Текст книги "Укрощение воровки (СИ)"

Автор книги: Климм Ди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Они вышли на улицу. Марьяна молча последовала за Владом к его машине. В противовес шуму в клубе, на парковке стояла осенняя ночь, шуршащая гравием, хрустящими листьями под ногами и гудками клаксонов с главной дороги.

Как себя вести? О чем говорить? Признаться в любви? Это будет капец как глупо! И где Марьяна таких слов набралась? Точно у Алексы. Так, надо быть рассудительной, спокойно поговорить и…

Влад развернулся быстро и резко, а Марьяна ахнуть не успела, как оказалась прижатой к холодному джипу горячим телом, а рот ее запечатал поцелуй. Влад рывком поднял ее платье, и визг Марьяны утонул у него во рту. Послышался треск ткани, затем он приподнял Марьяну за ягодицы, и она обхватила его талию ногами. Вжик молнии, горячее прикосновение нетерпеливых пальцев, ужас и восторг понимания, что он…

И абсолютное счастье, безумие и захватывающее дух блаженство, когда он вошел в нее. Рывком, как он всегда делал. Полностью, чтобы почувствовать всю ее, каждую ее эмоцию, так глубоко, чтобы удовольствие зыбко покачивалось на границе с болью, и от этого становилось еще острее и желаннее.

Плевать, что могут увидеть, услышать, понять… Что сможет заснять камера наблюдения… Что может увидеть любой, кто пройдется по парковке… Они зажаты между двумя громоздкими черными внедорожниками, но слышны их хриплые стоны, ритмичные стуки, когда она бьется ягодицами об холодный металл с каждым рваным толчком, а Влад вгоняется глубже в Марьяну, заставляя ее стонать громче, не сдерживаясь, выкрикивать его имя, умолять, чтобы…чтобы…

– Да! Да! Да-а-а!..

Потом минуту, чтобы вернуться обратно на землю, а не атомом, улетевшим в космос от крышесносного оргазма. Еще полминуты, чтобы устойчиво держаться на ногах. Минута в кольце его крепких рук, и несколько жадных вдохов, спрятавшись в его груди.

Они ехали молча, но по движениям Влада, пока он заводил машину, выезжал на дорогу и вдавливал ногу в педаль газа, Марьяна видела его нетерпение, которое подгоняло ее саму.

Влад рядом, вот он, протяни только руку… Марьяна слышит его отрывистые вдохи, ловит его быстрые взгляды на себе, чувствует его горячую руку в своей ладони. Что еще она ждет?

Его. Всего. Ей мало, до боли мало того, что есть сейчас. Даже сейчас, находясь рядом с ним, Марьяна задыхается от боли расставания. Эта боль на кончиках пальцев, которыми она прикасается к его острой скуле. Эта боль цепляется за ворот его рубашки, когда она расстегивает пуговицу. Эта боль наполняет воздух, который стоит между ними. Ей нужно больше. Ей нужно все.

Степень их одержимости друг другом одинаковая, просто Марьяна по инерции привыкла скрывать свою, отодвигала себя и свои желания на второй план. Но не Влад. Он знал, чего хочет и решил все за Марьяну. И его сила передавалась Марьяне, она осязала ее и питалась ею.

Они приехали…Куда? Частный дом? Многоэтажка? Гараж? Сарай? Влад не дал времени оглядеться, а выдернул Марьяну из салона, подхватил на руки и понес.

Зеркальный лифт, темный коридор. Квартира. Кровать, низкая и широкая. Прохладные серые простыни шуршат под их телами. Одежда сорвана еще в коридоре, и гладкая ткань ласкает разгоряченную кожу. Тени зыбкими силуэтами скачут по мускулам и мышцам, перекатывающиеся под темной кожей, и скользят по изгибам и ямочкам на молочной белизне. Ощущениям тесно внутри, и они срываются стонами и вскриками, бисеринками пота на груди и между лопаток, вырываются с рваными дикими движениями, говорят голосами, произнося слова, которые раньше не были произнесены. Ощущения отражаются в глазах напротив, которые невозможно оторвать друг от друга, чтобы видеть каждый оттенок чистого, без примеси, блаженства.

Она здесь, рядом, кожа к коже, и ничего не надо.

***

– Что с ней случилось?

– Жена сидела на наркоте. Обдолбалась и задушила ребенка во сне.

– Что? – выдохнула Марьяна. – Что? – повторила она, приподнимаясь на локте.

