Текст книги "Путешествие (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Кирилл Клеванский
Путешествие

Глава 1
Первый день

Передо мной лежало тело, разорванное на две части орком. Более того, монстр в данный момент самозабвенно крушил аппарат с газировкой, явно не понимая, что это за диво такое.

Постойте.

Забегаю вперед.

Давайте по порядку.

Я родился…

Ну… не настолько.

Моя история началась с унитаза. Нет, если смотреть глобально, то, конечно, с бабушки и дедушки, которые, в силу своих возможностей, достойно заботились о моей скромной личности. Пока не померли.

Так что, когда остальные гуляли выпускной в одиннадцатом классе, я разбирался с профессиональной деформацией работников похоронных агентств. Их взгляды, в которых они видели не два холодных тела, а цифры на экране монитора, преследовали меня еще несколько лет.

– Процесс запуска нового ускорителя частиц, полностью построенного на отечественной платформе…

Затем – поступление в неплохой вуз на, как выяснится уже через пять лет, умирающую профессию переводчика. Зачем платить живому человеку, если с той же задачей, пусть и несколько хуже, справится нейросеть? Зато без отпусков, без сна, без выгорания и без необходимости найма через HR-отдел. Причем, возможно, главной препоной в списке выступал именно HR, но не суть.

– …наступит вот уже с минуты на минуту. Президент на контрольном пункте готовится лично нажать кнопку старта…

И я, Артур Штейн, или, как меня куда чаще называют, просто Арчи. Двадцати двух лет от роду, на последнем курсе университета, смотрю в будущее растерянным взглядом, опасаясь, что скоро даже к «свободной кассе» начнут звать роботы.

Благо бабушка настаивала на моем музыкальном образовании, что позволяло зарабатывать репетиторством на дому. Ну и детям все еще требовалось изучать иностранный язык для сдачи экзаменов. И, в отличие от музыки, языкам обучить можно было и дистанционно.

– …дамы и господа, всего несколько мгновений до исторического момента…

Так что худо-бедно я справлялся. Может, и на короткой дистанции, но жизнь с самого детства как-то отказывалась допускать саму мысль о долгосрочном планировании. В мире происходило то одно, то другое, и при этом «происходившее» все норовило как-то повлиять на мою жизнь. Да и, конечно, не только на мою, но своя рубашка все же чуть ближе к телу.

– …начинается отсчет. Пять, четыре, три, два…

Видео застыло, и я провел большим пальцем по экрану, но ничего не произошло. Проверил вай-фай – тот отключился, хотя на этой заправке я появлялся уже не первый день, и раньше подобных проблем не возникало.

Причем тут заправка?

Наталья, с самого детства мы называли ее именно полным именем, и Андрей уговорили меня отправиться с ними на турбазу, что сперва вызывало у меня яростное отторжение. Но затем аргумент, что это, возможно, последнее лето, не имевшее отношения к слову «оплачиваемый отпуск», возымел свой резонный эффект.

Так что вот он я. За хренову тучу километров от родного города, в двух с половиной часах от железнодорожной станции, в получасе от той самой (весьма неплохой, кстати) турбазы. Сижу на унитазе на одинокой заправке, смотрю видео, как в соседнем научном городке запускают ускоритель частиц.

Зачем мне оно?

Ну а то никто, кроме меня, спасаясь от суеты, не запирался в отхожем месте и не терял счет времени с экраном в руках, пролистывая десятки коротких видео или ненужные ему документальные фильмы?

Так что не надо осуждений.

Забросив мысль о бесплатном вай-фае, работавшем исключительно благодаря спутниковой антенне, я проверил связь. Ни единой палочки. И даже LTE нет. Только два стоп-сигнала на обеих сим-картах. Почему две? Современные проблемы, как говорится, требуют современных решений. Особенно когда часть твоей работы зависит от доступа в интернет.

– Шикарно, – вздохнул я и закончил начатое.

Не стану описывать весь процесс. Вы с ним знакомы. А если нет, то… ну, даже и не знаю, что сказать. Печально, конечно.

