Текст книги "Краденая невеста (СИ)"

Автор книги: Кира Шарм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Ты за этим? За этим все подстроил? Перевернул лодку и чуть меня не утопил? Чтобы вырвать силой этот поцелуй? И заявить о каких-то своих странных правах, которые ты сам себе придумал?

– Я не переворачивал лодку, – ухмыляется прямо в мои губы.

А внизу все так сладко… Так томительно и пьяняще начинает гореть… Млеть… Пульсировать…

– Это судьба, Саида. Я следил за тобой. Не скрою. Но просто оказался рядом, не более.

– Судьба? А все остальное тоже судьба? Зачем ты это делаешь? Издеваешься? Тебе нравится меня терзать?

– Делаю что?

– Ты согнал сюда людей. Думаешь, я не знаю? Не понимаю, что они не собирались приходить? И власти отца и Шамиля здесь было бы слишком мало! Зачем? Или ты специально? Хотел опозорить меня и моего жениха перед всем городом?

– Чем? Чем опозорить?

– Вот этим! Этими поцелуями, и… На глазах у всех! На моей собственной помолвке!

– Разве нас видит толпа?

Его руки сжимают мои плечи.

И мне хочется застонать. Отдаться. Поддаться этой бешеной силе. Этому безумному, яростному напору! И… Забыть обо всем! Но я не могу!

– Я никогда бы так не поступил, Саида! Никогда, – наклоняется еще ниже. Почти прикусывает мою губу.

Проводит по ней краем зубов. А после втягивает в себя с силой.

И я таки роняю свой стон, изо всех сил сжимая кулаки!

Чтобы не обнять. Не обнять его сейчас по-настоящему! Чтобы самой не прижаться к крепкой груди еще сильнее!

– Тогда зачем?

Шепчу прямо ему в рот.

– Затем, что для тебя это важно. Ты достойна того, чтобы твоя помолвка прошла подобающе! Как у настоящей королевы! Чтобы на нее пришли все. Чтобы восхищались тобой!

– Не вижу смысла. Ты же против этой помолвки.

– Неееееет, Саида. Почему против? Я должен был это увидеть!

– Увидеть что?

– Что ты мне соврала!

– Когда?

– Когда сказала, что он твой настоящий жених!

Его ярость сменяется вдруг мучительной нежностью.

Пальцы проводят по моей щеке, размазывая по ней мокрый ил и песок.

– Я должен был вас увидеть. Вместе. Посмотреть. Какие твои глаза, когда он рядом. Не скрою. Когда этот хорек попытался тебя поцеловать, я еле сдержался, чтобы не выбить ему челюсть. Но я сдержался, Саида. Я смотрел. Очень внимательно смотрел.

– Это был поцелуй на людях. Я не привыкла так открыто афишировать свои чувства и отношения!

– Да?

Его губы снова накрывают мои.

Терзают, затапливая страстью. Сменяют ее на ласку. На долгую, тягучую ласку. И тут же снова срывают все с петель диким напором.

И…

Я сама не замечаю, как начинаю отвечать…

– Вот это поцелуй, Саида, – хрипло шепчет Давид, тяжело дыша. – Вот это. И так могут целовать только единственного!

– Ты просто на меня напал!

– Не ври. Ты вырвала бы мне глаза, если бы этого не хотела. В тебе есть стержень, Саида! И ты вовсе не барышня, превращающаяся в кисель!

– Ты напал неожиданно! Я тонула! И…

– И чего же ты не кричишь? Не включаешь голосовую сирену? Не зовешь на помощь? Там весь город! Почти за нашей спиной!

– Не хочу позора?

– Саида. Брось. Я даю тебе время. Хочу, чтобы ты признала очевидное. Сама себе призналась в том, что ты для меня! Не вынуждай меня прибегать к крайним мерам! Поверь. Никакой свадьбы не будет! Я проглотил эту помолвку только ради того, чтобы увидеть твои истинные чувства! И я их увидел! Убедился окончательно! Я мог бы тебя сейчас похитить. Но я хочу по-человечески. С тобой. Только с тобой!

– Чего ты хочешь?

– Тебя. Каждой клеточкой! Каждой твоей мыслью! В моей жизни. В моей постели! Я хочу, чтобы ты сама дала мне согласие. Твоей свадьбы с Шамилем не будет. Так или иначе. У тебя, Саида, будет только одна свадьба! И женихом буду только я!

– Но…

Сколько же в нем наглости! И самоуверенности!

