Текст книги "Укрощение воровки (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)
Он сделал шаг, и Марьяна отступила назад. Она не могла не отступить, настолько сильно и мощно он влиял на нее, что она буквально физически может прикоснуться к его ауре. И обжечься пальцами от прикосновения, так же, как обжигается и сгорает сейчас, смотря в абсолютно черные глаза.
– А теперь, еще раз повтори, – сказал Влад, да таким тоном, что слова застряли в горле Марьяны и она растеряно заметалась, выискивая и собирая по крупицам смелость и браваду.
– Лёлик один из лучших сотрудников…
– Лёлик? – скривился Влад и, будь они на улице, Марьяна уверена, он бы сплюнул.
– Павел. Павел один из лучших…
– Я говорю совсем не об этом. И ты это знаешь, – наступал он, а Марьяна все отходила и отходила назад, пока не уперлась попкой в столешницу и убегать ей дальше было некуда. А Влад остановился перед ней, горячий и сильный, нависая и надавливая, пугающе опасный, в черной футболке и черных брюках, словно носил безвременный траур… По кому?…
Внезапно его руки легли на ее талию и, не успела Марьяна и вскрикнуть, как оказалась сидящей на прохладной столешнице, а ее юбка задралась до талии. Ягодицы горели от прикосновения с холодной поверхностью, но это было не сравнить с тем пламенем, которое пылало в ней, когда Влад склонился ближе, так близко, что Марьяне пришлось откинуться назад на вытянутые руки.
– Чтобы больше я такого не слышал, – прошипел он ей в губы и…
Набросился на нее в таком ошеломительно голодном поцелуе, что Марьяна не смогла двинуться никакой часть тела. Но ей ничего и не надо было делать, потому что Влад сразу взял управление в свои руки.
Его губы сминали ее, до боли, до глухого стона, до саднящего ощущения от сильных выпадов и наглых вторжений языка в ее рот. Глубоко, нагло, бесстыже, так, как никто приличный не поцелует женщину в первый раз… Но не Влад, который просто брал то, что считал своим. И это знание и убежденность Марьяна считывала по глубокому поцелую, в котором не было техники или желания ублажить, а лишь намерение оставить свой вкус, свой след, который наверняка отпечатается на ее багровых губах.
Сжал твердыми пальцами половинки ягодиц и чуть раздвинул в стороны, лаская их и разминая. Опять же со знанием, рассчитывая силы, чтобы не причинить боль, но при этом доставить такое болезненное удовольствие, что Марьяна застонала в рот Владу и придвинулась ближе, раздвигая ноги шире, теснясь к бугру под ширинкой, желая ощутить его твердость не только через ткань, но и на себе, в себе, долго и неповторимо.
Их дыхание, шумное, перемежающееся с рыками из его горла, и со стонами из ее груди, заполнили комнату, погружающуюся в сумерки вместе с улицами за окном.
Марьяна целовала его так, словно пыталась насладиться, насытиться, напиться, на долгие годы вперед, и за долгие годы назад, когда она ждала…ошеломительного, мощного, яркого, взрывного… Страсти? Желания? Любви? Сейчас, в его руках, под его губами, это не важно, и, совсем не…
Влад прикоснулся пальцами к ее лобку. А куда делись трусики?… Но все мысли улетучились. Пшик и нет их… А есть острое наслаждение, когда палец скользнул по набухшему клитору, затеребил его, сжал между пальцами, потянул, опять-таки с мастерством виртуоза, выбивая из ее уст именно те стоны, которые хотел услышать.
Каждую ночь хотел …
Марьяна пронзительно закричала, когда Влад погрузил в нее сразу два пальца. Движение ни капли не аккуратное, не бережное, не давая привыкнуть, так сразу, на таран, пробиваясь во влажную упругость мышц, размазывая ее смазку по пальцам. Пока его губы, горячие и сухие, впиваются в ее выгнутую шею, захватывают, сосут, кусают. Вытаскивая пальцы из нее и вновь погружая, все фаланги, до конца, до упора. Повибрировать внутри, чтобы она истекла на его ладонь и кричала, вторя его хриплому рваному дыханию, откинув голову и задыхаясь от ощущений, острых и болезненных…
– Влад, какого хрена?!