Благо, что еще несколько лет назад весьма увесистый кусок памяти моего телефона заняла музыка. На всякий случай… Интернет, как оказалось, – не очень надежная штука. А помните, как юморили раньше миллениалы, пока не превратились в живущих на работе биоандроидов? «Выйти на улицу без наушников – все равно что оказаться в космосе без скафандра». Я их позицию в данном вопросе разделял целиком и полностью.

В наушниках заиграла песня. Мало кому известная. Такой вот у меня странный вкус меломана. Любые жанры, любые года релиза – лишь бы вызывало эмоции. Так что двенадцать тысяч треков отборной рандомной музыкальной истории всегда сопровождали меня в любых жизненных ситуациях.

Неживой, но приятный женский голос робота оповестил: – «Ricky Savan feat. Killian Lee – Помоги Мне».

И вот, знаете, о вкусах, тем более музыкальных, не спорят. Так что не стоит и начинать.

Я подошел к умывальнику и повернул вентиль. Водопровода на заправке никакого не имелось, а живительная влага поступала из скважины. Так что требовалось подождать, пока насос зачерпнет. Откуда мне были доступны столь специфичные знания?

Болтать я люблю.

С людьми.

Особенно противоположного пола. Так сложилось, что с ними проще найти общий язык. Не требуется, знаете ли, мериться разными причиндалами.

Из мутного зеркала на меня уставились зеленые глаза, далеко не самое симпатичное, но, по словам других, приятное лицо, короткая стрижка под машинку (в целях экономии со своими чересчур каштаново-русо-непонятными волосами я справлялся самостоятельно) и… самое невзрачное телосложение, которое вы только можете себе представить. Вот только вообразите: сто девяносто шесть сантиметров роста и всего семьдесят пять килограммов. Честное слово – рюкзак Андрея весил едва ли не больше, чем я. И ведь не сказать, что мало ел.

Наталья, невеста Андрея и моя школьная любовь, вечно подозревала меня в колдовстве и даже порывалась вызвать инквизицию. Той, правда, уже несколько веков как не существовало, как, собственно, и моих шансов на сердце Натальи. Причем тоже – несколько веков.

И нет, я не страдал по ней душой и сердцем. Мне было достаточно одного «нет» еще в пятом классе. Вру ли я? Немного. Но ко второму курсу действительно отпустило. Лукавлю? Слегка играю со словами. Тут действие на протяжении отрезка времени. Знаете, форма глагола, обозначающая действие, происходившее в течение периода. Так что отпускало аккурат до четвертого. Но сейчас уже все в порядке. Честно.

– Бур-бур-бур, – как-то не очень доверчиво отнесся ко мне смеситель, исторгнув из своих жестяных недр гулкое эхо.

– Да и пожалуйста, – ответил я ему и вышел в короткий альков.

На заправку я наведывался исключительно потому, что, во-первых, люблю гулять, во-вторых, здесь продавали очень вкусные булочки, которые немолодая замужняя продавщица пекла сама, ну и вай-фай, конечно же.

Стоя около двери, ведущей из зала в техническое помещение, я услышал во время паузы в песне странную возню. Такой специфический звук, будто бы кто-то очень настойчиво громит помещение. Но я списал это на шорох в наушниках, не придав тому особого значения.

Зря.

Подпевая хриплому голосу, я закрыл за собой дверь и какое-то время пытался осознать происходящее.

Госпожа Любовь (и это не панибратство, её действительно так звали) зачем-то лежала на полу. И ладно бы просто поскользнулась или решила поваляться, отдохнуть. Смена затянулась. Все такое. Но тогда бы она лежала в одном-единственном месте. А не в двух разных.

Её торс прислонился к островку с мороженым, а все, что ниже пояса, расположилось около закрытого отсека с сигаретами. А между ними, по старенькому кафелю, помнившему времена иного флага, длинными багряными червями, прямо на алых разводах, бугрящихся мелкими комочками, протянулось все то, что не удержало её разорванное надвое тело.

