Текст книги "Сезон охоты на властного босса (СИ)"
Автор книги: Кира Муромцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
И он натуральным образом хмыкает, словно сказал действительно что-то забавное.
А ведь это не первый раз, когда он нелицеприятно проходится по моей внешности. Эх, похоже не светят мне лавры Кати Пушкаревой*.
Обидеться? Закатить скандал на глаза всего ресторана? Я могу, только вот смысл какой. Он же лощенный и пересытившийся м*дак обыкновенный. Ему писк маленькой и наивной мышки, что слону дробина. Неприятно, но в целом жить можно. Как же тебя укусить побольнее?!
– Не стоит, – отмахиваюсь я легкомысленно и тоже тянусь к телефону.
Пожалею ли я о своем поступке?! Еще как! Стыдно ли мне за это?! Нисколечко.
– Алло, Феденька, – кажется абонент на том конце провода чем-то поперхнулся. – Забери меня, пожалуйста. Я такая пьяная….
* отсылка к сериалу «Не родись красивой».
Мой инфантилизм, похоже, не излечим. Или как я придумала себе проблему на ровном месте, втянув бородача в мутную схему, которую мне под шумок подсунула мне Жанка. Не надо было ее слушать, в который раз клятвенно зарекаюсь и опять двадцать пять. Как будто под гипнозом она меня держит.
Как истинный джентльмен, Бероев порывается меня проводить, испортив всё впечатление от своего поступка насмешливой миной. Но все же это лучше, чем ничего. Удалось-таки мне разбудить в нем интерес. Вон как быстро расплатился по счету за ужин и потянул меня на улицу, чтобы скрасить моё одиночество в ожидании жениха. Так сказать, передать ценную ношу из рук в руки.
Более того, каждую машину заинтересованным взглядом провожает, пока около ресторана не останавливается старенькая Нива моего бородатого гада. Ну, то есть моего знакомого бородатого гада. На сердце и прочие органы этого здоровяка я уж точно не претендую.
Вот и Фёдор выходит из авто. Как обычно во всем черном, вальяжной походкой мартовского кота, огибая свое раритетное авто. Боже, дернул меня черт связаться с простым автомехаником.
Так-с. А вот теперь цыганочка с выходом.
– Феденька, – фальшиво пропела, сделав вид, что язык заплетается.
Ой, ну хоть полюбуюсь, как у этого самого Феденьки глаз дергается. А то раньше его глазища скрывались за очками, но поздний вечер внес свои коррективы.
– Это мой жених, – обращаюсь уже к Егору Сергеевичу и улыбаюсь. – Феденька. Так его люблю, медвежонка сладкого.
Похоже у бородача начался нервный тик. Вот не все же ему было меня доводить. Обещала бумеранг гаденышу? Получись и распишись!
«Она прошла, как каравелла, по зеленым волнам» – голосил из Нивы Леонидов.
И я пошла. Зря, что ли мужчина надрывается.
Вкусная настойка была. Забористая. Даже играть особо не приходится. И правда водит со стороны в сторону, подобно старому баркасу во время шторма.
Осталось определиться, каравелла я или все же баркас…
Припадаю к крепкому мужскому телу, невольно отметив, что пахнет от бородача приятно. Что-то древесное, цитрусовое. Непонятное, но безумно вкусное и дорогое. Не думала я, что автомеханики могут так ошеломительно пахнуть. Мне стереотипно казалось, что от них бензином должно нести за километр.
И ручище у него пудовые и сам он, будто из камня высечен. Твердый везде, вены на руках бугрятся, оплетая мужское предплечье.
Так, Софья. Что-то тебя несет не в те степи. Соберись, тряпка! У нас цель заставить «босса» ревновать, а не щупать здоровенных пышущих жаром мужиков…
– Подыграть, – шепчу ему на ухо и тут же глупо хихикаю, утыкаясь носом в мужскую грудь.
– Федор, – первым подает руку бородач для рукопожатия, вторую по-хозяйски расположив на моей талии.
Щупай, щупай. Я тебе потом припомню.
– Егор, – представляется Бероев и мужчины пожимают друг другу руки.
– Горе луковое, – хмыкает громила, умащивая свой подбородок на моей макушке.
Это он про меня что ли?! Ну, Феденька. Ну, погоди у меня!
– Заметил, – хмыкает Егор Сергеевич.