Пронзительный визг, который ворвался в плотный воздух комнаты, разрезал, раскрошил на мелкие частицы, разделил ее и его.
Влад повернулся, закрывая собой Марьяну, жалкую и съёжившуюся на столе, придавленная великолепным взлетом под собственный высокий стон и сокрушительным падением под громкий визг незнакомки.
– Ксения, иди в машину.
Но девчонка не унималась, пытаясь пробраться к Марьяне, но Влад схватил ее за локти и вытолкнул из комнаты, не давая подойти ближе.
– В машину, я сказал! – процедил он белыми губами. Девушка что-то кричала и топала ногами за дверью, пока Влад стоял, прислонившись пылающим лбом к двери, дрожа всем телом.
Не так.
Все пошло не так.
Потерял. Контроль, выдержку, себя.
Марьяна выпрямилась на столе, отдёрнула юбку, увидела на полу свои разорванные трусики. Зажмурила глаза и вновь их распахнула. Посмотрела в широкую спину Влада и увидела под тонкой футболкой напряжение мышц.
– Убирайся, – процедила сквозь зубы. – И больше никогда не смей подходить ко мне. Мне противно, что ты прикасаешься ко мне после потрахушек со всякой швалью. Исчезни с глаз долой.
Марьяна ожидала, что Влад выйдет за дверь, хлопнет ею, обидится, а после будет язвить и иронизировать. Она все еще считала его маленьким мальчиком, который заигрался во взрослость. Которому всего 31. Что за возраст для нее, которая чувствует себя так, словно отмотала пять таких сроков?
Влад повернулся и пошел к ней, быстро и четко. Так уверенно, что Марьяна еле удержала себя, чтобы не сжаться и не оттолкнуться назад.
Но удержалась и…
Он поцеловал ее. Но не бешено и дерзко в губы, а быстро и отрывисто в щеку. С чмоком, как целуют проказливое любимое дитя, с коротким захватом воздуха у ее уха. Именно так Адольф целовал Алексу когда-то…
– А теперь, еще раз повтори, – выдохнул Влад Марьяне в губы, и глаза его вновь стали непроницаемыми.
– Я не собираюсь…
– Правильное решение. Увидимся на съемках, Мальяно.
Влад привычным для него стремительным шагом ушел, а Марьяна осталась сидеть на столе, с изумлённым и потерянным видом глядя перед собой.
И что это, черт возьми, было?…
***
– Ты один?
– Да, – отрывисто бросил Влад. Открыл холодильник, затем захлопнул его. Прикрыл глаза. Замахнулся и впечатал кулак в стену.
– Эй, ты чего имущество портишь, – спокойно отреагировал Игорь, смазывая какую-то деталь в черных пальцах. Такой он был – хоть бомба рядом грохнет, не дрогнет.
– Пива нет, – хрипло сказал Влад. Похлопал по карманам. – Бл*, и сигареты не взял.
Игорь сдвинул брови к тяжелой переносице и гараж чуть не сотрясся от его голоса.
– Маша!
Через минуту боковая дверь открылась и в гараж заглянула сперва кудрявая голова с испуганными круглыми глазками, затем вошла девушка в серой униформе. Лет двадцати пяти. Пухловатая, на вкус Влада, но эта округлость не мешала быть ей приятной и миловидной.
– Звали, Игорь Геннадиевич? – тихим голосом спросила она. Игорь вскинул голову. – Игорь, то есть.
– Почему пива нет?
– Я…Я заказывала. Но там п-п-поставщик…Он з-звонил днем… У них с развозкой…это…Как там его…
– Что, это? – спокойно спросил Игорь. Маша побледнела и будто окаменела.
– Э-э-э…это…как там его…
– Неполадки? – подсказал Влад и девушка закивала головой.
– Да, да, точно, спасибо! Неполадки, вот!
Глаза ее засветились такой благодарностью, что Влад с изумлением посмотрел на брата.
– Почему не настояла? Не потребовала?
– Да неудобно как-то было… – неловкий смех и дрожащая улыбка. – Там менеджер так извинялся…
Резьба соскользнула и сдавила палец, и Игорь шикнул:
– Блядь.
Маша очень сильно побледнела, потом очень сильно покраснела.
– Почему других не нашла? Почему сама не сбегала, не купила?