Влад потянулся за сигаретой. Неоновый свет зажигалки осветил его лицо, с резкими чертами и запавшими глазами.

– Что…А…Сколько ей было лет?

– Моя ровесница.

– Я имею в виду…твою дочь.

– Три.

Марьяна выхватила из рук Влада сигарету и затянулась полной грудью, выдох горьким туманом в темную комнату. Еще затяжка, глубоко и сильно, чтобы горечь табака заглушила горечь, что поступает к горлу. Еще одна затяжка. Три…

– Влад, я никогда не сталкивалась с…подобным… Влад, мне очень жаль.

– Мне тоже.

Жаль. Это самое мягкое, и единственное, что он может сказать.

– Когда…

– Много-много лет тому назад.

– Если ты не хочешь говорить…

– А что тут говорить, Марь? – тихо спросил Влад в темноту, забрал из ее рук сигарету и затянулся сам. – У меня была семья, потом ее не стало, – затушил окурок в пепельнице.

– Влад…

Он повернулся к Марьяне. В темноте блеснули его чернющие глаза. И хотя Влад всегда умел скрывать свои эмоции, Марьяна читала их по глазам, черным и непроницаемым, с темнотой, что поселилась в их бездонных глубинах.

– Марьяна, на то оно и прошлое. И у тебя оно есть.

– И ты, я уверена, знаешь его наизусть, – прошептала Марьяна, поглаживая скулы Влада.

– Знаю. Выучил одинокими ночами, – хмыкнул он и поцеловал ее ладонь. Прикрыл глаза и тихо добавил: – Прошлое не для слез в подушку. А для того, чтобы помнить.

Помнить. Потери и утраты. Счастье и слезы. Горечь и восторг. Рождение и смерть. Вещи, из которых складывается прошлое. Которое не для того, чтобы плакать в подушку. А чтобы помнить.

Захотела бы сама Марьяна рассказать историю своей жизни, если бы Влад о нем не знал? Или хотела бы сохранить в памяти родителей, Адольфа, сохранить эти воспоминания, покрытые пылью ностальгии и теплоты? Перебирать их не для того, чтобы рассказать кому-то, а чтобы помнить самой.

– Ты не думай, я Алексе ничего не рассказывал, – сказал Влад, и положил руку Марьяне на живот. – Она спросила, есть ли у меня дети. И я ответил, что была дочь, много-много лет тому назад.

И скорее всего, Алекса, как и Марьяна сейчас, поняла его и приняла.

– Я жить начал, когда посмотрел в твои глаза, – прошептал Влад Марьяне в губы и поцеловал. Не так безумно, яростно или глубоко, как он делал всю ночь напролет, а нежно и мягко. Не для того, чтобы показать страсть, а чтобы показать свою любовь.

Глава 25

– Р-р-раз, два, левой…правой. Р-р-раз, два, левой…правой. Правой, Вероника Степановна, правой!

– Тьфу ты! – Вероника Степановна всплыла над водой и начала хлопать глазами, смахивая воду с ресниц.

– Опять забываете о ритме.

– Да помню я, помню, Славик, – прохрипела женщина, подплывая к бортику. – Представляю, как ты намаялся со мной. А ты думаешь, легко в моем возрасте учиться плавать?

– Да бросьте вы, мне только в радость, – юноша улыбнулся. – Да и сколько вам лет? Сорок? Сорок два?

– Льстец, – проворчала Вероника Степановна с довольной улыбкой. – Ладно, давай еще раз…

– Подождите, – Слава достал из кармана телефон и посмотрел на экран. – Вы пока у бортика, помните, как мы учили? Держимся руками, туловище вверх и работаем, ногами работаем. Вон посмотрите, как ваша невестка умеет.

– Ой, так у нее-то ноги вон, от ушей, а я…

– Ничего не знаю, работаем, работаем. Я на пару минут.

Слава вышел из зала и прошел по коридору к раздевалке.

– Роман Алексеевич, здравая желаю!

Роман пожал руку Славе, и тот еле удержался, чтобы не отдать честь, но вовремя вспомнил, что они в штатском и с непокрытой головой.

– Как дела, Борецкий?

– Неплохо, старается. Уже до двадцати секунд дошли под водой.

– Ты смотри там, не пережми. Это не подготовка на стометровку, а пожилой человек.