Когда это ты успел что-то заметить?! Ты же даже не смотришь на меня, жучара ты этакий. Сговориться против меня решили?! Не позволю.
– Медвежонок, – рука на талии тут же ощутимо так напрягается.
Ага. Не нравится. А мне вот тоже много чего не нравится. Но я стоически терплю и тебе советую.
– Поехали уже домой. Я так соскучилась….
Федор Геннадьевич
Луковка сидела на переднем сиденье машины и забавно пыхтела своим курносым носом, то и дело поправляя массивную оправу черепаховых очков.
Да, я узнал, её ФИО нагло воспользовавшись своими связями. Все же хорошо, когда друг детства, еще и мент вдобавок. Впрочем, никакого криминала в досье Софьи Михайловны не было и быть не могло. Бумаги сухо гласили, что Луковкина правильная и сдержанная особа, что совершенно не вязалось с образом фурии, которая до сих пор стоит у меня перед глазами. Взбешенная и до безумия красивая.
Везет же мне на вздорных баб. Нет, чтобы поблагодарить. Ведь я, как истинный рыцарь, приехал и спас её из лап дракона. Пусть хлыщ с зализанной шевелюрой, конечно, мало тянул на представителя чешуйчатых, но факты, как говорится, были на лицо.
Признаться, увидев её у ресторана в этом кошмарном костюме и в очках, я не сразу сообразил, что вот это недоразумение и роковая красотка, которая мутузила меня сумкой по морде – один человек. Качественно она себя испоганила. Ни придерёшься.
Следом я как-то резко стал Феденькой, женихом и Медвежонком. И все буквально за каких-то пару минут.
Лады, против части с объятиями не имею ничего против. Какой дурак на моем месте отказался бы пощупать исподтишка Луковку?! Никакие серые одежки не скроют сочную фигуру, пусть и слишком старательно упакованную.
А нет. Дурак все-таки в нашем трио имелся. Чего стоит весьма задумчивый взгляд хлыща и глобальное непонимание, повисшее в воздухе.
– Он тебе нравится? – разрушаю повисшую в салоне автомобиля тишину и кошусь на притихшую Луковку.
– Кто? – сонно хлопает глазами девушка. – Егор Сергеевич?
Неопределенно жму плечами, пытаясь сосредоточится на дороге. Впрочем, себе врать я не умею. Злит меня, что она с ним по ресторанам так спокойно шатается, когда как мне свидании с боем приходилось выжимать.
– Нуууу, – тянет плутовка и глазками в меня стреляет. – Он умный, красивый, состоятельный…
Она не продолжает, но и так понятно, что в её глазах я проигрываю по всем фронтам. Еще бы, простой автомеханик и принцесса праздников. Мезальянс просто дичайший.
Расскажу Витьку, пусть поржет. Как из владельца сети автомастерских, я за один вечер стал простым работягой с легкой руки Луковки.
Еще и Нива эта. Не говорить ведь теперь, что совпало так просто. Татка, сестрица моя единокровная, умудрилась получить права и в этот же день расх*рачить свою машину об бордюр. И пока длился ремонт, я по доброте душевной предложил ей альтернативу. Кто же знал, что именно тогда на парковке я заблокирую Софью Михайловну собственной персоной?! Вот именно, что никто.
А вот сегодня… Сегодня я решил подыграть. Меня ведь позабавило, что в гаражах она приняла меня за автослесаря.
– Ты поэтому со мной на свидание то идти не хотела? – интересуюсь, как можно спокойнее, а самого дурацкая обида изнутри точит.
Ну, подумаешь, приняли тебя за механика. Переживешь, Фёдор Геннадьевич. Главное идти напролом. Женщины существа неопределенные. Там, где завтра «нет», сегодня может быть «да».
– Ой, да при чем тут это, – фыркнула Луковка и отвернулась к окну, ловко уходя от ответа.
– Приехали, – бурчу, останавливая машина возле её дома.
Федор Геннадьевич
Смотрю прямо перед собой и думаю. Основательно так. Как этой дурочке доказать, что хлыщ её, ей совсем не пара. А вот я очень даже ничего. Мужчина в самом рассвете сил. Надо только внимательнее приглядеться и снять эти дурацкие очки!
– Федь, – как-то совершенно приглушенно пищит моя зазноба. – Я ремень безопасности отстегнуть не могу. Помоги.