– Не переживай о своем женихе. Тебе нужно просто набрать мой номер. И сказать всего одно слово. Одно-единственное «да!». Вопрос с расторжением помолвки я решу. Мирно решу, Саида. Твой Шамиль окажется еще и в выгоде. В любом случае, все переговоры я возьму на себя.

– Ты слишком! Слишком много на себя берешь, Давид! Уверен, что все всегда должно быть по-твоему?

– Оно и будет по-моему! Потому что ты… Ты хочешь этого не меньше, чем я!

Мое предательское тело снова откликается. Распахивается ему навстречу.

А он скользит зубами по моей шее. Прикусывает и тут же зализывает кожу.

Вызывает во мне дикий. Безумный. Безудержный ураган.

Меня даже начинает трясти!

А между ног все дико сжимается… Как в судороге!

– Какая отзывчивая… Какая нежная… Моя! Признай! Ты моя, Саида!

– Нет.

Одно лишь слово, а голос срывается.

– Готовься к свадьбе. Думай, какой ты ее хочешь. К свадьбе со мной, Саида!

Его губы легонько чиркают по моим.

А после…

Вдруг становится жутко холодно.

Даже моргаю несколько раз. Верчу головой по сторонам.

Давид просто исчезает! Будто проваливается сквозь землю! Даже тени нигде нет!

Зато ко мне уже спешат люди. Шумно зовут, выкрикивая мое имя.

В глаза начинает бить свет фонарей.

– Саида!

Первым ко мне направляется отец.

– Я так за тебя волновался!

– Наконец! Нашлась!

Рядом с ним тут же оказывается высокая фигура Шамиля.

От почти оттаскивает отца в сторону.

Подхватывает меня на руки, не обращая внимания на воду и грязь, которой перепачкано мое платье. Заворачивает в теплый плед, прижимая к крепкой груди.

– Мы чуть с ума не сошли. Саидаааааа…

– Лена!

Вдруг дергаюсь в его руках.

Давид сказал, что ее вытащили, и я не сомневалась в этом. Но… Давид растворился в воздухе, и теперь мне кажется, что он был лишь фантомом, игрой моего воображения!

И только ноющие, разбухшие губы и дрожь в руках говорят о том, что он и правда здесь был.

– Лену нашли. Не волнуйся. Я позабочусь о тебе!

Шамиль так и несет на меня на руках. До самого дома.

Пытается даже внести в мои комнату и уложить в постель.

Но тут уж я сопротивляюсь.

Почему-то не хочется, чтобы он переступал эту грань, хоть ничего плохого я от него и не жду.

Но все же чувствую.

Как жадно бьется его сердце. Как заполняются темной похотью его глаза…

И…

Снова такое чувство, как будто я изменяю.

Прикусываю губы, не замечая, как выступают капельки крови.

Ну почему? Почему я и десятой части с ним не чувствую из того, что накрывает меня с головой от одного взгляда Багирова?

глава 23

* * *

К счастью, ночное купание не принесло проблем.

Наоборот. Утром я просыпаюсь, чувствуя себя свежей и отдохнувшей.

Сладко потягиваюсь в постели и вдруг замираю.

Мои окна увиты роскошными цветами. Белоснежными ароматными пионами.

– Ого!

Делаю шаг и вижу, что вся моя комната заполнена цветами. Как самый настоящий сад, не меньше!

Выхожу в гостиную и замираю.

Здесь все в великолепных розах.

– Это Шамиль?

Поражаюсь. Он не показался мне похожим на того, кто проявляет такие ухаживания. Скорее, Шамиль Сабуров рационален.

– Нет, – мама качает головой. – Ну, разве что косвенно. Он ведь занимался организацией помолвки. А эти цветы, как я поняла, остались от праздника, их просто принесли сегодня в дом.

– Понятно, – киваю, и вдруг становится немного грустно.

Как будто… Я ждала совсем другого ответа!

– И еще цветы для прекрасной невесты!

В дом входит еще один курьер.

Еле тащит огромную напольную вазу с цветами.

Белые тюльпаны. Мои любимые.

– Это в мою комнату!

Поражаюсь такому великолепию. Сколько их здесь? Кажется, что тысяча, не меньше!

– Как прикажете.

– Саида.

Мама берет меня за руку. Отводит к окну.

– Шамиль был утром. Спрашивал о твоем самочувствии. Сегодня у него дела. Но он освободится завтра к вечеру и хочет, чтобы ты сопровождала его на мероприятии.

– Это обязательно?

– Да, дочка. Он твой жених и будущий муж. Привыкай, что его воля для тебя закон. Шамиль ясно дал понять, что в ближайшие дни перед свадьбой намерен проводить с тобой как можно больше времени.