– Да вы что, РоманАлексеич… Да я ни за что…Стараюсь…

– Отставить, – отрезал Роман. Славик замолк, потом спросил:

– А вы сами не хотите окунуться?

– Не люблю в толпу.

– Открытие только через час, в бассейне пока никого нет, кроме Вероники Степановны…

– Нет, спасибо.

– …и ее невестки.

Роман обратил взгляд на юношу, который выпрямился по стойке смирно и смотрел с чуть испуганным выражением на веснушчатом лице.

– Кто?

О-о-о, этот тон, который знали все солдаты.

– Невестка, товарищ капитан первого ранга! – отрапортовал Слава и вновь поймал предательскую руку на полпути.

Роман отодвинул его и широким шагом прошел в плавательный зал. Приоткрыл дверь, заглянул внутрь.

Когда он обернулся, Слава впервые увидел горящие глаза капитана и быстрый оскал на обычно сжатых губах.

Снимая на ходу галстук, Роман бросил:

– Пожалуй, нырну. Про меня ни слова, – предупредил Славу и проговорил себе под нос. – Будет сюрпризом.

***

– Вероника Степановна, как вы не устаете…от такого темпа, – пропыхтела Диана, активно работая ногами. – Я…уже…без сил… – смахнула с лица мокрые пряди.

– Ой, Дианочка…устаю…еще как… – ответила Вероника Степановна, разбрызгивая воду ногами. – Но…надо форму восстанавливать. А то…и давление скачет и… ноги затекают…Нехорошо…

В зал вошел бледноватый Слава. Вот уж кому не бледнеть, сам-то наблюдает с бортика, сухой и без одышки.

– Как успехи, дамы?

– Уф, я все.

– ВерСтепанна, вы только половину времени отработали! Хотя бы в воде побудьте, отдохните.

Диана сняла надутые круги с рук и прислонилась спиной к бортику, держась руками, и вода подняла ее туловище и ноги вверх. Какое блаженство! Хорошо, что Вероника Степановна оказалась достаточно настырной и уговорила Диану пойти вместе на уроки плавания. Когда в трубке прозвучал голос матери Ромы, то на миг Диане стало страшно, что сейчас эта женщина отчитает ее за ложь об отношениях с ее сыном и бросит трубку. А когда Вероника Степановна начала рассказывать о своих делах, так открыто и свободно, появилась неловкость от собственного вранья, которое омрачало их почти дружеский разговор.

– Диана, не спим, – услышала она голос Славы.

– Да я так, глаза прикрыла… – и приоткрыла один глаз.

И чуть не пошла под воду от шока и неверия. Ей ведь привиделась высокая, поджарая, темная фигура Ромы в одних плавках? Который с разбега нырнул в бассейн и ушел под воду.

Вот каким бывает затишье перед бурей. Когда ресницы боятся лишний раз колыхнуться, чтобы не разрубить спящий ураган. Воздух замирает над водой, и ничего не тревожит плотный кислород. Затишье, когда вода становится практически бездвижной, и неизвестно, с какой стороны…

– Ай! – вскрикнула Диана, когда почувствовала у себя на лодыжке резкий обхват.

Рома выплыл из-под воды перед ней, мокрый и с голыми плечами, по которым стекают капли…

– Ромка! – удивилась Вероника Степановна. – А ты тут откуда?

– С работы, – ответил он, смахивая воду с лица.

Да уж, странное ощущение находиться полуголой в компании своего…мужчины и его матери. Незабываемое, мягко говоря.

– Ладно, детки, вы как знаете, а я пошла, – проговорила Вероника Степановна. Диана попыталась кинуться за ней.

– Я с вами!

– Куда пошла, – Роман обхватил ее за талию и притянул к себе.

Вероника Степановна с кряхтением вышла из воды, взяла с кушетки брошенный халат и поковыляла в сторону раздевалки.

Один суровый взор на Славу, и он тоже испарился с поля зрения.

Роман и Диана остались одни.

Диана все еще смущалась себя, Рому, и всего, что между ними происходит. Такое естественное, но все еще непривычное. Каждый раз рядом с ним в голове билась мысль – это все временно. Так надо ли отдаваться полностью этим чувствам? Сможет ли Диана прожить без этих эмоции и без этого мужчины рядом, когда все кончится? И сколько еще продлится эта идиллия, в которую уже сейчас Диана погрузилась с головой, но не знает, сможет потом ли выплыть на поверхность?