– Горе луковое, – вздыхаю, пряча улыбку и тут же спешу на помощь. Как же без этого?! Надо себе плюсы в карму зарабатывать.
Луковка фырчит, как злой ёжик, но помалкивает. Боится, что так и оставлю?! А что, хорошая идея. Отвезу к себе домой и буду любить, пока она окончательно не выбросит из головы этого своего щегла. Заманчиво-Заманчиво.
Без труда освобождаюсь от своего ремня и наклоняюсь к ней совсем близко, носом, едва не зарываясь в женскую грудь. Заглушка действительно застряла и мне приходится приложить немного усилий, чтобы вытащить её из защелки.
– Чем от тебя так вкусно пахнет? – вдруг выдает эта коварная женщина, когда бой с заглушкой завершен и Софья оказывается на свободе.
– Одеколоном, – пожимаю плечами и, взъерошив волосы на затылке, отстраняюсь.
Понятия не имею, что за бурда. Мне её Татка постоянно на праздники таскает. А я восторженно принимаю и делаю вид, что лучше подарка придумать невозможно. Мне не сложно, а сеструхе приятно.
– Ммм, – тянет носом Луковка и сама разделяет между нами лишние сантиметры. – А я тебе нравлюсь?
– Сама как думаешь? – ухмыляюсь, не отрывая взгляда от её губ.
– Хм…Сейчас проведем следственный эксперимент, – и ведь зараза такая не бросает слов на ветер. Снимает свои кошмарные очки, отшвыривая их куда-то на заднее сиденье и первая впивается в мои губы страстным поцелуем.
Мне бы остановить её, но сил никаких нет. Руки живут своей жизнью, перетягивают девушку на мои коленки и отодвигают водительское кресло максимально назад, чтобы округлая женская попка не упиралась в руль.
Она меня убьет. Но это будет гораздо позже, когда одурманенный мозг окончательно очнется. А сейчас мы запойно целуемся на стоянке у ее дома, наплевав на возможных свидетелей горячей сцены.
Стягиваю пиджак с женских плеч, вытаскиваю заправленную в юбку блузку и пробираюсь к нежной девичьей кожи, ощущая, как откликается на мои прикосновения тело Луковки.
Сознание окончательно плывет, но верная птичка обломинго всегда на страже. Вот и сейчас, вместо того, чтобы продолжать сплетаться с Софьей языками, я держусь за прикушенную губу.
– Б*я! Сдурела?!
– Ты повторяешься, – как ни в чем не бывало тянет Соня и слишком активно, как для пьяной, перескакивает на свое сиденье, шустро поправляя одежду.
– За*бись.
– Не матерись, – кривит нос вредная Луковица. – Нечего было руками лезть куда не просят и прерывать мой эксперимент.
Приличные слова разом заканчиваются в моем лексиконе, а материться мне запретили. Ничего, Софья Михайловна. Когда-то я до тебя доберусь и так отшлепаю, что неделю сидеть не сможешь. Экспериментаторша хр*нова!
9.
Софья Михайловна
А апофеозом вечера стала застрявшая заглушка ремня безопасности. Встревать, так окончательно и бесповоротно. Что зря меня луковым горем все кому ни попадя кличут?! Приходится соответствовать.
Эх, только задремала. Гул машины и мерное покачивания так приятно убаюкивали, а я чертовски устала за весь день. Завоевывать внимание некоторых личностей безумно утомительное дельце. Надо было Жанку отправлять. Как раз закрепила бы полученные знания на практике. А я уж потом. По проторенной дорожке.
Фёдор вздыхает, опять обзывается и приближается стремительно близко, чтобы помочь мне в неравной борьбе с ремнем безопасности в его машине.
В нос вновь забивается запах его одеколона, окутывает меня с ног до головы, впитывается в кровоток и разносится по венам. Сон слетает, как по мановению волшебной палочки.
А громила то безумно горяч. Мне аж чудится, что от его тела идет пар. Только прижмись чуть ближе и обязательно получишь ожог четвертой степени.
Все же не такой он и плохой, этот бородач. Гад, естественно, которых еще поискать, но уже какой-то привычный. Хоть и знакомы то мы всего ничего.