– Да, мам. Конечно. Я буду готова.

Внутри будто все обрывается.

Отправляюсь назад. В свою комнату.

Муж. Господин. Почти как хозяин!

Именно от этого я и хотела сбежать, мечтая получить профессию и стать самостоятельной!

Сама не замечаю, как сжимаю белоснежный бутон в вазе.

И… Пальцы натыкаются на клочок бумаги. Записка?

« Не знал, какие ты любишь цветы. Решил выбрать все. Хочу знать, что ты любишь. Во всем. Готовься к свадьбе, Саида! И думай обо мне, когда ложишься спать. Ты моя невеста! И наша свадьба будет самой роскошной! Подумай, какой ты ее хочешь. Я исполню все твои желания!»

Бумага обжигает пальцы.

Вот даже думать не надо! Это точно не послание от Шамиля!

* * *

Давид.

– Я не возьму от тебя этих денег.

Засовываю руки в карманы, поднимаясь.

Ноздри раздуваются, как бешеные.

Один взгляд на него, а так и слышу уже, как эта челюсть скрипит, ломаясь, под моим кулаком.

А нос впечатывается прямо в череп! Одним четким и выверенным ударом!

Что он успел?

Что, сука, себе позволил и позволял раньше, кроме того недопоцелуя, свидетелем которого я вчера стал? Даже не знаю, каким чудом мне удалось сдержаться от убийства!

Но искушение слишком сильно.

Особенно, когда он рядом.

Особенно, в моем кабинете и без свидетелей!

Сжимаю кулаки.

Отхожу в сторону. К окну.

– Не возьму, Сабуров. Убери все со стола.

– Это долг Азура. Какая разница, кто его отдаст? Я или он?

– Есть. Есть разница, Сабуров. Ты ничего мне не должен в плане финансов. Здесь ты ничего у меня не брал. И спрашивать я буду с того, кто на самом деле должен!

– Давид. Конечно, у тебя нет времени следить за такими новостями, я понимаю. Но мы уже почти семья. Вчера состоялась помолвка. Моя. И дочери Азура.

Вспыхиваю от ярости.

Сабуров мне не должен. Он ничего. Ничего моего не брал! И не возьмет! Потому что Саида принадлежит мне! Каждым вздохом своим принадлежит! Уверен, что и каждой мыслью!

Так или иначе, она будет моей. Силой. Войной. Землетрясением! Любыми средствами!

Только силой я пока не хочу. Хочу, чтобы сама поняла. Осознала Признала. Позвонила мне, наконец, с этим проклятым, чертовым «да», которое на самом деле давно мне сказала!

Еще тогда. В парке! Первым же взглядом!

Бросаю быстрый взгляд на телефон. Можно и не звонить. Это необязательно. Хватит и одного короткого сообщения. Пусть даже без текста. Обыкновенного. Пустого.

Палец, например, сам случайно нажал на мой номер.

Не поверю, что она не вертит с самого утра свой телефон в руках!

Усмехаюсь, когда представляю себе ее лицо. Когда она увидела цветы. Я завалил ими весь дом. И ее завалю. Цветами. Драгоценностями. Ласками…. Так завалю, что звезды будут сыпаться из глаз!

– Так что мы теперь, считай, семья, – бубнит что-то Сабуров на заднем плане. – Одно целое. Неважно, кто вернет тебе долг. Он или я.

– Убери со стола, Шамиль, – рычу сквозь сжатые зубы.

– Послушай. Давид.

Начинает мельтешить. Расхаживать! Бесит! Сам не понимает, как сильно сейчас нарывается! У него явно слишком много лишних частей тела! Например, ноги. И рот, который можно вырезать. И мозги. На стенах они, пожалуй, будут смотреться лучше!

– Я знаю. Знаю, что в правилах Багировых расправляться и за меньшее. Страшно расправляться. И я признаю эти правила. В этом есть логика. Предателей нужно уничтожать. Здесь согласен! Но. Прошу тебя! Сделай исключение! Азур служил тебе многие годы. Преданно служил. Верой и правдой. Он не предатель. И не вор. Он просто запутался. И… Если уж откровенно, то после того, что ты сделал с его дочерью…

– Молчи!

Еле сдерживаюсь, чтоб не ударить кулаком по столу.

О дочерях мне он говорить будет!

Это он! Он посмел прикоснуться к той, что ему не принадлежит! За одно это пальцы пора бы переломать. А после выдернуть.

– Хотя…

Протираю лицо рукой.

