с постели и по ее выгнутой голой спине проводят языком, а она сводит бедра теснее, чувствуя возбуждение…
Твою ж…! Ему определенно нужен качественный, жесткий трах.
Бросил косой взгляд на Диану.
И завис на капле вина на ее губах.
Сжал кулаки и глубоко вздохнул, отгоняя жгучий порыв схватить Диану за шею, приблизить испуганное лицо к себе и…
– Рома-а-а, – услышал он, и очнулся. Марьяна смотрела на него веселыми глазами и с протянутым бокалом. Наполнил бокал сестры, как на автомате, и сам сделал глоток, чтобы прочистить горло.
Приплыли, блядь.
Еще раз посмотрел на Диану, чтобы убедиться, что ему все привиделось, и рядом сидит не та, которая может вскипятить кровь мужчины, а та самая бледная, серьезная Диана.
Но вместо этого заметил теплый блеск в карих глазах, когда она говорила с Вероникой Степановной и слушала рассказы той о поездке в Америку. Смотрел на длинные пальцы, которыми Диана жестикулировала, рассказывая что-то, к чему Роман даже не прислушивался. А когда она услышала про океан, на ее губах заиграла мечтательная улыбка.
– Вот бы увидеть, – проговорила она, и с детским восхищением улыбнулась. – Я даже на море никогда не была.
– Никогда? – повторил Роман, который успел намотать тысячи миль по всем водам, на которых ходят военно-морские суда страны. Он даже сейчас вживую представляет, каково это, быть в воде, чувствовать плавное покачивание, ощущает солено-йодный аромат, помнит все проявления недовольства водной стихии. Роман знал, что Диана никогда не выезжала в дальнее зарубежье, но ведь и тут достаточно красивых мест и курортов.
– Ром, как такое можно не знать? Я думала, ты, как бывалый моряк, проводишь тест на знание морских терминологий, – Марьяна внимательно посмотрела на него.
– Да, как-то случая не было поговорить, – пробормотал Рома. Да уж, как же мало общих тем для разговора они затрагивали. Увлечение Дианы ремонтом и восстановлением книг казалось легким хобби для коротания времени, а она, оказывается, занимается этим чуть ли не каждую минуту свободного времени, и увлеклась сразу после окончания школы. А еще Диана также, как Вероника Степановна, любит экспериментировать, пробуя самые разные рецепты с кухонь всего мира. А еще Диана никогда не видела моря…
Вероника Степановна взяла в руки сборник, который подарила ей Диана. Села у окна, нацепила очки на кончик острого носа, раскрыла страницу и тихим хриплым голосом зачитала:
«На белом снеге оттиск лапок
Медлительных гусиных стад,
И звонче голос нежных маток
И смех косматых жеребят.
За сетью снежной паутины
Зимующий темнеет стог.
И, как старухи, горбят спины
Деревья вдоль больших дорог»
Затем передала Марьяне раскрытую книгу и показала снимок.
– Смотри, Маруся, какая красота! Диана, вы сами фотографировали?
– Некоторые сама, а есть фотографии, которые делала Анна, наша средняя сестра.
Марьяна смотрела на изображение ноябрьской реки, пока еще не затянутой льдом, но уже готовой к морозному прикосновению декабря, а хмурые тучи нависали низко и грозно. Затем внимательно осмотрела саму книгу, проверила целостность страниц, прочность переплета, аккуратные стежки, и прицокнула.
– Отличная работа, Диана. Сейчас хэндмэйд очень высоко ценится. Не думали заниматься этим всерьез?
– Что-о-о? Ой, нет. Это я так, для себя дома занимаюсь. Иногда на работе, когда посетителей нет.
– Работать в библиотеке – мечта моей молодости, – улыбнулась Марьяна. – Это кажется таким романтичным.
– Может раньше так и было, а сейчас библиотеку переводят на электронный портал. Финансирование совсем скудное, и нам самим приходится чинить старые книги. Так еще и таскать тележки, переставлять, сортировать. Особенно, когда новую литературу привозят, так вообще можно спину надорвать.
Рома слушал рассказы Дианы о работе, потом спросил:
– Ты таскаешь тяжести на работе?
– Приходится, – пожала плечом Диана. – Тем более я там самая высокая и сильная, – засмеялась она, и вновь повела плечом.
Рома прочистил горло и сказал:
– То, что ты выше других, еще не говорит, что на тебя можно повесить тяжести.
– Да мне не трудно, – беззаботно ответила она.
– Диана, это вредно для здоровья.
– Да я и дома занимаюсь такой работой, там без таскания никак. Папа не может заниматься домашними делами. А Сашка… она слишком домашняя, – очередное пожатие плечом и Диана поморщилась над своей дёрганностью. Но как ей сидеть спокойно под взглядом Романа, и наблюдать, как четче прорисовываются черты его лица? Диана отогнала желание покорно поступить взор. Видимо, именно так ощущают себя солдаты, стоит Львову кинуть на них один из подобных взглядов.