Я даже не понял, когда именно меня скрутил рвотный позыв. В голове как-то отстраненно пронеслась мысль: «Ага, круто, сейчас меня вырвет», – но ничего подобного. Такое впечатление, что мозг и тело разъединились. Один, тот что сверху, в черепушке, осознавал происходящее на манер не самого приятного кино, а тело… тело просто отказывалось работать.

Глаза, словно у парализованного, плавно повернулись в сторону, и я таки обнаружил причину шума. Сам не знаю, как справился, но большой палец нажал кнопку на проводе наушников, и музыка прервалась.

Напротив холодильников стоял… стояло нечто. Нечто габаритами примерно с плохую генерацию нейросети, когда кто-то глумился над завсегдатаями спортзалов, изображая их на видео непропорциональными гигантами. Громадина метра два с половиной роста, плечами той же ширины, что и капот пикапа, а толщиной рук вполне такой же, как моя талия.

И вот эта тварь, чем-то отдаленно напоминавшая помесь человека и собаки, пыталась добиться взаимности от холодильника с газировкой. Распахнув слюнявую пасть с бивнями на нижней челюсти, качая белыми волосами, растущими откуда-то из затылка, она рычала и била кулаками по бокам аппарата, легко, как бумагу, сминая железо.

И ладно бы просто мое воспаленное сознание испугалось медведя, пробравшегося на заправку. Нет, вовсе нет. Тварь была одета! В какие-то серые штаны, синюю рубаху и даже красный пояс… на пояс повязала! Я, конечно, предполагал, что в северных лесах можно всякое отыскать, но не такое!

И тут, пожалуй, мозг и тело встретились друг с другом на просторах наглухо выжженной нервной системы.

                                                 

Что бы сделал другой на моем месте, увидев перед собой разорванное на части тело и домогающегося автомата с газировкой… орка? Не то чтобы я увлекался фэнтези, фантастикой, компьютерными играми, всякой литературой с циферками и – как уже можно было понять – всепоглощающей искренностью.

Конечно, увлекался! Оттуда и страсть к иностранным языкам – чтобы читать, играть и смотреть в оригинале.

Так вот: понятия не имею, что бы сделал другой; прекрасно знаю, что сделал бы спустя несколько лет; но конкретно в тот момент я закричал.

Ладно.

Завизжал.

Так высоко, что, возможно, именно мой крик стал причиной разбитого стекла, а вовсе не кулак твари, который легко можно было спутать с кочаном капусты! И, судя по цвету, немного залежалой.

Монстр повернулся ко мне, и на мгновение в его глазах без радужек – просто черный зрачок на фоне желтоватого белка – застыла, вероятно, та же степень удивления, что и у меня. Ну, возможно, немного меньшая. Потому что он, судя по всему, уже видел таких, как я. И это даже не про госпожу Любовь речь.

– Maharak'h, – произнес он грубым, раскатистым, вибрирующим голосом.

Интересно, это был обидный эпитет или какое-то существительное? Чудным образом данная глупая, граничащая с идиотской мысль привела меня в чувства. Она и еще вид движущейся на меня махины из мышц, клыков, желтых когтей на пальцах и пары сотен кило ярости.

Такое впечатление, что это я газировкой с тварью не делился, а не холодильник!

Напрочь проигнорировав существование прилавка и просто пройдя насквозь, попутно разломав доски и столешницу, тварь замахнулась лапой. Достаточно большой, чтобы на её ладони я увидел всю свою не самую продолжительную жизнь.

Благо, что пока за мгновение я вспоминал даже то, чего вспоминать не хотел, в моем сознании пронеслась фраза Андрея: «Всегда бери с собой! Маловероятно, что ты встретишь медведя, но так всем будет спокойнее. В первую очередь – тебе самому».

Срань, я ведь действительно медведя так и не встретил. Зато встретил орка! Ну или нечто, очень тщательно под него маскировавшееся.

