Текст книги "Скандинавская мифология. Энциклопедия"

Автор книги: Кирилл Королев

 
Пусть нынче мастер Якоб расстанется с жизнью
Раньше, чем петух пропоет,
Но вором останется жить епископ,
Ибо камень украл все же он.
 

Эти же слова высечены и на надгробии мастера Якоба.

В книге, принадлежащей церкви Фрезунда в Рослагене, записан этот рассказ о сне короля Эрика, и там же приведено изображение таблички в скале Сверкера.

О Бьерне Шведе, Ульфе Ярле и Кнуте Великом

Когда-то давным-давно жил в Швеции один богатый человек, и подрастала у него юная дочь неописуемой красоты. Недалеко от городка, в котором они жили, находилось уютное местечко, утопавшее в зелени, в которое местная молодежь часто любила наведываться в поисках развлечений. И вот однажды случилось так, что, когда девушка играла там со своими друзьями, из леса вышел медведь, ворвался в толпу перепуганных юнцов и, схватив девушку передними лапами, помчался вместе с ней в свою берлогу. Медведь всячески выказывал девушке свою привязанность, каждый день добывал для нее дичь и фрукты и заботился, чтобы она ни в чем не нуждалась. Но так как он убивал слишком много скота для собственного пропитания, люди в конце концов объединились, все вместе вышли на охоту и застрелили медведя. Тогда-то девушку и нашли снова, и вскоре после этого она родила сына, которого назвала Бьерн (Медведь). Мальчик рос, становился сильнее других людей и гораздо сообразительнее. В этом, вероятно, он пошел в своих предков, согласно старинной поговорке о том, что медведь в двенадцать раз умнее человека и в шесть раз его сильнее. Внуком того самого Бьерна был Ульф Ярл из Скании, который, вопреки воле ее брата, женился на Эстрид, сестре Кнута Великого. Именно Ульф помог королю Кнуту, когда флот последнего чуть не попал в руки врага возле острова Helge. Однако, несмотря на помощь, Ульфу так и не удалось стать другом короля, который обошелся с ним крайне несправедливо.

На следующий день после битвы при Хельге король Кнут и Ульф Ярл сидели и играли в шахматы в Роскилле. Кнут сделал ход пешкой, но затем захотел вернуть ее обратно на место. Это так возмутило Ульфа, что он перевернул шахматную доску, скинув с нее все фигуры, и выбежал из покоев. Король в гневе окликнул его: «Ты убегаешь, трусливый Ульф?» Ульф откликнулся: «Когда б не я, ты бежал бы быстрее моего; и трусом ты меня не называл, когда шведские собаки рвали твою шкуру». Вассалу неблагоразумно слишком вольно говорить со своим сеньором, что и не замедлило подтвердиться. На следующее утро королю доложили, что ярл укрылся в церкви Святой Люсии. Король послал своего человека, который убил ярла прямо перед главным алтарем. После пресечения рода Кнута по мужской линии датский престол унаследовал Свенд, сын Ульфа Ярла и Эстрид; последней из потомков Свенда была знаменитая королева Маргарет.

Языческие и христианские обычаи, связанные с троллями и подобными им существами

Первый огонек христианства был слишком слаб, чтобы в одночасье рассеять всю тьму язычества. На проезжих дорогах и на полях сохранялись маленькие часовенки, возведенные над тем или иным языческим идолом, для удобства путешественников и крестьян, занятых полевыми работами. Из таких часовенок, или скурдов, как их еще называли, христиане изымали изображения языческих богов и заменяли их ликами святых, и не было редкостью, что многие новообращенные могли в одном и том же месте в один день молиться Деве Марии, апостолу Петру и другим христианским святым, а на другой день – Тору и Фрейе. Христианам, таким образом, пришлось изо всех сил бороться, чтобы подавить в людях веру в языческих божеств. Языческие демоны, тролли и эльфы, заодно с духами тех, кто умер во времена идолопоклонства и нашел упокоение под курганами, были объявлены бесами. Встреча с кем-либо из «злых духов», особенно ночью, сулила множество неприятностей, а избавление от оных требовало значительных затрат. Люди щедро платили монахам, ведуньям и знахаркам за чудодейственные средства, часто представлявшие собой ритуальные священнодействия с благовониями и заклинаниями, проводившиеся на перекрестках, в церквях и у так называемых эльфийских камней. В этих местах звучали диковинные молитвы, в которых имена языческих божеств употреблялись вместе с именами Иисуса и христианских святых. Эти молитвы, большая часть которых сочинялась в монастырях, иногда слагались и в стихотворной форме.