Вон как на помощь сорвался и приехал, машину мою пригнал, вопреки тому, что я его покалечила слегка, даже подыграл мне перед Бероевым. Вполне ведь мог покрутить у виска и послать меня на дальние хутора ловить бабочек. Да, что там послать! Я ведь когда звонила ему и в мыслях не было, что он откажется приезжать за мной. Но сказать по правде срываться по первому моему зову, он был не обязан.
Федя отодвигается, выиграв войну у заглушки и освобождая меня из невольного плена, а я смотрю на его хмурый лоб, глубокие глаза, бороду эту, которая раньше невероятно бесила, а сейчас не вызывает какого-то отторжения. Смотрю и понимаю, что в голове у меня сплошной фарш.
– А я тебе нравлюсь? – неожиданно для самой себя, интересуюсь я.
– Сама как думаешь?!
Еврей Вы, Фёдор Батькович. Вот что я думаю. Только они вопросом на вопрос любят отвечать. Еще и на губах моих залип. Смотрит, будто наброситься и сожрать хочет. Но мы же умные. Мы же действует на опережение.
«Если драка неизбежна, то бить надо первым» – гласит народная мудрость. А кто я такая, чтобы спорить с народом?!
Сама не понимаю каким образом, но всего один миг, и я уже на коленях здоровяка, запойно целуюсь с ним, наплевав абсолютно на всё. И что обычный автомеханик не лучший кандидат в любовники, и что бесит он меня перманентно, и что борода действительно колется. Мне бы заметить ехидно, что я была права, но губы оказались захвачены в плен одним варваром. И я признаться не хочу даже думать о том, чтобы покинуть столь уютное ярмо.
Руки Фёдора блуждают по моему телу, скоро освобождая меня от ненужной одежды. Именно это и отрезвляет.
Что я делаю?! Мне не 16 лет, чтобы упиваться автомобильной романтикой с малознакомым хахалем. Божечки-кошечки, все-таки я непроходимая идиотка.
Предпринимаю несколько попыток вырваться, но у бородача явно конкретно так слетели тормоза. Приходиться подключать тяжелую артиллерию. Он меня за это по головке, конечно, не погладить, но и убить – не убьет. Мы же опытным путем проверили, как я ему дорога.
Жмурюсь и кусаю Федю за нижнюю губу, ощущая металлический привкус крови на языке. И пока враг оглушен и дезориентирован (орет матом), спрыгиваю с его колен на своё сиденье и в темпе вальса поправляю одежду на себе, чтобы как можно быстрее сбежать с места преступления.
– Не матерись, – бурчу, ощущая, как стремительно краснеет моё лицо.
Сама, дура, виновата! Эту фразу можно смело обозначить девизом всей моей жизни!
– Доброе утро! – размашистым шагом Бероев входит в приемную, окидывает Аллу абсолютно скучающим взглядом, а затем переводит его на меня. Скука слетает моментально, оставляя после себя едва заметный интерес, который так старательно шеф пытается спрятать. Или я уже принимаю желаемое за действительное.
– Как самочувствие? – адресует он мне свой вопрос.
Мне? Вопрос? Не командует, как обычно. Даже ни фырчит, ни кривится, будто увидел противную блоху, а спрашивает. Сработало что ли?!
– Все хорошо, – самозабвенно вру я, пряча глаза.
И не потому, что смутилась от внимания шефа. Этим меня смутить попросту нереально. Просто вдруг вспомнилось, чем я вчера занималась на парковке. И с кем.
Щеки мгновенно начинают пылать. Глупая затея была звать Фёдора. Впрочем, по правде говоря, притворяться личным помощником Бероева тоже отнюдь не блестящая идея. Успокаивает лишь одно: придумывала все Жанна. А разгребать вот мне придется, скорее всего!
– Я очень рад, – ухмыляется «босс» и, после минуты молчания, ехидно добавляет: – Медвежонку привет.
Позорище. Мамочки мои родные. Бероев уходит, а я прячу лицо в ладошки, стараясь не смотреть на хищный взгляд Аллы, которым она явно собирается меня освежевать прямо на рабочем месте.
– Кто такой Медвежонок? – шипит эта змеюка.
– Мой жених – отвечаю твердо, поглядывая на секретаршу Егора Сергеевича, сквозь просветы на ладонях.
– Кто? – хохочет она. – Жених? Он слепой что ли?
– Завидно, что у меня он есть, а у тебя нет? – подмечаю, как бы, между прочим и убираю ладони от лица – Ты просто яд иногда сцеживай, может появиться.