Диана старалась сохранить как можно больше дистанции между собой и Романом, но это было сложно. Она-то плавать почти не умеет, поэтому прислонилась к бортику спиной, упираясь ногами об выступ, чтобы не уйти под воду по макушку. Роман тут же упер руки по бокам от нее и посмотрел в глаза.

– Почему не сказала, куда собираешься?

– Как-то я забыла, что должна отчитываться за каждый свой шаг, – сыронизировала Диана. Эта была единственная ее защитная реакция рядом с этим мужчиной, который был так близок, что она видит каждую мышцу на его темной шее, каждый вздутый мускул на предплечьях и руках, которыми он уперся об бортик.

– Официально уведомляю, что должна. Тем более о намерении поплавать.

– А что, боишься, что попытаюсь утопиться?

– Если бы решила это сделать, я бы тебя откачал, и самолично утопил, – заверил ее Роман немного злым голосом.

Диана непроизвольно опустилась в воду еще на несколько сантиметров, и теперь Роман нависал над ней темной скалой.

– Принцесса, если я захочу на что-то посмотреть, я спокойно могу опуститься под воду, – усмехнулся Рома.

– Да там смотреть-то не на что, – нервно хихикнула Диана.

– О-о-о, там есть на что смотреть, – протянул он и его взгляд остановился на губах Дианы, которые она тут же облизала.

– Успел насмотреться, – буркнула она.

– И все мало, – ответил Рома, обхватил Диану за талию и оторвал от бортика.

Она вскрикнула, теряя опору под ногами, и схватилась за самую надёжную опору – плечи Ромы.

Роман отплыл от бортика, придерживая Диану, и она начала барахтаться, испуганная полной невесомостью, мягкими волнами и крепкими руками вокруг талии.

– Я…Я… Нет!.. Рома… – стуча зубами, паниковала Диана, не находя вокруг себя ничего кроме воды.

– Тих, тих, тих, – бормотал Роман ей на ухо. – Расслабь тело, и вода сама тебя поддержит. Давай, принцесса, отпусти контроль. Доверься мне. Я тебя не отпущу.

– Точно? Обещаешь?

Роман тихонько засмеялся и его смех отдавался в груди Дианы мелкой вибрацией.

– Обещаю, принцесса.

И Диана доверилась.

Перестала барахтаться и создавать ненужные волны, а постаралась дышать спокойно и расслабить напряженные руки и ноги. А еще тот факт, как крепко ее прижимает к себе Роман, как спокойно он держится в воде, придавали ту уверенность, которой ей всегда не хватало. Не только в воде.

– Чувствуешь? – еще тише заговорил Роман, – Вода не против тебя. Даже когда на поверхности бушует ураган, под водой всегда тишина и покой.

– Это ни капли не успокаивает, знаешь ли, – нервно усмехнулась Диана. Затем разжала кулаки, и положила пальцы на плечи Романа. Ощутила под подушечками тепло кожи, канаты мышц, их легкую игру, пока Роман пытался держаться на поверхности. Ощущения не то что захлестнули Диану. Они просто-напросто накрыли ее с головой, потащили с собой, в ту глубину, где ни фига не тихо и спокойно! Там, в глубине, бушует ураган еще сильнее! Там чувства бьются друг с другом, как и волны, и каждое следующее чувство сильнее следующего – робость и стеснение, растерянность и замешательство, смятение и сумятица чувств, которые так быстро сменяются, что Диана уже не следила за ними. Ей хотелось оторвать и себе кусочек мнимого счастья и ощущении, свободные от рам и оков, в которые она сама себя заковала.

Рома горячо дышал в шею Дианы, и от этого мелкие мурашки покрыли кожу. Обхват на талии усилился, мышцы Романа окаменели под пальцами, а ее собственные ощущения стали жарче и огненнее. Ее грудь расплющилась на каменной груди Романа, живот вжался в твёрдый пресс, а бедра прижимались к бедрам Романа. Оказывается, бабочки могут жить и под водой, трепыхаться и биться внизу живота, жалить и кусаться, распалять лоно и заставлять внутренние мышцы сжиматься в предвкушении, когда Роман еще теснее прижал Диану к себе, и она почувствовала его желание. Почувствовала форму и длину, и жар его органа проникал даже сквозь его плавки и ее купальник.

