Текст книги "Долг ведьмы"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Соавторы: Илона Волынская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 11
Платья для ведьм

– Позвольте вас сопроводить… – человек-журавль смешно раскланивался, сгибая длиннющую шею и отводя назад руки, точно крылья.

– К босорканям-паучихам, – скомандовала Ирка.

– Ваше превосходительство! Босоркани уже не… не в тренде! – с явной гордостью за такое крутое слово прищелкнул клювом он. – На Торжище есть гораздо более интересные одежные лавки, куда я буду счастлив…

– Я – высокопревосходительство. А она… – Ирка на мгновение задумалась, – яркосиятельство, вот! А делать тебя счастливым, парень, вообще не наша задача. Так что к босорканям! Нахватались, понимаешь… «налогообложение», «тренд»… – следуя за человеком-журавлем, бормотала она.

Танька догнала подругу и взяла ее под руку. Она никогда бы не призналась, но остаться одной в ирийском «Дубае» был страшно. Она и в настоящем Дубае боялась потеряться.

– Айт кру-ут! – задумчиво протянула она. – Прям как мой папа на ревизии в дальних филиалах – даже еще страшнее. Папа проворовавшихся работников тоже съесть может… но хотя бы не в прямом смысле слова!

Ирка кивнула. На самом деле ей было немножко не по себе. Она уже привыкла, что Айт от нее зависит. Пеньком он уже не был, но ведь все Силы Великого к нему еще не вернулись… Но оказалось, что он и без Сил вполне способен произвести впечталение, и не только на вороватых управляющих с рогами. Вот уж точно – царевич!

– Кстати, ты не могла бы попросить Айта не подкалывать Богдана? – светским тоном осведомилась Танька.

– Могла бы. – Ирка была сама покладистость. И выразительно добавила: – Попросить.

Танька задумчиво покивала: ну да, ну да, у мальчиков свои игрушки – мечи и пушки. С учетом этой особенности мужского пола постоянные переругивания выглядят вполне безобидно.

С неожиданной легкостью они двигались по торговым улицам. Толпа заполняла улицу целиком, как речная вода русло, но мерно вышагивающий человек-журавль взрезал ее, точно катер речную гладь, – толпа распадалась, чтобы сомкнуться за спинами девчонок. От торчащей у обочины резной таблички с большой буквой «Б» отвалил конь с длиннющей, как у таксы, спиной. На этой вытянутой спине рядком сидели пассажиры. Такой же длинноспинный встречный конь проскакал мимо девчонок и принялся там же, возле буквы, высаживать пассажиров.

– А что значит «Б»? – поинтересовалась у провожатого Танька. Ну не «bus» же!

– Баярд, – не оглядываясь, бросил журавль, продолжая шагать навстречу груженому Баярду. Танька уже хотела его остановить – только полный псих прет в лоб на городской транспорт… когда транспортный конь шагнул вбок, уминая толпу, и журавль торжественно проследовал дальше по пустеющей перед ним улице. Танька обернулась… и смутилась. Пассажиры Баярда тоже все обернулись и смотрят им вслед – и взгляды были ой какие недобрые!

– На лавки глянь, – одними губами шепнула Ирка.

Лавки были закрыты. Не все, примерно каждая пятая. Закрылись они недавно: разоренные окошки-витрины заколочены еще свежими досками, на порогах валяются брошенные вещи – резные игрушки, рассыпанные травы, клубки ниток. Неподалеку от каждой такой закрытой лавки ошивался муравей-воин – толпа обтекала их так же молча и недобро.

Лавка босоркань была видна издалека. Даже не лавка, а здоровенный, размером с нормальный брендовый бутик… кружевной шатер. Наброшенные друг на друга слои паутины создавали ажурные светлые стены, за которыми двигались смутные тени, но ничего конкретного разглядеть не удавалось. На занавешивающем вход пологе золотом была вышита кокетливая паучиха. Журавль клювом ухватился за край полога и попытался пройти внутрь вперед девчонок.

– Куда собрался? – поинтересовалась Ирка.

– Объявить: ее высокопревосходительство… ее яркосиятельство… – журавль опять начал отвешивать поклоны.

– Не надо! Мы так высоко превосходим и так ярко сияем, что это каждому видно, – отрезала Ирка. – И вообще, у нас не принято, чтоб мужчины вместе с девушками в один магазин ходили!