– Что? – кудахчет возмущено и уже порывается подскочить, но селектор возвращает её гордыню с небес на землю.
– Алла, кофе! – рычит голос Бероева из динамиков.
– Кофе, Алла, – повторяю за шефом и подбородком подмечаю маршрут, куда следует пойти блондинке, пока её не послали куда подальше за длинный язык.
Ох, Жанка с Мариной Юрьевной меня четвертуют. Слишком часто я стала показывать зубки. Так ненароком и выдать себя можно. И тогда одними извинениями перед Бероевым, мы точно не обойдемся.
Еще и Федя! Дернул же меня черт к нему целоваться лезть. И ведь не оправдаешься, что в тебе говорила настойка, а не ты сама. Ты сама бы плюнула на всех этих мужиков в твоем окружении и работала не покладая рук. И ног. И вообще всех частей тела.
Алла гордо вскидывает подбородок, откидывает прядь светлых волос за спину и на огромных шпильках направляется в сторону кофемашины, якобы игнорируя моё существование. Угу. Я так и поверила. Стоит только сделать вид, что бесконечно занята электронной почтой, как моментально ловишь её косые взгляды, которые будто пули врезаются в тебя. Благо, что стрелять настоящими патронами из глаз она не умеет. Боже, Софья, ну и фантазия у тебя!
– Софья, расписание, – оживает селектор.
Подскакиваю с места, хватаю блокнот и иду в кабинет шефа. Алла действует мне наперерез, вооружившись чашкой с горячим кофе. А дальше всё прямо, как в кино.
Я влетаю в кабинет первая, пытаясь тут же закрыть за собой дверь, но сделать этого мне не позволяет белобрысая кобра. Она забегает следом, спотыкается на своих высоких каблучищах и чашка с крепким американо, переворачивается прямёхонько на меня.
Счет 1:1, Егор Сергеевич. Не своими руками, так наманикюренными грабельками своей секретарши, Вам удалось мне отомстить за свою испорченную рубашку.
Хорошо, что толстый пиджак спас меня от ожогов. Иначе Алла бы точно ушла сегодня не домой, а в травмпункт. Ибо такого вредительства, я ей точно не простила бы.
– Ой, – хлопает ресницами змея, пряча коварную улыбку.
Вот же с*ка!
– Снимайте пиджак! – командует Бероев.
– Чего? – почти единодушно восклицаем мы с Аллой.
Вот чего-чего, а показывать импровизированный стриптиз я не планировала. Еще и, как назло, переодеваясь утром в свой сценический образ, решила зря время не тратить и блузку свою оставить. Кто меня там увидит под пиджаком! Да?!
А она, между тем, почти полупрозрачная. Особенно если свет под нужным углом падает. И белье у меня телесного цвета, кружевное. Провал по всем фронтам.
– Пиджак, Софья! – как гаркнет над ухом шеф, что я едва не подскакиваю. – Алла, хватит глазами хлопать. Тащи аптечку.
Какую бурную деятельность развел мой «босс». Всего-то стоило предъявить жениха. Не зря же люди говорят, что ревность –двигатель прогресса. Самцы сразу включают активность, когда на пороге есть конкурент. Матушка-природа постаралась на славу.
– Я сейчас Вас сам раздену, – недовольно тянет Егор Сергеевич и брови хмурит.
– А мне обещали, что не будет харассмента. Эх, Вы! – делано вздыхаю, пытаясь хоть как-то отвлечь его внимание, но не тут-то было. Заговорить зубы Бероеву умудриться еще надо. Сюда бы Жанну. Вот у кого талант в этом деле.
– Софья, ну что же Вы такая упрямая, – потирает он переносицу. – Неужели нравится стоять в мокрой одежде? У меня есть запасная рубашка в шкафу, я одолжу Вам. Ну же!
– Отвернитесь, – бурчу, понимая, что он не отстанет. Вцепился в меня, как иксодовый клещ в собаку. Теперь только снимать. И пиджак, и клеща, и Егора Сергеевича. Забавное выходит сравнение.
Бероев послушно отворачивается лицом шкафу, а я стягиваю промокший насквозь пиджак. Мда, и блузке неплохо так досталось. Жаль, была моя любимая. Я, конечно, постараюсь пятна от кофе отстирать, но что-то мне подсказывает: гиблое это дело.