– У меня есть встречное предложение, Шамиль. Убираешь деньги. И себя из моего кабинета. Из города. Из страны. Уезжаешь в свою Европу и занимаешься своим бизнесом. Один, Сабуров. О родстве с Алиевыми забудь.

– Это оскорбление, Давид, – он бледнеет.

Явно от бешенства и ярости, не от страха.

– Ты не вправе распоряжаться и решать….

– Я что? Распоряжаюсь? Я делаю хорошее предложение, Шамиль. Ты же годы живешь в Европе и здесь не показываешься. Чего ж тебе не живется, а? Обязательно нужно влезть, куда тебя не просят!

– Ты оскорбляешь и меня и мою… Постой! Ты ведь не из-за того, что на Азуре и его семье сейчас может появиться черная метка, да? Ты… Ты и Саиду хочешь себе присвоить?

Ого!

Его руки натурально сжимаются в кулаки!

Скоро я прослыву драчуном. Что-то часто приходится разминаться в последнее время. И совсем не в зале!

Что ж. Дай. Дай мне повод начистить тебе морду! Напади первым!

– Почему присвоить?

Запрокидываю голову, смеряя его оценивающим взглядом с ног до головы.

– Я собираюсь на ней жениться. А с долгом как-нибудь разберемся. По-семейному. Тебе лучше уйти с дороги, Шамиль.

– Бред.

Его голос дрожит. Звенит от ярости.

Даже так? Похоже, Сабуров всерьез собрался бросить мне вызов! Тоже мне! Храбрый оловянный солдатик! Кишку надорвешь!

– Всем известно, что скоро ты породнишься с одной влиятельной семьей. Женишься на той, что принесет в империю Багировых капиталы и новые возможности. Ты просто хочешь ее унизить. Использовать. И вышвырнуть, да, Багиров? Так решил наказать старика? Мало, что старшая дочь попала в клинику?

– Я сказал свое слово, Шамиль. А теперь извини. У меня куча встреч. Минуты свободной нет.

– Я не дам тебе растоптать Саиду!

Рычит.

Впрочем, это его и спасает.

То, как он бросается ее защищать.

Признаю. Против воли начинаю чувствовать уважение. Он заслуживает откровенности, а не просто быть вышвырнутым из моего кабинета!

– Нет, Шамиль, – вздыхаю, снова потирая лицо.

– Я не собираюсь причинять вред Саиде. Наоборот. Я ее люблю. И собираюсь сделать ее счастливой. Твоя информация устарела, Шамиль. Я отменил договорной брак.

Кажется, его челюсть сейчас и сама грохнется на пол.

Ну, или таки бросится попытаться выбить мою.

– Это все бред, Багиров.

Его черты лица заостряются.

Походу, он реально ее любит.

– Любовь! Ты, может, сейчас так и думаешь! Но интересы семьи и бизнеса никогда не отойдут на второй план. Тем более, для Багирова! Вы же… По трупам готовы идти ради своей империи! Ты же не сапожник, Давид. Не бизнесмен средней руки. Любовь… Это только пока ты не возьмешь, что хочешь. Не наиграешься. А после… После основные интересы снова выйдут на первый план! И кем станет Саида? Вышвырнутой женой? Запрешь ее в доме? Или планируешь стать вдовцом, м? Лилит и ее семья вряд ли смирятся в ролью второй жены. И наследники… Их ребенок должен будет быть первым. И единственным. Не твой от Саиды!

– Шамиль. Я всерьез. Уезжай. Мы тихо замнем всю эту историю! Даже, пожалуй, я тебе помогу. Ты давно пытался получить землю в Европе под масштабное строительство. Можешь выбирать самый шикарный кусок. Я решу. Это будет для тебя приятным бонусом.

– Ты пытаешься ее купить? У меня?

Уже ревет.

– Нет, Шамиль, – качаю головой. – Я тебе уже сказал. Я люблю Саиду. И женюсь на ней. Хочешь ты того или нет. Просто я ищу мирное решение вопроса!

– Я не позволю! Не позволю тебе ее уничтожить! Даже и не думай, Багиров!

– И тебя даже не смущает, что чувства взаимны? Твоя невеста любит другого, Сабуров. Имей гордость. И честь. Разве можно насиловать чужую душу? Если ты ее так любишь и так о ней заботишься?

– Ничего. Полюбит. Любовь, она разная бывает, Багиров. Уважение и тепло, доверие, – вот где любовь. Это то, что выше. И больше страсти! А страсть. Она как спичка. Пройдет. Сгорит.

– Время подумать есть, – пожимаю плечами.

Вот только философии мне сейчас не хватает!

– Я. Не отдам. Саиду! Это мое последнее слово!