Танька сделала индифферентное лицо и уставилась поверх хохлатой журавлиной макушки. Хорошо, что Богдана нет, а то бы точно, простая душа, начал орать, как мы его своими магазинами достали! Или еще хуже – молча бы запомнил на будущее.

– Но… я же не могу тут торчать! – прощелкал журавль, опасливо косясь на снующий вокруг народ.

– Что, вас не научили дожидаться девушек у торгового центра? Ди-ка-ри! – презрительно отчеканила Ирка. – Сходи… заправься пока, я не знаю… Не бензином, так червячками.

– Господин управляющий запретил оставлять вас одних.

– Твои проблемы. Увижу, что ты сунул свой клюв внутрь, – перья по одному выщиплю, даже там, где их нет! – Ирка пропустила Таньку внутрь и сама нырнула за шитый полог.

Если снаружи шатер босоркань-паучих был бело-кружевной, то внутри его словно весь заткали темным кружевом – пробивающиеся сквозь ажур паутины солнечные лучи украшали шатер замысловатым теневым узором, меняющимся с движением солнца по небосводу. В художественном беспорядке стояли деревянные портновские манекены, судя по количеству конечностей, гребням на спине и съемным хвостам на шарнирах, рассчитанные не только, и не столько на людей. Танька прямо от входа метнулась к вешалке с сумочками и шитыми торбочками – на удивление, самый большой ее интерес вызвали простенькие тканые мешки с лямками.

– Ненавижу богатырей! – изучая деревянные бирки с ценами, прошипела Танька. – Знаешь, сколько они с меня за вот такую безразмерную суму взяли?

– Это у тебя безразмерная сума? – Ирка с любопытством уставилась на болтающийся у Таньке на плече невзрачный мешок.

– Цена у нее тоже безразмерная. Мы неправильно зашли, сперва нужно выяснить, где тут местный обменный пункт! – скомандовала Танька. – Даже если наши деньги не годятся, у меня есть зелья…

– Деньги есть у меня, – не отрывая глаз от Танькиной сумки, шепнула Ирка. – Только мне их Дина дала, я бы хотела все, что осталось, вернуть.

– Глупости – вернуть надо все, что она тебе дала, до копейки! – решительно отрезала Танька. – Так что давай их сюда! – и властно протянула руку.

– Девушки, мы закрыты! – раздался шамкающий голос. У ведущего во внутренние помещения прохода стояла старуха – фигурой она походила на грушу, таким широким был ее зад и такой маленькой голова. Отвисшей нижней губой старуха придерживала длинную нитку, которая почему-то совершенно не мешала ей разговаривать.

– Так что – это помешает вам продать мне партию сумок по оптовой цене? – воинственно спросила Танька. – Вы ж производитель? С перекупщиками я дело иметь не буду! А это у вас что? – Танька перешла к столу-витрине.

– Дорожные наборы, – невольно ответила старуха, указывая на уложенные в футлярчик зеркальце, гребень и вышитый носовой платок. – Сами понимаете для чего… – Танька с Иркой энергично кивнули: чего тут понимать – зеркальце, гребень… – Бросите гребень через левое плечо – вырастет лес, зеркальце – речка появится, туда-сюда платком поведете – горы.

– А есть со щипчиками для бровей?

– Нелегальщиной не занимаемся, – строго отрезала старуха и покосилась на маячащего за кружевным пологом журавля. – Сказано вам – закрыто, вот и идите отсюда!

– Нас прислал Великий Водный, – вмешалась Ирка. – Просил босоркань-паучих выбрать ему что-нибудь готовое. Собственно, ему нужно все готовое – от носков начиная.

– Ах, ему ну-ужно! – буква «у» была такая же длинная, как свисающая изо рта нитка. Выражение лица босоркани стало злобно-саркастическим… а из старческих глаз смотрела горькая обида. – Что ж он, когда давеча налетал, к нам и кончиком хвоста не показался? Старого управляющего скинул, нового поставил, через что сколько народу дела своего лишились, а им все мало, мало – плати больше, плати чаще! Ну вот пусть теперь змей по Торжищу полетает, «все готовое» себе поищет. А у босоркань-паучих все закончилось. Закрылись мы! – отрезала старуха. – Как плащик девичий из своей шкуры шить – так к нам, абы кому такой заказ не доверишь, а теперь платим мало? – босорканя вдруг осеклась и пристально уставилась сперва на Таньку, потом на Ирку, сощурила глаза, точно мерки снимала. – А впрочем, заходите! Заходите, заходите, девоньки… – и поманила обеих за собой.