Об эльфах

И в христианскую, а уж тем более и в языческую эпохи эльфы занимали и продолжают занимать самое видное место среди скандинавских сверхъестественных существ. Все, о чем мы уже говорили в отношении языческой веры в эльфов, передавалось преданиями из века в век и дошло и до наших дней, правда, с немалой примесью христианских легенд и сюжетов. До сих пор можно встретить эльфийские алтари (elf-altars), где устраивают жертвоприношения, если кто-то заболевает. Так называемые ведуньи – Horgabrudar – натирают алтарь свиным жиром, что характерно для языческого жертвоприношения, и читают молитвы, по их словам, таинственные и мистические; после чего на алтарь (alf-qvarn или, как его еще называют, alf-gryta) кладут какой– либо металлический предмет, который больной носил при себе или на своей одежде – достаточно маленькой монетки или даже булавки, – а затем кладут крест (залог того, что сила Спасителя здесь тоже мистическим образом присутствует). Эти колдуньи (signerscor), когда их зовут к больному, обычно начинают с того, что льют расплавленный свинец в воду и по тем формам, которые принимает жидкий металл, выносят вердикт, что болезнь была вызвана эльфами. Получив оговоренную плату, они затевают новый обряд, называемый «натирание для эльфов», на закате следующего за вызовом четверга. Некоторые сельские жители натирают жиром эльфийские алтари, не прибегая к помощи ведуний; они не читают над камнем никаких молитв, а только произносят со вздохом: «Господи, помоги мне!»

Одним из старейших преданий об эльфах может считаться то, текст которого выбит на руническом камне в Лагно в Седерманланде. Среди плавно изгибающихся линий рун сидит, вытянув ноги, высеченный из камня эльф, в руках у него головы двух змей. Руны сообщают нам, что «Гислог приказал начертать эти знаки в память о Торде, а Слоди велел запечатлеть истинное свидетельство об эльфах и других троллях, которых он видел возле скалы».

Среди людей ходят различные предания об эльфах, согласно которым их можно разделить на три группы, принадлежащие, соответственно, стихиям земли, воздуха и воды.

О Горном народце

Среди эльфов, принадлежащих стихии земли, или, точнее говоря, среди подземных эльфов, Горный народец (Berg-folk) занимает самое выдающееся место. Кажется вполне возможным, что христианское сострадание к тем, кто умер во времена язычества, не получив всех благ, обещанных в Писании и будучи захоронен по языческому обряду в неосвященной земле, послужило основанием безрадостному убеждению в том, что эти бедные люди, в страхе ожидающие в своих покрытых зеленью курганах великого дня всеобщего искупления грехов, мучимы чувственными желаниями, как и прежде, при жизни; что они хотят любви христиан и общения с ними, однако, как только вступают в контакт со смертными, наносят им урон, за которым, если вовремя не подоспеет помощь, нередко следует и смерть.