Хлопает дверью, с яростью вылетая из кабинета.

Не успеваю у строиться в кресле и заняться, наконец, важными бумагами, как дверь снова хлопает.

Ну конечно.

Кто бы так врывался, если не они?

– Давид, – Арман по привычке не ждет приглашения.

Нагло разваливается на стуле, забрасывая на стол ноги.

– Мы в курсе махинаций Алиева. Азур и его семья приговорены. И, если ты слишком слаб, чтобы исполнить приговор, то этим займусь я. Лично. Своими белыми ручками!

– Собственными ручками наконец оботру молоко с твоих губ, братец!

Хохочет Арман, смакуя свой, хотя нет. Почему свой? Мой виски прямо с горла.

– А ты посмотришь. Поучишься. Правда? Хм! Зачем еще нужны братья, а? Для начала, думаю, сравняем на хрен дом Алиевых и все имущество. Девок его и жену охране отдадим. На глазах у него. Пусть смотрит! Пока связанный будет сидеть. Как думаешь, Бадрид? Ему пальцы по кусочку во время этого зрелища отрезать будет или после, мммм? После, наверное. Иначе зрелище его так захватит, что и боли не почувствует! Не осознает, так сказать, всю гамму прекрасных ощущений! Не распробует! А надо. Чтоб распробовал! Каждую грань! И чтобы все видели! Чтобы вопли его девок и самого Алиева раздавались на всю страну! И даже дальше!

– Это мое дело, – рявкаю, сжимая кулаки.

– Мое. И ничье больше! Это не вопрос империи Багировых. Затронут только мой, личный бизнес. Вы же сами говорили, что он для меня, как игрушка. Вот я и буду. Сам. Разбираться. Так, как решу!

– Нет, Давид, – Бадрид, наш старший брат, качает головой. – Это не твой личный бизнес. И не твой личный вопрос. Все, что касается фамилии Багировых, дело семейное. Каждый, кто посягнул на нашу репутацию, бизнес или имя, должен знать. Должен хорошо. На максимум прочувствовать. Что наше это табу!

– Разберусь сам!

– Нет. Я вижу, как ты сам. Сам ты ни хрена не сделал, Давид. Ни хрена! Жалость в тебе сыграла. К старику, который долго на тебя работал. Ничего. Это пройдет. Ты должен научиться быть жестким. Должен набить руку. Отключать эмоции и жалость. Даже хорошо, что это твой личный бизнес затронуло. Твою, как ты сам говоришь, игрушку. Вот на ней учиться и будешь.

– Я решаю. Вы не вмешиваетесь!

Задолбали они мне указывать. Вечно, как к младшему, несмышленому относиться! Какого хрена вообще в это дело влезли? Контролируют, чем я занимаюсь? Мой бизнес? Мои дела?

Ноздри начинают раздуваться бешено. Стакан лопает в руке, оставляя на столе грязные горячие разводы крови!

– Мы должны вмешаться, брат, – Бадрид как-то устало зажимает переносицу пальцами.

– Знаю. Это непросто. В первые разы карать всегда непросто. Но ты пойми. Если раз попустишь, крысы решат, что им все можно! Налетят так, что за ними и не угонишься! Растащат все. Все, на хрен, по кусочку. Нельзя. Даже в самом малом деле нельзя давать слабинку. Прощать. Оправдывать. Закрывать глаза. И неважно. Ошибка это. Глупость. Или сознательный нож в спину! Поверь. Если хоть раз простишь, ты не в нищете. Не в лачуге какой-нибудь проснешься! Мы все окажемся прямиком на кладбище!

– Ты не сварщик. Не уборщик, – подхватывает Арман. – Даже не бизнесмен средней руки! Ты. Багиров! У нас империя! Знаешь, сколько только и облизывается на наши богатства и власть? Клацают зубами, пытаясь кусок отхватить. И нас на хрен свалить. На тот свет отправить! Каждый должен видеть, как мы расправляемся с предателями. С теми, кто на наше посмел позариться! Иначе нельзя. Нельзя брат! Не твое это личное дело! Не твое. Семейное! И казнь должна быть серьезной. Показательной. Преданные, верные люди, это хорошо. Но страх должен быть. Страх. Что если перейдешь черту, и нам в кашу плюнешь, тебе смерть сладкой сказкой покажется! О ней молить еще будешь!

– Вот именно, Бадрид, – сжимаю челюсть до хруста.

Не так я собирался об этом сказать.

По-хорошему, говорить вообще не собирался.

Не то время. Не та ситуация.