Ирка с Танькой переглянулись… такая резкая перемена настораживала.

– Да пошли же! – вдруг прошипела старуха, и свисающая с губы нить выстрелила вперед, захлестывая разом Ирку и Таньку…

– Аа-а-ай! – только вихрь пронесся, всколыхнув подол у платьев на манекенах. Испуганный журавль сунул внутрь клюв… но увидел лишь пустой зал.

– Аа-а-а! – Ирка почувствовала, как ее зашвыривает куда-то – вместе с Танькой они стояли на невысоком подиуме, а вокруг на лавках сидели старухи – широкозадые, с отвислыми губами… с нижней губы у каждой, все удлиняясь, тянулась нитка, а руки с фантастической стремительностью скручивали, сворачивали, сматывали клубки и узлы, что-то плели, что-то сшивали, и начинало казаться, что рук этих не пара, а две пары… три… четыре…

– Глядите, сестры! Не иначе как та самая! – хищно тыча в Ирку пальцем провозгласила первая старуха.

– Та самая… глядите, та самая… – комнатка наполнилась шелестом, старухи, соскользнув с лавок, паучьими семенящими шажками двинулись к девчонкам. В руках их плясали нити, скручиваясь шнурами удавок. Старухи подползали все быстрее, удавки в их руках множились, как и множились сами эти руки…

– Эй, вы чего?! – Ирка попятилась. – Какого… Танька-а! – Она рванула Таньку за руку, сдергивая ее с подиума, кинулась к выходу…

Нити взлетели, стягивая руки и ноги. Захлестнувшаяся на груди петля стиснула грудь, выдавливая последние капли воздуха… Марионеткой на ниточках Ирка взлетела в воздух и приземлилась снова на подиум.

– Объем груди – семьдесят один см! – прокричала первая старуха. Перекрывавшая воздух петля на груди соскользнула, веревка змеей поползла вдоль позвоночника. – Рост – сто пятьдесят семь! Подросла, да, подросла!

– Не так уж подросла – всего на сантиметр! Вырез делать будем? Да, нет? На спине, на груди? А разрез?

Танька пронзительно взвизгнула – тощие сухие пальцы вцепились ей в волосы, дернули, волосы рассыпались по плечам, один локон тут же намотали на палочку…

– А ты подружка, да? Блондинка! Только в голубом! И белое кружево! – Нить ожила, сама собой сплетаясь на плечах в кружевной узор, тут же рассыпаясь и переплетаясь в другой.

Ошеломленная Ирка поняла, что ее футболка и джинсы валяются на краю подиума и на ней ничего, кроме белья… Ой, мамочки, уже и белья нет! А прямо на ней выплетается похожий на морозный узор кружевной комплект. Со звоном оборвалась нить… полотнище тончайшего, невесомого зеленого шелка скользнуло ей под мышки, оборачиваясь вокруг тела…

– И в талию, да! Талия – шестьдесят два!

– А… вы тут тоже в сантиметрах меряете? – пролепетала Танька, чьи плечи окутывало уже целое кружевное облако.

– Тебе в муравьиных крылышках посчитать? Талию ужать и вот здесь серебряный завиток! А тебе – зелень и золото! Нет-нет, слишком броско, слишком вульгарно – совсем чуть-чуть, самую капельку золота, стежочек тут, стежочек там…

– Мама-а! – завопила Ирка, когда пчелиный рой с гулом ринулся к ней, облепил шею и грудь. Тык-тык! – крохотные пчелиные жала вонзались в материю, оставляя вокруг неглубокого выреза микроскопические золотые отметинки. Ирка вывернула голову, пытаясь разглядеть тончайший, почти невидимый узор. Ей с силой повернули голову обратно:

– Потом посмотришь! Руки так! – Руки задрали, как крылья, и прямо вокруг них начали выплетаться узкие рукава, тут же расплелись и сменились на широкие, потом снова на узкие. Щекочась лапками, пчелы ползали по запястьям. Подол Танькиного платья был пушистым от облепивших его пчел.