– Значит, с сегодняшнего дня ты этими делами не занимаешься, – совершенно хладнокровно и спокойно сказал Роман. Он приложил все усилия, чтобы не стукнуть кулаком по столу и не заявить, что отныне Диане запрещается носить что-то, что тяжелее ее пустой головы, в которой, видимо, осталось не так много мозгов, раз она не понимает, как физический труд может отразиться на женском здоровье. Но они не одни. Рядом мать и Марьяна, которые хоть и делают вид, что изучают подарок, но все-таки их острые ушки улавливают каждое слово.
А если бы были одни, как бы он ее убедил?…
Все, пора с этим завязывать!
Роман рывком встал из-за стола.
– Я курить.
И так стремительно вышел из комнаты, что Диана и слова не успела сказать, а осталась лишь с открытым ртом глядеть в широкую спину.
– Диана, вы не серчайте на него, – вдруг сказала Вероника Степановна. – Такая у него работа. Я сама сколько пыталась его отучить. Не хватает ему женской руки.
– Ой, и не говорите, тёть Вер. Димка хоть и не военный, характером не лучше, – вставила Марьяна. – Я им даже советовала сделать прививки от бешенства.
– Скажешь тоже, – хрипло засмеялась женщина, и начала убирать со стола.
Сперва Диана сидела, словно пришибленная, после слов Романа, его взгляда, и тихо-устрашающего голоса. Но через некоторое время смогла поддерживать разговор с женщинами, и попыталась помочь хозяйке.
– Нет, нет! Ты у меня в гостях, так что сиди и отдыхай! – Вероника Степановна выхватила из рук Дианы тарелки, не замечая перехода на ты.
– Но…
– Никаких но!
– Спорить бесполезно, – подсказала Марьяна, собирая посуду.
– Мне мальчики эту машину подключили, так что вообще нет забот, – заверила Вероника Степановна, показывая на посудомоечную машину. – Хотя пользуюсь ею раз в полгода, а так, ящик для кастрюль.
Пока она раскладывала еду в контейнеры, Марьяна присела возле Дианы и заговорила о своей работе в журнале, о статьях молодых авторов, о капризных моделях, фотосъемках и многом другом, от чего кружилась голова.
– Как вы со всем этим справляетесь? – покачала Диана головой.
– А кто, если не мы? – подмигнула Марьяна. – Мне еще приходится контролировать бутики, а их по городу уже пять штук.
– Так вы не только в журнале работаете?
Марьяна сокрушала своим обаянием ту стену отчуждения, которой Диана обросла за все годы. Даже со старыми приятельницами, которых нельзя называть подругами, она поддерживала лишь легкое общение. А тут Марьяна, ослепительно-красивая и бушующая энергией, с легкостью завела разговор, что не осталось желания ей противостоять.
– Работу в журнале и работой не назовешь. Это скорее предназначение, – убеждённо ответила Марьяна. – А бутики – это наследство от мужа. В начале их было только два, Адольф не любил слишком быстрый ритм. Это я потом раскрутила все, и уже не могу остановиться.
– Роман мне ничего такого не рассказывал. Если бы я знала, что и вы тут будете, то и вам захватила бы книжку, – с сожалением проговорила Диана, мысленно линчуя Романа.
– Да Ромка мне сам в два часа ночи позвонил и позвал на ужин, – хмыкнула Марьяна, – Ничего страшного, я уверена, мы еще увидимся. Кстати, у нас есть авторы, которые ведут статью и работают вне штата, – загадочно улыбнулась она и Диана усмехнулась:
– Сколько я работаю среди книг, и сколько их успела прочесть, все сильнее убеждаюсь, что писатели – люди не от мира сего. Тем более писать для глянца, не могу представить, каково это.
– Это не обязательно полномасштабные статьи. Люди падки на картинки, тем более женщины, поэтому используется больше графики, качественные фотографии. Или статьи, разгружающие мозг. У меня, например, есть девочка, которая пишет об изучении языков, и сравнивает свой опыт с любовными отношениями, – прошептала Марьяна, склонившись к Диане.
– Правда? – охнула она, и любопытство взыграло в ней. – А…как? – замялась, не зная, как сформулировать вопрос.
– Ну, к примеру, она крутила роман с японцем. Рассказывала, как они ухаживают, какие делают комплименты, советовала, какими словами называть своего мужчину.
– Неужели она успела переменять стольких партнеров? – залилась краской Диана.
– Ага, у нее даже псевдоним такой – Интернимфа, – и они залились сдавливаемым смехом. Ни с кем другим Диана не посмела бы говорить столь откровенно и при этом смеяться над интимными сторонами жизни. Но с Марьяной все получилось легко и просто, словно они знакомы уже очень давно.