Девушка буквально подскочила на месте, да так смешно подскочила, учитывая ее пропорции, что Влад еле удержал улыбку.
– Так я сейчас!..С-с-сбегаю…
– Быстро, туда и обратно.
– Только там зеркало протру…
Очередной спокойный взор Игоря и девушка заметалась, запаниковала.
– Да, то есть сейчас. Сперва в магазин, конечно, извините, Геннадий Игоревич…то есть Игорь Геннадиевич, простите, Игорь…
– Горкин, какой магазин, ночь на дворе, – вмешался Влад.
– Нет, нет, Влад Игоревич! Я сейчас, туда и обратно, вы не заметите…
– Ничего, ей полезно, – бросил Игорь и Влад готов был врезать брату за то, как засверкали глаза Маши, и как быстро-быстро она заморгала, чтобы согнать прозрачные слезы.
– Во-первых, – Влад хотел хлопнуть ладонью по столу, но боялся за душевное равновесие девушки, которое, кажется, уже порядком было подшатано, – Маша, спасибо за заботу, но ни в какой магазин вы не идете, – поймал взгляд брата и остановил возражения, чуть мотнув головой. – Во-вторых, вы Игоря заделали мне папочкой, – хмыкнул он, пытаясь пошутить, то тут же пожалел, когда Маша затараторила:
– Простите, Влад…Геннадиевич. Я забыла…Я учила…Я старюсь. У меня везде чистота, проверьте, я…
– Маша, ничего страшного. Ко мне можно просто Влад. Отсутствие пива – небольшая проблема, просто в следующий раз постарайтесь, чтобы оно там было.
– Да, да, – закивала головой она и попыталась улыбнуться. – Я буду стараться, все будет…
– Вы до скольки работаете?
– До з…з-закрытия, – проговорила Маша и Влад тут же понял причину заикания, когда поймал взгляд Игоря из-под бровей на девушке.
– А как вы домой добираетесь в двенадцать ночи?
– Влад, к чему этот допрос… – начал Игорь, но Влад вновь остановил его взглядом.
– Я…пешком…Я тут недалеко…На Зотова, это через три светофора…потом поворот направо и…
– Зотова? – присвистнул Влад. – Далековато.
– Нет! – вскликнула Маша и он изумлённо вскинул брови. – Извините, просто вы не подумайте, что из-за расстояния мне тяжело на работу приходить…Я всегда вовремя…Без задержек, без опозданий…
– Ладно, ладно, Маша, – перебил ее Влад, у которого и без того голова раскалывалась. А еще он заметил темные круги под глазами девушки, ее утомленный взгляд и чуть заторможенное моргание, которое говорило об усталости намного громче слов. Точно так же вела себя Она, когда пыталась держаться молодцом, но организм требовал отдыха. – Сегодня идите домой раньше, и завтра возьмите выходной.
Маша изумленно приоткрыла рот. Тут же его захлопнула, когда Игорь посмотрел на нее.
– Н-нет…Нельзя.
– Я разрешаю, – отрезал Влад.
– Спасибо, – пробормотала она. Ух ты, прям как Дедушка Мороз, который предложил ей выбрать подарок из целой кучи, как она всегда мечтала…
– Можешь идти, – кивнул головой Влад, и когда девушка, смешно подпрыгивая, быстрым шагом удалилась из гаража, обратился к Игорю.
– Ты чего на девчонку так взъелся, а? Она чуть в обморок не шлепнулась.
– Да так, – бросил тот, как обычно закрываясь в себе.
И Влад вспомнил урок, который получил сегодня.
– Игорь, – голосом заставил брата посмотреть. – Мария наша сотрудница. И как бы ты к ней ни относился, ее нельзя обижать, хотя бы потому, что она девушка. Так еще и зашуганная.
– Да знаю я, знаю, – Игорь размял огромные широкие плечи. – Умаялся чё-то, тоже пивас охота.
– Так поехали, хлопнем по бутылочке, и по домам.
– А чё Ксюха?
– А чё Ксюха? Дома наверно сидит, или пошла гулять, или уже нашла нового хахаля.
– Ну тогда давай, – согласился Игорь, не влезая в душу. – Ща в душ, и готов.