Хотел бы сказать, что выхватил из кобуры немалых размеров перцовый баллон с той же ловкостью и прытью, что и ковбои в вестернах, но нет. Я его едва не уронил. И, рефлекторно рухнув вниз в попытке поймать вертлявую заразу, спас себе жизнь. Лапа просвистела где-то над затылком, а в следующее мгновение я выпрямился, направил в опасно приблизившуюся морду сопло и вдавил спусковой крючок.

Задержать дыхание самому мозгов не хватило. Но, вы знаете, я не бывший вояка, не какой-то там тип с огромным жизненным опытом, который переродился в теле дворянина-отщепенца. Проклятье, да к тому моменту, как я появился на свет, на улицах города уже даже бродячих псов не осталось! А единственная драка, в которую я попадал, ограничилась потасовкой в детском саду за совочек. И я проиграл!

Но с достоинством.

Так что, кашляя и плохо разбирая дорогу, я метнул опустевшую жестянку в морду рычащей, беснующейся твари и чудом выбежал на улицу. Чудом – потому что монстр захрипел, зарычал, разбрызгивая жирную слюну, и принялся без разбору размахивать лапами.

С благословения провидения проскользнув где-то снизу, я уже через несколько секунд жадно хватал ртом воздух и пытался отдышаться. Хорошо хоть на лицо ничего не попало, и, кроме небольшой рези в глазах и жжения в горле, я особых побочных эффектов не почувствовал. Разве что в ушах свистело. Так, будто бы я на всю мощь наушников включил какой-нибудь военный фильм, и теперь барабанные перепонки резал бы вой артиллерийского прилёта. Еще пока не окончательно прилетевшего. Но стремившегося.

Прижимая ладони к ушам, я поднял глаза к небу и оказался весьма признателен стечению обстоятельств, в результате которых облегчился уже почти как час назад.

Там, в небе, в мою сторону падала… нет, не ракета, и даже не самолет, хоть силуэт его немного и напоминал. И если с орком я еще мог бы сомневаться и как-то себя убеждать в том, что попросту спятил, то сейчас сомнений не оставалось:

– Дракон… – пропищал я едва громче заблудившейся между половицами мыши.

Рассекая кожистыми крыльями облака, к земле стремительно приближался самый настоящий дракон! С красной чешуйчатой, громадной башкой, напоминающей морду динозавра, и четырьмя лапами, каждая из которых не меньше метра длиной. А тот свист, проникавший даже сквозь ладони, оказался его ревом.

Внутри черного зева вспыхнула искра, и перед тем, как все вокруг превратилось в огонь, я успел заметить черный силуэт на шее твари. На тот момент мне действительно показалось, что мозги приказали долго жить, потому как глаза различили грани матовой брони – все равно как из музейной секции, посвященной эпохе средних веков. А еще рыжие, густые волосы и волевую челюсть. Словно… словно на спине дракона сидел мужчина!

                                                 

Но прежде чем я смог разглядеть получше, искра в пасти дракона превратилась в струю яркого золотого пламени. Столпом жара оно обрушилось на крышу заправки, а я рухнул на землю. От страха, разумеется. Что вновь сыграло мне на руку.

Когда пламя перекинулось на цистерну с топливом, вопреки всем правилам не вкопанную в землю, а открыто стоящую на заднем дворе, то от взрыва самого дракона, кажется, отбросило куда-то высоко в небо, а меня… меня отключило. И только распахнутый от крика рот спас меня от участи провести остаток жизни без такой прекрасной вещи, как музыка.

Хорошо хоть наушники уцелели. И телефон. И полный набор из двухсот семи костей. Откуда я знаю, сколько их в теле человека? Ну, может, не так уж и бесполезны документалки.

Глава 2
Сквозь лес

Что за странный сон мне снился. Сломанный автомат с газировкой, орки, драконы и госпожа Любовь, пекущая очень вкусные булочки, лежавшая в двух разных концах заправки.

Возможно, я согласился на предложение Андрея и вместо того, чтобы отдыхать на крыше в обнимку с музыкой, наслаждаясь свежим хвойным воздухом северного леса, все же отправился «знакомиться с другими туристами». Вот только я отчетливо помнил, как посадил себе занозу в весьма обидное место, откуда её под утро выковыривала Наталья.