По своему телосложению эльфы почти не отличаются от людей, они только более стройные и хрупкие. Юных эльфийских дев описывают как изумительно красивых, изящных, как лилии, белых, как снег, и обладающих чарующими голосами. Их время для игр и танцев – от захода солнца до первых петухов, но как только пропоет петух, эльфы не могут более оставаться на поверхности. Обо всех существах потустороннего мира говорится, что если они не удалятся на покой к моменту, когда петух прокричит трижды, то окаменеют на том самом месте, где их застиг третий крик петуха. По-шведски такая «окаменелость» носит название «dagstand»; считается недоброй приметой случайно наткнуться на такой невидимый «dagstand» на своем пути. Многие верят, что подхватили свою боль или болезнь как раз на таком месте. Если путник летним вечером приляжет отдохнуть у подножия эльфийского холма, вскоре он услышит звуки арфы и сладкоголосое пение. Если он пообещает эльфам избавление от страданий и искупление грехов, то услышит самые радостные мелодии, повторяемые на все лады многочисленными струнными инструментами; но если он скажет «Не будет вам спасения», тогда с криком, плачем и громкими рыданиями эльфы разобьют свои арфы в щепки, после чего в холме настанет тишина. В зеленых лесах и долинах, на лугах и на холмах каждую ночь эльфы устраивают свой stimm, то есть игры и танцы, отчего трава в этих местах буйно растет, образуя темно-зеленые круги, называемые «ведьминскими кольцами», в которые смертным ни в коем случае нельзя вступать.

Практически во всех наиболее известных и прославленных семействах Швеции в качестве семейных реликвий хранятся драгоценности или украшения, связанные с преданиями о троллях и эльфах. Так, о жене государственного советника Харальда Стейка рассказывают, что однажды летним вечером к ней пришла эльфийка и попросила свадебное платье, чтобы покрасоваться в нем на эль– фийской свадьбе. После некоторых раздумий добрая женщина решилась исполнить просьбу. Через несколько дней платье вернулось, каждый шов его был расшит золотом и жемчугами, а на вороте висел золотой перстень, украшенный драгоценными каменьями; впоследствии этот перстень передавался в семье Стейков по наследству как фамильная драгоценность.

Среди деревенских жителей бытует страх перед завистью эльфов. Верным средством против последней считается следующий способ: невеста в день свадьбы должна зашить в свой наряд сильно пахнущие травы, такие, как побеги чеснока или валериану. Наиболее опасными для свадеб считаются перекрестки и различные ворота. Если спросить жениха, для чего он принимает многочисленные меры предосторожности, он непременно ответит: «От зависти эльфов». И нет жениха более несчастного, чем тот, чья невеста в день свадьбы усомнится в зависти окружающих – если уж не людей, то хотя бы эльфов.

Здесь следует упомянуть о наиболее распространенном в скандинавском фольклоре «свадебном» сюжете.

Невеста сидит в светлице, одетая и причесанная, окруженная своими подружками. Жених седлает серого жеребца и, облаченный в рыцарский доспех, с соколом на перчатке, выезжает из материнского чертога, чтобы привезти невесту к себе домой. Но в лесу, где он обыкновенно охотится со своим соколом и собакой, его ожидает эльфийская дева, уже давно приметившая миловидного юношу; ей не терпится заключить его в объятия или хотя бы пройтись с ним в танце, рука об руку, под завораживающие звуки эльфийских скрипок. Когда юноша приближается к эльфийскому холму или собирается проехать в ворота замка, до его ушей доносится самая дивная музыка, какую он когда-либо слышал. Он видит, как ослепительной красоты девушки, взявшись за руки, танцуют удивительнейший танец, и из их круга выходит дочь короля эльфов, ликом прекраснее всех прочих, вместе взятых, и, как говорится в старинной балладе:

 
Протянула девица снежно-белую руку:
«Вступай в наш хоровод, будем танцевать».
 