Влад обернулся к холодильнику. Поймал свое отражение в натертой двери. Сжал кулаки, пытаясь не расхерачить все вокруг голыми руками.
Он еще живой.
Живой.
Ожил, когда посмотрел в ее глаза.
***
Маша натирала зеркало в душевой и время о времени бросала взгляд на свое отражение. Ну и как тут не лыбиться?
Сегодня она уйдет пораньше, вот же ж классно! Попьет чая, может глянет чего по телеку. Ну и по фиг, что нет молока и сахара, и каналов от антенны восемь штук всего. Эх, выспится в одиночестве, а завтра проснется свеженькая и бодренькая, и…
– Ты что тут делаешь?
Маша подпрыгнула и резво обернулась. И буквально задохнулась от вида Игоря с полотенцем вокруг бедер, а торс, широкий, накаченный, покрытый татуировками, блестел от воды. Капля воды скользнула по рельефным мышцам груди, дальше по прессу, вниз по узкой дорожке волос, уходящая под полотенце, которое сидело на бедрах низко, слишком низко…
Ну и чё она уставилась, дурында…
Отвела взгляд и сжала в ладонях тряпку.
– З…зеркало…гряз-зное было…
– Раньше об этом подумать не могла? – и Игорь пошел на нее.
Он пошел на нее!
Он шаг вперед, она шаг назад. Как игра в догонялки. Только Маша знала, что Игорь ее догонит. И ставка в этой игре – ее сердце.
Глава 15
– Великолепно! – сказала Марьяна, заглядывая в огромную коробку, полную книг. Достала очередной томик, оглядела обложку.
– Можешь на зуб куснуть, – предложила Диана и Марьяна вздернула бровь.
– Надо будет, кусну. Я должна проверять все, что попадает на публикацию, – и поднесла книгу к губам.
– Да я шучу!
– Я тоже. Но… – понюхала книгу. – Слу-у-ушай, это ж шанелька.
– Я между страниц побрызгала. Но не все книги, только любовную лирику.
– Боже, какая романтика, – закатила глаз Марьяна, и достала очередную книгу, уже десятую из того списка, что принесла Диана.
Она пришла сюда сама, добровольно, начиненная своим творчеством, загруженная сокровищем, заряженная позитивными мантрами, которые ей все утром заговаривала Саша.
– Диана, ты представь только! Будешь работать в Ля фасон! – металась вокруг сестренка, пока Диана глотала кофе, стараясь унять волнение в груди. – Это огромные возможности! Да его читает каждая женщина в стране!
– Не мельтеши, Саш.
– Как ты можешь быть такой спокойной?!
Да она ни фига не спокойная! Диана почти не спала ночь, как решилась поехать к Марьяне. Ворочалась с бока на бок, а ее мысли перескакивали с одного на другое, не давая спать. Конечно, над всеми главенствовал Роман, так же, как он это делал в любых сферах. Ведь ей не показался огонь, что горел в его глазах? Там, в примерочной, и ранее, в кабинете, и до этого…
Отгоняя мысли о Романе, Диана вспомнила студию Марьяны. Среди всей этой красоты и суетливости, казалось, пульс жизни бьется в коридорах и кабинетах журнала. Каждый занят работой, погруженный с головой, перекрикивая и голося через кабинет, казалось, никто никого не слушает, но этот организованный хаос подчинялся твердой руке Марьяны, и от ее взгляда не ускользало ничего.
И Диане хотелось почувствовать себя живой, нужной и интересной. Окунуться в красочный мир глянца, вспышек, косметики и одежды. Конечно, ее не ждут добрые феи с волшебными палочками и быстрая реализация планов. Надо работать, вкладывать силы и знания, и получить новые, относится с максимальной ответственностью, как Диана относилась к любому делу в своей жизни. Будь то работа в библиотеке, выступление в провальном спектакле или роль фиктивной невесты.
Саша верещала и верещала, порхая вокруг мотыльком. Ей, в ее двадцать два, мир казался прекрасным, а впереди было столько возможностей, что она не могла поверить, что у Дианы что-то не получится. Всем бы такую уверенность…
Сейчас Марьяна с серьёзным лицом обсуждала возможный! проект с маркетологами, дизайнерами, верстальщиками. Спина Дианы окаменела, во рту пересохло, и она уже в десятый раз вытерла мокрые ладони о юбку.