А еще…

А еще пахло гарью. Горький привкус жженой резины и пластмассы резал горло, а едкий дым от старого дерева, укрытого не менее возрастным лаком или морилкой, заставил меня зайтись кашлем. Совсем не простудным. А с надрывом и скребущим глотку целым набором фантомных, острых, зазубренных предметов. Они выплеснулись на разбитый асфальт в форме желтоватой слюны с черными вкраплениями и…

Асфальт?

Вытирая лицо и глаза лоскутами уцелевшей на предплечье мембраны, я провел расцарапанной ладонью по песку. Не речному, а тому, в который втаптывается любая проселочная дорога, десятилетиями провожая в путь стоптанные сапоги.

А еще то, что я спутал с утренним туманом, на деле оказалось дымом и одновременно источником вони. Стараясь не выкашлять собственные легкие, я кое-как продрался через дымовую завесу и наконец окончательно убедился в том, что все произошедшее – совсем не сон.

Слева от меня веселым оранжевым пламенем занималась беседка, в которой еще совсем недавно я пил кофе и досматривал документалку про спаривание морских котиков. А теперь мне казалось, что те самые котики спаривались вовсе не друг с другом, а с моей головой.

Я точно помнил, что асфальтовая дорога (сменившаяся каким-то чудным образом на проселочную) вилась вдоль скалистых холмов, оставленных сошедшими тысячи лет назад ледниками. И за заправкой, вдоль широкого поворота, потихоньку ржавел старенький отбойник.

А никак не то, что открылось моему одновременно ошалелому и восхищенному взгляду.

Утоптанная дорожка змеилась вниз, под холм, на вершине которого я, в компании горящей беседки, и стоял. А там, впереди, ширились поля высокой травы, постепенно желтеющей перед наступающей осенью. Лоскутами зеленых озер и золотых дюн, укутавших земляные волны, она блестела в лучах солнца и колыхалась в такт дыханию ветра.

Тот все дул и дул, спускаясь с вершины горы. Далекие белые шапки сливались с густыми кучевыми облаками, пушистой, мягкой ватой перекатываясь через скалы и бредя над долиной. И всюду, куда только падал взгляд, травяное море тянулось прямиком к горизонту.

          

Видел ли я что-то прекрасней в своей жизни? Причем не только среди пейзажей, а в принципе – сквозь всю двадцатидвухлетнюю память? Возможно, что и да, но в данный момент на ум ничего не приходило.

Стоя в обгоревшей, изодранной одежде, весь в синяках и ссадинах, я не мог отвести взгляда от кутающейся в облака и траву долины. На мгновение сознание пронзила шальная, совсем неуместная мысль:

– «Куда ведет эта дорога?» – а следом пришла и вторая: – «А что там, за горой?».

В сознание меня вернул хрип. Совсем не человеческий – глухой и утробный, булькающий сродни не закипающей кастрюле, а целой цистерне супа. Не без труда оторвав взгляд от пейзажа, я обернулся и сглотнул. Ветер, услужливо подувший резким порывом в спину, отогнал дым пожара.

Там, на асфальте, рваной границей соединенным с проселочной дорогой (будто кто-то порвал две разные картинки и неумело попытался склеить друг с другом), лежало нечто. Нечто, что, насколько мне казалось, несколькими мгновениями прежде было драконом. Собственно, драконом оно и осталось. Во всяком случае – какой-то его частью.

В луже темной, кипящей крови, которую я сперва спутал с горелой резиной, дрожал в предсмертных хрипах дракон. Самый настоящий. Четыре когтистые лапы, покрытые красными, отливающими металлом чешуйками, скребли асфальт. Черные когти длиной с ладонь вырывали целые пласты коричневой крошки, расшвыривая в разные стороны.

Впервые в жизни я на собственной шкуре почувствовал то, над чем так смеялся в фильмах ужасов. Вместо того чтобы сломя голову броситься «куда-то туда», я подошел ближе. Может, из-за любопытства, может, из животного, первобытного желания удостовериться в том, что монстр, пронзенный трехметровой железной арматурой, действительно вот-вот умрет, а может… а может, чтобы убедиться в том, что я не сошел с ума.