Но выхода нет. Иначе реально! Они все разнесут к чертям собачьим! А мне воевать сейчас с братьями, ох, не резон! Да и время такое. Сейчас нужно держаться как можно ближе. Сильнее!

Один этот расклад с Романом чего стоит!

Десять семей! Десять! Ополчились на нас из-за него! Его голову на блюде от нас требуют! Иначе угрожают войной!

Так что придется раскрыть карты. Хотя я планировал их подготовить к этому плавно. И издалека. А лучше вообще. Перед свершившимся фактом поставить!

– Ты верно сказал. Это. Дело. Семейное! Так что не вмешивайтесь в мой расклад! Я. Чисто по-семейному. Дал Азуру ссуду. Беспроцентную и неограниченную. Что ж. Он проиграл. Вложил не туда. Но расправы никакой не последует. Я с самого начала знал о его планах. Пошел на риск. Потерял. Мой косяк. Мне и выгребать.

– С чего это такая щедрость, ммммм?

Арман щурит глаза.

– Постой. Что ты сказал?

Перебивает Бадрид.

– Что значит по-семейному? Не припоминаю, чтобы Алиевы у нас в родственниках ходили! Даже в самых дальних!

– Его дочь моя невеста, – пожимаю плечами.

Внешне расслаблен. Даже где-то веду себя вальяжно. Но внутренне готовлюсь в шторму. Натягиваюсь в пружину. Понимаю, что сейчас грянет взрыв!

– Охренеть шикарная шутка, – усмехается Арман. – И когда это ты в комики заделался? Ты чего? И правда решил, что раз переспал, то должен жениться? Давид. Если бы я женился на каждой, кого трахнул, у меня такой гарем бы был, что столицы не хватит девок расселить! Или ты что? Из-за скандала его решил долг простить?

– Не та дочь. Другая. Саида.

– Охренеть! Так ты что? Их обеих, что ли, чпокнул? Пиздец, в тебе юношеские гормоны играют! А я и правда. Думал. Что ты все-таки вырос! Или ты только начал в своем возрасте, а?

– Арман!

– Нет. Ну а что? Не успел в дом войти, как перетрахал обеих дочерей! Может, и всех остальных? Ну, прислугу там? Конюха? Жеребцов? Давид. Тебе нужно учиться. Не трахать все, что перед твоими глазами движется!

Или подожди? Ты что? Успел ее обрюхатить? Охренеть! Тогда я так тебе скажу. Рамзановы нам этой дури не простят! Лилит и так уже успела все соплями позаливать! Довела даже меня до того, что у меня глаз дергается! Ты эту девку свою лучше подальше увози. Пусть себе рожает где-то… Ну, в каких-нибудь Альпах, что ли. А лучше вообще. На самом отшибе. Если хочешь, чтобы малец твой живой остался. Наследник должен быть только один. От Лилит Рамзанововй, Давид. Иначе они девку твою с брюхом на хрен уничтожат!

Я совета не спрашивал, – цежу сквозь сжатые зубы. Все решено. Договор на брак с Лилит расторгнут. Саида моя невеста. Единственная!

– Давид. Мы сейчас не в том положении, – Бадрид даже вскакивает с места. – Не в том, чтобы наживать себе таких врагов. Сам понимаешь. Империя может рухнуть. И нас придавит тогда по полной. На максимум! Знаешь же. Знаешь сам, какие тучи над нами сгустились! А с Рамзановыми у нас сотрудничество. Серьезное партнерство. Большие планы! И именно на тебя! Так что давай. Очнись. Повзрослей. Принимай мудрое, взвешенное решение настоящего мужчины. Империя. Наше положение в обществе, власть – это тебе не игрушка. Не игрушечный, мать его, бизнес! На кону не просто деньги и сила. Сам прекрасно знаешь! Наше положение это каждый день шаги по острию ножа! Если и правда она от тебя беременна, увози. Увози и прячь. А лучше выдай за кого-нибудь замуж. Рот заткнем. Вопрос с девственностью и ребенком решим деньгами. Но чтобы близко ее рядом с тобой не было!

– Я. Сказал. Женюсь! И моя невеста Саида!

Чувствую, как вздуваются все вены на шее.

– Тааааак!

Арман надувается, как настоящий бойцовский петух.

– Мне что? Тебя сейчас скрутить? Приковать цепями и на цепи тащить на твою собственную свадьбу? С Лилит Рамзановой?

– Ее не будет. Я. Сказал!

Вспыхиваю!

Вот еще.

Будут они за меня решать личные вопросы!

Не спорю.

Свадьба с Рамзановой логична. Выгодна. Со всех сторон нужна.

Но так я думал, пока не понял.