– Решено! – Марьяна хлопнула ладонью по столешнице. – Берем!
Ух! Это словно волшебный билет на поезд, который ездит раз в жизни!
– Так, я не понял, принцесса, где радости?
Конечно, это был Лёлик!
Диана подпрыгнула с поднятыми руками, и взвизгнула:
– Ура!
– Во-о-от, это другое дело, – улыбнулся парень.
Марьяна тоже довольно улыбнулась, глядя, как горят глаза и пылают щеки Дианы, когда у нее начали расспрашивать, как она пришла к такому хобби, откуда черпает идеи, что еще она может предложить. И Диана, вначале смущенная и зажатая, рассказывала о себе, так, словно никто никогда с ней об этом не говорил, все более и более раскрепощаясь, она уже могла позволить себе несколько шуток, которые коллектив встретил на ура.
Все вышли из кабинета, а Диана торопливо записывала все, что диктовали ей Марьяна и Наташа. Она строчила, не чувствуя пальцев, но боялась остановить поток информации – о сроках сдачи, о количестве знаков, о подаче. И много чего еще, что даже не оседало в мозгу. Может, вечером удастся расшифровать эти каракули.
Наташа передала толстую папку.
– Тут история журнала. Вам надо ознакомиться с политикой компании, и понять, по какому пути мы двигаемся. Важно не выбиваться из строя, – взгляд Наташи, худощавой девушки в модном спортивном платье, прошелся по голубой рубашке и черных брюках Дианы.
Диана холодно ответила:
– Я еще со школы выбиваюсь из строя, этого у меня не отнять.
И как она смогла преподнести свой рост не минусом, а чем-то уникальным?
Диана складывала записи в сумку, как вдруг заметила на столе у Марьяны визитку. Невольно залюбовалась фирменным знаком, таким знакомым и…
Словно гром грянул, снес крышу и раздул все восторженное состояние в тот момент, когда она прочитала «Марьяна Сергеевна Карп. Сеть магазинов «Easy-chic». Генеральный директор»!
– Диана, ты как? – подошла к ней Марьяна. Диана стояла у ее стола, беззвучно открывая и закрывая рот. – Наташа, воды.
Сложились воедино разрезанные кусочки фотографии. Роман, который поймал ее на воровстве, брат директора бутика. Может, он пришел проведать Марьяну, когда увидел Диану, воровато засовывающую помаду в рукав. От такого человека не скроется ничего.
Как теперь смотреть в глаза этой самоотверженной, красивой, умной женщины?!
Диана и отпила глоток воды, посмотрела себе под ноги и просипела:
– Марьяна. Я не могу согласиться на твое предложение. Это…слишком тяжело, я не хочу тебя подвести, поэтому лучше сейчас все остановить.
Нельзя соглашаться! Нельзя влезть в заветный сверкающий поезд, и затащить с собой багаж, тяжёлый, наполненный грязью, слезами, ненавистью к себе, настолько забитый украденными помадами, что крышка вспухла, а бока отвратительно раздулись!
Марьяна показала Наташе взглядом на дверь. Усадила дрожащую Диану на стул, и сама уселась на край стола рядом.
– Это все из-за помады? – тихо спросила она.
– Ты!.. О боже! – Диана закрыла лицо руками, холодными и дрожащими. – Прости меня, Марьяна…Я такая дура, идиотка, воровка…
– Так! – Марьяна схватила ее за руки и отвела их от лица. – Чтобы я такого больше не слышала! Ишь ты, удумала, мою невестку обижать!
Еще один тяжелый камень от обращения Марьяны! И слезы потекли по лицу, быстро и горячо. Диана захлебывалась ими, и чувствовала мягкое объятие Марьяны, которая прижала ее голову к груди, и шептала слова успокоения.
Непонятно, сколько прошло времени она плакала. Просто плакала, принимая утешение от Марьяны. От человека, которого обворовала! И опять нескончаемые слёзы без остановки, всхлипы и рев, которые просто невозможно остановить. Тем более чувствуя поддержку той, которую обворовала! И снова слезы…
– Ну всё, всё. Мне тут с этажа ниже пишут, что у них потолок протекает.