– Алла, там за аптечкой в США подалась?! – возмущается Егор Сергеевич, засунув руки в карманы брюк.
– Где там Ваша обещанная рубашка?!
Блузку то я скинула давно на пол, вместе с пиджаком и теперь прикрываю все стратегически важные места руками.
– Это я у Вас должен спрашивать. Вы же моя помощница! – оборачивается резко шеф. – Ой.
Картина Репина «Приплыли». Не отрываясь он смотрит на меня, я недовольно кошусь на него, вздернув левую бровь. Мол, чего тебе надобно старче?! Лучше рубашку принеси. Но нашу идиллию естественно прерывают.
– Нашла! – врывается Алла с небольшим чемоданчиком в руках, на котором красуется жирный красный крест. – Оу…А вы тут чего?!
– Ролевые игры, – пожимаю я плечами. – Третьей будешь?!
– Софья, шутит, – фыркает Егор Сергеевич, выпучив от недовольства глаза.
Ну да…Как я вообще могла такое предположить, чтобы он, еще и со мной, да в кабинете! Ух, непорядок. Осталось еще ему заплакать для правдоподобности и заявление накатать в полицию за домогательство. Чтобы все знали, какие мы серьезные, а главное обидчивые. Тарелкой в меня кинули, без синих глаз оставили!
– Она сегодня слишком болтливая, – добавляет после небольшой паузы, впиваясь в меня задумчивым взглядом.
Мда. Косяк. Что-то я и правда разговорилась. А, значит, переходим к универсальному плану. Глазки в пол, ножкой шаркнуть, «извините» пробурчать. Готово. Вы идеальный синий чулок для своего начальства. Правда, без подходящего костюма так просто спрятать взрывную личность не выйдет.
Впрочем, до недавнего времени я сама не очень подозревала о её наличии у меня. Я так привыкла следовать правилам моей блистательной мамочки, что уже и забыла, какая настоящая. Именно я, а не эта правильная личина, которую я холила и лелеяла. И ведь позорно врала, когда говорила, что актриса с меня паршивая. Удавалось же как-то серьезную бизнес-вумен из себя корчить. Вот что с людьми делает Жанна и её тлетворное влияние.
– Так аптечка нужна? – переводит тему Алла, тряся в воздухе чемоданчиком.
– Не нужна, – ворчу. – Нормально всё. Неси назад.
– Егор Сергеевич?! – визгливо тянет секретарь Бероева.
– Слышала же. Неси назад, – отмахивается Егор Сергеевич и ныряет в нутро платяного шкафа, вытаскивая на свет божий белоснежную накрахмаленную мужскую рубашку.
– То принеси, то унеси! – бубнит под нос Алла и уносится с чемоданом наперевес обратно.
Во как стартанула. И правда решила, что у нас ролевые игры и я её несравненного шефа увела прямо из-под носа?! Нет, план то конечно именно такой был, но «босс» тоже не лыком шит. Тут подход нужен особый, тонкий. Топорно мы уже действовали – не помогло.
– Софья, грех прятать такую фигуру, – подмечает Сергеевич и протягивает мне рубашку.
– Вы так и будете смотреть?!
– Предпочитаете, чтобы трогал? – лукавая улыбка демона искусителя скользит по губам Бероева.
Фи, Егор Сергеевич! Серьезным Вы мне нравились больше.
– Боже упаси! У меня жених есть, – а все-таки шикарную я отмазку придумала. Не прикопаешься. Еще и шефа заодно пристыдим.
Правда, что-то Егор Сергеевич не спешит сильно смущаться. Стоит, смотрит, рубашку протягивает.
И я бы на самом деле давно плюнула, взяла рубашку и переоделась. Ну нравится ему глазеть! Чего он там, собственно, не видел. У некоторых на пляже купальники откровеннее моего лифчика. Но было одно и огромное «НО»! Девушка с убитой в хлам самооценкой, никогда так не сделает. А я тут как бы пытаюсь роль отыграть. Так сказать, иду на Оскар.
– Егор Сергеевич, давайте не будем смущать девушку и выйдем, – раздается голос Аллы за спиной.
Моя ж ты прелесть! Можешь же, когда хочешь. Кофе я тебе, конечно, за это не прощу, но и цианистый калий в чашку с чаем подсыпать не буду. Уговорила.