Если рыцарь позволит себя околдовать и дотронется до очаровательной руки, то его увлекут в эльфийскую страну, где чертоги неописуемо красивы, а сады таковы, что их прелести не передаст никакое описание. Рука об руку он будет бродить со своей эльфийской возлюбленной среди лилий и роз, а если и вспомнит ненароком о своей скорбящей суженой и если эльфы, которые никогда предумышленно не желают зла смертным, согласятся отвести его обратно в мир людей, то он снова может увидеть родной дом, однако не замедлит выясниться, что юноша отсутствовал целых сорок и даже больше лет. Никто не будет узнавать его, он просто чужак, на которого все смотрят с удивлением. Старики с трудом вспомнят, что был когда-то молодой рыцарь, который пропал сорок лет назад, когда поехал за своей невестой. А что же невеста? Она умерла от горя.

Согласно другому повороту сюжета, рыцарь отвечает на приглашение эльфийской девы потанцевать с ней следующим образом:

 
Не могу я в твой танец вступить,
Меня ждет невеста в светлице своей.
 

Эльфы вынуждены отпустить его, и он, смертельно бледный, возвращается к матери, которая с тревогой спрашивает:

 
«Скажи мне, милый мой сын,
Щеки алые твои почему так бледны?» —
«Да, щеки мои смертельно бледны,
Ибо видел я эльфов». —
«А что мне ответить невесте твоей,
Когда она спросит, что стало с тобой?» —
«Скажи, на оленя охочусь в лесу,
С собакой и соколом, среди листвы».
Но все ж он вернется,
Пока листья в лесу зеленеют.
Молодая невеста ждала долгих два дня,
Поскакала затем в дом жениха.
Но все ж он вернется, и т. д.
И лили там мед, и лили вино.
«Но где же жених мой, твой юный сын?» —
Но все ж он вернется, и т. д.
«Жених твой оленя гонит в лесу,
Собаку и сокола взял он с собой».
Но все ж он вернется, и т. д.
 

У невесты, однако, возникает предчувствие, что жених не вернется уже никогда. Она идет в его спальню и видит бездыханное тело. Сердце девушки разрывается от горя; утром из свадебного чертога выносят три тела, так как мать юноши также умирает, не пережив потери.

В старинной датской балладе «Elveskud» эльфийская дева на отказ Улофа танцевать с ней молвит:

 
«Если в танец со мной ты не вступишь,
То болезнь и смерть тебя преследовать будут».
 

Затем она сильно бьет его между лопаток, сажает на коня и отправляет домой к суженой, и т. д.

У шведов есть схожая баллада, а бретонскую балладу «Сеньор Нанн и фея» отличает поразительное сходство со скандинавской.

Эльфийские сады

В большинстве сельских местностей существуют предания о волшебных садах. Крестьяне могут показать, где именно находится то самое волшебное место, и всегда готовы назвать имя человека, сумевшего там побывать, бродившего под деревьями, зеленее которых никто никогда не встречал, пробовавшего фрукты, не растущие больше ни в одной стране, любовавшегося цветами неописуемой красоты, но впоследствии, когда он пытался вернуться в эльфийский сад, не обнаружившего и следа от прежнего великолепия: все стало либо дремучим лесом, либо открытым всем ветрам полем.

О похищенных эльфами и уведенных в холмы

В старинных летописях есть немало упоминаний о людях, похищенных эльфами и уведенных ими в свои холмы. Разбирательства подобных случаев в присутствии мировых судей и духовенства имели место и в XVIII–XIX столетиях; предметом разбирательств обычно служили заявления крестьян, вообразивших себе, что их похитили, и искренне веривших в эльфов и лесных демонов.

Эльфийские чертоги и палаты представляют собой гроты, пещеры или подземные дома внутри горы или холма; в них иногда может забрести случайный странник в поисках места для отдыха; но если он намеренно решит отыскать такое место, то никогда его не найдет. В Эсторпе, на Моссеберге, когда-то жил один сведущий человек, который рассказывал, что однажды летом, возвращаясь домой из Фалькепинга, он сбился с дороги и среди скал совершенно неожиданно наткнулся на один из эльфийских чертогов, куда и вошел и где отлично отдохнул на поросшей мхом скамье, наслаждаясь восхитительной прохладой. Покидая это место, он тщательнейшим образом запомнил все приметы в надежде когда-нибудь вернуться в сей удивительный уголок, но впоследствии ему так и не удалось этого сделать.