И чем ближе я, по-крабьи, боком, подогнув колени, подбирался к постепенно замирающему дракону, хлопающему порванными, обожженными крыльями, тем отчетливее в моей голове формировался образ обреченного человека.

Причем, на удивление, вовсе не с моим лицом. У меня не имелось такой массивной челюсти, которую вместо пресс-папье можно использовать. С густой рыжей бородой, завитой в несколько косичек, средневековой броней из черного металла, отполированной настолько, что я увидел свое лицо в саже, и… торчащей из спины все той же арматурой.

Драконий всадник, раскинув в разные стороны руки, лежал под тушей и смотрел в небо остекленевшим взглядом. Из его рта все еще, мерно и как-то даже спокойно, текла кровь.

Я ждал, что меня снова скрутит рвотный позыв, но, кроме приступа скручивающего живот страха, я больше ничего не ощутил. И только подойдя совсем близко, когда дракон взмахнул лапой, я поддался медленно пробирающемуся от желудка к разуму ужасу.

Передо мной лежала тварь размером с фуру, мертвый средневековый рыцарь, за спиной над долиной, которой тут попросту не должно быть, дул ветер, а еще… Еще дракон в последний раз, перед тем как окончательно затихнуть, дернул лапой.

Из раны выплеснулась черная кровь и окропила мою левую руку. Я закричал.

– Твою мать!

Одновременно от страха и от боли. Буквально на моих же глазах собственная кожа пузырилась розовой пеной, а от боли заблестело в глазах. Я пытался стереть жижу с руки, но та буквально впитывалась внутрь кожи, затем костей, а после мне на мгновение показалось, что и куда-то глубже. Глубже, чем мое собственное тело.

Я снова потерял сознание. Но ненадолго. Мир просто моргнул – я даже упасть не успел. Покачнулся, как-то нелепо взмахнул руками, будто пытался ухватиться за воздух, а когда пришел в себя, то боль прошла. А вместе с ней перестала пузыриться и кожа.

Можно было даже подумать, что ничего не произошло, но на левом предплечье чернильной татуировкой проступали символы. Не какие-то абстрактные узоры, а незнакомый мне язык. Как я это понял? Спасибо образованию и пусть и не самой высокой, но какой-то степени хладнокровности, полученной благодаря по большей части самостоятельной с детства жизни, – я смог различить, что несколько из них повторялись. Не говоря уже про определенные пробелы между иероглифами и весьма очевидную структуру.

– Что за дрянь⁈ – все так же крича, я нещадно тер предплечье. – Нет! Нет! Это яд? Что это?

В моем воображении пролетали самые разные и ничуть не радужные сцены. Как я умру в лучших традициях боди-хорроров, превратившись в аморфную кашу из плоти и костей. Как постепенно высохнет вся кровь в венах и я иссохшей мумией упаду замертво. Как стану корчиться в агонии из-за яда или из-за метки сюда нагрянут товарищи драконьего всадника. И не то чтобы у меня имелись хоть какие-то шансы объяснить им произошедшее.

Забавным образом все это так или иначе будет угрожать мне в будущем. Но не из-за татуировки. Вернее – не совсем из-за неё… но не стоить забегать так далеко вперед.

Пока что я, абсолютно не понимая, что происходит, пребывая в глубоком шоке, тер руку. Что-то кричал. Матерился. Полностью использовал весь доступный мне нецензурный вокабуляр.

И абсолютно чудным образом прежде незнакомые мне символы, словно действительно вылитые на водную гладь чернила, начали извиваться. Меняли свою форму и очертания, пока не… приняли вполне узнаваемый вид родного алфавита. Только вот слова складывались в какой-то ломаный вариант работы моего прямого конкурента – нейросетевого перевода, который некоторые слова попросту транслитерировал.

«Дагрода красный дракона и зов омонаэ, пробуждать ломанак…»

Я даже дочитать не успел, как надпись вновь расплылась туманным контуром прямо внутри моей же кожи.