– Вы правы, Алла, – кивает Бероев и оставляет рубашку на спинке офисного стула. – Чувствуйте себя как дома, Софья.
– Но не забывайте, что Вы в гостях, – добавляю, когда дверь за сладкой парочкой моих мучителей закрывается.
10.
Софья Михайловна
– Львица вышла на охоту? – раздался приятный мужской баритон над ухом.
– Какого черта? – вскрикнула от неожиданности, едва ли пулей, не вылетев из засады, которая уже несколько минут успешно служит мне для наблюдения за "боссом".
Сидела себе в кустах по самую маковку, никого не трогала, блюла, так сказать. А тут некоторый наглые и бородатые, которых никто не звал.
Хотите спросить, как я докатилась до жизни такой?! Все до безумия просто!
Пролетела ровно неделя плодотворной работы с Бероевым. И ровно всю эту неделю я старательно строила глазки шефу и игнорировала Фёдора. А он мне и писал, и звонил. На редкость настойчивый молодой человек оказался.
Так вот, решил нагрянуть к нам аудит. Вот и пришлось мне по вечерам задерживаться наедине с Егором Сергеевичем и разбирать кипу бумаг, пытаясь найти изъяны там, где и быть не должно.
Аллу то благополучно домой спроваживали. Она, конечно, вовсю отпиралась, едва ли не грудью лезла на амбразуру, только бы Бероев её возле себя усадил, чтобы она могла томно вздыхать, глядя ему в глаза. В этом плане, не очень она везучая оказалась. Фортуна не жаловала её своим вниманием.
Я на редкость быстро влилась в работу. Двусмысленные шуточки шеф себе больше не позволял. Как, впрочем, и я. Пришлось затаиться и устроить наблюдение за жертвой. Понять, чего хочет, чем дышит.
И нет. В кусты я не для этого залезла, как может показаться на первый взгляд.
У меня корпоратив важный намечался, а вся организация работы без меня слетела в тартарары. Ну не могла я попросту упустить такой заказ. Поэтому, сказавшись глубоко больной, я отпросилась на один денечек. Кто бы мог подумать, что и Бероев решит освободить себе вечер и не торчать, как всю прошедшую неделю, допоздна на работе.
Как я ныряла в кусты – отдельная песня. Думается мне, вдруг кто решит посмотреть камеры наружного видеонаблюдения, надолго запомнит этот мой пируэт на пару с кульбитом. Загляденье вышло.
– У меня возник аналогичный вопрос, когда я увидел твою пятую точку, торчащей из кустов, – насмешливо пропел этот хам, чуть не сорвав мне всю слежку своим милым (нисколько!) голоском.
Он же сейчас сдаст нас на съедение Бероеву и тогда точно уже не отмажусь. Как миленькая все карты на стол выложу.
Решение пришло мгновенно. Схватила Фёдора за рукав и дернула на себя.
Я вот его попозже пожалею, что он едва под ноги мне не свалился, сгруппировавшись в последний момент.
– Что тебе вообще от меня надо? – прошипела я.
Егор Сергеевич же в это время в прекрасном расположении духа, насвистывал себе что-то под нос и протирал зеркала своего автомобиля, будто совершенно никуда не торопился. Тогда, какого черта, ушел из офиса так рано?! Еще и именно сегодня, когда мне позарез нужно ехать на объект и проконтролировать последние штрихи в подготовке к мероприятию.
– Тебе какой из планов озвучить: максимум или минимум? –горячим дыханием опаляет мою ушную раковину Фёдор.
Ну ты еще поплюй туда, я не знаю!
Ладно уж. Приятно, себя то обманывать не стоит. Но право слово меня пугают эти молнии, что вспыхивают между нами.
– Тот, в котором ты сваливаешь в туман! – огрызаюсь я.
Чтобы неповадно было и не думал расслабляться. Или что думал, я его поцеловала и все?! Между нами любовь-морковь?! Нет, я ему отомстила за весь женский род разом. Соблазнила и в кусты!
– С этим определенно возникнут сложности...
– С этим определенно возникнут сложности, – задумчиво тянет он, потирая подбородок. – На улице жара. Тумана явно не предвидится.
– Очень смешно, – отвечаю с долей сарказма в голосе и вновь высовываю свой нос из кустов, чтобы удостовериться в отсутствии шефа на парковке.