Три сестры погожим летним днем вышли прогуляться на луг возле усадьбы Боды в Богуслоне. Недалеко от луга была гора, возле которой они часто играли и потому прекрасно знали это место. К их величайшему изумлению, они внезапно обнаружили, что стоят перед входом в исключительно живописный грот. Это был эльфийский чертог, по форме он напоминал треугольник, вдоль стен тянулись поросшие мхом скамьи. Посередине, на полу, находилась маленькая елочка, служившая украшением. Сестры тщательно осмотрели и запомнили это место, но их усилия пропали втуне – вернуться туда они уже не смогли.

Летающие эльфы

Упоминания о летающих эльфах встречаются довольно редко. Этих маленьких летунов описывают как очаровательных существ с крохотными крылышками на белоснежных плечах, но люди так до сих пор и не пришли к единому мнению, являются ли крылья эльфов заимствованным оперением или «исконно» принадлежат телу этих хрупких созданий. В пользу первой гипотезы говорят некоторые саги, из которых мы узнаем, что иногда смертные брали эльфийских крылатых дев себе в жены. Люди часто видели, как эльфы, превратившись в лебедей, летали по воздуху и спускались наземь, чтобы искупаться в источнике; едва они касались воды, как обретали прекраснейшие и соблазнительнейшие человеческие формы.

Молодой охотник однажды увидел трех лебедей, опустившихся на берег моря. С изумлением он наблюдал за тем, как они скинули свое оперение и положили на песок – словно обыкновенное белье. Еще больше поразило его, что вместо лебедей в воде теперь плавали три прекрасных девы с кожей ослепительной белизны. Вскоре он увидел, что девы вышли из воды, накинули свои льняные одежды, тут же превратившиеся в лебединое оперение, и улетели прочь. Одна из них, самая юная и прекрасная, настолько пленила сердце юноши, что он лишился отдыха и днем и ночью думал только о ее красоте. Приемная мать юноши вскоре стала догадываться, что ни охота, ни другие занятия, доставлявшие ему еще совсем недавно удовольствие, больше не приносят ее пасынку удовлетворения, и решила разузнать причину его печали. Молодой человек поведал, какому удивительному зрелищу он оказался свидетелем, и прибавил, что должен добиться прекрасной девы, иначе никогда больше не испытает счастья. Мать утешила его: «Я подскажу тебе средство от твоего недуга. В следующий четверг на закате отправляйся на место, где последний раз видел ту девушку. Три лебедя не замедлят прилететь. Заметь, куда твоя избранница сложит свою одежду, возьми ее и спрячься. Скоро ты увидишь, как две лебедушки улетят, а третья в поисках своего оперения подойдет к тебе; она будет молить тебя на коленях, не отдавай ее одежду, если хочешь, чтобы она оставалась в твоей власти». Молодой человек не замедлил последовать этому совету. Долго для него тянулись дни, пока не наступил четверг, но еще дольше казались часы до заката. В конце концов солнце село, и не успел он оглянуться, как в воздухе послышался шелест крыльев и на берег опустились три лебедя. Они мгновенно превратились в трех девушек, которые, сложив свою одежду на траве, поспешили к белоснежным пескам и вскоре скрылись в волнах. Из своего укрытия молодой охотник внимательно наблюдал за девами и заметил, где его возлюбленная оставила свое оперение. Юноша выбрался из укрытия, схватил оперение и спрятал среди листвы. Вскоре после этого две лебедушки улетели, а третья, как и предсказывала приемная мать, принялась молить неведомого похитителя крыльев о пощаде. Юноша оставался глух к ее мольбам; наконец, когда девушка совсем изнемогла от мольбы, он взял ее на руки, закутал хрупкое создание в свой плащ, посадил в седло и повез к себе домой. Сыграли свадьбу, и молодые счастливо зажили вместе. Об их детях говорили, что никогда еще не видали таких милых ребятишек. Так миновало семь лет, и однажды вечером в четверг, когда супруги собирались ложиться спать, охотник рассказал своей жене, как смог добиться ее расположения, и, по ее просьбе, показал, где лежит похищенное оперение. Едва жена взяла оперение в руки, как тут же превратилась в лебедя и вылетела через открытое окно. Как рассказывают, покинутый муж недолго прожил после того злополучного дня.