Каждый раз Рома удивлялся, как идеально Диана ему подходит. Одно прикосновение к ее талии и аккуратной упругой груди, и он уже готов спустить. От ее длинных ног, сведенные под водой. Словно Диана сама себе запрещала чувствовать и ощущать, сжала внутри пружину, которую никак не ослабить, даже сейчас, когда Роман успел исследовать ее тело, знал каждую линию, ласкал и надавливал, запоминал и вкушал. Видел все в горящих карих глазах, которые никогда ничего не умели скрывать, знал по горячему учащенному дыханию Дианы, по ее губам, розовым, влажным, приоткрытым. Желание буквально кричало, ревело и ныло в теле Дианы, но она все еще отказывалась выпускать его наружу, заперла и свела так же тесно, как свои ноги.

Роман подплыл к бортику и заставил Диану упереться спиной. Заметил в расширенных глазах разочарование. Подумала, что все закончилось? Нет, принцесса, все только начинается.

Роман гладил ее кожу под водой, усиливая ласки, сжимая ее кожу в пальцах и заставляя Диану расслабиться и привыкнуть.

– Я…Нет… – с придыханием проговорила Диана, сама не зная, что хочет сказать. Посмотрела в глаза Романа и до костей обожглась этой горячей расплавленной сталью.

– Расслабь ноги, – прохрипел Роман и уткнулся носом в шею Дианы. Даже вода не смыла ее запах. Тот, который от которого он получал чистейший кайф. Без примесей и обмана, чистый и теплый, ставший таким привычным и правильным, что теперь Роман морщился, когда ощущал аромат духов от других женщин.

Роман обхватил Диану за волосы и заставил выгнуть шею.

– Я!..

– Тш-ш-ш, – Роман подул на ее шею, и она застонала от прикосновения горячих губ к коже.

Замереть. Остановиться. Умереть. В этом моменте. Похоронить его в сердце, чтобы потом, когда пелена спадет, воскрешать и вспоминать… На такое Диана согласна.

Роман провел языком по напряжённой мышце шеи.

– Знаешь, – прохрипел он, не останавливая ласк, – секс в воде тот еще садизм.

– Никогда не пробовала, – с придыханием ответила Диана.

– Хм, может попробуем кое-что другое. Какой твой любимый цвет? – вдруг спросил Рома. Диана от растерянности ослабила напрягшиеся мышцы, и в этот момент Роман просунул ногу между ее бедер, заставил их раздвинуть и с неотвратимой твердостью и уверенностью впечатался, прижался стоящим членом к раскрытой промежности Дианы.

– Ц-цвет чего? – прошептала Диана, чувствуя давление между ног.

– Я вот думаю, – сказал Рома. Сделал раскачку бедрами, и Диана вскрикнула от неожиданности, – какого цвета посуду купить.

– П-посуду? Какую посуду? – бездумно спрашивала Диана, раздвигая ноги шире и обхватывая Рому за талию.

– Из какой посуды ты бы хотела завтракать? – спросил Рома. Обхватил ее ягодицы под водой и стиснул в пальцах.

– Н-не знаю даже… – пролепетала Диана, млея от грубых ласк.

– Тогда поедет брать вместе.

– Мы с тобой?

– Мы с тобой, – прошептал Рома и сделал еще одну раскачку, медленнее, с тихим стоном. – А потом, – еще потереться об Диану, одновременно просунув руку под купальник и прижав палец к ее клитору, – выберем постельное белье, – надавить на плоть, чтобы Диана застонала и подалась вперед, – Потом шторы, – массировать пальцем, двигая бедрами, – Там и до мебели дойдем, – прошипел он сквозь зубы, наращивая темп и пальцев и таза.

Диана стонала в голос, и ее голос отлетал от высокого потолка и рассеялся эхом по залу. Роман надавливал, не отступая, не давая ей сдвинуться, и Диана впилась пальцами в его напрягшиеся плечи, надавливая ногтями, вызывая у него глухие рычащие стоны от такого яркого отклика. Главное, чтобы Рома не останавливал этого похотливого танца, когда их ритмичные движения создают вокруг сперва микроволны, перерастающие в большие по мере того, как сильнее они жмутся друг к другу и чем быстрее Роман трется об нее.

Рома впивался в шею Дианы губами, сильными и жесткими поцелуями захватывая кожу, и плевать ему на засосы, у него даже появилось желание оставить следы своих зубов. Вот видимо, как ощущают себя оборотни, желая пометить свою самку, чтобы только под ним она так двигалась, стонала, дышала быстро и жарко, шептала только его имя.