– Никакого подкроя, ни единого шва – только босоркани-паучихи сплетут тебе цельное платье! Не хуже того плаща, да-да! А змею – нет! – вдруг резко выкрикнула босорканя, замирая с переброшенным через плечо кружевным полотнищем. – Пусть ему его управляющий носки плетет, вот! – И она снова накинулась на Ирку, опутывая ее нитями. – А мы уйдем, да! К его Матушке-Владычице уйдем, в Змеевы Пещеры – нас давно приглашают! К Вереселень Роригу уйдем – босоркани всем нужны!

– Постойте! Айт совершенно не виноват! В прошлый раз… это был вообще не он! Это его брат Тат! Ой! – Ирку снова дернули, волосы перекинули ей на грудь, полностью занавесив лицо, а по лопаткам забегали крохотные мохнатые лапки.

– Ленту? Она же совсем юная – первый бал, да-да! Конечно, ленту! Не виноват? Нет! Тогда не пришел, сейчас не пришел? Плащ свой… твой… нам доверил – после такого мы разве чужие? Пришел, объяснил, рассказал – он, не он… Брат? Тат? Да, нет?

– Ну он же почти голый, Айт… Не может же он в таком виде… – пробубнила Ирка из-под собственных волос.

– Нет! – резкий выкрик босоркани заставил снующие по Иркиному телу мохнатые лапки остановиться. – Ни кусочка, ни клочочка, ни шерстинки, ни ворсиники – нет-нет-нет! – Пестрые ткани, узорчатое кружево, серебро и золото тесьмы, шелковистые ленты и черно-желтые пчелки – все понеслось вокруг Ирки в неостановимом хороводе, закрывая от нее пронзительно стрекочущих босоркань. – Тебе платье спрядем, подружке платье соткем, а змею – нет-нет, ни сейчас, ни завтра в обед! Нет! – Вихрь тканей и кружева опал к Иркиным ногам, закрывая подиум, пол, валами вздымаясь у стен. – Пусть сам приходит! Как хочет!

– Мы обиделись! Да-да, сильно обиделись! – ворчали босоркани, расползаясь по своим лавкам и волоча за собой смотанное кружево, клубки ниток, пластины с драгоценными пуговицами.

– Через парадный ход выйдешь? Могу через черный выпустить, а то там управительский журавль ждет, – равнодушно поинтересовалась босорканя.

Ирка вытянула дрожащие руки, разглядывая себя, – на ней были ее собственные джинсы и футболка, рядом стояла полностью одетая Танька.

– Но как же Айт…

– Мы сказали – ты слышала, – строго оборвала ее босорканя. – Только сам!

– Тогда лучше через черный, – сдаваясь, Ирка сползла с подиума и пошла к приподнятому босорканей краю тканой «стены».

– А как… платья? – уже у самого выхода решилась шепнуть Танька.

– Так над ними же работать надо! – босорканя возмущенно всплеснула руками, и над ней взметнулся отрез зеленого шелка. – Сколько вы стояли – пять минут? Десять? Платья так быстро не делаются! Особенно у босоркань-паучих! Мы не какие-нибудь там, мы плащ драконьей кожи сшили, да-да! – и кружевной полог упал у девчонок за спиной.

– Ффффуххх! Ничего себе! – Танька попробовала снова приподнять закрывшийся полог. Тканая стена не шелохнулась. – А безразмерные сумки я все равно купить хочу!

– Едем к Айту! Пусть он разбирается! – не слушая ее, скомандовала Ирка. – Нет, сперва все-таки возле какой-нибудь лавки остановимся, любые штаны и рубашку ему купим, а потом… – она огляделась. Черный ход вывел их в полупустой переулок – только возле резной буквы «Б» конь грузился пассажирами.

– Скорей, пока журавль нас не нашел! – со всех ног Ирка рванула туда.

– Очередь при посадке, прошу соблюдать очередь! Пассажиры с детьми вперед! – Прямо на глазах у Ирки спина коня раздвинулась, как телескопическая антенна, позволяя суровому глиняному папаше-голему усадить перед собой нежно расписанную под гжель дочку.

– Нас возьмите, пожалуйста! – выдохнула подбежавшая Ирка.

– Шутите, девушка? – конь скосил на нее темный насмешливый глаз. – Я ж вам не такой… не резиновый, вот!

– А мы стоя, – ляпнула Танька и чуть не подавилась, когда конь поглядел на нее.

– И до чего только эти люди не додумаются! Стоя! На мне! В стременах, что ли? – конь осуждающе помотал гривой и, громко проржав: – Передаем за проезд! – легким галопом двинулся по улице, оставив девчонок у знака.