Считается, что трава, буйно зеленеющая в «ведьминских кольцах», которые встречаются то тут, то там среди полей, так расцветает от танцев эльфов и поэтому называется alflexing. Лихорадка, сопровождающаяся просовидной сыпью, по словам сельских жителей, начинается от встречи с эльфами, и для избавления от нее следует найти лишайник под названием alfnafver (lichen aphosus или lichen caninus). В старинных топографических трудах не было недостатка в упоминании семей, которые, как предполагалось, по материнской линии вели свой род от эльфов. В Смоланде такое происхождение приписывают одной весьма известной семье, чья прародительница, юная и прекрасная эльфийская девушка, просочилась с солнечным лучом в дырку от сучка в стене и была взята в жены наследником семейства. Родив своему мужу семерых сыновей, она исчезла тем же путем, что и пришла.

Лесные духи

Кажется, что Lofjerskor, упоминаемые в старинных шведских преданиях, – то же самое, что лесные девы (Lund-jungfrur), разновидность эльфов, которых еще называют Лесным народом (Lund-folk). Во времена язычества люди верили, что священные рощи, к которым, согласно неписаным законам, запрещено было даже приближаться без должного почтения, охранялись невидимыми божествами. Если дерево выглядело более крепким и раскидистым по сравнению с другими, его называли обитаемым деревом (botrad); считалось, что в нем обитает эльф (Ra, Ra-dande), который, сам оставаясь невидимым, живет в тени дерева, награждает здоровьем и достатком человека, заботящегося о дереве, и наказывает тех, кто причиняет дереву вред. Ореол святости вокруг языческих рощ и деревьев берет начало от древней традиции совершать жертвоприношения на деревьях.

В наши дни люди во многих местах могут указать на рощи и деревья, к которым никто не может приблизиться с топором. Эти деревья часто стоят особняком и выделяются своим необычным внешним видом. Кое-где ходят истории о том, как некоторые люди поплатились собственной жизнью за то, что срубили ветвь с «обитаемого дерева». В Швеции известна сосна Klinta tall в Вестманландии. Древняя, почти насквозь прогнившая, она стояла на голой скале. Говорили, будто русалка, обитавшая в бухте озера Меларен, жила также в горе под сосной и была «ро» этого дерева. Местные жители часто видели, как она выгоняет свой белоснежный скот из озера на луг на берегу. Ствол и ветви дерева до сих пор лежат на скале, никем не тронутые. В старинной летописи есть рассказ о человеке, который собирался срубить куст можжевельника в лесу, когда услышал голос из-под земли: «Друг, не руби меня!» Но он все-таки ударил топором, и тогда из корней хлынула кровь. Перепугавшись, человек поспешил домой, где ему стало плохо.