Поднимаясь губами выше, рукой зарываясь в мокрые волосы, сжимая их в кулак, Рома поцеловал Диану, глубоко проникая языком, не давая ни миллиметра на отступление.

Громкий стон Дианы от накатившего оргазма прозвучал одновременно с резким звонком.

Диана пыталась что-то сказать, но смогла лишь опереться лбом во вздымающуюся грудь Ромы, слушая его шумное дыхание и громкий перестук сердца.

– Нам пора идти, – прошептала, не двигаясь с места.

– Не торопись, это всего лишь сигнал окончания времени, – сказал Рома. Хорош, что он находился в воде, которая хоть немного отрезвляла и сбивала желание спустить напряжение.

– Что…что ты там говорил про посуду?

– А ты еще не поняла? – выдохнул он. – Ты переезжаешь ко мне.

Глава 26

– Опять тридцать пять!

– Леля, ты самый жестокий из людей, которого я встречала!

– За одного такого ты замуж собираешься. Забыла?

Марьяна с улыбкой приняла букет розовых пионов, завернутых в серую крафт-бумагу.

– С днем рождения, моя дорогая и любимая леди-босс! – провозгласил Лелик и поцеловал Марьяну в обе щеки.

– Спасибо, моя любимая Леля!

– А вот этого не надо, – Лелик поднял вверх указательный палец. – Мы не любим, когда нас равняют с женским полом.

– Да ладно? А кто провозгласил себя королевой нашего журнала? – едко спросила Марьяна. Лелик закатил глаза и плюхнулся в кресло.

– Уела, уела, молодец. Итак, какие планы?

– Да особо никаких, – пожала плечом Марьяна и села за стол, заваленный бумагами. – Как видишь, родина-мать зовет.

– Пф, Марьюш, не будь такой. Неужели твой любимый не устроит тебе сюрприз в этот особенный день?

– Настолько особенный, что я готова съесть свой паспорт на обед.

– А локоны все же завила, – ухмыльнулся Леля, цепким взглядом оглядывая внешность Марьяны.

– Да это я так, чтоб на работе мымрой не сидеть, – пробормотала Марьяна. Влад, конечно, почти все про нее знает, по его словам. Но вполне возможно, что такая дата, как ее день рождения, вылетела из его головы. Бывает…

– И стринги надела, так? Признавайся?

– Только я могу задавать Марьяне Сергеевне подобные вопросы.

Марьяна подскочила на кресле, а Лелик спокойно и невозмутимо усмехнулся.

– Привет.

Не привыкшая видеть Влада так часто у себя в офисе, принимать от него знаки внимания, понимать, что имеет полное право на личное счастье, Марьяна робела перед этим мужчиной, как школьница.

– Здравствуй.

В руках Влад держал букет. Не огромный, в сто одну штуку метровых роз, как сейчас модно дарить. И все эти пошлости с инициалами из цветов Марьяна тоже не любила. Но этот букет, аккуратный, но объемный, плотный и благоухающий свежими красными розами, совершенно одинаковыми по размеру, собранные в идеальный пучок, показался Марьяне самым лучшим из всех букетов, что ей дарили.

– Спасибо, Влад.

– С днем рождения, – ответил он, и поцеловал Марьяну в щеку.

– О май гад, какие нежности, – пропел Лелик. Марьяна смущенно отошла, пряча лицо в волосах.

– Собирайся, – приказал Влад. Марьяна с Леликом удивленно вскинули голову. Влад повернулся голову к парню и произнес: – Я обращаюсь к Марьяне.

– Какая жалость, – прошептал тот идеальным шепотом, который казался мыслями вслух, но имел достаточную громкость, чтобы услышали окружающие.

– Я… Тут работа… – привычно залепетала Марьяна. Столкнулась взглядом с Владом и заметила теплоту, что мелькнула в черных омутах. Выдохнула. – Подождешь пять минут?

– Конечно.

Конечно, Лелику не сиделось спокойно на месте. Любопытство мелькало в круглых глазах, в нетерпеливых ерзаниях, в тонких пальцах, поправляющих идеальный начес.

– У вас какие-то…особые планы на вечер? – промурлыкал он, пока Марьяна собирала в сумку необходимые документы. Хотя, просмотреть те сегодня ей явно не удастся. Выложила их обратно на стол.

– Присоединитесь, Павел?