– Вот они!

На другой стороне улицы появился запыхавшийся человек-журавль. Следом в переулок вбежала парочка вооруженных копьями муравьев и неумолимо двинулась к девчонкам.

– Улетаем? – извлекая баночку полетной мази, предложила Танька.

– Подождем. Здешние ничего не знают о ведьмах, пусть и дальше так будет, – бросила Ирка, не отрывая глаз от осторожно приближающихся муравьев.

– Вас велено доставить в городскую тюрьму! – пафосно объявил человек-журавль.

– Ясно, управляющий перестал шифроваться. – Девчонки переглянулись: уведомлять о способностях ведьм все Торжище не хотелось, но на своих двоих от муравьев не удерешь, от них даже та пестрая кошка в переулке смыться не смогла.

– Торопитесь, девушки? Могу подвезти! – сзади раздалось насмешливое ржание.

Девчонки обернулись. Рядом с ними приплясывал невесть откуда взявшийся черный конь.

– Что взамен? – настороженно спросила Ирка.

– Сторгуемся, – конь тряхнул гривой.

– Эй-эй! Не сопротивляться! Приказ господина управляющего! – заорал человек-журавль, взмахом руки бросая муравьев в атаку.

– Так мы ж разве сопротивляемся? Мы сматываемся! – Ирка вскочила на спину коню и протянула руку Таньке.

– И-го-го! – Конь взбрыкнул задом и понесся по улице размашистым мягким галопом.

Глава 12
Жеребец на крыше

– Держи их! – пронзительный крик человека-журавля догнал их уже на выходе из переулка. Яростно наращивая скорость, муравьи мчались следом. Развевающиеся на бегу усики поравнялись с Танькой. Она запустила руку в сумку, вытащила шарик разрыв-травы и швырнула муравью под лапы.

– Прыгай! – стискивая бока коня ногами, заорала она.

Сзади бабахнуло! Мимо Таньки пролетел оторванный муравьиный ус. Она оглянулась – муравья снесло, опрокинувшись на спину, он отчаянно дергал лапками, пытаясь перевернуться… когда в него врезался приотставший напарник. Муравьи покатились по брусчатке.

– Шикарно, только можно в следующий раз без ног – я совсем не уверен, что хочу таких близких отношений! – проржал конь. Мягким, удивительно бесшумным галопом он несся между рядами лавок.

– Простите! Извините! Приятного аппетита, сударыня, рекомендую заказать морского петуха, здесь его готовят превосходно! Привет, парни! – с невероятной ловкостью конь лавировал между дубовыми столами, выставленными у корчмы. Прошелся вплотную – так, что зазвенели вычурные флакончики, – мимо лоточка с благовониями, на бегу бросил молоденькой продавщице: – Удачного дня, красавица! – и помчался дальше.

За спиной послышался грохот – опомнившиеся муравьи всей массой врезались в столы, разнося те вдребезги. Жалобно зазвенели разбитые флакончики, остро и противно запахло смесью жаркого и пролитых духов, заорал корчмарь и жалобно запричитала продавщица, а потом все покрыл яростный рев:

– Ннна! – оглянувшаяся Танька увидела, как вслед муравьям летит деревянная скамья, а из-под разгромленного стола выбираются похожие на управляющего люди с рогами и конскими хвостами…

– Они выполняют приказ управляющего! – пронзительно завопил подоспевший следом человек-журавль.

– И за этого предателя огребешь! – взревели в ответ, и другая скамья опустилась ему на затылок.

– Парни задержат, но муравьи ребята упорные! – почти ложась на бок, как мотоцикл, конь свернул в переулок, проскочил его насквозь – Ирка снова подивилась бесшумному ходу, – вылетел в другой…

Пара красных муравьев раскатывала поперек переулка ленты из острых, как шилья, колючек. Конь метнулся вправо, влево, заплясал на месте.

– Чего встал?! – взвизгнула Танька, оглядываясь, – из-за поворота бежали еще муравьи. – У тебя ж копыта – проскочишь!

– Где ты видишь копыта? – оскорбленно взвизгнул конь, загибая ногу… Стопа, пять пальцев… Вместо копыта лошадиная нога заканчивалась человеческой ступней.

– Педикюр делать не пробовал? – брезгливо рассматривая темную от въевшейся грязи пятку, поинтересовалась Танька.