Диана выпила воды, большими глотками, пытаясь взять себя в руки. Дышала, слыша голос Романа: «Тише, тише, Диана. Дыши тихонько, неглубоко. Просто вдох, выдох. Давай со мной вместе, сделай вдох, принцесса, прошу тебя, дыши». И Диана дышала. Вместе с Романом, чей голос всегда отдавался в сердце.
Марьяна все поняла. Не задавала лишних вопросов, когда Диана рассказала о том, что не может контролировать порыв, никак не может успокоить монстра внутри себя, который шепчет «Дай, дай, дай!». Усмиряет на несколько месяцев, а то и лет, в потом р-р-раз, взрыв! и ноги вновь ее несут туда, где выложены палитрой помады. Все цвета, которые Диана примеряла на себя перед тем самым спектаклем.
Юная Диана, худощавая, с выступающими костями на плечах и бедрах, ссутулившаяся и нескладная, неуверенная и дорожащая под нахальным взглядом тех, кто не принял ее в свой круг, и даже более того – вытеснили, выкурили, выгнали за пределы круга, где она стоит в одиночестве и не может любить себя, такую непохожую на других, такую высокую…
Юная Джульетта. Юная Диана. И если одна нашла свою смерть рядом с любимым, то другая нашла погибель, когда, поверив заверениям мамы, папы и Ани, решилась выступить на спектакле. Может, после этого над Дианой перестанут смеяться, воровать ее рюкзаки и подкладывать на стул жвачку? Заметят, как она старается ради них на сцене. А потом, может, найдется пару ухажеров, вон, как у Любы с девятого класса, которая после танца на баскетбольном матче стала самой популярной девчонкой. Но Диане популярность не нужна, просто хочется завести друзей среди других выступающих. А может, она станет звездой школьного театра. Затем ее заметит модный режиссер…
Помада проходится по тогда еще невинным устам. Примеряет. Этот цвет? Нет! Джульетта не стала бы красить губы в ало-красный. Что бы о ней сказали при дворе? Назвали бы гулящей девкой!
Розовый? Слишком насыщенный для столь юной барышни.
Лилово-серый? А что, неплохо. Да, Джульетта будет прекрасна с нежными губами. Будет прекрасна, слушая признания в любви, стоя на балконе, обращая лик к луне, и признаваясь в ответной любви.
Но Ромео Дианы был не Ромео. Петя Макаров с десятого вэ целый месяц изображал неловкое ухаживание за Дианой, защищал от нападок, подарил набор гелевых ручек, и она, радостная и влюбленная, дала согласие быть его девушкой. На деле же Петя оказался шалопаем и лодырем, который харизмой и подвешенным языком смог уговорить Тамару Александровну – заведующую школьным творческим кружком, взять его на роль романтичного Ромео. А получился из Пети хамоватый прихвостень, который в самый ответственный момент поцелуя загоготал в лицо Диане, а затем облил ее разведенной в воздушном шарике гуашью, не сумев сдержать подростковой затаенной злости, не смог не последовать указу тех, кто считался заводилами. Вот какой на самом деле спектакль разыгрывался Петей на протяжении месяца, и он, будем честны, отыграл на все сто!
А Диана стоит на сцене, прямая, как палка, не уворачивается от мусора, потому что не это бьет сильно и больно, а громкий истеричный смех, и лозунг для выкриков: «Верзила Капулетти, утони в туалете!».
– Диана, – Марьяна прикоснулась к сжатым кулакам. – У меня есть дочь подросток, и я не представляю, как ей было бы больно, если бы…
Дыхание перехватило, и в горле встал комок. Как мало времени она проводит с Алексой, самым родным человеком! И кто знает, какие у дочери проблемы. А вдруг?…
– Потом был педсовет, родсовет, психсовет, все советы, которые бывают в таких случаях, – Диана смахнула прилипшие к влажным щекам волосы. – Меня больше не трогали, боялись. Аня тогда училась в соседней школе. Но потом, не знаю, каким образом, перевелась в нашу, и теперь тем, кто издевался, пришлось о-о-очень несладко. Хотя она училась-то в седьмом классе! – тихо засмеялась, вспоминая сестрёнку, фурию, неисправимого бунтаря и неистового защитника всего, что считала своим. – Поэтому, Марьяна, давай оставим эту затею, – устало вздохнула, не смея поднять взора. – Это…это будет неправильно. У меня все руки в грязи, посмотри, – и снова тихонько заплакала, поглядывая на свои пальцы, с коротко остриженными ногтями, которые она никогда не покрывала лаком.