В балладах и преданиях часто встречаются истории о молодых девушках, превращенных колдовством в деревья и кусты, но о Lofjerskor упоминаний очень мало; так же трудно проследить и этимологию самого этого имени. Но с Horgabrudar (ведуньями) в рощах языческих богов люди часто советовались в трудные минуты. Отсюда, возможно, в более поздние времена мог взять начало обычай, требовавший, когда человек заболевал или попадал в беду, искать помощи у «ро» деревьев. Мать бога Локи звали Lofja (Laufey); вполне возможно, присутствует определенная этимологическая связь между ее именем и прозвищами женских духов (Lof-maids). Язычники во всех странах справляли свои идолопоклоннические обряды в рощах и под деревьями. О святом Мартине рассказывали, что он на глазах у язычников, желавших принять христианство, разрушил их святилище и не встретил при этом никакого сопротивления; но едва он вознамерился срубить ель, росшую неподалеку, люди окружили его со всех сторон и помешали уничтожить дерево.

Скоге

Относящиеся к той же расе, что и описанные выше эльфы, скоге, несомненно принадлежат языческим временам. Считалось, что встреча со скоге для охотников чревата большими неприятностями. Согласно старинным охотничьим легендам, появление скоге предвещает порывистый ветерок, так раскачивающий ветви деревьев, что кажется, будто они готовы разлететься в разные стороны. Если охотник сплюнет или высечет огонь, то он будет в безопасности. Скоге, как утверждает народная молва, бывают только женского пола; отсюда происходит известное суеверие, что охотнику не будет удачи, если первым, кого он встретит, выходя из дома, будет женщина. В этом случае следует сплюнуть и назвать женщину karingmote («старая карга»).

В сагах лесные жительницы представлены как злодейки, распутницы и предвестницы несчастий; охотники, однако, рассказывают совсем другие истории – о дружелюбии этих существ. Благодаря скоге, охотникам удавалось настрелять большое количество дичи. Когда охотники отдыхают в лесу в полночный час, скоге любят подходить и греться возле костров, прилагая все усилия к тому, чтобы не повернуться к людям спиной. Нередко можно услышать такие истории: «Когда она подошла к костру, я выхватил головешку и кинул в нее – дескать, убирайся в свой лес, мерзкий тролль! Она взвыла и попятилась, поднялся сильный ветер, казалось, деревья и камни разорвутся на части. Когда она повернулась ко мне спиной, то оказалось, что изнутри она совершенно полая, будто дерево с огромным дуплом». Если человек вступал в связь со скоге, от их союза рождалось исключительно вредное существо, на горе и несчастье окружающим.

Русалки

Ученые, обращающие свое внимание на чудеса творения, исследовали воду, встречающуюся в определенных озерах и известную под именем «призрачная вода» (spokvatten). Она обладает свойством, будучи нагретой солнечными лучами, образовывать густой белоснежный туман, напоминающий то фигуру человека, то животного, меняющий облик и направление движения в зависимости от того, куда дует ветер. Люди, живущие возле таких озер и завороженные этими явлениями, рассказывают, что видели бессчетное число раз русалку, сидевшую на берегу озера и расчесывавшую свои длинные локоны золотым гребнем. Русалки считаются существами неискренними и коварными. Всем рыбакам есть что сказать о русалках, их появление предвещает плохой улов, шторм и бурю. Увидевшему русалку советуют не рассказывать об этом даже своим товарищам, а также взять кремень и огниво и высечь огонь, чтобы отвести беду. С того самого времени, как Тор метал свой молот в троллей и поражал их молнией, у сверхъестественных существ возник страх перед огнем. Отсюда до нашего времени в деревнях сохранился обычай в каждом доме, где есть новорожденный, зажигать огонь и не гасить его до тех пор, пока ребенок не будет крещен. В противном случае можно опасаться, что тролли похитят ребенка, оставив вместо него кого-либо из своих детей. О русалках рассказывают, что они живут на дне океана или моря, у них есть замки и усадьбы, а также домашние животные и скот, который называется brandcattle, то есть «пятнистый».

В северном Готланде, в области Бьярке, есть озеро Антен, берега которого покрыты живописнейшими лесами. На острове среди этого озера стоял древний замок, руины которого до сих пор сохранились по сей день. Назывался замок Локхольм и принадлежал рыцарю Гуннару, предку знаменитого рода Левенгауптов. Однажды русалка помогла ему, однако потребовала в награду новой встречи с рыцарем. Получилось так, что Гуннар забыл о назначенной встрече.