Выставив копья, красные муравьи набегали сзади…

– Туда! – Ирка ткнула в точеную винтовую лестницу, ведущую на уставленную столиками крышу. Конь развернулся на… задних пятках, широким галопом подлетел к лестнице и… банг-банг-банг – деревянные ступеньки застучали под его босыми ступнями.

– У нас лошадей не обслуживают! – швыряя поднос коню под ноги, завопила подавальщица.

– А это уже дискриминация! Ассоциации прав потребителя на вас нет! – заорала в ответ Танька, повернулась – сноп ведьминого огня прокатился по лестнице. Преследующие их муравьи отпрянули – сапфировое пламя отразилось в фасеточных глазах. Серый пепел осыпался им на спины – лестницы больше не было. Подавальщица снова заорала… Муравьи встряхнулись и полезли по стене.

– Запрыгивай! – Ирка рванула коня за гриву.

– Куда – на крышу?! – возмущенно заржал конь, задирая голову к возвышающейся над кафешкой скатной черепичной крыше соседнего здания. – Я конь, а не кот!

– Ты конь с человечьими ногами, а люди могут бегать по крышам! – подкрепляя слова ударом пятки, гаркнула Танька. Говорить, что сама б по крыше не пошла, девчонка не стала.

– Я же просил: без ног! – конь взвился в прыжке. Его босые пятки ударились о черепицу, задние ноги заскребли по краю карниза, конь вскарабкался на крышу – и засеменил по гребню походкой манекенщика «ножка перед ножкой». Над перильцами кафешки показались шарящие усики. Муравей выбрался на крышу целиком, запрокинул голову… и упорно полез в погоню за беглецами.

Конь помчался быстрее, добежал до резного конька в виде лошадиной головы, на мгновение замер, примериваясь…

– Мама, смотри, на крыше лошадка! – маленький человечек с заросшим шерстью личиком тыкал пальцем вверх.

– Да, милый, она там давно… – рассеянно ответила такая же шерстяная мамаша и продолжила спорить с торговкой за отрез ситца.

– Давно? – озадачился малыш. – А что она там кушает?

Красный муравей ловко мчался по крыше. Черный конь изящным прыжком перемахнул на соседний дом… Хрясь! Нога коня провалилась в старую дранку, он судорожно задергался, пытаясь освободить ступню. Взбежавший по стене муравей ринулся к нему, впился жвалами в круп – конь пронзительно взвизгнул, одним прыжком перемахнув почти всю деревянную крышу, и сиганул на следующую.

– Мама, злой муравей укусил лошадку на крыше! – малыш испуганно ткнулся личиком матери в ногу.

– У-у, термиты поганые, торговлю поломали, теперь за дома наши принялись! – зло процедила торговка. – При старой-то власти такого не было!

– И не говорите, – поглаживая малыша по голове, кивнула мамаша.

Черный конь скакал по крышам Торжища. Внизу мелькали улицы, площади, как и все на Торжище, занятые торговыми рядами. Порт и широченная белая лента реки окончательно исчезли за крышами и… муравьями. Не иначе как все муравьи-охранники сбежались сюда. Семенили лапки, колыхались усики, муравьи мчались сплошным потоком. Муравей запрыгнул из-за трубы, конь метнулся в сторону, помчался вперед, мелькая хвостом между трубами. Муравей вскочил на трубу, яростно зашевелил усиками – его собратья на соседней крыше развернулись, бросаясь коню наперерез. Старая прогнившая дранка затрещала под их тяжестью и провалилась – муравьи ухнули внутрь дома… и тут же стремительно принялись выскакивать наружу. Изнутри слышалась яростная ругань и звуки ударов:

– Вы что наделали! Правду про вас по всему Торжищу говорят, что вы термиты – сперва коньки обкусывали, теперь за крыши принялись! Нн-на!

– Убираемся, пока они не опомнились! – прокричала Ирка, указывая вперед, на простирающуюся за краем крыш широкую улицу.