'Стезя: Маг драконьей крови

Анагрим : чуть-чуть

Тефад : не бывать

Предрасположенность: клацз ун оуа.'

Я непонимающе моргнул, и надпись, в очередной раз размывшись тушью, снова поменяла очертания.

'Класс: Маг драконьей крови

Мана : 2

Знание : нет

Талант: огонь и ветер'

– Я точно сошел с ума, – вынес я неутешительный вердикт.

Такое впечатление, что надпись не только как-то пыталась подстроиться под мой родной язык, но и еще старательно подбирала такой формат нашего с ней «общения», чтобы мне было понятней.

– Это насколько же я игроман, что иномирная драконья кровь мне тут статистику персонажа рисует, – процедил я и, сорвав остатки мембраны с правой руки, замотал застывшую надпись на левой. – А еще всех убеждал, что зависимости нет. Видимо – есть. Ну или была.

Подбадривая себя разговорами… с самим же собой, я затянул повязку посильнее и подошел к телу всадника. Не то чтобы я надеялся, что насквозь пробитый арматурой иномирный «некто» мне как-то поможет, но я должен был убедиться в том, что ему никак нельзя помочь.

Несмотря на то что в его и его крылатого транспорта гибели были виноваты лишь двое, и меня в данном списке не присутствовало, я чувствовал некую ответственность. Знаете, как любой нормальный человек, которому не чуждо слово «эмпатия».

Обойдя с почтительного расстояния драконью морду, у которой из пасти выкатился раздвоенный змеиный язык, я встал рядом с рыцарем. Набрался смелости и, присев на корточки, ткнул телефоном ему прямо в глаз – ноль реакции. Приложил экран к носу и губам, выждал десяток секунд – не запотело.

– Прекрасно, – проскрипел я зубами. – Надеюсь, вы тут рассекаете не в составе авиационного крыла.

Как только мне пришла в голову мысль о том, что у всадника могут иметься коллеги по ремеслу, я, даже не обратив внимания на седло (да, самое настоящее драконье седло), схватил почти оторванную при падении походную сумку и закинул туда телефон с наушниками.

Тут же, обернувшись, посмотрел на заправку. То, что от неё осталось. А осталось там немного. Обугленный кратер, в котором расплавленный асфальт, застывая, принимал нелепые и гротескные очертания.

И только теперь благоразумие, инстинкты или окончательно сдавшийся под натиском страха разум заставили меня побежать. Куда?

Хотелось бы сказать, что, понимая всю опасность и одновременно нелепость своего положения, я помчался по дороге, но… Нет. В моем сознании за мной, прорезая облака, уже выдвинулись рыцари верхом на драконах, а по земле рыскали охочие до газировки орки, спешащие отомстить за собрата.

Так что я нырнул, причем, возможно, не совсем иносказательно, в лес.

Ободранный, обгоревший, плохо осознающий реальность, я бежал по хвойному и моховому настилу хорошо знакомых мне елово-сосновых просторов, пока внезапно не врезался лицом в заросли подлеска. Неожиданно хлесткие, уже начавшие сбрасывать листья ветки отхлестали меня по лицу. Ноги запутались в траве, и я кубарем полетел в овраг. Овраг, которого здесь несколько часов назад не было.

Я ведь бежал ровно в том же направлении, откуда и пришел. С другой стороны – горы и долины я тоже не видел… Эти мысли вперемешку с ругательствами и мольбами о том, чтобы не встретить головой камень или пень, мелькали в моем сознании на всем протяжении стремительного спуска. И только врезавшись животом в ствол молодой, согнувшейся подо мной березы, они смолкли.

Хватая ртом воздух, я едва удержался от того, чтобы не свалиться в быстрый ручей, который уже облизывал холодными брызгами мои ноги.

Повиснув на наклонившейся над берегом березе, я позволил себе отдышаться и оценить масштаб действия. За несколько мгновений, растянувшихся в моем воображении едва ли не на пару лет, я свалился с высоты трехэтажного дома. И только чудом, удачей, а еще весьма скромной конституцией тела был обязан тому, что на этом моя история не закончилась.