Как бы не так! Не с моим счастьем, похоже. Стоит родимый, уезжать никуда не спешит и что-то там копошится, как дряхлая черепаха. В моей голове уже едва ли не таймер тикает, будто где-то между мозжечком и гипоталамусом кто-то особо умный, бомбу заложил с механизмом обратного отчета. Черт бы побрал этого Бероева!
– Ты чего такая нервная, Луковка? – шепотом на ухо интересуется бородач.
– Как ты меня назвал?
– Луковка, – пожимает плечами, а в глазах чертята разве что румбу не отжигают. Весело ему? Смешно?
Сидим тут, как два дебила в кустах, а он удумал прозвища мне придумывать. Самое время! И откуда он знает мою фамилию?! Не просто же с потолка он эту кличку дурацкую взял. Луковка…Луковка, мать вашу!
– Как скажешь, Медвежонок.
Нахмурился, крылья носа раздул от закипающего в грудине недовольства. А вот и нечего. Пусть спасибо говорит, что не бородатым гадом обозвала. Или громилой. Или бородачом. Что я ему там еще приписывала, пока имя не узнала?!
– И вообще, – гениальная идея посетила мою голову и уходить не собиралась. Да мне Федьку само провидение послало, не иначе. – Чеши и отвлекай его!
– Кто? Я?
– Ну не я же! – фыркнула я. – Он меня узнать может.
– А я и думаю, чего это ты без карнавального костюма, – тихо смеется он, прикрывая рот кулаком. Вижу, что держится из последних сил, чтобы в голосину не заржать, аки чистокровный арабский жеребец.
– Поверь, тебя в нём и мать родная не узнает, – продолжает веселиться гад.
– Еще одно слово, и я тебя стукну. Станешь фиолетовым в крапинку.
– Ух! Страшно! – паясничает Фёдор. – Ладно тебе, Луковка. Не кипишуй. Сейчас нейтрализуем твоего хмыря.
– Он не мой. И не хмырь, – спорю ради приличия, взглядом просверлив уже несколько дырок в переносице бородача. Пусть скажет спасибо, что этот взгляд не может убивать. Он бы уже кровью истекал давно с таким длинным языком.
Стоит заметить, что целовался этот язык отменно, конечно. С огоньком!
Уф куда тебя, Софья Михайловна, несет?! А ну-ка прекратить потворствовать беспределу. Поцеловались и поцеловались. Всякое бывает. Но больше ни-ни. Даже в шутку или ради очередного эксперимента.
– Как я выгляжу? – иронизирует Федя.
– Как бородатый гад, – все же вырывается у меня.
– Отлично! – ухмыляется бородач и резко выныривает из кустов, оттряхивая неизменную черную футболку от веточек и листьев. А потом крейсером разрезает пространство, двигаясь прямиком навстречу Егору Сергеевичу.
От нервного напряжение прикусываю указательный палец и вовсе глаза пялюсь на болтающих мужиков. Мне не слышно, что Федя ему говорит, но Бероеву явно нравится общение с моим «женихом». Он улыбается, кивает каким-то сладким речам змея-искусителя, который возьми, да и хлопни его по плечу. Как старого лучшего друга, которого безумно рад видеть.
А вот когда они вдвоем садятся в машину шефа, я и вовсе чуть из кустов не выпадаю. До того у меня шок, что ноги напрочь перестали держать. Ну и затекли, конечно. Не буду лукавить.
Когда машина скрывается из вида, я моментально выскакиваю из своего укрытия и несусь к машине, как угорелая. Всё потом! Времени осталось совсем мало, а я опять опаздываю. Ненавижу опаздывать.
Эх, не вынесла душа поэта. Пока из парковки выруливала, таки настрочила Фёдору сообщение.
«Ты куда его повез?»
«Не я его, а он меня» – отвечает мгновенно и ржущий смайлик в конце.
Только бы он не втянул куда Бероева. Чувство вины потом сожрет меня с потрохами. Это ведь я Федю на него натравила. Ох, мужики. Одни проблемы от вас!
«Выходи» – пишет в мессенджере Фёдор.
Ни секунды покоя от него. А я ведь так предвкушала этот одинокий вечер сильной и независимой дамы.
Мероприятие провела, устала как собака. Мечтала, что приеду домой, нацеплю свой любимый халат до пят, выпью вина, закажу суши, приму ванну с пеной. На худой конец масочки всякие поделаю. Идеально же!