– Связался я с вами, ненормальными! – безнадежно заржал конь, набирая разгон. Черепица сыпалась у него из-под ног, жалобно трещала дранка, громыхнуло старое железо. Конь распростерся в прыжке. Ирка судорожно вцепилась ему в гриву, Таньке сомкнула руки у Ирки на талии с такой силой, что у той перехватило дыхание. Они летели над улицей, над полотняными крышами лоточков, над столиками у входа в лавчонки, над запрокинутыми лицами, мордами и клювами прохожих… Конь приземлился на другой стороне улицы, заплясал от удара жесткой черепицы в пятки и тут же торжествующе заржал – через улицу отлично видно было, как резко тормозят преследователи у края крыш, как муравьи громоздятся друг на друга, едва не падая вниз… Конь издевательски вскинулся на дыбы, так что сидящие на его спине девчонки чуть не свалились, забил передними ногами, нагло дразня муравьев грязными пятками, и поскакал прочь, спускаясь по крышам, как по громадной лестнице.

Крыши стали плоскими и широкими, как бульвар. Танька уже хотела спросить, где это они…

Конь соскочил с невысокой крыши сарая, поднявшись на цыпочки, шустро пробежал за спиной у караулящего ангар человеческого сторожа. Человек обернулся, но конь уже успел скрыться. Танька и сама сообразила, куда их занесло – местный район складов наверняка! Она вытащила из кармана баночку полетной мази и ткнула Ирку в бок – тут их взлет вряд ли кто увидит, самое время сматываться! Ирка кивнула. Хоть и любопытно было, чего хочет от них конь с человеческими ногами (ну не случайно же он появился в том переулке, да еще так своевременно!), но Айт должен знать, что новый управляющий начал играть грубо. Она наскоро мазнула по запястьям и… со спины коня прянула в воздух.

Ирке показалось, что ее дернули сразу за обе ноги – она со всего маху приложилась задом о конскую спину. Позади отчаянно пыхтела Танька, пытаясь оторвать от конской шкуры словно приклеившиеся штаны. Ах так! Ирка принялась расстегивать ремень. Это, конечно, будет зрелище – полет над Торжищем без штанов, ну так сами напросились… Она взмыла из штанов… И снова грянулась о конскую спину!

– Не ерзайте там, все равно от меня никуда не денетесь! – довольно проржал конь, бойкой рысью двигаясь между складами.

Попалась, опять попалась! Ирий подготовил очередной сюрприз, пора бы уже запомнить, что все тут вовсе не такое, каким кажется. Позорище, еще и на глазах у Таньки! Ну ты мне за это ответишь, жеребец грязнопяточный! Уже расстегнутый ремень со свистом вылетел из джинсов… Ирка с оттяжкой полоснула коня по черному боку.

– Эй-эй, не деритесь! – заорал конь, юлой вертясь на месте.

– А если нам хочется? А если нам нравится? – выхватывая свой ремень, подключилась Танька.

– Ай! Уй! И-го-го! – конь заскакал, судорожно дергаясь всем телом, и понесся галопом.

– А-а-а! – Девчонки дружно перевесились на один бок – конь попытался приложить их головами об бревенчатую стену склада, за что сразу получил ремнями по ногам – Танька даже умудрилась попасть по мелькнувшей пятке.

– А-ай! – прихрамывая, конь мчался дальше.

У Ирки на ладони вспыхнул шар изумрудного ведьмовского огня. Сзади, мстительно улыбаясь, сотворила огненный сгусток Танька – Ирка еще успела подивиться, какой он у Таньки вышел внушительный!

– Мне хвост, тебе грива! – скомандовала та.

Обезумевший от треска пламени над ухом конь сделал свечку и… понесся с такой скоростью, что девчонок откинуло назад. Огненные шары вырвались из рук. Остро запахло жареным мясом – конь не столько заржал, сколько заорал от боли и, вытянувшись струной, ринулся прямо на железные ворота ближайшего амбара!

Ирка завопила, безуспешно пытаясь сорваться с его спины… Ворота неслись прямо на них – Ирка отчетливо видела легкий налет ржавчины по углам, толстый засов, тяжеленный амбарный замок… Конь пронзительно заржал, его вытянутая в запредельном усилии морда коснулась скобы засова – и ворота стремительно и бесшумно распахнулись.

– И-го-го! – Конь рухнул в открывшуюся за воротами черноту. Девчонки почувствовали, как он мчится вниз по ступенькам крутой лестницы… Потом то ли ступеньки исчезли, то ли ноги у коня подломились – он заскользил на брюхе… На коне, точно на саночках, Ирка с Танькой въехали в небольшой, слабо освещенный ангар – прямо под ноги… под копыта…

– Ой! – сказала Танька. – Кентавры!