Очередной удивленный взгляд Марьяны и Лелика, на который Влад добродушно расхохотался. Но если он думал, что смутит парня, то ошибся.

– Заманчивое предложение. Мое присутствие зависит от программы на вечер.

– Она включает в себя природу, комаров и палатку.

«Надеюсь, он шутит», – промелькнуло в голове Марьяны.

– Знаете, как отбить желание, – проворчал Лелик и отвернулся. Марьяна и Влад обменялись смеющимися взглядами.

– Леля, не обижайся. Я Наташе наказала организовать фуршет в конференц-зале.

– Диете конец, опять буду считать складки, и опять жрать тортики. Жрать и считать, жрать и считать. Все против меня, – ворчал Леля, пока они прощались.

– Ты же пошутил? – спросила Марьяна, когда Влад выехал на дорогу. Он загадочно улыбнулся и она прищурилась. – Больше тортиков я не люблю вылазки на природу.

– Слышали бы тебя гринписовцы.

– Я серьезно, Влад. Все эти палатки, казаны, шпроты, что там еще принято брать с собой? Удочки, упаси боже! Обещай, что этого не будет!

– Не будет, обещаю.

И Марьяна поверила.

А зря.

Они приехали в гараж МотоВест. Влад сделал пару гудков, и ворота поползли вверх.

– Чего так смотришь? – хмыкнул он. – Не парься, тут никакого сюрприза нет. Мне надо захватить кое-какие вещи.

– Верю на слово, – выдохнула Марьяны, выползая из машины.

Влад громко свистнул и из подсобки вышел парень. Широкоплечий и крепкий, в свободной майке, открывающая мощные предплечья и сильные руки, покрытые темными извилистыми узорами-татуировками.

– Марь, это Игорь, среди своих Горкин. Игорь, это Марьяна, – представил Влад. – Я в кабинет забегу и поедем.

Игорь слегка улыбнулся Марьяне, и эта улыбка преобразила серьезного парня в озорного мальчишку. Марьяна протянула руку, но Игорь поднял вверх широкие ладони, измазанные в чем-то черном.

– Простите, грязные руки.

– Ничего страшного, Игорь. Наконец-то Влад нас познакомил.

– Решился, – усмехнулся Игорь. Марьяна вздернула бровь, и он пояснил. – Да тут полный гараж мужиков.

– Я вообще-то здесь бывала и раньше.

– Тогда вы не были его невестой, – лаконично ответил Игорь, и Марьяна улыбнулась его добродушной усмешке. Немногословный и спокойный, Игорь провел ей короткую экскурсию.

– Не думал, что женщине интересно такое слушать. Алекса тоже все осмотрела, еще и сделала замечания, – хохотнул Игорь.

– Имейте в виду, в следующий раз она пройдется по списку и отчитает за невыполнение, – предупредила Марьяна.

Они зашли в просторную комнату, в которой Марьяна бывала и раньше. Заставленная диванами и креслами вдоль стены, с бильярдным столом и игровыми автоматами, с телевизором и игровыми приставками, это было мужское царство.

– Комната для отдыха, – сказал Игорь, чуть нахмурив брови. Марьяна проследила за его взглядом и заметила девушку, которая вытряхивала мусор из ведра в огромный черный пакет. Девушка подскочила на ноги и часто-часто заморгала круглыми глазами.

– Здрасьте, извините, – пробормотала она, разглаживая складки на униформе.

– Вы здесь работаете? – спросила Марьяна. Это сгущение атмосферы в комнате, ей показалось или нет?..

– Да, я тут это… убираюсь… прибираю… – сказала девушка, и если бы не тишина в комнате, то Марьяна не услышала бы тихий ответ.

– Меня Марьяна зовут, – она приветливо улыбнулась и девушка слегка покраснела. Опустила глаза и пробормотала.

– А я Маша… Я… рада знакомству, Марьяна…

– Она уборщица, – буркнул Игорь. Марьяна бросила быстрый взгляд на Машу и заметила, как та побледнела, потом покраснела. Удивительно быстрая смена эмоций за несколько секунд. – Продолжай, – бросил Игорь. Марьяна вдруг ощутила невероятную злость на парня, когда заметила, что Маша побледнела, резво отвернулась и вновь склонилась над мусорным ведром.

Спокойно, Марьяна Сергеевна, тут чужое царство.

– Знаете, Игорь…

– Можно на ты.

Марьяне послышался этот вздох из угла комнаты?