– А еще, она писала о темнокожем парне, – прошептала Марьяна. – Так вот, оказывается, секрет их большого…э-э-э…достоинства, в том, что из-за жаркого климата их предки никогда не носили брюк, и…это самое…могло расти в свободном полете, – и вновь они залились смехом.
– И над чем вы так смеетесь? – прозвучало за спиной, и Диана резво обернулась к Роману, стоящему у двери.
– О-о-о нет, это женские секреты, – покачала головой Марьяна. Роман посмотрел на Диану, прищурив глаза, и она мучительно покраснела.
– Зная тебя, представляю, что это за секреты, раз моя Диана стала похожа на помидор.
Смех пропал, а вместо него пришло хмельное ощущение от приставки «моя» из уст Романа. Конечно, он сказал это на автомате, или же наоборот, очень продуманно и точно, но сейчас, в этот момент, после чудесного дня в чудесной копании, Диана готова была закрыть глаза на условности и поверить в эти мнимые отношения.
Роман, Диана и Марьяна попрощались с Вероникой Степановной, и вышли в теплые летние сумерки.
– Ты на машине? – спросил Роман.
– Да, да, – пробормотала Марьяна, чуть задумчиво глядя на свой бордовый мерседес. Потом очнулась и сказала: – Ром, ты иди, машину заводи, а мы пока с Дианой по-девичьи попрощаемся.
Когда Роман отошел, Марьяна порылась в сумочке, достала визитку и протянула Диане.
– Тут мой номер, держи. И позвони мне обязательно. У меня к тебе деловое предложение.
– Ко мне? А что за предложение? – удивилась Диана.
– Это по работе. Не бойся, и не смотри на меня такими глазами. Никаких нимфоманских штучек, обещаю, – усмехнулась Марьяна.
– Но все же…
– Меня заинтересовало твое хобби, – ответила она прямо. – Мне надо пару дней, чтобы все обдумать, но я уверена, что мы с тобой придумаем что-нибудь эдакое для моего журнала.
– Марьяна, я не уверена, что оправдаю твоих ожиданий…
– А я уверена. У меня на такие вещи нюх, – и щелкнула себя по кончику носа. – Ладно, до встречи. А то у Ромки смотри какие глаза, б-р-р. Прям как весь ужин.
– А?…Что?…
– А то я не заметила, как он на тебя пялился, – хмыкнула Марьяна.
– Тебе показалось, это все…не так…
– Поверь, на такие вещи у меня тоже нюх.
Они попрощались, и Диана пошла к машине Романа.
Ехали они, как обычно, в полной тишине. Но в этот раз тишина не была пустая и безразличная, а скорее наполнена эмоциями, которые Диана испытала за прошедший вечер и пыталась переосмыслить.
Машина остановилась у крыльца, и Рома привычно вышел за ней.
Диана уже был у двери, когда он догнал ее. Роман просто стоял за спиной и ничего не делал, но стоял так близко, что вместо привычного холодного отчуждения Диана почувствовала, как от него веет жаром и мощью сильного тела. Как она раньше не замечала этой агрессивно-волнительной ауры, которая пропитывала окружение?…
Замечала, прекрасно замечала, но обманывала себя, закрываясь от мрачного обаяния этого мужчины.
Диана обернулась, чтобы сухо попрощаться, и поняла, как близко Роман, оказывается, стоит.
Он сделал наступательный шаг, уперся ладонью об дверь над головой Дианы, и ее окутал его запах, а ночь более не казалась теплой и свежей, а стала удушающе-жаркой и вибрирующей от волнения.
Роман приблизил лицо, касаясь теплым дыханием щеки и прошептал:
– То, что я сказал на счет таскания, вполне серьезно. Узнаю или увижу, пожалеешь.
Затем быстро коснулся ее горячей щеки поцелуем, но не спешил отходить. Так и замер, как и Диана, которая забыла, как дышать, когда сердце ухает в груди, и тысячи бешеных бабочек просыпаются в животе, порхая и задевая огненными крыльями внутренности.
– Кстати, не верь байкам Марьи о чернокожих, – проговорил Роман низким голосом, и она буквально задохнулась от стыда, паники, смущения и неверия в происходящее, и могла лишь смотреть в потемневшие глаза и ловить ртом теплое дыхание, которое коснулось ее губ, когда он продолжил: – Размер члена не зависит от ношения брюк.
Оттолкнулся и пошел прочь.
Диана залетела в дом. Прислонилась спиной к двери и прижала ладонь к скачущему сердцу, а шумное дыхание звучало громко и учащенно в спящем доме.
Поднявшись в комнату, привычно посмотрела в окно. Машина Романа стояла там же, заведенная, но с выключенными фарами. И только когда она включила настольную лампу, загорелись фары, и машина плавно отъехала от дома.
А Диана стояла, прижимаясь пылающим лбом к холодному стеклу, и наблюдала за красными удаляющимися огоньками.