Дождавшись, пока снова смогу дышать, и надеясь, что ребра целы, я осторожно слез с березы и огляделся.

Ручей вился по направлению к долине, явно стекая под холм. Позади меня качался непонятно откуда (как и все остальное) взявшийся лиственный лес, а впереди раскинулось плато. Чуть ниже линии взгляда, так что я смог рассмотреть, как впереди, над кронами, окрашенными медью и золотом, качаются знакомые мне сосновые верхушки.

Причем качаются в том же направлении, где располагалась наша туристическая база.

Глупо, наверное, было надеяться, что я оказался в этой передряге (да, я старательно избегал словосочетания «другой мир») не один, но ведь заправка и госпожа Любовь, светлая ей память, давали хоть какую-то надежду поверить, что все действительно именно так.

Снова заскользив взглядом вдоль ручья, я заметил участок, где быстрая вода сквозь заросли рогоза пересекалась каменным порогом. При большом желании и должной аккуратности им можно было воспользоваться в качестве брода. Если, конечно, не упасть в воду. Но не то чтобы у меня оставался выбор: ручей, то ширясь, то сужаясь, тянулся слева направо, поднимаясь сравнительно небольшим водопадом на отвесном склоне, куда я вряд ли смогу забраться.

– Значит, не падай, – напутствовал я себя и, поправив сумку, направился вниз по течению.

Путь оказался недолгим, и на протяжении всей дороги я старался ни о чем не думать. Ни об орках, ни о драконах, ни о долине с горой, ни тем более о метке на своей руке. Все мое существование сузилось до весьма простой задачи – аккуратно переставлять ноги вдоль скалистого карниза.

Шаг, другой – и, покачнувшись, я почувствовал, как сердце прогулялось по всем участкам тела. Даже там, где встретилось с чем-то, от чего, как я думал, уже избавился на злополучной заправке.

Кое-как удержавшись на ногах, я заозирался по сторонам и обнаружил лежавшую на склоне палку. Валежник. Сухой, серый, но достаточно длинный, чтобы стать мне заменой третьей ноги. Вот только до неё еще добраться надо было.

– Поехали, Арчи, на турбазу, – цедил я сквозь едва ли не до судороги сведенные челюсти. – Там будет здорово. Отдохнем. Мясо пожарим. Воздухом подышим. С людьми пообщаемся. Комары, разве что, с ладонь – задницу откусить норовят!

Я схватился за палку и, радуясь, что та пришлась впору, упер её в край карниза, переместив центр тяжести чуть вправо. Кто бы мог подумать, что занятия физкультурой в школе и университете могут оказаться хоть немного, но полезными!

– Медведи, правда, гуляют, но их встретить – все равно как в лотерею выиграть, – продолжал сокрушаться я, поддерживая сам себя злобой и отвлекаясь… тоже злобой. – А про орков чего не упомянул, Андрюха⁈ А про драконов⁈ И про рыжих рыцарей! И это я сейчас не пытаюсь оскорбить!

Аккуратно ступая на покатые, мокрые, скользкие камни, я упирал палку в сочленения в природной кладке, добавляя себе третью точку опоры. В той же школе на уроках геометрии учили, что фигура, имеющая три точки опоры, самая устойчивая. Но, видимо, в правиле имелось исключение, а именно – конкретно моя, отдельно взятая фигура. Потому как эта самая фигура чуть было несколько раз не сорвалась с порога внутрь бурного ручья. И там бы не только наушники с телефоном (за который я только недавно рассчитался с банком – для работы требовался топовый вариант), но и мой скелет не уцелели бы.

Едва не подвернув ногу, понимая, что еще немного и точно не удержусь, я… прыгнул. Да-да. Попросту прыгнул вперед. Ручей шумел, оглушительно хлопая в ушах; пенные брызги обжигали холодом ляжки, а я летел. Куда-то вперед. В надежде, что за рогозом не последует очередного оврага.