– Игорь, вы, пожалуйста, не обижайтесь. Но тут какой-то… чисто мужской мир. Если бы я сюда пришла, то просто не знала чем себя занять.

– Можно в приставку порубиться, – пошутил Игорь и Марьяна улыбнулась.

– Если б умела. Но большинство женщин этого не умеют. Мы снимали ваше СТО на календари, чтобы привлечь женскую аудиторию. Так может придумать уголок для них?

– Я думал над этим, да все руки никак не дойдут.

– Для начала достаточно разложить журналы, поставить отдельный телевизор. Предложить им не пиво, а газировку или коктейли, – рассуждала Марьяна словно про себя, но Игорь ее услышал.

– Слушайте, а классная идея.

Бренькнуло ведро, и они с Игорем обернулись в угол, где стояла Маша с пакетом в руках.

– Простите… Я… Ведро упало… Извините… Я пойду…

Когда девушка, подпрыгивая от быстрого шага, вылетела из комнаты, таща огромный пакет с мусором, Марьяна посмотрела на Игоря.

– Какая-то Маша у вас зашуганная.

– Не обращайте внимания, – бросил Игорь, вытирая руки замызганной тряпкой.

Молчание – золото, Марьяна Сергеевна.

Они вернулись в зал как раз к тому моменту, когда Влад вышел из кабинета с огромной черной сумкой в руке.

– Смахивает на мешок для трупов, – заметила Марьяна, глядя, как Влад закидывает сумку в багажник.

– Это сюрприз, – хмыкнул Влад. – Нам пора.

***

Маша вытирала пыль, бездумно водя тряпкой по полированной поверхности тумбочки. Такая красивая… Нет, не тумбочка, конечно. Эта… Марьяна. Тонкая, хрупкая, словно статуэтка. Таких красоток в жизни встретишь, вовек не забудешь. Как будто с журнала. Ей, Маше, до такой, как до Луны пешкодрапом.

А как Игорь смотрел на нее… Не на тумбочку, конечно. И уж точно не на Машу! На Марьяну. Слушал ее советы, хотя всего-то неделю назад Маша предложила Игорю то же самое – разложить женские журналы, даже принесла из дома завалявшиеся. Но в ответ Игорь глянул на потрепанные обложки и заметил, что журналам-то уже лет семь как. Ну да, у нее, конечно, нет дома классных новых журналов, принесла, что есть. И денег лишних, блин, нет, чтобы купить новые, а так хотелось бы. Сперва, конечно, сама зачитала бы их до дыр, по сотни раз разглядывая одежку, красоток на подиумах. Ни фига под свой размер не нашла бы, но мечтать Маша всегда умела. С самого детства научилась…

– Ты тут?

Опять! Соня-засоня! Мечтать, да не замечтаться, блин!

– Да, Игорь. Я тут это… пыль вытираю… Я быстро…

И почему рядом с этим… медведем у нее отнимается язык, и голос становится неслышимым? Блеет что-то под нос, а звука почти нет.

– Если закончишь раньше, можешь идти домой.

– Чего-о-о?..

Вот этот вопрос надо было задать тихо! Или вообще про себя. Блин!

– Домой, говорю, можешь идти, если закончишь раньше, – терпеливо повторил Игорь. Ну, вот опять, повторил спокойно и ровно, а ей мерещится, как он скалит зубы и рычит.

– Ого, – выдохнула Маша. – Л-ладно. Клёво… Спасибо, Иг-горь… Я как раз тогда успеваю все доделать. В-влада кабинет уже убрала… В холле полы п-протру быстренько… Потом к С-серафиме Петровне… Потом домой… Я быстренько…

Замолчи-и-и!

– Ага, – буркнул Игорь и направился к двери. И только Маша хотела выдохнуть горячий воздух из легких, как он остановился, повернулся и спросил:

– А к Мане зачем тебе?

Маша замерла. Открыла рот и закрыла. Ну, чисто вобла!

– Я… Она с-сказ-з… с-с-каз-з… С-ск-к…

Выдох. Расслабить язык. Мышцы шеи и плеч. Начать с другого слова.

– Ей это… п-помочь надо. У н-нее там гости какие-то…

Маша стояла, пригвождённая внимательным тяжелым взглядом Игоря к полу, не в силах двинуть ни пальцем. Горячий воздух ходил в легких, вот только было это не так томно и жарко, как пишут в панорамах. А очень боязно и напряжённо.