– Харэ реветь! – Марьяна крепко обхватила Диану за подбородок и заставила поднять взгляд. – Смотрите-ка, какая умная! Ты думаешь, зря я потратила столько внимания и ресурсов на этот проект? Или думаешь, что я ввязалась только потому, что ты невеста Романа?
– Марьяна…
– Я родственников никогда не беру к себе на работу, потому что мухи и котлеты несовместимые вещи.
– Интересно, кто есть кто, – слабо усмехнулась Диана.
– Никому лучше этого не знать. Но я доверяю своему чутью, и верю, что этот проект выстрелит.
– Да мне стыдно тебе в глаза смотреть, – простонала Диана, опуская подбородок, но была остановлена резким жестом, который поднял его опять вверх.
– А до этого, значит, не стыдно было? – Диана залилась пунцовой краской, и Марьяна отступила. – Тогда сделаем вид, что ничего не случилось. Что меня тогда не было рядом с Ромой, что я ничего не видела.
– Но…
– Никаких но! Ты знаешь, сколько стоит каждая моя минута моего времени? – тонкий пальчик уткнулся в упругую грудь. – А беру я только в баксах!
Диана хихикнула.
– Ты бы отлично сыграла Джульетту.
– Да у твоего Пети там инфаркт случился бы, – хмыкнула Марьяна. – Мы с тобой сделаем это. Если тебе не хватает уверенности, у меня ее хоть отбавляй. Не хватает знаний, так тут целая команда. Смотри, учись, ошибайся, исправляйся. Это хороший шанс, потому что ты совершенно права! Твоя работа в библиотеке ни хрена не романтичная, а самая что ни на есть ху…
Дальше белый шум, потому что Диана зажала уши пальцами.
– А вдруг не получится?
– Не беги вперед паровоза! Я не собираюсь вкладывать в тебя миллионы и ждать крутой отдачи. И ты не собираешься увольняться с работы и кардинально менять жизнь. Это всего лишь статья в месяц. Полстранички, которые ты заполнишь своими идеями. А там посмотрим, как пойдет.
Перед уходом, когда Диана не нашла аргументов, которые не разбивались бы о контраргументы, Марьяна вытащила из настольной подставки белый квадратик. Тихонько сказала:
– Тут контакты психотерапевта, к которому я ходила…
– Ты ходила к психотерапевту? – не удержалась Диана.
– После смерти Адика…Мне было тяжело…В общем, Костя отличный специалист, сходи, поговори.
– Ну уж нет, – замотала головой. – Я сама справлюсь.
– Знаешь, алкоголики и наркоманы тоже так говорят, – иронично ответила Марьяна. – Диана, я не знаю, как это назвать…Клептомания, желание взять что-то чужое, чисто женское желание накрасить губы… Ты ведь не воруешь ничего, кроме помады?
– Нет! Клянусь! В жизни ничего чужого не взяла! Если бы не помады… А так, я никогда!..
– Я верю тебе. И не могу поверить, что девушка, которую выбрал Рома, наш блюститель закона, может быть плохой.
Диана залилась краской. Опять эта ложь…Когда же все это закончится…
– Ну вот, опять в краску, каждый раз, как услышишь его имя, – хмыкнула Марьяна. Затем серьёзно и прямо: – Ромка такого не потерпит, а ты представь сколько еще будет трудностей? Неужели каждый раз будешь кидаться воровать?
– Я подумаю, – Диана взяла карточку и положила в карман. – Я честно подумаю. Не думай, что я сейчас так говорю, и потом обману…
– Хватит передо мной оправдываться! Ну давай, иди, отдохни…
Диана сидела на заднем сидении автобуса и смотрела на пролетающий за окном город.
Обдумывала.
А разве тебе это надо?…
Передумывала.
Не надо…Не звони…
Уговаривала.
Мы сами справимся…
Злилась.
Как в этом можно признаться чужому человеку?… Да тебя посчитают психопаткой!..
Набрала номер и сказала твердым голосом:
– Я хочу записаться на прием.