Саида. Она. Единственная! Я на хрен, без нее жить не собираюсь! Я… Я ею дышу! Ей. Одной!

И менять ее на кого угодно не собираюсь!

– Я люблю ее. А империя… Разбирайтесь по старшинству. Можете все себе забирать. Меня вообще отстранить. Или из семьи вышвырнуть. Но мнение мое останется неизменным!

– Да я!

Арман сжимает кулаки. Глаза наливаются кровью. Точно готов сейчас меня если не убить, то как минимум покалечить.

Только ничего не выйдет. И с двумя ими справлюсь! Я знаю, что мне силы придает!

– Постой, Арман, – Бадрид уверенно ложит руку на плечо брата. – Остынь. Вам обоим. Нужно. Остыть. А ты, Давид. Просто взвесь все. Обдумай. Холодным, трезвым умом. Понимаю. Страсть тебя накрыла. Но решение принимают на холодную голову!

– Да что ты разговариваешь!

Кипятится Арман.

– В цепи его , и…

– Пойдем. Дадим ему время. Давид умный. Все сам поймет.

Они таки выходят, а я даже глаза тру, охреневший.

Вот так? Так просто?

– Рашид, – тут же набираю свою правую руку. – Армию отправь к Алиевым. Защита и охрана нужна на самом высшем уровне!

Да. Они ушли. Но уверен. Никто не успокоился. Так просто братья не смирятся с этой мыслью!

Не забыл еще, из-за чего эта самая война началась. Что поставило империю сейчас под удар!

Арман похитил женщину Романа, его брата-близнеца, давно отказавшегося от семьи. Выставил ее на аукцион для извращенцев! А все для того, чтобы заставить его жениться на той, с кем был подписан договор! Я такого с Саидой не допущу!

Зарываюсь с головой в бумаги.

Черт! Надо бы самому сорваться. Съездить туда, к ним. Проследить, чтобы Бадрид с Арманом и правда какой-нибудь херни не наворотили! А то мало ли…

В своих людях я уверен. Не поведутся на то, что мои братья приехали.

Они всегда за меня. Хоть там старшие Багировы вмешаются, хоть сам черт! Все равно от моего приказа не отступят, пока я не дам команды другой! А все равно… По-хорошему самому надо бы все под контролем держать!

Только вот боюсь, что я сорвусь!

И без того ни хрена в дела не вникаю по-нормальному.

Два часа пролетают, а буквы пляшут перед глазами.

Потому что вместо них я вижу ее.

Губы ее. Сладкие. Манящие. Дурманные . До одури.

Глазища эти с длинющими ресницами. И… Как распахнулись ее глаза. Как радужка потемнела, а зрачки расширились… Ее хриплый тихий стон так и чувствую. Как губами, ртом его срываю. Поглощаю в себя. Пожираю… Всю ее пожираю…

Блядь. Так бы и разложил сейчас на столе!

Распахнул бы бедра и вонзился в горячую плоть!

И слушал бы. Охреневал бы. От ее криков! От стонов этих ее рваных!

Голову бы запрокинула, а я б держал. Намотал на кулак длинные шелковые волосы.

Все! Все бы из нее выбил!

Всю эту дурь!

И блажь про замужество с Сабуровым. И то, что какого-то хрена никак не признается, что создана для меня!

Моя. Ведь моя!

Тело ее звенит от одного прикосновения. Выгибается. Губы распахиваются хоть она их с силой пытается сдержать!

Руки сжимаются в кулаки.

Блядь.

Еще немного, и меня сорвет!

Реально сорвусь туда. Сгребу в охапку! И каждым своим голодным толчком внутри нее заставлю признать правду! Заставлю покориться! Не мне! Собственному сердцу!

– Это же судьба, девочка. Как не видишь? Не понимаешь? А против судьбы даже сами Багировы, сам дьявол не попрет!

Мы. Мы с ней. Судьба!

Так какого же хера она творит?

На хрена дергает черта за усы, ммммм?

Внутренне рычу.

Может, зря даю ей время?

Надо так и делать. Сгрести в охапку. Украсть! Забрать! Запереть! И доказывать. С утра до ночи доказывать ей, кого она на самом деле любит! Чьей быть должна!

Но…

По-хорошему хочу!

Саида не желе! В ней крепкий, мощный стержень!

Ломать не хочется. А ласки она не слышит! Не понимает!

Верчу телефон в руках.

Ну. Где ты, девочка! Звони! Звони уже и просто. Просто, мать его. Скажи. Мне, Это. Гребанное «да»!

Иначе. Клянусь. Я переступлю грань!