Тогда русалка сделала так, что вода озера поглотила Локхольм, а Гуннару пришлось укрыться в самой высокой башне. Когда же вода поднялась еще выше, рыцарь сел в лодку и поплыл прочь, но его лодка затонула возле огромного камня, который до сих пор называют камнем Гуннара. С того самого времени рыцарь Гуннар живет на дне со своей русалкой. Когда рыбаки проплывают на лодке мимо этого камня, они обычно приподнимают свои шляпы, как бы приветствуя Гуннара, ибо верят, что если этого не сделать, то удача от них отвернется.

Духи источников

Выше уже упоминались жрицы языческих богов, или Horgabrudar, которые следили за священными источниками. Они же получали от обращавшихся к ним людей дары за свои советы. После того, как страна приняла христианство, монахи и священники взяли источники под свою опеку, разместили возле них лики святых или кресты и заставили людей приносить пожертвования и просить здоровья у того святого, под чьей защитой, как предполагалось, находится тот или иной источник. Так христианский обычай заступил на место языческого и в таком виде существует и по сей день. Но люди не забыли языческих Horgabrudar. Крестьяне верят в то, что эти девы стали эльфами и в ожидании спасения будут обитать на дне своих источников. В песнях и сказках воспевается красота дев– хранительниц источников. К человеку, вычистившему источник или посадившему рядом с ним дерево, дева будет добра и благосклонна; того же, кто осквернит или испачкает целительные струи, будут преследовать болезни и несчастья.

Нек и стромкарл

Нек иногда появляется в образе взрослого мужчины и в этом обличье представляет особую опасность для надменных и дерзких девиц. Иногда он принимает образ красивого молодого человека с лошадиными копытами; может он выглядеть и стариком с длинной бородой, а время от времени его встречают в облике симпатичного юноши с золотистыми локонами, спадающими на плечи, и в красной шапочке. Летним вечером он сидит на поверхности воды и держит в руках золотую арфу. Если кто-то хочет поучиться у него музыке, то в качестве самого желанного для него вознаграждения рекомендуют пожертвовать черного барашка. Особенно он останется доволен, если одновременно с жертвой высказать надежду на его спасение, которого он втайне страстно желает. Потому-то, когда однажды двое мальчишек проходили мимо и сказали неку: «Чего хорошего ты добьешься, сидя здесь? Тебе все равно никогда не испытать вечного блаженства», – он начал горько плакать.

Если кого-то из крестьян одолевала болезнь, происхождение которой никак не могли объяснить, то считалось, что хворь вызвана духом того места, где болезнь и была подхвачена. Отсюда и выражение, которое часто можно слышать: «Он встретился с чем-то нехорошим в воздухе, в воде, в поле». В таких случаях надо было умилостивить нека, что делали следующим образом: в чашку наливали некий напиток и смешивали его со стружкой от обручального кольца, от серебра, латуни или любого другого металла, переданного по наследству, но так, чтобы общее количество стружек было нечетным, лучше всего три. С этой смесью направлялись к месту, где, как предполагалось, была подхвачена болезнь, и выливали содержимое чашки через левое плечо. Идти следовало молча, не проронив ни звука, и ни в коем случае нельзя было оборачиваться. Если точное место заболевания не поддавалось определению, смесь выливали либо на дверной косяк, либо на муравейник.

По преданию из Бохууса, Западный Готланд, нек превратился в лошадь и отправился на берег попастись, но местный колдун накинул на него столь искусно придуманную уздечку, что он не смог освободиться. Колдун держал нека у себя всю весну и мучил его нещадно, заставляя пахать, словно лошадь. В конце концов уздечка случайно соскользнула, и нек молнией прыгнул в воду, утянув за собой и борону.