Да я даже не знаю, какими силами еще сдерживаюсь!

Переступлю. А если этот кран сорвет, ни хрена хорошего и для тебя не выйдет!

Что творишь? Зачем испытываешь терпение?

Я без того после того, как Шамиль к тебе прикасался хуже быка, перед которым машут красной тряпкой!

Если тормоза откажут, все на хрен разнесет!

Всего пара часов прошло, а кажется, что целая неделя!

Ни хрена толку от меня сейчас в бумагах нет.

Одни глаза. Черные. Огромные. Светящиеся хуже звезд вместо документов!

Настолько втягивают в свою пучину, что даже не слышу, как хлопает дверь кабинета!

– А ты у нас шутник!

Рявкает почти на ухо Арман.

– Сядь! Ты уже труп!

Хохочет, придавливая мне шейный позвонок, как только вскидываюсь.

– Что с тобой, брат, мммм? То слишком мягкотелым заделался. Предателя, как должно, наказать не можешь. То шутки какие-то дурацкие про невесту придумываешь! Но! Дойти до того, чтобы в собственном кабинете позволить подобраться к тебе со спины! Такого косяка я от тебя даже в пять лет не припомню! Я ж тебе шею сто раз успел бы уже свернуть!

– Нет никаких шуток, – сжимаю пальцами виски.

Ну ведьма! Ведьма, не иначе!

Тут Арман прав.

Бдительность совсем потерял. Утратил.

Даже нет ее, а перед глазами стоит. А я ни хрена вокруг не вижу и не замечаю! На нее перед внутренним взором слюнями капаю!

– Давид. Нет такой усталости, чтобы кого-то не заметить! В своем, блядь, кабинете! Да я! Я даже в сто задниц вырубленный такого бы не допустил! Муха бесшумная не имеет права к тебе сзади подобраться! А теперь. Объясни мне. Что это, на хрен, за прикол? Ты что? Невесту эту выдумал, чтобы отмазаться от казни Алиева? Или… Ты что? На наркоту какую-то подсел, мммм?

– С чего ты взял, что это шутка?

– Это не шутка, брат. Это какой-то, на хрен, лютый бред! Саида Алиева публично обручилась с Шамилем Сабуровым. Я все пробил. Поясни мне тогда свои слова!

– Я. Женюсь. На Саиде. И точка!

– Охренеть! Это что? Настолько она тебя зацепила? Против всего вообще попереть решил? А она-то хоть в курсе, а?

– В курсе.

– Ага. То есть ты и ее. Как нас с Бадридом. Просто. Тупо. Поставил перед фактом, да? Я правильно понимаю? Но, походу, твоя невеста хочет другого жениха! Не смущает тебя это, брат?

– Ни разу вот не смущает, – пожимаю плечами.

Пытаюсь сохранить хладнокровие, а внутри все так и кипит.

Одно его имя, как серпом по яйцам. В сердце все шипеть и дымить на хрен начинает! Вообще поражаюсь. Как это я еще с ним разговаривал? Что-то предлагал? Да разорвать его надо было! На клочки! И точка!

– Охренеть.

Обходит вокруг стола. Как хищник на арене. Смотрит на меня, прищурясь. Даже принюхивается как будто.

А после устраивается прямо напротив в своей обычной позе. Забрасывает ноги на стол, откупоривая новую бутылку виски.

– Давид! Да понял я уже. Понял! Припекло тебе! Но! Ничего, что к ней другой мужик прикасался, а? Блядь. Давид. Ты что думаешь? У нее с ним ни хрена не было?

– Не было!

Шиплю, а сам кулаки сжимаю. До хруста.

– Ага. Я не про то. Согласен. Она девушка приличная. Но он же все равно ее касался. Целовал! Ну, хотя бы на помолвке, а целовал. Губами слюнявил! И что? Думаешь. Один только раз, а? Ты совсем сдурел, брат? Багировы в жены порченый товар не берут! Не вводят в дом и семью ту, кого уже кто-то успел облапать!

– Заткнись!

Шиплю, уже примериваясь к его роже.

На хрена об этом говорить? И даже думать?

– Я хренею просто. Куда вы катитесь, мммм? Старший выкуп себе забрал и носится с ним, как Цербер с сокровищем. Вместо того, чтобы публично Мари эту мужикам отдать на законное растерзание! В мозгах не укладывается! Чтобы невеста самого Бадрида Багирова перед свадьбой с чужим мужиком переспала! А ты девку решил взять после другого! Я здесь что? Единственный адекватный Багиров? Кажется, на меня всегда меньше всех возлагали надежды!